Прошла ночь. На следующее утро дверь в палату неспешно отворилась. Внутрь вошёл ни кто иной, как Актахар. При нормальном освещении мужчина казался даже больше, чем был до этого. Его огромные белые крылья чудом вошли в широкий проем, а покрытый перьями шайль-драхский хвост стелился всего в паре тедэрцев от пола. Заметив мальчишку, лежавшего на кровати, мужчина послал ему расслабленную улыбку и без всякого пущего заискивания поинтересовался:

— Ну, как ты? В порядке, малец?

Мальчик же уже не спал, а увидев главу гильдии собственной персоной, довольно ловко подобрался и сел на край кровати, свесив ноги вниз. Он не сводил со светловолосого мужчины взгляда, переполненного опасением, и будто бы ждал его дальнейших действий. Даже невольно принялся заламывать руки, перебирая палец за пальцем. Черная кисточка мерно подрагивала у ножек кровати, пока мальчишеские пальцы не взялись за нее, и юноша не начал нервно теребить шерстку собственного хвоста.

— Я понимаю твоё удивление, но, надеюсь, и ты понимаешь, что я забрал тебя с улицы, чтобы защитить. Мы не желаем тебе вреда, и тебе необходимо знать, что моё слово нерушимо, — мужчина говорил очень уверенно, и от этого напряжение в комнате начало ослабевать. — Я понимаю, что ты меня не знаешь, поэтому и пытался удрать. Но я посчитал, что так будет справедливо, — его взгляд переместился на фигуру ханашше, восседающую на стуле с книгой в руках. — По этой причине Шше первое время будет тебя сопровождать, — глава сложил руки в замок, и на глаза мальчишке попался бинт, намотанный на кулак мужчины. Должно быть, за ним скрывался тот самый порез, который юноша оставил ему своими когтями. — Если не ошибаюсь, сейчас ты в том возрасте, когда у подростков многое решается в жизни, верно? — глава решил перейти к менее серьезному тону разговора, стараясь поддержать тему, но, кажется, вышло это не очень успешно.

Откровенно говоря, объяснение ситуации, которую заботливый глава гильдии отчаянно пытался выдать за вдохновляющую речь, беспризорник слушал плохо. Он с легким недоверием во взгляде посматривал на ханашше, даже не пытаясь скрывать своего колкого презрения в недрах вытянутых полосок зрачков. Парень всё еще не до конца понимал мотивов этих гильдейских вояк и надобность своего нахождения в стенах этой кирпичной коробки, построенной точно по веяниям драхской архитектуры. Всё же не часто увидишь на Онсуро такие крупные кирпичные постройки. Не успел парень хорошенько обдумать это, как вдруг мужчина протянул к нему ладонь и вновь заговорил:

— Как насчёт экскурсии до столовой, если позволишь? Ты выглядишь гораздо лучше, чем вчера. Да, и я покажу тебе твою комнату. Там и будешь жить, — глава терпеливо замер на месте, смотря на мальчишку с ожиданием, и по-прежнему тепло ему улыбался. Что скрывалось за этой улыбкой и чего стоило ожидать, юноша до сих пор не знал.

Будто с вежливой небрежность он кивнул мужчине в ответ и молча спустился с кровати. Из-за невыносимо долгих метрик, проведённых лежа, мышцы ужасно затекли и начинали ломить. С трудом ступая по полу парой неаккуратных шагов, мальчишка оказался у стула, на котором лежала стопка приличной одежды.

— Так значит, я правда не ваш пленник? И что, даже не раб или вроде того? — хмуро проронил парень и следом накинул на плечи синюю льняную рубашку, подвязывая ее тканьевым пояском, а затем пристегнул к штанам, облегающим голени и сильно расширяющимся на бёдрах, кожаный ремень. — Да неужели? — сдержанно хмыкнул, точно не поверил и направился в маленькую глянцевую комнатку. Новые сандалии на деревянной подошве звонко застучали по каменному полу. Всё лучше того истлевшего рванья, кое-как прикрывающего кожу и портянок, которыми дети улиц не редко обвертывали ноги, завязывая те веревками.

Мальчишка ополоснул лицо ледяной водой и выпрямился перед зеркалом. Перья на крыльях распушились, вставая торчком, топорщась в разные стороны. Все эти средства привычной гигиены, как чистка зубов и умывание по утрам, давно перестали быть для него привычным удовольствием. Он не ощущал боли или усталости, кожа выглядела чистой и здоровой, все ссадины пропали. Единственное, что его беспокоило – это излишне аккуратная стрижка. Ну точно, прическа последней моды, ага. Запустив пальцы в волосы, малец моментально взъерошил их руками, придавая им куда более растрепанный и вихрастый вид.

