Мелкой искоркой во тьме исчезает мотылёк. Сколько не оглядывайся по сторонам, придет осознание лишь того, что вокруг ничего нет, даже ощущения времени. Одиночество, которое заставляет провалиться в темноту, будто в сладкий сон. Никакой паники, лишь печальная спокойная нега. Тепло, что плывёт, обволакивая тело, и заполняет всё его естество. В какой-то момент становится зрим силуэт, окружённый огненной клетью, что рушит непроглядную темноту вокруг. Он сидит, сгорбившись, склоняется над увесистым фолиантом. Локоны длинных волос свисают вниз, струясь по костлявым иссохшим рукам, огибая своим каштановыми волнами форзац. Пальцы открывают древнюю книгу, листая страницы. Глаза этого человека закрыты, а черты лица расплываются напускным туманом. Создатель слеп, но, следуя за кончиками его пальцев, на белоснежных страницах рождалась рукопись. Не совершая собственный выбор, являло оно историю. Как будто это был лишь сон... Глаза его по прежнему закрыты. Плавные движения рук и ласковый шорох страниц сопровождает звон кандалов, огибающие ссохшиеся запястья. Его губы зашевелились в такт тихому шепоту, без надежды, что кто-то услышит:

— Мотыльки летают между мирами... — сорвалось с губ тихим напевом.

Пленённый Бог открыл свои глаза, мерцающие яркой вспышкой, и на книжном холсте разлился загадочный мир. Из чистейшего сияния его глаз на страницах явилась Дева – Белая Роза, чей лик не мог затмить даже солнечный свет. Повинуясь безвольной руке слепого писаря, Книга Бытия пришла в бесконечное движение. Дева создала новый мир. Выстроились в ряд две планеты с диковинными названиями – Онсу́ро и Белли́рия, летящие сквозь космос среди бесконечного количества звезд, мерцающих в темной пучине безграничной Вселенной. Появились спутники, созданные руками юницы, пока золотые чернила водой стекали, быстро расплываясь по бумажной странице, просачиваясь сквозь лоскуты. Пара движений хрупких пальцев писаря – на самом деле массивное изменение световых лет, ведущих к рождению новой планеты – Виссáрии, довольно холодное место, в будущем ставшее родиной всех дрáхов, покрытых прочной чешуёй.

Строятся города, рождаются народы. Обитают на планетах странные существа. Их форма даже может показаться знакомой. И не зря. К Земле они намного ближе, чем можно вообразить. Но это не люди, нет. И мир этот совсем другой, сильно отличающийся от Земли. Это не мир людей, но это тот мир, что существует с ними параллельно. Так на землях Онсуро и Беллирии появились разумные существа, и планеты стали пристанищем новой жизни.

Статных и красивых жителей Беллирии называют аларими́ры или просто ми́ры. Создания не бывалого величия, с перистыми крыльями за спиной и такими же хвостами, которые часто можно увидеть у птиц. На Онсуро же – это разнообразные баллáры. Они выглядят по другому. В отличие от миров, эти существа полны различий. У кого-то из головы будут торчать рога, а у кого-то будет несколько пар рук или глаз. Кто-то будет наделён крыльями, а кто-то будет похож на зверя. Но даже и без этого виды двух народов – аларимир и баллар были слишком разными.

Оба народа владели даром, который мог бы приравнять их к Богу – к Великому Домáйну еще до начала веры в Шестерых Лáр. Они рождались наделенные способностью, имя которой фаáтула – энергетическая духовная сила, заключенная в каждом живом создании. Она содержится и протекает по системе каналов, существующей внутри каждого существа. Это не волшебство, что берется из ниоткуда, не магия. Это энергетические потоки, идущие ни от мозга, ни от сознания или духовного разума – ру́пика, ни от мускул и физической энергии — акáйя. Она идет из сердца, из души – фаá. Это смесь чувств, эмоций, эссенции и духовной энергии – эсперáнсии, которая проявляется в могуществе управления различными стихиями.

Между народами шли великие войны и сражения. Пока Беллирия стремительно обгоняла Онсуро в технологическом прогрессе, Онсуро застряло в тёмных веках. Могущество, власть, расширение территории всегда были заветными мечтами аларимиров, расы, столь высокотехнологичной и возвышенной. Но баллары брали количеством и грубой силой. В конце концов, из-за разниц в менталитете, высокомерные миры считали балларов не более чем грязными варварами. И все же их распри привели лишь к потерям и два народа решили прийти к тривиальному, но практичному мирному соглашению. Благодаря этой натянутой терпимости от некоторых союзов начали появляться ОНИ. Да, это был лишь вопрос времени, что от подобной связи появятся свои плоды...

Любовь. Всё начинается с нее. Всеобъемлющее чувство, опоясывающее мир, связывающее одинокие сердца и дарующее душе целостность. Чистое, светлое чувство, заполняющее сердца влюбленных, в один миг стало грязным и пропитанным пороком. Любовь не всегда способна создать что-то прекрасное. Любовь рождает порок. Аларимир и баллар не могут любить друг друга. Это карается законом. Законом Шестерых Лар. Такая связь порочна, а потому она запрещена. Встречалось немало случаев, когда подобные союзы давали свои плоды. И имя этим плодам стало грозное — «калиста́нт». Оно рождалось в аморальном соитии аларимира и баллара. Символ греховного падения. То были дитя порока, дитя страшного, непозволительного греха. В народе их прозвали «дурное семя» или «семя зла» рожденное нести хаос и сеять разрушения. Омерзительные существа, призванные нести раздор в мир и от которых было решено очень быстро избавляться. Проклятые еще в материнском чреве, они есть предвестники беды. Это не было плодом любви. Калистанты являлись исключительно плодом искушения. Рождая на белый свет это дитя, родители навсегда обрекали и себя и младенца на ужасные муки. Вечные страдания - вот их судьба.

