ЭЛЕГИЯ ОТВЕРЖЕННОГО

Заката странник, в соитии возникший греха и благодеяния,

Поносимый одной лишь бранью, проклинаемый за глаза,

Горечь злобы его вскормила, от боли приносимы страдания,

Взращенное семя из жестокости и не понимания,

Во всём мире это зерно сирота.

Отринь леденящее жало клинка, что страхом зовётся,

Через хладные лезвия лежит его стезя,

Его претит от божьей сути, священных Долонь наказания,

Свершится расправа, положит он войне начало,

В истории он – главная веха.

Казня, идти по головам, видя впереди лишь цель расправы,

На сильных крыльях вверх взмывать,

Боль от стали лишила чувств и закалила сознание,

Пронося свои идеи к будущему, ради возмездия он готов убивать.

***

Широкая, залитая светом площадь пестрила багровыми красками. В воздухе витал сладковатый запах свежей выпечки. Играли уличные артисты. Музыканты исполняли свои причудливые песни, отбивая ритмы на обтянутых кожей инструментах. Гудели длинные, подобные рогам, трубы. Публика аплодировала, восхищаясь мастерством исполнителей, и только больше полнилась на площади, прибывая целыми потоками. Флаги на зданиях развивал лёгкий нежный ветерок, напоминающий о том, что тёплый сезон скоро окончится, и дневное светило перестанет греть и радовать своим теплом жителей города Шаагра́п. На площади раскинулись пёстрые многочисленные базары, среди которых сновали дети, беззаботно играющие в свои понятные только им игры. По аллее проносился звук от ударов в гонг, оповещающий о начале храмовой вечерней службы. Закатный алый диск неторопливо полз за линию горизонта, очерченную высокими заснеженными пиками гор.

По вымощенной красным камнем брусчатке двигался тёмный всадник. Мрачный, подобно грозовой туче, он был укутан в мешковатые одежды, большая часть которой скрывала не только его тело, но и лицо. Всадник будто не вписывался в тёплую атмосферу лёгкого праздника, воцарившуюся на площади, и одним только своим видом отторгал её от себя. Он пришпоривал причудливого скакуна каблуками бот по его гладкошёрстным бокам, отливающим сизой синевой, которая вырисовывала на шкуре ездового зверя замысловатые узоры полосок. Длинные изящные ноги ускорили свой шаг, переступая трёхпалыми копытами. Наездник держался за поводья, слегка правя в нужное ему направление, не давая кобыле своенравничать. Животное дернуло обтекаемой головой с лёгким блеском на шёрстке и с шумным фырчаньем выдохнуло воздух, раздувая округлые ноздри. Странник, восседающий в кожаном седле, держал в руке помятую листовку. Сосредоточенным взглядом он прошелся по бумаге глазами, внимательно вчитываясь в содержимое...

***

В своды высоких потолков отдавался гул, создавая эффект громкого эхо. Просторный зал здания гудел, заполненный прослойкой шума. Баллары рыскали и бранились, а их низкий смех гулким басом раздавался в помещении, прокатываясь волной, и неприятно ударял в барабанные перепонки. Вниз по крутой лестнице с огромной стопкой бумаг спешил хилого строения юноша. Столь неприметный, прямо как "студент-ботаник" в коридоре колледжа: со съехавшими набекрень очками и взлохмаченными волосами, а во лбу был виден один единственный торчащий рог. Всё это не прибавляло его персоне ни доли значимости. Пролетавший мимо крылатый баллар задел его плечом, и неловкий парень чуть не повалился кубарем с лестницы, едва не растеряв все свои бумажки. Запнувшись, ему всё же удалось удержать равновесие. Облегченно выдохнув, он поспешил дальше, проталкиваясь через коренастых, преступного вида мужчин.

Общая столовая, как всегда, наполнялась голодными ртами. Многие еще не получили для себя нужное задание, а другие только вернулись с его выполнения, как уставшие псы, заползающие в свою конуру. Просторное помещение полнилось разными лицами. Контингент был разношёрстный, но глаз явно не радовал. Близкие к замызганному скоту, щетинистые, походящие на мужеподобных животных гораздо больше, чем на простых людей. Некоторые из них были так плохи, что не было бы слова, которое описало их отвратность: грязные, не мытые, потные, с характерным запашком. Многие даже не заботились о том, чтобы их металлические латы, покрытые засохшей кровью, были чиста. Нечесаные, испачканные в грязи бандюги. Немногие, следуя своему призванию, сохраняли привлекательные лица. Чаще они были покрыты шрамами или увечьями в силу специфики работы. Столпотворение не рассасывалось. Туши охотников все прибывали и прибывали в общую столовую, так что становилось душно, а приятный запах пищи постепенно улетучивался.

Среди всего этого безумия, воцарившегося в харчевне, в тёмном углу за столом сидел неприметный тип в тёмных одеждах. Черная ткань капюшона скрывала его лицо. Закинув ноги на стол, он, откинувшись на стуле, лениво покачивался, попивая из деревянной чашки пенный горячий напиток. Неторопливо поднося его к губам, парень явно наслаждался тёплым паром из чашки. Он был таким спокойным на контрасте с этой суматохой и бесконечными столпотворениями неотесанных грязных головорезов, мешающих размеренной трапезе. Казалось, что это зрелище являлось для него столь обыденной и такой естественной картиной, что и вовсе не вызывало каких-либо эмоций и чувств. Он словно привык настолько, что ему даже не приходилось стараться, чтобы не обращать на это внимание и довольно успешно игнорировать. Вместо этого парень пребывал где-то глубоко в своих собственных мыслях, отводя взгляд из-под капюшона куда-то вперед, далеко за стены этого старого, повидавшего не мало времен здания.

— Гровено́р! — к нему уже спешил щуплый юноша в очках. — Эй! Пропустите меня! Пустите! У меня важное дело!

Протискиваясь, парень всё же проскользнул через потных громил и вывалился к столу, за которым сидел наёмник. Юный парнишка поправил очки, натянув те на переносицу, и отряхнул свою клетчатую рубашку, висящую на нём, как на вешалке, а затем произнёс:

— Нет, ну что за общество? — ладонью юноша забрал тёмные волосы назад. Как только он опустил руку, непослушные пряди по новой спали на его переносицу, пряча глаза, которые в свою очередь скрывали крупные линзы очков в округлой оправе. — Теперь я понял, как чувствует себя начинка в бутерброде, — его невольно передёрнуло, и парень поёжился. — Врагу не пожелаешь.

Глядя на всё так же безразлично сидящего перед ним наёмника, глаза однорогого засверкали:

— Гровенор! Ну… То есть Хаза́р, конечно! Прости, — поправил он себя, назвав парня в тёмных одеждах его истинным прозвищем, данным ему в гильдии за схожесть с хазаром — так называемой чернокрылой птицей-падальщиком, известной на Онсуро.

Хлоп! Стопка бумаг с явно приятным для однорогого звуком упала на стол возле ног наёмника.

— Угадай, что у меня для тебя есть? Это тебя точно порадует! Прошу! — с театральным взмахом руки парень указал на документы. — Я специально для тебя стащил порцию свеженьких заказов прямо из кабинета делопроизводства! Совсем горячие, как пирожки у бабушки! Налетай! — драххорн распылялся большим энтузиазмом, цепляя коготком бумажный лист. Парень относился к такому виду драхов, которые получили название — «драххорн» за свой единственный рог, что располагался во лбу. В остальном же от драхов он мало отличался. Когтистые лапы, плотный хвост и чешуя, полностью покрывающая руки и располагающаяся на его теле. Единственное, за что драхи могли ущемить своего онорогого собрата, пожалуй, являлось его скудное и менее плотное телосложение.

— Ты только взгляни! — протянул он лист парню в капюшоне. — Гляди, гляди! Пропала чья-то домашняя уи́верна! Ужас-то какой! По-моему, вполне интересно, а главное безопасно, — глядя на бумажку, однорогий прочистил горло и начал с выражением зачитывать: — "Пропала карликовая рогатая уиверна, возраст которой сто пятнадцать ю́г"… Отлично! Ничто так с утра не бодрит, как задания по поиску очередной уиверны, улетевшей гнездится в сторону На́м, — и подобные миссии в гильдии были не редкостью. Онсурцы часто заводили себе карликовых уиверн в качестве домашних питомцев. Собой эти существа напоминали ящериц, имеющих одну пару крыльев, сросшихся с передними лапами, а от своих более крупных собратьев — ездовых уиверн, отличались скромным декоративным размером. У этих созданий была вредная привычка, более понятная как инстинкт — улетать в самую тёплую и жаркую сторону света, зовущуюся «Нам», чтобы там гнездиться и пережидать холода.

Наёмник лениво выслушал эту болтливую тираду и с немалой долей цинизма закатил в сторону глаза. Он откинул голову назад и продолжил покачиваться на стуле, смотря куда-то ввысь, на потолочные балки. Баллары закинули на них уличного бродягу, бросая в него метательные ножи, и глумились, как одичалые. Глядя на это всё с тем же спокойствием, Хазар сделал несколько глотков из кружки.

«Горлодеры» — подумалось ему, прежде чем тень его глаз скрылась под тканью капюшона.

Шумно вздыхая, он медленно выпрямился:

— Что за жалкую рвань ты снова притащил? — кивнул он головой, как бы подначивая. — А… Дай-ка угадаю... — покрутив кружку в руках, наёмник провёл когтем вниз, оставляя на деревянной поверхности грубые борозды. — Кто-то снова потерялся? — нехотя убрав ноги со стола, он качнулся и сел на стуле, как полагается.

Хазар поднял часть бумаг из стопки и с нескрываемым презрением принялся листать бумажки одну за другой. Медленно подняв голову, он устремил острый взгляд на собеседника:

«Он за дурака меня держит?»