Закончив с утренними процедурами, он вышел из уборной и, наконец, заглянул в окно. Его глаза беспомощно оглядели незнакомый взгляду пейзаж. Было утро. В высоко раскинувшимся над городом небе ярко светил Тайянг. За каменными стенами виднелись дома, вывески булочных и скобяных лавок. Внизу громыхали, оставляя за собой клубы дыма, несколько паровых машин. По улочкам сновали прохожие: студенты и чиновники в форменных одеяниях, рабочий класс в мешковатой одежде, посыльные и несколько нарядных балларийских дам в традиционных онсурских нарядах, напоминающих туникообразные халаты с запахом направо.

Любование внешним городом прервала Кохаку. Латану звучно закрыла форзац книги, поднимаясь со стула. Ее нарядный и пестрый хвост с шелестом прокатился по полу, обвиваясь вокруг ее стройного, но крепкого стана.

— Актахар-нун прав. Тебе стоит поесть. Пошли, сделаешь лёгкий перекус...

Мальчик молча кивнул и только чуть позже добавил, отводя взгляд от окна:

— Это всяко лучше подземки или рабочих домов...

Змея лишь покачала головой, скрыв свою усмешку уголком книги. Ее подопечный выглядел уже намного лучше и более не напоминал нищего попрошайку. Голос его стал тверже, а чистое лицо сверкало юношеской холеностью, с которого пропали синяки и крохотные ссадины. Особенно сильно на нем выделялись глаза с узкими уголками и широким хрусталиком, ярко сверкающим ядовитой зеленью. Но была в его лице еще одна неповторимо особая черта – яркие четкие брови, сложенные из густых черных пучков. Само собой, и Хаку пришлось с ним повозиться, чтобы кое-как обмыть и вылечить раны, но уж больно то был красивый мальчик, даже можно было сказать, чрезвычайно симпатичный. Всё портил лишь этот грузный ошейник, опоясывающий своим размахом тонкую шею беспризорника. Но за одну ночь результат для регенерации был просто потрясающий.

— А мальчик-то точно настоящий жених! Нарядный! — с восхищением произнесла ханашше, подметив миловидность парнишки, а плавники ее хвоста звучно зашуршали, будто в подтверждении сказанных ею слов. — Подрастет, мужем статным станет.

В ответ на это высказывание мальчишка выразительно поморщил нос. Нижняя губа его смешно оттопырилась, а щеки надулись. Сам он сделался красным, и вдруг поспешил поскорее отвернуться, засунув руки поглубже в карманы новеньких штанов.

Они спустились вниз по деревянной лестнице. Главный вход увенчивали высокие двойные двери, которые в своём величие едва ли не доставали до потолка здания и больше походили на крупные ворота. По бокам стояли огромные каменные колонны, своими вершинами поддерживая стены и потолок. Весь гильдейский зал пропах алкоголем и табачным дымом. В коридоре на их пути встречалось много разных баллар. И многие из них совсем не казались мальчишке дружелюбными. При виде Актахара наёмники склонялись, сложив руки в почтительном жесте, но их глаза не скрывали презрения, когда они косились на проходящего мимо беспризорника. Некоторые же отводили взгляд и только шептались между собой. Мальчишка постоянно держал руки в карманах и, проходя мимо рослых наемников, поджимал уши, стараясь не замечать их перешептываний, сопровождаемых гадкими ехидными ухмылочками.

Наконец-то они вошли в просторную столовую, наполненную звуками галдежа, смеха и звоном столовых приборов. В воздухе витал едва слышный горьковатый аромат, острый и пряный. Народу внутри было не так уж и много. Группы наёмников обобщенно сидели за деревянными столами, на лавках и стульях, поверх которых были расстелены мягкие тюфяки и подушки. Они трапезничали и общались, каждый обсуждал что-то своё. С противоположного конца зала едва доносилась ненавязчивая приятная мелодия. Кто-то играл на ки́йте – традиционном онсурском музыкальном инструменте, перебирая пальцами натянутые струны, создавая довольно уютную атмосферу.

— Малец, что на тебя брать-то, а? — мужчина кивнул в его сторону, подгоняя дать ответ. Но, увидев в глазах ребёнка растерянность, он принялся спокойно перечислять. — Сегодня подают уиверновую яичницу на обжаренном хлебе с мясом, бульон-гамджá с сухарями, пюре из гамджа с мясом-хиáм, визóвую кашу с мясом, а на десерт есть шаньши́нцкие сладости – кхинпáнг. Что выберешь? — его холодные светло-голубые глаза почти сразу заприметили довольно тучную женскую фигуру за одним из столов выдачи. — Сегодня Магда на смене, а она готовит так, что ум отъешь! Так что бери что хочешь, всё должно прийтись по вкусу.