Скверна. Грязь. Чудовище. Мутант. Монстр. Уродец.

Облик их до ужаса страшен и безобразен. Они есть — плоть греха. Взгляд их точно стальные иглы. Голос их никогда не способен извергнуть слова благодарности. Сердцу их не суждено постичь любви и доброты. Мыслям их никогда не познать сакральности мироздания. Они всегда будут далеки от всего этого. Им чужды благие намерения. Их им никогда не ощутить и не понять.

Гнусный. Паршивый. Порочный. Грешный. Нечестивый. Безнравственный.

Сплетенные из нитей злобы, калистанты не ведают жалости, они кровожадны до пролития чужой крови. Поговаривают даже, что по их венам течет настоящий яд. От природы наделенные животной, неконтролируемой и опасной силой, с огромной разрушительной мощью, способной истреблять целые планеты, вырезать целые народы и нации. Их способности и фаатула представляла собой что-то более усовершенствованное, чем фаатула баллара и аларимира. Они – неконтролируемы и опасны! И именно из-за того, что этот вид представлял угрозу остальным видам, было принято решение изгнать нечестивых со священных земель. Так под флагами святых по землям прародителей прокатилась кровавая расправа...

***

Встречая рассвет, улицы города наполнились гулом голосов и звоном метала, таким звонким и запутанным, как перезвон множества колоколов. Шествие, сверкающее нескончаемым чередованием знамен и флагов, смешиваясь в дикой хореографии, заполнило площадь, где собралось множество балларов. Их лица были искажены страстью и решимостью. На переднем плане возвышалась грандиозная платформа, украшенная символами Святых Шестерых Лар — Божественных наместников, стражей закона и порядка.

Мерцающие образы деяний святых — великих священнослужителей и мудрого правителя — обвивали толпу, как грозовые облака, готовые обрушиться на беззащитных.

На платформе выступал оратор — высокий, статный баллар, облаченный в церемониальные одеяния ларийских жрецов. Его голос раздавался как гром, с каждым словом рассекая тишину ложного спокойствия. Он говорил о законе Святых Шестерых Лар, о неизменной правде, которую они несут, проникая в сердца слушателей. Его руки взлетали, как крылья птицы, подчеркивая каждую фразу:

— Закон Святых Шестерых Лар гласит: Аларимир и баллар не имеют права заводить общих детей! – произнёс он, и толпа ответила единодушным гневом.

Народ зашевелился, словно призванные чудовища, метали искры гнева и решимости. Их единодушные крики пронизывали воздух: «Не допустим нечисти среди нас!»

— Дети от подобного союза не должны ходить по нашей земле! Они монстры, что приведут наш мир к смерти! – продолжал он с огнём в глазах, в то время как толпа синхронно поднимала кулаки. Глаза их горели, отражая в себе свет ненависти, где не было места милосердию.

— Будучи признанными виновными в кощунственном деянии против аларимирского народа — жителей Беллирии и балларского народа жителей Онсуро, приговором верховного суда, а также властью, данной нам Святыми Всемогущими Шестерыми Ларами, мы приговариваем обвиняемых к казни через обезглавливание! Дитя немедленно найти и предать суду!

— Обвиняемые должны быть наказаны! Отбросы – смерть для нашего мира! – словно гром звучали крики в ответ на его слова и жестокие лозунги, переполняющие площадь. Все вместе они шептали строку приговора, словно заклинание: «К казни через обезглавливание!» Лица прохожих, заполнивших площадь, стали жуткими в своей решимости. Подпрыгивая, они повторяли слова оратора: «Изничтожить омерзительное семя!» В этот момент крики стали единым ужасным хором, который обвивал город, заставляя его трепетать.

— Среди нас этой нечисти нет места. Нигде в мире не будет им приюта! Их нужно искоренять. Изничтожить, пока они еще малы, пока они еще дети. Укрытие этих чудовищ карается по всей строгости закона. Нарушивших его ждет страшная кара Святых Шестерых Лар!

— В нашем мире нет места для этой нечисти! – вновь прозвучал гневный окрик, срываясь с уст зрителей, пока над площадью не исчезли последние облака утреннего тумана.

Это шествие было символом разделения, ненависти, основанном на заключении, затмевающем жизни тех, кто родился не как все. Равнодушные тени торжествовали под безмолвным пристальным взором Святых, обязывая всех, охваченных порочной страстью, забыть о своем покое.

Шествие, как бурная река, стремилось вперед, несущее на своих плечах бремя возмездия уходило в наполняющий мир мрак, оставляя за собой лишь смятение и страх о будущем, о котором лишь предстояло мечтать. Среди рявкающей массы скрылся случайный свидетель этого хаоса. Он казался всего лишь тенью, обернутой в ветхую накидку. Он видел, как кулаки сжимались в яростных жестах, слышал, как голоса жужжали, как жадные насекомые, готовые рвать на части всё, что отклонялось от их узколобых догм. Каждый крик был подобен удару молота, каждый выплеск, как камень ранил, оставляя шрамы, которые вряд ли заживут. И в этот момент, когда город погружался в разрывающую тишину, случайный зритель исчез, скрывшись в бушующей толпе.

От выродков инквизиция избавлялась быстро, но, как оказалось, далеко не от всех.

Один уцелел...