Гровенор устало потёр пальцами переносицу:

— И это всё? Я сыт по горло этими дерьмовыми заданиями по поиску всякого мелкого сброда. Я разве похож на ищейку? Я что, по-твоему, похож на охотничьего бальдара́за, да? — не повышая голос, но с явным нажимом спросил он.

— Никак нет… — тихо отозвался драххорн, после чего закономерно опустил глаза вниз.

Хазар поднялся, легко махнув чёрным крылом. От этого движения бумажки в беспорядке разлетелись по столу, и юноша стремительно кинулся их собирать. Взглянув на него, Гровенор бросил мрачным тоном:

— Продолжишь меня и дальше так разочаровывать, я найду другого информатора, Гия́р, — процедил наёмник, буквально прорычав последнюю букву имени.

Гияр растеряно произнёс, пробегаясь лихорадочным взглядом по бумажкам:

— Что? "Информатор"? Но ты мне даже за это не... — он ненадолго замялся. — Ай, забудь. — с огорчением произнес он, комкая дело об уиверне и откидывая его в сторону. — А как на счет... Как на счет... — Гияр судорожно перебирал листовки, стараясь найти что-то сносное. — Вот! — воскликнул он, вскинув листовку вверх, очевидно найдя что-то стоящее внимания Хазара. — Ранг две "S"! Тут всего то нужно... — опустив взгляд в бумажку, он мельком пробежался по ней глазами. — А... А впрочем... — вдруг стушевался парень. — Впрочем... Нет, нет, ничего! Это моё зрение меня подводит, я... Я думаю... Мне... Мне пора! — впопыхах собрав кипу бумаг, он двинулся вперед, как вдруг столкнулся с подошедшим к ним мужчиной. Бумаги с шелестом разлетелись во все стороны.

Немолодой, широкий в плечах мужчина ловко изловил плавно опускающуюся вниз листовку:

— Что тут у тебя? — развернув ее к себе, он прищурил раскосые, будто лисьи глаза. — "SS"? — взглянув на Хазара, мужчина вопросительно приподнял бровь.

Капюшон Гровенора на мгновение шевельнулся, как только он услышал названый ранг, будто под ним что-то задело края ткани. Он развернулся и попытался схватить бумажку с заданием, которая находилась в руках рогатого баллара. Наёмный убийца отдёрнул руку, в которой держал дело и поднял ее над головой. Он с насмешкой глазел на Хазара, хлыстнув позади себя лысым хвостом. Мужчина смотрел на него с не малым высокомерием и явно глумился над желанием неопытного мальчишки заполучить этот заказ.

Гровенор с напряжением сжал руки в кулаки. Нервно дернулись крылья за спиной, на них распушились перья цвета тёмного агата. Злобно прищуривая глаза, он недовольно нахмурил густые брови. Безысходность данной ситуации заставляла кровь в его жилах бурлить от раздражения, а бессилие лишь сильнее давило, напоминая, сколь ненавистно может быть положение того, на кого устремлены эти надменные глаза, переполненные презрением. Это заставляло его неприятно сжиматься и лишь сильнее ненавидеть это чувство, обязывающее Хазара ощутить себя никчёмным червяком.

Наслаждаясь видом дичившегося зверёныша, старший согильдиец расслабленно прикрыл глаза и, словно делая одолжение, легко ударил листком по груди Гровенора.

— Ну-ну, — его придирчивый взгляд скользнул по Хазару, оценивая его внешний вид. — Смотри у меня, Хазар, не облажайся и не навали в штаны. Постарайся и выполни, наконец, задание, не убив кучу гражданских, иначе отчет в Орден сам писать будешь. Иди, давай, — смерил он его глазами и, пройдя мимо, не гнушался отвесить парню крепкий подзатыльник.

***

Неторопливо покачиваясь верхом на скакуне, Хазар произнёс себе под нос:

— "Хрю́перд Спелечу́р, — вчитываясь в написанное, он сощурил глаза. — Владелец крупной фабрики по продаже дешевой требухи, славящейся своей дешевизной и занимающее первое место по торговле на мясном рынке среди конкурентов". Иначе говоря, очередной наследник папкиных денег, — от лёгкого непонимания брови Хазара нахмурились. — Тц, — всадник с отвращением сложил бумажку и небрежно сунул ее в карман седельной сумки. — Что за бредятина? — с язвительным выражением лица наёмник покачал головой и тяжело вздохнул: — Кого только баллары нынче не заказывают…

Поведя головой по сторонам, его взгляд уцепился за группу вооруженных солдат, разодетых в иноземную виссари́йскую военную форму, принадлежащую планете Виссарии — родине всех драхов. Выглядели они серьезно и внушительно: на груди красовались бронежилеты, на головах – шлемы с индивидуального размера вместилищем под один единственный рог, что являлся отличительной чертой этого народа. Сразу стало ясно — это были не просто драхи, это были драххорны... Их плотные увесистые хвосты были покрыты металлическими пластинами-латами.

Когтистыми лапами они хватали проходящих мимо детей за шкирку одежд и бесцеремонно сбрасывали с их голов капюшоны. Они приближали к ним свои массивные, с широким подбородком морды, покрытые крупной чешуёй, и внимательно рассматривали их лица, словно ища среди них кого-то. Они всё же отличались от знакомого нам Гияра. Судя по их мордам, больше похожих на ящеров, чем на обычных жителей Онсуро. Они застряли в своей промежуточной форме драхов, так и не сумев обратиться назад — частая проблема зверорас, которые в большинстве своём утратили возможность полностью обращаться в свою вторую форму.

Разочарованно рыча, один из них с характерным фырчанием выпустил из ноздрей горячий воздух и отшвырнул от себя очередного ребёнка:

— Aterrigen nigt de, — утробно прорычал один из драххорнов, скаля острые клыки.

Хазар обвёл их взглядом, про себя с усмешкой думая:

«Не Гияра ли они, случаем ищут? — мелодично проговорил он в своих размышлениях, мягко потянув к губам невидимую нить иронии. — Прибыли родственнички по душеньку блудного сыночка» — не предав ситуации большого значения, Гровенор уверенно стегнул своего верного нанцу́ка — ездовое животное, традиционно используемое на Онсуро для быстроты передвижений по дорогам и ухабам. Нанцук затянул в глотку сочный воздух далеких просторов и покорно понес наёмника вдаль по улице.

***

Смеркалось. По небу небрежными разводами расползлись перьевые облака, словно красочные брызги на холсте неумелого художника. Остатки слабых дневных лучей еще сияли за полосой горизонта, освещая небосвод и очерчивая чёткую грань дня и ночи. Округлые бока двух ночных светил — Була́на и Даа́л взошли на иссиня-чёрном небесном куполе, сменяя собой огненное светило. Звёзды, как маленькие фонарики, принялись загораться одна за другой, блистая в этом ночном карнавале.

Всадник уже давно оставил город позади и рысцой мчался по пыльной просёлочной дороге. На деревню опустилась ночная мгла, скрывая своей пеленой наёмника. Потягивая за поводья, Гровенор остановил скакуна на пересечении двух дорог. Нанцук, переступая ногами, своенравно дёргал головой, нетерпеливо вертясь на месте. На перепутье возвышался ветхий, покосившейся и вкопанный в землю указатель. Ржавыми от времени гвоздями к нему были прибиты две деревянные таблички с вырезанными на них иероглифами на сальва́рском диалекте, указывающими направление. Этот диалект является одним из самых распространенных на Онсуро, поэтому указанную надпись не составило бы труда прочесть, если бы вырезанные буквы не были так сильно размыты временем на ветхих отсыревших досках.

Гровенор сощурил глаза. Его зрачки, как два сверкающих блюдца, изучающее уставились на табличку, пытаясь вчитываться в едва разборчивые символы. Осматриваясь по направлениям, обозначенных на указателях, Хазар вновь вернул свой взгляд к табличкам:

— Айсира́т. По прямой двести сорок элодэ́рцов, — он перевёл взгляд на соседнюю табличку, ведущую в сторону леса. — В объезд тридцать пять… — а по правую на него смотрела непроглядная лесная чащоба. — Но через лес… — задумчиво протянул он, направляя скакуна в сторону старой, частично заросшей бурьяном тропы. — Через лес быстрее, — после легкого хлопка по бокам нанцук бодро ринулся, сворачивая на поросшую лесную тропу, окончательно потеряв терпение в ожидании.

Ночь Гровенор провел в пути верхом, и лишь тусклое сияние двух ночных светил было ему спутником. Над головой — сизое небо, покрытое лоскутами облаков, растянувшихся по небосводу, как шелковые ткани. По земле, точно саван, струился серебряный туман, скрывая собой поблёскивающую на густой траве росу. Попутный ветер качал верхушки рыжеватых деревьев, осыпая листья под копытца мчащегося нанцука. Он стремительно приближался к кромке леса, а где-то вдали сверкал свет от дорогой виллы, раскинувшийся между белоснежными полями. Хазар, сворачивая с дороги, начал двигаться поодаль. Подгоняя нанцука, он помчался по влажной траве, галопом перескакивая кустарниковые заросли.

«Мы уже близко... Пхен может меня выдать. Нужно оставить ее тут» — хмурясь, подумал всадник, пытаясь что-то разглядеть сквозь деревья, но его взгляд уперся в высокую каменную стену, за которой рассмотреть что-либо не представлялось возможным.

Его чуткий слух уловили рявканье свирепых сторожевых бальдаразов, рыскающих за стенами. Отводя кобылицу в сторону холма, Гровенор скрыл ту в хвойной чащобе, а сам затаился в сумраке леса. Он запрыгнул на дерево, взмахнув своими чёрными крыльями, и заглянул за высокие окружающие стены.

Обширная территория виллы имела форму прямоугольника. На приусадебном участке располагалось множество изящных мраморных женских бюстов, инкрустированных драгоценными каменьями. Эти изысканные украшения позволяли предположить, что владелец был образованным балларом высокой культуры и являлся ценителем искусства. Парадный фасад с кирпичной отделкой, обращенный к лесу, окружал большой ухоженный сад с зеленеющим газоном, обнесённый мощными колоннами-ротондами и узорчатой мозаикой. Двухвальные крыши были покрыты черепицей, а рядом с остекленной верандой расположился бассейн.