— Я... — мальчик громко сглотнул. Рот у него наполнился слюной от одних только названий этих блюд, а запах, закравшийся в нос, будоражил аппетит, скручивая желудок в голодной судороге. — Я буду все! — бездумно выпалил он, повинуясь чувству голода. — То есть я...! Ну... Если, конечно, можно... — беспризорный тут же замямлил, закопошился, не зная, куда себя деть. Сам не понимая, почему, парень вдруг страшно испугался собственной же несдержанности. Бить… Сейчас точно будут бить!

Но Актахар только коротко усмехнулся, проводя широкой ладонью по голове парнишки.

— Ростом мал, да аппетитом могуч, — произнёс глава гильдии, вставая в небольшую очередь к столу раздачи.

— Тоша! Долго же тебя не видно было! — произнесла крупная полноватая женщина с пухлым личиком и с глазами, похожими на чёрные пуговички. У неё было несколько пар рук, а голова была обмотана длинной тканевой лентой, закрывающей рога.

—Да я ещё со вчера в гильдии. Просто дел уйма. День суматошный, вот и замотался совсем.

—Со вчера? А старуху-то навестить так и не удосужился! — балларийка всплеснула верхними руками. — Ай-да! Стыдоба, Тошка! Стыдно! — принялась отчитывать его женщина по имени Магда, теребя нижними руками свой передник. — Каждое утро у очага. Странно, что ты не объявился, — обиженным голосом произнесла она, соскребая со сковороды омлет. — Просто ты давно позабыл, что такое замечать друг друга.

—Да вот, — Актахар указал рукой на мальчишку, стоявшего подле него. — Мальчонку лучше привечай! — с улыбкой кивнул он головой, заглядывая на юношу. — Потом уж меня бранить будешь.

Магда резко опустила голову вниз и с растерянным выражением уставилась на их внезапного гостя. Увидев там худенького юркого мальчишечку небольшого росточка, показавшегося ей совсем маленьким и в целом существом безгрешным, с ясным взглядом и пушистыми ушами, выглядывающими на макушке, чёрные глазки-бусинки заблестели. Она расслабилась и усмехнулась:

— Тьфу ты! Вот ты дурак, Актахар! Ну! Что ж молчал-то? Мальчишке бока, вона, наедать надобно срочно, а ты всё болтаешь! — женщина сердито нахмурила свои брови и замахнулась на светлую голову гильдийского главы, не на шутку грозясь стукнуть его половником. — Ух! И поделом тебе! Как тюкнула бы только! Ух!

Актахар звучно рассмеялся. Его смех, чистый и яркий, громогласно разлился по всей столовой. Такой точно не забудется, слишком запоминающийся. Он с улыбкой попытался прикрыться ладонью, а после легонько подтолкнул мальчишку вперёд, возвращая к нему взгляд.

— Что, хазар, зеваешь? Видал? Чуть ли половником не зашибли!

Мальчишка только фыркнул, сложив руки на груди, и поторопился отвернуться:

— Нечего на бока мои гнать, — пробурчал он себе под нос.

— Ой, да вы посмотрите на него, какие мы обидчивые! — воскликнула повариха, всплеснув руками, — Чего брать-то будем, милые мои?

После перечисленного Актахаром заказа Магда принялась бегать возле буфета, собирая их завтрак, уместившийся в общей сумме аж на нескольких подносах.

— Напиток-то какой на выбор? Есть кореций, дзéйн-ли, пивной взвар, — бросила Магда, собирая их обширный заказ.

— Я возьму взвар! — Актахар оторвал взгляд от поварихи, отвел его в сторону и заправил за пояс рубаху. — Нужно бы выпить... А малому давай горячий, крепкий кореций, — попросил он, отдавая за весь заказ в общей сумме около двух соток цингелей.

Магда кивнула и поспешила в прохладную кладовую. На разных полках одиноко стояли бутылки дешёвого пойла и мутные стаканы, которые, по всей видимости, сколько не протирай, а уже не отмоются. Сейчас, смотря на это зрелище, мальчишка, если честно, не находил тучную повариху ни красивой, ни умной. Он даже сомневался в её умении вкусно готовить, как ему казалось по началу, из-за лестных слов Актахара. На вид ей было около пятидесяти юг. Видимо, она редко ухаживала за своим внешним видом, стоя за столом раздачи в засаленном фартуке. Синяки под маленькими глазами, крупные губы, тёмные вьющиеся волоски, что выглядывали из-под поварского чепца. Магда не была ни грубой, ни ласковой, и парень отчаянно считал, что она давно охладела к своей работе. Хотя вряд ли вообще кто-то когда-нибудь ищет себе должность в самой обычной гильдии из исключительной любви к своей профессии. Прибыль ведь здесь явно делить не приходится. Но так бывает. Привычка – дело страшное. От того увольняться почему-то никто никогда не хочет, словно не может расставаться с уже давно забытой вещью, что пылится на чердаке. Потому и уходить смысла не было. То ли и впрямь привычка, то ли чувство долга не давало ей реализоваться в месте получше.