По территории рыскала охрана. Сотни балларов в строгой охранной униформе, вооружённые многозарядным огнестрельным оружием. Бдительные и опасные. Охрана поочередно сменялась, переговариваясь по гарнитурам, прикрепленным к их ушам или запястьям рук. Некоторые из них держали на шлейках утробно рычащих, брызгающих пеной из клыкастого рта зверюг — бальдаразов. Размером они достигали балларам по пояс. Покрытые шерстью, скривившиеся сморщенные морды чавкали зловонной широкой пастью с массивной челюстью. Они тяжело фырчали широкими ноздрями. Издавали утробные рыки, булькая скопившейся за щеками слюной. Некоторые из этих животных бодались между собой торчащими бивнями. Грозно вышагивая толстыми передними лапами, их натренированные рельефные мышцы покачивались, а толстые жилы выпирали и вздувались под шкурой. Спины их были усеяны дорожкой торчащих тонких длинных игл, стрекающих электрическими разрядами.

Выждав момент, наёмник с силой оттолкнулся ногами от дерева, оставляя после себя крупные вмятины. Крылья Хазара были едва различимы на мрачном небе, будто тёмный перьевой плащ, скрывающий его от лишних глаз. Средь ночного затишья нападение было внезапным и стремительным. Гровенор пулей налетел прямо на одного из охранников, придавив его к земле подошвами своих бот. Баллар не успел издать и звука. Сквозь тишину прокатилось звучное эхо — хруст сломавшихся костей. Под телом растеклась кровавая лужица, аккурат лёгкому росчерку, выводимому пером в прописной тетради. Её кровавый отблеск отражал в себе мерцание небесных светил, кои окропляли багрянец своим холодным светом. От сильного удара над землей сгустилась пыль, укутывающая темный силуэт охотника. Тяжело махнув крыльями, его глаза засияли в темноте зеленовато-желтым огнем.

Позволив себя обнаружить, Гровенор с улыбкой наслаждался предвкушением побоища. На нарушителя спустили бальдаразов, но те, хрипя, отказывались слушаться приказов своих хозяев и, жалобно шипя, срывались с места, убегая прочь. Хазар улыбнулся, оскаливая клыки. Всплеснув руками, он с вызывающим тоном спросил:

— Ну что, ублюдки, потанцуем?!

С звоном металлического лязга на Гровенора вскинули заряженные макика́и — стрелковое оружие Онсурского производства, и в тот же миг градом посыпалась оглушительная дробь. Хазар раскрыл крыло, и пули врезались вглубь перьев. Нарушитель спокойствия уверенно наступал на врагов, закрываясь крылом, как прочным щитом. Короткая перезарядка и еще одна стена шквального огня обрушилась по цели. Выхватывая ножи, наемник диким зверем бросился на балларов и с легким взмахом руки вспорол одному из них живот. Нож вонзился глубоко в мягкую ткань и порезал покровы кожи. Одно лёгкое движение. Кисть, сжимающая рукоять, резко взмыла вверх. Лезвие повело. Оно гладко бороздило внутренности, улавливая лёгкую схожесть с корабельным форштевнем, разрезающим водную гладь. Нож вскрыл брюхо, как штопор срывает крышку с жестяной банки. Изувеченные внутренности с хлюпаньем вывалились на землю, а следом за ними повалилось и бездыханное балларское тело.

Многие обратились в бегство. Они пытались отстреливаться, наставляя дула, но Гровенор казался неуловимым. Петляя между пролетавших мимо пуль, наемник ни в чем не уступал их жестяным жалам. Он производил впечатление смертоносного вихря. Как перекидывающееся пламя, Гровенор бросался на своих противников и лишал жизни любого, кто встанет на его пути. Острое лезвие из раза в раз вонзалось, больно жаля. В руках Хазара оно было ровней для любой пули, не уступая ни в скорости, ни в силе поражения.

В ту ночь кровь пролилась дождём и орошала всё вокруг, раскрашивая землю в беспокойный алый цвет. В висках стучал адреналин, а барабанные перепонки эхом наполнялись трелями ужасающей боли. Нытьё истошных воплей голосило на одной безобразно-высокой ноте. Некоторых наемник нарочно оставлял умирать мучительно, избирая для них медленную смерть. Тогда те, кто уже не жильцы, захлебывались в кровавой каше из своих же внутренностей. Их сиплые стоны и кряхтенья устремлялись в чёрную вышину раскидистого небосвода и там же растворялись, уходя в небытие. В глазах потускнело отражение равнодушных светил, унося с последним исторгнутым вздохом их жизни. Цветущий и благоухающий цветами сад стремительно заливало багровым морем. Все сливалось в этом безжалостном окровавленном танце, застилая глаза единым рубиновым пятном.

Свежая кровь стекала с головы Гровенора, пачкая его лицо. Вся его одежда была вымазана липкой и ещё тёплой жидкостью. Проходя по пустым дорожкам, Хазар подергивал звериными ушами, слыша, как с неприятным горловым рычанием бальдаразы пожирают своих уже бывших хозяев. Они впивались клыками в еще не остывшие тела, которые пару мгновений назад были живы.

Подняв с земли вырванную по локоть руку, наемник свистнул, подзывая животных к себе, и кинул оторванную конечность к ним. С рычанием звери сцепились меж собой за этот жалкий кусок.

— Плохие из вас танцоры, — зевая с легкой сонливостью, сказал Гровенор, как тут его ухо уловило звук. Медленно направляя его в сторону, Гровенор обернулся: — Хм? — он четко слышал чье-то дыхание за деревом.

Махнув крыльями, Хазар поднялся в воздух. Все вокруг затихло.

Один из охранников трусливо прятался за деревом, моля всех известных ему Лар о спасении. Закрыв глаза, он губами читал молитву и перебирал пальцами молитвенные камушки, прикладывая те ко лбу. Он весь содрогался, а не приятный влажный ком встал посередине горла, не давая сделать и вздоха. По его виску бежали капельки пота, но не услышав более звуков пальбы и криков, он осмелился открыть глаза.

От увиденного его парализовало, сковав липким неприятным страхом от накатившей волны ужаса. Перед ним сидел Гровенор и смотрел пронзающим взглядом в наполненные слезами глаза:

— Лары не услышат тебя. Они давно оставили всех нас.

Баллар, приоткрыв рот, вжался в дерево, не в силах выдавить даже сиплого крика. Но Гровенору и этого было достаточно.

Схватив бедолагу за голову, он запрыгнул на дерево, затащив его за собой:

— У меня к тебе есть пара вопросов...

***

Взгляд Хазара устремился в сторону поместья. Он видел через окно, как жирная туша нежится в теплой купели. Рядом с ним мило хихикали молоденькие девушки, кокетничая, заигрывая и поглаживая омерзительные сальные складки на его необъятном брюхе. Громкие звуки струнного оркестра доносились из встроенных в стены колонок, наполняя комнату мелодичной классической музыкой.

— Я сказал Вам все, как вы просили, прошу, отпустите меня! Я уже все сказал! — пойманный отбивался, молил о пощаде и, не прекращая, плакал.

Хазар лишь лениво повел в его сторону ухом. На губах наёмного убийцы появилась заметная ухмылка. Сияющие в темноте глаза повернулись в сторону хнычущей жертвы:

— Именно. Ты уже ВСË сказал. Теперь твоя жизнь для меня бесполезна, — когти Гровенора вошли глубоко, и лицо баллара исказилось гримасой мучительной боли. — Вот еще свидетелей оставлять, ха… Какой же ты идиот.

Зрачки глаз бешено задрожали, закатываясь за верхние веки. Белки покраснели от лопнувших сосудов. Тело зашлось в болезненной судороге, а в нос ударил резкий запах аммиака. Хазар сжал его голову с большой силой, и она, как спелый орех, раскололась в его руках. Бездыханное тело было небрежно выброшено к остальным. Хазар видел свою цель, а ныне почивший баллар очень любезно согласился помочь наемнику и указал на её точное местоположение. Это помогло сэкономить время.

Как стервятник, расправив чёрные огромные крылья, Гровенор взмыл над землей, устеленной многочисленными телами, слабо освещенными светом фонарей. Набирая скорость, на последнем взмахе, когда до столкновения с оконным стеклом оставалось совсем чуть-чуть, Хазар быстро соединил кончики крыльев под собой. Он закрылся ими, тараня оконное стекло. Раскидывая по сторонам осколки, наемник с грохотом опустился на плитку. Он предстал перед своей будущей жертвой, как вестник смерти, осуждающе глядя на эту безобразную кучу сала, расплывающуюся в ванной.

В ушах звенело от той немой тишины, воцарившейся вокруг. Цель не малых размеров застыла на месте, вжимаясь в стенки ванны с такой силой, что казалось, вот-вот и несчастный бортик треснет, не выдержав такого напора. Костяшки на руках побелели, а широко распахнутые глаза были наполнены благоговейным страхом. Они застыли на темной возвышающейся фигуре напротив, отказываясь смыкаться. Тишину некого шока и недопонимания нарушил протяжный громкий визг одной из стройных девиц, который подхватили все остальные. Будто резаные, рогатые и хвостатые баларийки выскакивали из ванны, перепрыгивая бортики в чем мать родила. Девушки ринулись с громкими воплями к выходу, отталкивая друг друга с дороги.

И до чего же то зрелище казалось забавным. Как отчаянно эти жалкие денежные проститутки хватались за свою столь ничтожную и бессмысленную жизнь, пытаясь спастись. Поскальзываясь, они дергали друг друга за волосы, падали и расшибали свои размалёванные лица о холодный белый кафель. Кровь даже была им куда больше к лицу, чем яркая косметика, считал Гровенор. Кровь украшала и почему-то вызывала в груди явный трепет. Хотя в случае этих недалёких "бабочек" она была не более чем забавным элементом. Разбитое лицо совершенно обнаженной бедняжки. До чего смешно, до чего жалко. Не зрелище. Посмешище. Гровенору и дело не было до этих зудящих комарих, хотя их вопль всё еще застыл хладным криком, пульсируя в висках, крутясь в барабанных перепонках, смешиваясь с белым шумом, капая на мозги, как надоедливая капля в протекавшем кране. Будто маленькие молоточки, сводящие с ума, стучали по черепной коробке. Тук-тук. Кап-кап.

Хазарские глаза, точно колючий острый лёд, впивались в заказанную тушу, выкорчевывая последние шмотки нервов, вырывая их с корнем своим горящим сталью взглядом. Выражение его лица было по-старинному безразличным, будто и не лицо это вовсе. Смотря на такое, ненароком задумаешься: "А не маска ли это?". Ведь не может же такого быть. Не может у живого существа быть такого лица! Такого пугающего. Такого жесткого. Огрубевшего. Не может лицо в такой ситуации оставаться столь бесстрастным! Не может! Правда? Или всё же..."

Чёрная Смерть не повела ни глазом, ни ухом. Стояла тёмной стеной, нависая, прожигая взглядом такого бесконечно маленького "поросёнка", до этого беззаботно плещущегося в ванной. Это бездействие сводило с ума. И теперь уже молоточки в голове Хрюперда готовы были раздробить череп, расколоть его на две половины. И тогда точно на оголённую поверхность мозга по капельке закапала бы вода из крана, окончательно добивая. Он ощущал себя таким маленьким, готовым сжаться до состояния молекулы, спрятаться, да только вот прятаться было негде. Он ощущал себя безропотным ребенком перед возникшим на пути палачом. Перед хищником с оголенными клыками, готовыми за любое резкое движение грубо впиться прямо в его мягкую тушу и рвать, рвать. Рвать. Разорвать по кусочкам, не оставив ничего. Ни шкуры, ни костей. Ничего. Ничего, чтобы напомнило об этом гнусном грешнике, который когда-то жил на этой земле. Коптил это небо. Ведь он не сделал ничего, кроме того, что пришел в этот мир, и то не своими силами. Жил на готовеньком, а всё, что смог — это лишь отрастить эту звериную толстую шкуру, пряча за ней свою столь мелкую и никчёмную суть.

Мелкие глазёнки раскрылись достаточно широко, округлились, так и норовя вывалиться из глазниц. Запах страха отобразился на воде жёлтым расплывшимся пятном. Как отвратительно. Мерзость. Плавный взмах крыльев за спиной наёмника заставил оплывшее тело заколыхаться, задрожать, да так, что складки заходили по воде, создавая рябь. Хищник сложил крылья, наблюдая за своей толстой, упитанной, но такой лакомой добычей. Для него это и правда была лишь такая игра. Своеобразная охота, где он охотник, где он хищник. Он так развлекался. Этот вид его забавлял. И это лицо... Он смаковал каждую складочку кожи, каждую морщину, исказившуюся в животном страхе, словно у скота на забое. Чем больше он боялся, тем веселее становилось охотнику. Это зрелище подначивало его. Такая у него была игра. Игра в убийцу. В маньяка. Только от настоящей игры это отличалось тем, что все было взаправду. Это была жестокая реальность. И как же ему это нравилось. Нравилось быть убийцей в этой процессии.

Но вдруг что-то изменилось в выражение лица того, кто в этом театре играл роль жертвы. Жирная морда исказилась. Редкие усики над верхней губой зашевелились, и та поползла вверх, оголяя под собой кривой желтоватый частокол коротких клыков:

— К-Кто ты ещё такой?! Кто тебя послал?! О-Отвечай, на кого ты работаешь! — разгневанно он замахал своими пухлыми ручонками. — Да ты хоть знаешь кто я, бл*ть, такой?! Отвечай! Э-Это были Гайро́ку...?! Нет, нет... Нет, они не могли! Тогда... Тогда это были Агью́коро...?! Да! Ха-ха! Они! Это точно они! — нервно засмеялся он. — Нее-хе-хе-т, у вас ничего не выйдет! Ты не убьешь меня! Ты не посмеешь! Ты хоть знаешь, кто я такой?! Да если ты хоть что-то со мной сделаешь, мои ребята...! Они...! Они тебя...! Или мой отец! Он...! Он...! — внезапно его осенило, и короткие заостренные ушки вздернулись. — Х-Хочешь денег?! Сколько тебе за меня обещали?! Сколько?! Я дам в два раза больше! Нет, в три! — глаза бегали по Хазару, мысли путались и метались в его голове, как маленькие мушки в закрытой банке. — Я! Я! Я дам тебе все, что захочешь! Все, о чем попросишь! Чего ты хочешь?! Особняк?! Женщин хочешь?! Может быть, тебе интересны больше мальчики?! Много мальчиков, да, да! Н-Нет...? — в ужасе смотря на убийцу, вопросил он, поднимая пухленькие ручки, и его лицо исказилось в нервной улыбке, застывшей от ужаса, что пронизывал его до самого кончика хвоста. Руки затряслись, и он со злостью ударил кулаками по воде. — Да скажи ты уже хоть что-нибудь! Говори! Отвечай мне, урод поганый! Какая награда назначена за мою голову?!

Гровенор все так же сохранял свое безразличие к происходящему, но медленно его рот начал растягиваться в хищной улыбке, оголяя крупные белые острые клыки. Вид Спелечура его невероятно веселил. Наконец недвижимая фигура пришла в действие. Пиная ботинками осколки стекла, он уверенно направился к купели.

— То, чего я желаю, ты никогда не сможешь мне дать, но то, что я хочу… — он ухмылялся, ощущая свое превосходство над этим жалким подобием баллара, и, помахивая крыльями, подходил все ближе и ближе. — Я смогу забрать сам. Твоя убогая, грязная жизнь теперь принадлежит мне. Я заберу своё.

Хрюперд выставил руки, задыхаясь во вспенившихся на губах слюнях.

— Послушай… Послушай меня. Давай не будем горячиться, хорошо? Давай успокоимся! — он перешёл на крик, тряся упитанными руками. — Нет! Нет! Стой! Остановись! Давай договоримся?! Давай поговорим?! Не надо! Умоляю! Не надо! Прошу! Остановись! Я все для тебя сделаю! Все! Отпусти меня! Хочешь деньги?! Хочешь славу?! О, Лары! Я все отдам! Все, слышишь?! Только не трогай меня! — он вопил во все горло, а по в миг покрасневшему сальному лицу градом покатились слезы.

— А ты немного глуповат, — с насмешкой указал наемник, опуская руку к своей сумке. —Ты явно не в том положении, кабску́р, хе-хе, — помотал головой Гровенор с такой расслабленной улыбкой, будто всё это было для него в порядке вещей, что весь этот процесс вошел в привычку. Гримаса его губ, называемая ухмылкой, была кривая, искаженная. Баллар, обремененный своей неопрятной упитанностью и неестественной сутулостью, напоминал наемнику толстобрюхего кабскура, зверя с грубой густой шерстью, которое пряталось в тенях леса.

Спелечура будто окатило ледяной водой, и он тут же подскочил в купели. Дернув рукой, он откинул крышку над красной кнопкой тревоги и, прожав ее пальцем, завопил:

— Эй, идиоты! Где вас носит?! Кто ни будь...! — он вдруг замер, насторожив свои свисающие уши, и медленно повернул голову в сторону недоброжелательного гостя, сотрясаясь.

Тело начал бить озноб, и ледяной пот градом падал с его упитанного лица. Его голос раздавался из сумки Гровенора, слегка потрескивая механическими искажениями. Скользкая улыбка мелькнула на лице чернокрылого Хазара.

— Ой, какая жалость, — с насмешкой Гровенор начал капаться в сумке, брезгливо морщась, выуживая из недр аккуратно оторванную кисть руку, на которой цепкими крючками был закреплен металлический прибор для связи. Оттуда и исходили звуки.

Разразившись громогласным смехом, он помахал рукой хряку, бросая оторванную конечность в бассейн. Боров в испуге взревел и, как нелепый шар жира, начал пытаться выбраться из купели. Пыхтя и истерично вереща, он старался перевалиться через края бассейна, однако отвисшее брюхо ему явно не было в этом помощником.

Вальяжной походкой Гровенор направился к нему. Осколки разбитого окна хрустели под его ногами. Плечи продолжали подрагивать от смешков, вырывающейся из оскаленного в улыбке рта. Это зрелище его явно насмешило. Эта нелепица. До чего же смехотворно это выглядело. Носком ботинка раскидывая в сторону осколки, он подкрадывался не спеша, всё ближе и ближе.

— Ха-ха-ха! Ну что за нелепость! — Гровенор заливался смехом, тешась как ребенок. — А! Какая гадость! — с омерзением он поморщил нос, лишь больше оскалив клыки. — Ты напрудил прямо в свою же ванну! Где моюсь, там и гажу, да? Совсем как скот... Жил, как пени́т, сдохнешь как пенит. Оба с жирным телом, покрытым омерзительными складками, и коротенькими ножками, не способными убежать! Оба — животные. Довольно справедливо, да? — он поднял руку, в которой вспыхнул зеленый огонь. — Эй, эй! А ты куда это собрался, толстячок? Ты вообще ходить-то умеешь, а? — он явно не был настроен на игры в догонялки и на перспективу гоняться за этим малоподвижным смешным шариком, который за собой еле ноги-то волочил. — Эй, не хочешь сказать последнее слово? Чего молчишь, сало, я к тебе вообще-то обращаюсь! Или ты оглох с испуга? — загоняя добычу в угол, из-под одежды вырвался верткий, будто хлыст, хвост.

Хрюперд пятился, а его лицо искажалось в гримасе мучительного страха, разрывающего его изнутри. Он закрывался рукой, отползая от Гровенора, сам же себя загоняя в угол. Толстяк громко всхлипывал вереща. По лицу во вперемешку с соплями текли слёзы. Весь этот вид вызывал сплошь отвращение.

— Чт...! Что ты такое?! Нет! Прошу! Не надо! Уйди! Прочь! Не трогай меня! — ревел он, дрожа и сжимаясь, плотно прилегал к стене ванной.

— Папенькин сынок ничего не добился сам… Родился с золотой ложечкой во рту. Все-то тебе обязаны, все-то тебе поднесли на блюдечке с голубой каемочкой. Подтирали тебе зад и туда же целовали. Да что б я так жил! Но! Пришло и твое время. Пора платить. За все в жизни приходится платить. Ты платишь своей жизнью, а мне заплатят золотом. Не все так ужасно. Ты отдашь свою жизнь, чтобы я мог прожить еще парочку дней сытым, в тепле и на мягкой кровати. Ха-ха! Ничего личного! — перчатка на руке Гровенора постепенно сгорала, обнажая его пальцы с длинными крючковатыми и острыми чёрными когтями.

Он остановился прямо напротив Хрюперда, сжимая и разжимая пальцы, сверкая острием звериных когтей. Он возвышался над ним, размеренно улыбаясь, щуря свои зеленые огни глаз.

— Ах, знал бы ты, как я презираю таких подобных тебе зажиточных жиртрестов!

Хрюперд затрясся еще сильнее, одолеваемый ужасным чувством паники. Кошмар разъедал его, разрывал на малюсенькие кусочки, проникая в самое нутро, в самую глубь.

— Н-Нет! Не над-до! — заскулил он, еле вымолвив дрожащими губами, тряся от страха головой.

Обугленная перчатка спала с когтистой руки, и на той проступили, словно расплывающиеся кляксы, красные пятна.

— Ты всего лишь уродливый, эгоистичный, пениторылый гад! Грязь на ноге самой грязной из трущобных гире́н! Такой же мерзкий и отвратительный, как этот поганый свалочный грызун!

— Отстань! Отвали! Уйди прочь! — зажал себе уши Спелечур, мотая головой.

— Сущая пенота снаружи и внутри!

— Не-е-ет!! — во всю глотку завыл он. — Перестань!!

— Обмусоленный, гадкий, жирный, грязный, липкий толстяк!

— Хва-а-атит!!! Не надо больше!!! Отпусти меня!!! Прекрати!!! — в ужасе вскрикивал он, панически визжа, как мантру, повторяя одно и то же.

— Жиробасина!!! — с этим вскриком всё помещение охватил яркий ядовито-зеленый огонь, мерцая так же, как и глаза жестокого юноши.

Последнее, что смог выдавить из себя Хрюперд, стал его истошный крик.

Раздался огненный взрыв.

Огонь выбил в здании окна, и те выпали, расколовшись на миллионы мелких осколков. Неприятный запах гари ударил в ноздри, а куски обгоревшей жирной туши лежали, разбросанные по ванной комнате. Стены, залитые кровавыми всполохами, образовывали узоры, вырисовывающиеся в рисунок. Запекшаяся, подгоревшая жировая прослойка желтоватого цвета скворчала, а чернеющая кровь быстро засохла, перестав растекаться, покрыв собой стены, потолок и пол коричневатой корочкой.

Ловким движением руки, похожим на рывок, Гровенор собрал вокруг кисти весь рассеянный огонь в плоть до малейшей частицы, и тот моментально погас, сверкнув яркой зеленой искрой.

— Ну и вонь... — хмыкнув, он отряхнулся, взглянув на прожженную перчатку. Цокнув языком, парень ругнулся. — Да твою ж! — сокрушался он. Это была уже двадцатая пара перчаток за неделю. Срывая с пальцев остатки обгорелой ткани, он с омерзением шикнул, взглянув на Спелечура, ну или точнее, на то, что от него осталось.

— У этого куска жира вообще есть что-нибудь, что можно предъявить как доказательство? — осмотрев хряка беглым взглядом, Гровенор склонился к туше. Взяв за толстую руку того, что осталось от Хрюперда, он с звонким хрустом сломал один из его пальцев, на котором красовался дорогой фамильный перстень. Отрывая палец, охотник спрятал его в своей сумке. — Сойдет.

Выпрямившись, Гровенор шумно вздохнул, расправив плечи. Он махнул крыльями, будто бы отряхиваясь, скидывая с себя некоторое оставшееся напряжение и накатившую усталость. Он осмотрелся по сторонам, бросая свой зоркий взгляд, ища, за что бы ему ценное зацепиться. Руки так и чесались. Уходить из богатого дома, не набив карманы, вовсе не хотелось. Это было бы просто кощунством — не прихватить с собой парочку дорогостоящих сувениров, потешив самого себя, позолотив себе же ручку.

Двинувшись вперед неторопливой походкой, обходя богатое убранство, у ворюги так и блестели глаза, хватаясь взглядом за сверкающие украшения, золоченые канделябры и даже ручки дверей. Они, конечно, были не из дешевых, но всё еще в глазах Гровенора не представляли той великой ценности, чтобы тратить на них своё время, а затем перепродавать на черном рынке. Сам он считал себя выше этого, не настолько отчаявшимся в своём положении, которое, к слову, благодаря работе наёмника, не было таким уж бедственным. Выносить весь этот сам по себе не дешевый домик так же не входило в его ближайший план действий.

Ускорив процесс, "расхититель частной собственности" крепко взялся за ручку ящика стола. Он дёрнул ту на себя и с приглушенным шумом выдвинул ящичек. Кроме бумаг и прочей макулатуры, содержимое порадовать ничем не могло. Никаких тебе ценных бумаг, чеков или хотя бы документов. Само по себе использование бумаги у кого-то столь богатого уже не было признаком чего-то хорошего. И своим чутьем Гровенор это отчетливо понимал. Но первой же находке не поверил и решил продолжить обыск наживы. Уходить просто так, ни с чем он не собирался, а потому настырно шел на своем. Упорства ему было не занимать. Хотя терпение быстро кончалось. Вынув ящик целиком и бросив тот на плитку, он двинулся в следующий зал, рыская по пустующим коридорам. Поступь его выглядела уверенной для того, кто находится в чужом доме. Но тот был целиком пуст. От того Хазар просто плевал на какие-то непредвиденные обстоятельства. Что было, конечно, не особо дальновидно с его стороны, но себя, как говорится, не перекроишь.

Толкнув тяжелые двери, он ворвался в спальню хозяина дома. Осмотревшись, Гровенору с усмешкой подумалось, мол, что не говори, но пенит жил-то по-королевски. Прямо как "царский окорок". Естественно, это был не загон в свинарнике. Посередине комнаты стояла широченная низкая кровать, прямо для такой огромной туши, как у Хрюперда. Наверняка, кровать делали специально на заказ под эти огромные необъятные размеры. Рядом с ним даже такой высокий юноша, как Гровенор, казался маленьким мальчиком. Сверху с балок свисал расшитый лоскутный балдахин. Завидно-дорого. Красная ткань с золотистыми, переплетающимися с серебряными нитями опадала на мягкую перину застеленной кровати.

Обходя спальню быстрым шагом, вытаскивая и дергая ящики, он рыскал по ним, шуршал, переворачивая всю спальню вверх дном. Он брал всё, что привлекало глаз и хоть мало-мальски попадало под категорию "дорого-богато". В наметанных глазах будто уже стоял индикатор, сканер для поиска подобного убранства. Вскрывая шкатулки, Гровенор подряд сметал все золотые кольца, что попадались под руку, нательные украшения, браслеты, ожерелья. Дело пошло быстрее. Он начал поторапливаться, рассовывая всё ценное по карманам.

Вдруг его взгляд привлекла одна весьма выделяющаяся дощечка в полу. Она была прикрыта ковром, но когда Гровенор его отодвинул, то всё стало ясно. Там был люк, о котором свидетельствовали выделяющиеся на полу петли. Гровенор подошел к доске с петлями, навострив свои уши в её сторону. Это доска явно не могла оказаться просто доской. В ней были петли. А значит, она как-то открывалась и что-то в себе таила. Возможно, что-то очень ценное. Вот и Гровенор подумал о том же самом.

Поддев доску, отодвигая ту в сторону, он обнаружил металлическую коробку. Сейф! Большой железный сейф гордо восседал в полу. Крутящийся кодовый замок сверкнул в свете масляных ламп. Вот это уже больше походило на то, что Гровенор ожидал тут найти. Он ухмыльнулся, радуясь такой находке, и сунул в карман золотой браслет в виде змея, который подобрал до этого. Присев на корточки, Хазар склонился над люком. По-видимому, являясь весьма опытным медвежатником, он начал перебирать комбинации. Его уши мелко вздрагивали от тихих щелчков, а сам взломщик только шире улыбался. Это был хороший знак. Он предвкушал легкую наживу, возможно даже большую, чем ему сулило получить за выполнение заказа. Наконец-то, с финальным щелчком металлическая пластина со скрежетом отварилась. Гровенор напрягся в ожидании, широко распахнув глаза. И тут...

— А? — он был ошарашен.

Какого же было его удивление, когда взгляду предстала лишь малюсенькая бумажка, лежащая на дне металлической коробки. Он сунул внутрь руку, обшарил каждый уголок, но ничего, кроме этой несчастной бумажки, не обнаружил.

Надпись на бумаге издевательски гласила:

«Резолюция о признании ИП Хрюперда Спелечура несостоятельным (банкротом)».

Гровенор глубоко вздохнул, раздраженно прорычав.

— БЛ*ТЬ!!!

{
"type": "bulletList",
"content": [
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u0428\u0430\u0430\u0433\u0440\u0430\u0301\u043f"
},
{
"type": "text",
"text": " \u2014 \u0433\u043e\u0440\u043e\u0434, \u043d\u0430\u0445\u043e\u0434\u044f\u0449\u0438\u0439\u0441\u044f \u043d\u0430 \u0432\u043e\u0441\u0442\u043e\u043a\u0435 \u041e\u043d\u0441\u0443\u0440\u043e, \u0441\u0430\u043c\u044b\u0439 \u0431\u043b\u0438\u0437\u043b\u0435\u0436\u0430\u0449\u0438\u0439 \u0433\u043e\u0440\u043e\u0434 \u043a \u0432\u043e\u0441\u0442\u043e\u0447\u043d\u043e\u0439 \u0441\u0442\u043e\u043b\u0438\u0446\u0435."
}
]
}
]
},
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u0425\u0430\u0437\u0430\u0301\u0440"
},
{
"type": "text",
"text": " \u2014 \u0432\u0438\u0434 \u043c\u0430\u0441\u0441\u0438\u0432\u043d\u043e\u0439, \u0447\u0435\u0440\u043d\u043e\u043a\u0440\u044b\u043b\u043e\u0439, \u0445\u0438\u0449\u043d\u043e\u0439 \u043f\u0442\u0438\u0446\u044b \u043f\u0430\u0434\u0430\u043b\u044c\u0449\u0438\u043a\u0430."
}
]
}
]
}
]
}

{
"type": "bulletList",
"content": [
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u0414\u0440\u0430\u0445\u0445\u043e\u0301\u0440\u043d"
},
{
"type": "text",
"text": "\u00a0\u2014 \u043f\u043e\u0434\u0432\u0438\u0434 \u0434\u0440\u0430\u0445\u0430. \u0413\u043b\u0430\u0432\u043d\u044b\u043c \u043e\u0442\u043b\u0438\u0447\u0438\u0435\u043c \u044f\u0432\u043b\u044f\u0435\u0442\u0441\u044f \u043e\u0434\u0438\u043d \u0435\u0434\u0438\u043d\u0441\u0442\u0432\u0435\u043d\u043d\u044b\u0439 \u0440\u043e\u0433, \u0440\u0430\u0441\u043f\u043e\u043b\u043e\u0436\u0435\u043d\u043d\u044b\u0439 \u0432\u043e \u043b\u0431\u0443."
}
]
}
]
},
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u0423\u0438\u0301\u0432\u0435\u0440\u043d\u0430"
},
{
"type": "text",
"text": " \u2014 \u0441\u0443\u0449\u0435\u0441\u0442\u0432\u043e, \u043d\u0430\u043f\u043e\u043c\u0438\u043d\u0430\u044e\u0449\u0435\u0435 \u044f\u0449\u0435\u0440\u0438\u0446\u0443, \u043d\u043e \u0438\u043c\u0435\u044e\u0449\u0435\u0435 \u043e\u0434\u043d\u0443 \u043f\u0430\u0440\u0443 \u043a\u0440\u044b\u043b\u044c\u0435\u0432, \u0441\u0440\u043e\u0441\u0448\u0443\u044e\u0441\u044f \u0441 \u043f\u0435\u0440\u0435\u0434\u043d\u0438\u043c\u0438 \u043b\u0430\u043f\u0430\u043c\u0438. \u0411\u044b\u0432\u0430\u0435\u0442 \u0434\u0432\u0443\u0445 \u0432\u0438\u0434\u043e\u0432: \u043a\u0430\u0440\u043b\u0438\u043a\u043e\u0432\u0430\u044f \u0438 \u0435\u0437\u0434\u043e\u0432\u0430\u044f. \u041a\u0430\u0440\u043b\u0438\u043a\u043e\u0432\u044b\u0439, \u0434\u0435\u043a\u043e\u0440\u0430\u0442\u0438\u0432\u043d\u044b\u0439 \u0432\u0438\u0434, \u0447\u0430\u0449\u0435 \u0432\u0441\u0435\u0433\u043e \u0437\u0430\u0432\u043e\u0434\u044f\u0442, \u043a\u0430\u043a \u0434\u043e\u043c\u0430\u0448\u043d\u0435\u0433\u043e \u043f\u0438\u0442\u043e\u043c\u0446\u0430, \u0438\u0445 \u0440\u043e\u0441\u0442 \u043d\u0435 \u043f\u0440\u0435\u0432\u044b\u0448\u0430\u0435\u0442 \u0440\u0430\u0437\u043c\u0435\u0440 \u043e\u0431\u044b\u0447\u043d\u043e\u0439 \u043a\u043e\u0448\u043a\u0438. \u0415\u0437\u0434\u043e\u0432\u044b\u0445 \u0436\u0435 \u0438\u0441\u043f\u043e\u043b\u044c\u0437\u0443\u044e\u0442, \u043a\u0430\u043a \u0431\u043e\u043b\u0435\u0435 \u043a\u0440\u0443\u043f\u043d\u044b\u0439 \u0441\u043a\u043e\u0442 \u0438 \u0440\u0430\u0437\u0432\u043e\u0434\u044f\u0442 \u043d\u0430 \u0444\u0435\u0440\u043c\u0430\u0445. \u0412 \u043c\u0430\u0433\u0430\u0437\u0438\u043d\u0430\u0445 \u043f\u0440\u043e\u0434\u0430\u044e\u0442\u0441\u044f \u043f\u0440\u043e\u0434\u0443\u043a\u0442\u044b \u043f\u0440\u043e\u0438\u0437\u0432\u043e\u0434\u0438\u043c\u044b\u0435 \u0443\u0438\u0432\u0435\u0440\u043d\u0430\u043c\u0438(\u043c\u043e\u043b\u043e\u043a\u043e, \u044f\u0439\u0446\u0430, \u043c\u044f\u0441\u043e)."
}
]
}
]
}
]
}

{
"type": "bulletList",
"content": [
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"text": "\u0426\u0438\u043a\u043b \u044e\u0301\u0433\u0438\u00a0\u2014 \u044e\u0433\u0430\u043c\u0438 \u0440\u0430\u0441\u0441\u0447\u0438\u0442\u044b\u0432\u0430\u0435\u0442\u0441\u044f \u043b\u0435\u0442\u043e\u0438\u0441\u0447\u0438\u0441\u043b\u0435\u043d\u0438\u044f."
}
]
}
]
},
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"text": "\u041d\u0430\u0301\u043c\u00a0\u2014 ( \u5357 ) \u0441\u0430\u043c\u0430\u044f \u0442\u0451\u043f\u043b\u0430\u044f \u0438 \u0436\u0430\u0440\u043a\u0430\u044f \u0441\u0442\u043e\u0440\u043e\u043d\u0430 \u0441\u0432\u0435\u0442\u0430, \u0430\u043d\u0430\u043b\u043e\u0433 \u044e\u0433\u0430."
}
]
}
]
},
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"text": "\u0411\u0430\u043b\u044c\u0434\u0430\u0440\u0430\u0301\u0437\u00a0\u2014 \u0432\u0438\u0434 \u0436\u0438\u0432\u043e\u0442\u043d\u043e\u0433\u043e, \u0432\u044b\u0432\u0435\u0434\u0435\u043d\u043d\u043e\u0433\u043e \u0434\u043b\u044f \u043e\u0445\u043e\u0442\u044b. \u0418\u043c\u0435\u0435\u0442 \u043a\u0440\u0443\u043f\u043d\u043e\u0435 \u0438 \u043c\u0443\u0441\u043a\u0443\u043b\u0438\u0441\u0442\u043e\u0435 \u0442\u0435\u043b\u043e\u0441\u043b\u043e\u0436\u0435\u043d\u0438\u0435. \u0418\u0445 \u0447\u0430\u0449\u0435 \u0432\u0441\u0435\u0433\u043e \u0438\u0441\u043f\u043e\u043b\u044c\u0437\u0443\u044e\u0442 \u0434\u043b\u044f \u043e\u0445\u0440\u0430\u043d\u044b \u0438\u043b\u0438 \u043d\u0430 \u0432\u043e\u0435\u043d\u043d\u043e\u0439 \u0441\u043b\u0443\u0436\u0431\u0435. \u0412 \u043f\u0440\u0438\u0440\u043e\u0434\u0435 \u0434\u0438\u043a\u0438\u0435 \u0431\u0430\u043b\u044c\u0434\u0430\u0440\u0430\u0437\u044b \u044f\u0432\u043b\u044f\u044e\u0442\u0441\u044f \u043e\u0434\u043d\u0438\u043c \u0438\u0437 \u0441\u0430\u043c\u044b\u0445 \u0430\u0433\u0440\u0435\u0441\u0441\u0438\u0432\u043d\u044b\u0445 \u0438 \u043e\u043f\u0430\u0441\u043d\u044b\u0445 \u043f\u0440\u0435\u0434\u0441\u0442\u0430\u0432\u0438\u0442\u0435\u043b\u0435\u0439 \u041e\u043d\u0441\u0443\u0440\u0441\u043a\u043e\u0439 \u0444\u0430\u0443\u043d\u044b."
}
]
}
]
}
]
}

{
"type": "bulletList",
"content": [
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"text": "\u0412\u0438\u0441\u0441\u0430\u0301\u0440\u0438\u044f\u00a0\u2014 \u043e\u0442\u043d\u043e\u0441\u0438\u0442\u0435\u043b\u044c\u043d\u043e \u043d\u0435\u0434\u0430\u0432\u043d\u043e \u043e\u0442\u043a\u0440\u044b\u0442\u0430\u044f \u043f\u043b\u0430\u043d\u0435\u0442\u0430, \u043d\u0430 \u043a\u043e\u0442\u043e\u0440\u043e\u0439 \u0447\u0430\u0449\u0435 \u0432\u0441\u0435\u0433\u043e \u043f\u0440\u043e\u0436\u0438\u0432\u0430\u044e\u0442 \u0434\u0440\u0430\u0445\u0438. \u041e\u0442\u043b\u0438\u0447\u0430\u0435\u0442\u0441\u044f \u0445\u043e\u043b\u043e\u0434\u043d\u044b\u043c\u0438 \u0442\u0435\u043c\u043f\u0435\u0440\u0430\u0442\u0443\u0440\u0430\u043c\u0438 \u0438 \u043f\u0440\u0435\u0438\u043c\u0443\u0449\u0435\u0441\u0442\u0432\u0435\u043d\u043d\u043e \u0433\u043e\u0440\u043d\u044b\u043c \u0440\u0435\u043b\u044c\u0435\u0444\u043e\u043c \u043c\u0435\u0441\u0442\u043d\u043e\u0441\u0442\u0438. "
}
]
}
]
},
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"text": "\u041d\u0430\u043d\u0446\u0443\u0301\u043a\u00a0\u2014 \u043a\u0440\u0443\u043f\u043d\u043e\u0435 \u043f\u0430\u0440\u043d\u043e\u043a\u043e\u043f\u044b\u0442\u043d\u043e\u0435 \u043c\u043b\u0435\u043a\u043e\u043f\u0438\u0442\u0430\u044e\u0449\u0435\u0435, \u043e\u0434\u043e\u043c\u0430\u0448\u043d\u0435\u043d\u043d\u043e\u0435 \u0438 \u0448\u0438\u0440\u043e\u043a\u043e \u0438\u0441\u043f\u043e\u043b\u044c\u0437\u0443\u0435\u043c\u043e\u0435 \u0434\u043b\u044f \u043f\u0435\u0440\u0435\u0434\u0432\u0438\u0436\u0435\u043d\u0438\u044f \u0432\u0435\u0440\u0445\u043e\u043c. \u0418\u0445 \u043c\u043e\u043b\u043e\u043a\u043e \u0438 \u043c\u044f\u0441\u043e \u0442\u0430\u043a \u0436\u0435 \u0441\u0447\u0438\u0442\u0430\u0435\u0442\u0441\u044f \u0441\u044a\u0435\u0434\u043e\u0431\u043d\u044b\u043c \u0438 \u0440\u0430\u0441\u043f\u0440\u043e\u0441\u0442\u0440\u0430\u043d\u0451\u043d\u043d\u044b\u043c \u043f\u0440\u043e\u0434\u0443\u043a\u0442\u043e\u043c."
}
]
}
]
}
]
}

{
"type": "bulletList",
"content": [
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u0411\u0443\u043b\u0430\u0301\u043d \u0438 \u0414\u0430\u0430\u0301\u043b"
},
{
"type": "text",
"text": " \u2014 \u043d\u0435\u0431\u0435\u0441\u043d\u044b\u0435 \u0442\u0435\u043b\u0430, \u0432\u0440\u0430\u0449\u0430\u044e\u0449\u0438\u0435\u0441\u044f \u043f\u043e \u043e\u043f\u0440\u0435\u0434\u0435\u043b\u0435\u043d\u043d\u043e\u0439 \u0442\u0440\u0430\u0435\u043a\u0442\u043e\u0440\u0438\u0438 \u0432\u043a\u0440\u0443\u0433 \u041e\u043d\u0441\u0443\u0440\u043e \u0438 \u044f\u0432\u043b\u044f\u044e\u0449\u0438\u0435\u0441\u044f \u0435\u0433\u043e \u0441\u043f\u0443\u0442\u043d\u0438\u043a\u0430\u043c\u0438."
}
]
}
]
},
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u0421\u0430\u043b\u044c\u0432\u0430\u0301\u0440\u0441\u043a\u0438\u0439 \u0434\u0438\u0430\u043b\u0435\u043a\u0442"
},
{
"type": "text",
"text": " \u2014 \u0434\u0438\u0430\u043b\u0435\u043a\u0442, \u043f\u0440\u0435\u0438\u043c\u0443\u0449\u0435\u0441\u0442\u0432\u0435\u043d\u043d\u043e \u0438\u0441\u043f\u043e\u043b\u044c\u0437\u0443\u044e\u0449\u0438\u0439\u0441\u044f \u043d\u0430 \u041e\u043d\u0441\u0443\u0440\u043e, \u043e\u0441\u043e\u0431\u0435\u043d\u043d\u043e \u0441\u0438\u043b\u044c\u043d\u043e \u0440\u0430\u0441\u043f\u0440\u043e\u0441\u0442\u0440\u0430\u043d\u0451\u043d \u0432 \u0432\u043e\u0441\u0442\u043e\u0447\u043d\u044b\u0445 \u0433\u043e\u0440\u043e\u0434\u0430\u0445."
}
]
}
]
},
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u0410\u0439\u0441\u0438\u0440\u0430\u0301\u0442"
},
{
"type": "text",
"text": " \u2014 \u043d\u0435\u0431\u043e\u043b\u044c\u0448\u043e\u0439 \u043d\u0430\u0441\u0435\u043b\u0451\u043d\u043d\u044b\u0439 \u043f\u0443\u043d\u043a\u0442, \u0436\u0438\u0442\u0435\u043b\u0438 \u043a\u043e\u0442\u043e\u0440\u043e\u0433\u043e, \u043a\u0430\u043a \u043f\u0440\u0430\u0432\u0438\u043b\u043e \u0437\u0430\u043d\u0438\u043c\u0430\u044e\u0442\u0441\u044f \u0441\u0435\u043b\u044c\u0441\u043a\u0438\u043c \u0445\u043e\u0437\u044f\u0439\u0441\u0442\u0432\u043e\u043c."
}
]
}
]
},
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u042d\u043b\u043e\u0434\u044d\u0301\u0440\u0446\u044b"
},
{
"type": "text",
"text": "\u00a0\u2014 \u043a\u0440\u0430\u0442\u043d\u0430\u044f \u0434\u044d\u0440\u0446\u0430\u043c, \u0430\u043d\u0430\u043b\u043e\u0433 \u043a\u0438\u043b\u043e\u043c\u0435\u0442\u0440\u043e\u0432."
}
]
}
]
},
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u041c\u0430\u043a\u0438\u043a\u0430\u0301\u0438 "
},
{
"type": "text",
"text": "\u2014 \u0430\u0432\u0442\u043e\u043c\u0430\u0442\u0438\u0447\u0435\u0441\u043a\u043e\u0435, \u043e\u0433\u043d\u0435\u0441\u0442\u0440\u0435\u043b\u044c\u043d\u043e\u0435, \u0441\u0442\u0440\u0435\u043b\u043a\u043e\u0432\u043e\u0435 \u043e\u0440\u0443\u0436\u0438\u0435, \u043e\u043d\u0441\u0443\u0440\u0441\u043a\u043e\u0433\u043e \u043f\u0440\u043e\u0438\u0437\u0432\u043e\u0434\u0441\u0442\u0432\u0430, \u043f\u0440\u0435\u0434\u043d\u0430\u0437\u043d\u0430\u0447\u0435\u043d\u043d\u043e\u0435 \u0434\u043b\u044f \u043f\u043e\u0440\u0430\u0436\u0435\u043d\u0438\u044f \u043f\u0440\u043e\u0442\u0438\u0432\u043d\u0438\u043a\u0430 \u0432 \u0431\u043b\u0438\u0436\u043d\u0435\u043c \u0431\u043e\u044e, \u0441\u043e\u0437\u0434\u0430\u044e\u0449\u0443\u044e \u0432\u044b\u0441\u043e\u043a\u0443\u044e \u043f\u043b\u043e\u0442\u043d\u043e\u0441\u0442\u044c \u043e\u0433\u043d\u044f."
}
]
}
]
},
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u041c\u043e\u043b\u0438\u0442\u0432\u0435\u043d\u043d\u044b\u0435 \u043a\u0430\u043c\u0443\u0448\u043a\u0438\u00a0"
},
{
"type": "text",
"text": "\u2014 \u0431\u043e\u0433\u043e\u0441\u043b\u0443\u0436\u0435\u0431\u043d\u044b\u0439 \u043f\u0440\u0435\u0434\u043c\u0435\u0442 \u0434\u043b\u044f \u0438\u043d\u0434\u0438\u0432\u0438\u0434\u0443\u0430\u043b\u044c\u043d\u043e\u0439 \u043c\u043e\u043b\u0438\u0442\u0432\u044b, \u0438\u043d\u043e\u0433\u0434\u0430 \u0438\u0441\u043f\u043e\u043b\u044c\u0437\u0443\u0435\u043c\u044b\u0439 \u043a\u0430\u043a \u043e\u0431\u0435\u0440\u0435\u0433."
}
]
}
]
},
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u041a\u0430\u0431\u0441\u043a\u0443\u0301\u0440"
},
{
"type": "text",
"text": "\u00a0\u2014 \u0441\u0443\u0449\u0435\u0441\u0442\u0432\u043e, \u0431\u043b\u0438\u0437\u043a\u043e\u0435 \u0438 \u0434\u0430\u0436\u0435 \u044f\u0432\u043b\u044f\u044e\u0449\u0435\u0435\u0441\u044f \u0440\u043e\u0434\u0441\u0442\u0432\u0435\u043d\u043d\u044b\u043c \u043f\u0435\u043d\u0438\u0442\u0443, \u0437\u0430 \u0438\u0441\u043a\u043b\u044e\u0447\u0435\u043d\u0438\u0435\u043c \u0431\u043e\u043b\u0435\u0435 \u043a\u0440\u0443\u043f\u043d\u044b\u0445 \u0433\u0430\u0431\u0430\u0440\u0438\u0442\u043e\u0432 \u0438 \u0433\u0443\u0441\u0442\u043e\u0439 \u0448\u0435\u0440\u0441\u0442\u0438. \u0414\u0435\u0442\u0435\u043d\u044b\u0448\u0438 \u043a\u0430\u0431\u0441\u043a\u0443\u0440\u043e\u0432 \u0434\u043e\u0441\u0442\u0430\u0442\u043e\u0447\u043d\u043e \u043c\u0438\u043b\u043e\u0432\u0438\u0434\u043d\u044b, \u043e\u0434\u043d\u0430\u043a\u043e \u043d\u0435 \u0441\u0442\u043e\u0438\u0442 \u043f\u043e\u043a\u0443\u043f\u0430\u0442\u044c\u0441\u044f \u043d\u0430 \u044d\u0442\u043e, \u0441 \u0432\u043e\u0437\u0440\u0430\u0441\u0442\u043e\u043c \u0443 \u043d\u0438\u0445 \u043f\u0440\u043e\u0440\u0435\u0437\u0430\u044e\u0442\u0441\u044f \u0434\u043b\u0438\u043d\u043d\u044b\u0435 \u0440\u0435\u0437\u0446\u044b, \u0432 \u0432\u0438\u0434\u0435 \u0434\u0432\u0443\u0445, \u0432\u044b\u043f\u0438\u0440\u0430\u044e\u0449\u0438\u0445 \u043f\u0435\u0440\u0435\u0434\u043d\u0438\u0445 \u0437\u0443\u0431\u043e\u0432. \u041f\u044f\u0442\u0438\u043f\u0430\u043b\u0430\u044f \u0441\u0442\u043e\u043f\u0430 \u0441 \u043a\u0440\u0443\u043f\u043d\u044b\u043c\u0438 \u043d\u043e\u0433\u0442\u0435\u0432\u044b\u043c\u0438 \u043f\u043b\u0430\u0441\u0442\u0438\u043d\u0430\u043c\u0438, \u043d\u0430 \u043f\u043b\u043e\u0442\u043d\u043e\u0439 \u0436\u0438\u0440\u043e\u0432\u043e\u0439 \u043f\u043e\u0434\u0443\u0448\u043a\u0435, \u0447\u0442\u043e \u043f\u043e\u0437\u0432\u043e\u043b\u044f\u0435\u0442 \u0438\u043c \u043f\u0440\u0430\u043a\u0442\u0438\u0447\u0435\u0441\u043a\u0438 \u0431\u0435\u0441\u0448\u0443\u043c\u043d\u043e \u043f\u0435\u0440\u0435\u0434\u0432\u0438\u0433\u0430\u0442\u044c\u0441\u044f."
}
]
}
]
},
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u041f\u0435\u043d\u0438\u0301\u0442 "
},
{
"type": "text",
"text": "\u2014 \u0436\u0438\u0432\u043e\u0442\u043d\u043e\u0435 \u0441 \u043a\u0440\u0443\u043f\u043d\u044b\u043c, \u0436\u0438\u0440\u043d\u044b\u043c \u0442\u0435\u043b\u043e\u043c \u0438 \u043a\u043e\u0440\u043e\u0442\u043a\u0438\u043c\u0438 \u043d\u043e\u0433\u0430\u043c\u0438. \u0418\u0437 \u043e\u0442\u043b\u0438\u0447\u0438\u0442\u0435\u043b\u044c\u043d\u044b\u0445 \u0447\u0435\u0440\u0442 \u0432\u044b\u0434\u0435\u043b\u044f\u0435\u0442\u0441\u044f \u0445\u043e\u0431\u043e\u0442, \u0431\u043e\u043b\u044c\u0448\u0438\u0435, \u0434\u043b\u0438\u043d\u043d\u044b\u0435, \u0447\u0430\u0449\u0435 \u0432\u0441\u0435\u0433\u043e, \u0432\u0438\u0441\u044f\u0447\u0438 \u0443\u0448\u0438 \u0438 \u0441\u043e\u0432\u0441\u0435\u043c \u043c\u0435\u043b\u043a\u0438\u0435, \u0447\u0451\u0440\u043d\u044b\u0435 \u0433\u043b\u0430\u0437\u043a\u0438. \u0416\u0438\u0432\u043e\u0442\u043d\u043e\u0435 \u043d\u0435 \u0438\u043c\u0435\u0435\u0442 \u043c\u0435\u0445\u0430, \u0430 \u0432\u0441\u0451 \u0442\u0435\u043b\u043e \u043f\u043e\u043a\u0440\u044b\u0442\u043e \u0441\u043c\u043e\u0440\u0449\u0435\u043d\u043d\u044b\u043c\u0438 \u0441\u043a\u043b\u0430\u0434\u043a\u0430\u043c\u0438. \u0423 \u043d\u0438\u0445 \u0432\u044b\u0434\u0435\u043b\u044f\u044e\u0442 \u043e\u0431\u0438\u043b\u044c\u043d\u043e\u0435 \u0441\u043b\u044e\u043d\u043e\u043e\u0442\u0434\u0435\u043b\u0435\u043d\u0438\u0435 \u0438 \u0441\u0438\u043b\u044c\u043d\u0443\u044e \u043f\u0440\u043e\u0436\u043e\u0440\u043b\u0438\u0432\u043e\u0441\u0442\u044c."
}
]
}
]
},
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u0413\u0438\u0440\u0435\u0301\u043d\u0430 "
},
{
"type": "text",
"text": "\u2014 \u044d\u0442\u043e \u0433\u0440\u044b\u0437\u0443\u043d-\u0432\u0440\u0435\u0434\u0438\u0442\u0435\u043b\u044c \u0441 \u043c\u0435\u043b\u043a\u0438\u043c\u0438, \u043e\u0441\u0442\u0440\u044b\u043c\u0438 \u0437\u0443\u0431\u043a\u0430\u043c\u0438 \u0438 \u0433\u043b\u0430\u0434\u043a\u043e\u0439, \u043a\u043e\u0440\u043e\u0442\u043a\u043e\u0439 \u0448\u0435\u0440\u0441\u0442\u044c\u044e. \u042d\u0442\u0438 \u0441\u0443\u0449\u0435\u0441\u0442\u0432\u0430, \u043a\u0430\u043a \u043f\u0440\u0430\u0432\u0438\u043b\u043e, \u043e\u0431\u0438\u0442\u0430\u044e\u0442 \u0432 \u0437\u0430\u0431\u0440\u043e\u0448\u0435\u043d\u043d\u044b\u0445 \u043c\u0435\u0441\u0442\u0430\u0445 \u0438 \u043d\u0430 \u0441\u0432\u0430\u043b\u043a\u0430\u0445, \u0441\u0440\u0435\u0434\u0438 \u043d\u0435\u043d\u0443\u0436\u043d\u043e\u0433\u043e \u0445\u043b\u0430\u043c\u0430. \u041e\u043d\u0438 \u0438\u0437\u0432\u0435\u0441\u0442\u043d\u044b \u0441\u0432\u043e\u0435\u0439 \u043f\u0440\u0438\u0432\u044b\u0447\u043a\u043e\u0439 \u0440\u0430\u0437\u043e\u0440\u044f\u0442\u044c \u0437\u0430\u043f\u0430\u0441\u044b \u0435\u0434\u044b \u0438 \u043d\u0430\u043d\u043e\u0441\u0438\u0442\u044c \u0432\u0440\u0435\u0434 \u0441\u0435\u043b\u044c\u0441\u043a\u043e\u043c\u0443 \u0445\u043e\u0437\u044f\u0439\u0441\u0442\u0432\u0443. \u0413\u0438\u0440\u0435\u043d\u044b \u0447\u0430\u0441\u0442\u043e \u044f\u0432\u043b\u044f\u044e\u0442\u0441\u044f \u043f\u0435\u0440\u0435\u043d\u043e\u0441\u0447\u0438\u043a\u0430\u043c\u0438 \u0440\u0430\u0437\u043b\u0438\u0447\u043d\u044b\u0445 \u0431\u043e\u043b\u0435\u0437\u043d\u0435\u0439 \u0438 \u0437\u0430\u0440\u0430\u0437\u044b, \u0447\u0442\u043e \u0434\u0435\u043b\u0430\u0435\u0442 \u0438\u0445 \u043e\u0441\u043e\u0431\u0435\u043d\u043d\u043e \u043e\u043f\u0430\u0441\u043d\u044b\u043c\u0438 \u0434\u043b\u044f \u0431\u0430\u043b\u043b\u0430\u0440 \u0438 \u0434\u043e\u043c\u0430\u0448\u043d\u0438\u0445 \u0436\u0438\u0432\u043e\u0442\u043d\u044b\u0445. \u0418\u0445 \u043e\u0431\u043b\u0438\u043a \u0432\u044b\u0437\u044b\u0432\u0430\u0435\u0442 \u043e\u0442\u0432\u0440\u0430\u0449\u0435\u043d\u0438\u0435: \u043c\u0435\u043b\u043a\u0438\u0435, \u0448\u0443\u0441\u0442\u0440\u044b\u0435, \u0441 \u043b\u0438\u0445\u043e\u0440\u0430\u0434\u043e\u0447\u043d\u044b\u043c \u0431\u043b\u0435\u0441\u043a\u043e\u043c \u0432 \u0433\u043b\u0430\u0437\u0430\u0445, \u043e\u043d\u0438 \u043e\u043b\u0438\u0446\u0435\u0442\u0432\u043e\u0440\u044f\u044e\u0442 \u0441\u043e\u0431\u043e\u0439 \u0432\u0441\u0435 \u0441\u0430\u043c\u044b\u0435 \u0443\u043d\u0438\u0447\u0438\u0436\u0438\u0442\u0435\u043b\u044c\u043d\u044b\u0435 \u0447\u0435\u0440\u0442\u044b, \u043f\u0440\u0438\u0441\u0443\u0449\u0438\u0435 \u0436\u0438\u0442\u0435\u043b\u044f\u043c \u043d\u0435\u0431\u043b\u0430\u0433\u043e\u0443\u0441\u0442\u0440\u043e\u0435\u043d\u043d\u044b\u0445 \u043c\u0435\u0441\u0442."
}
]
}
]
}
]
}