— Приятного аппетита.

— Благодарю.

— Пожалуйста, — негромко отозвалась Магда, вытирая руки об пожелтевший от времени и грязи фартук.

Разжившись провизией, Актахар окинул взглядом зал в поисках свободного седалища. Мальчишка тоже заметил, что столовая оказалась довольно оживлённым местом, наполненным шумом, гогочущем смехом, гомоном и даже песнями, сопровождающимся мелодичным струнным ансамблем. Он не знал, всегда ли здесь так, или же именно сегодня у музыкальных завсегдатаев было какое-то особое настроение. Пройдя через всю столовую, они, наконец, нашли Кохаку за свободным столиком. Актахар достал из кобуры сейкен и небрежно кинул его на стол. Ханашше с загадочным выражением на лице дымила тонкой фарфоровой трубкой, скидывая пепел в небольшую курильницу, размещенную на столике. Латану махнула им рукой и призывно постучала по лавке, на которой сидела. Мальчик взъерошил перья на крыльях и, сделав вид, что не заметил этого жеста, приземлился на место рядом с Актахаром. Только он коснулся лавки с настеленным мягким тюфяком, а поднос – поверхности стола, как мальчик накинулся на еду, словно дикий зверь на свежее мясо, съедая едва ли не больше своего собственного веса. Его рот широко раскрылся, и он практически залпом выпил всю тарелку с похлебкой-гамджа, облизнулся и приступил ко второму. Набирая руками визовую крупу с кусочками мяса, он запихивал ту в рот, не успевая даже толком жевать. Его подбородок с особенной мясистой подвижностью шевелился, пока малец уплетал за обе щеки.

— Руку. Протяни, — произнесла вдруг змея холодным тоном.

— Что? — удивился мальчик, еле выговорив это слово с набитым ртом.

Не успел он и понять, что произошло, как Шше взяла в руки металлические щипцы и сильно ударила ими по одной из кистей рук мальчика. Хлопнула она ими его знатно. Парень даже вскрикнул от поступившей вспышки боли, потеряв всякое чувство собственного достоинства, и незамедлительно отдернул руку. Но свирепая змеюка хлопнула его второй раз, безжалостно дробя свистящими тяжелым инструментом.

— Не говори с набитым ртом и ешь щипцами, — она звонко клацнула столовым прибором и ударила третий раз. Видимо, для лучшего запоминания.

Мальчишка согнулся и выкатил на ханашше глубокий взгляд из-под нахмуренных бровей. Он недовольно заурчал, смотря на змею исподлобья, видимо, не вполне одобряя ее методы воспитания. Сердце учащено забилось. Внутри закипал гнев и ненависть. Латану же оставалась непреклонна. Она возвышалась над ним, сидя с идеально ровной осанкой. Пылающие лиловые глаза впивались в дичившийся взгляд мальчишки.

— Шше, нельзя так! — немедленно пристыдил девушку Актахар, стараясь осадить и тут же приструнить подобное поведение.

Но латану упрямо стояла на своем:

— Есть надо аккуратно, проявляя уважение и благодарность за посланную нам пищу. Прием пищи — это дар, а еда — ценность, — змея аккуратно поддела щипцами горстку крупы, поднося ее к губам, и скрыла часть лица длинным рукавом. Неспешно прожевав, она мельком облизнула раздвоенным кончиком языка уголки рта и продолжила: — Таковы наши культурные традиции. Трапезой должно наслаждаться. А ты как дикое животное. Оборванный беспризорник.

Мальчишка весь побледнел и больше не выдержал этого отношения. Он почувствовал, как взрывается в приступе настоящей злобы, вскочил на ноги, да так резко, что даже стол задрожал. Он важно задрал голову и со всей несдержанной яростью, доведенный до отчаяния и остервенения, выпалил:

— Если считаешь своей обязанностью напоминать мне о моём происхождении, то оставь это! Еда остынет, а я голодный! — не сдержавшись, практически со слезами выкрикнул мальчик и снова трясущимися руками набросился на еду.

Внутри он чувствовал себя отвратительно. Море зверского гнева наполняли его маленькое тельце до краев. Опухшие после ударов руки горели от ушибов. Он смотрел сердито и уже не мог остановиться. Его аппетит, как и гнев, оказался дик и неумерен, а потому он набросился на еду. Юноша просто забыл, что значит есть досыта и как бывает, когда вкусная еда приносит огромное удовольствие. Вкус и правда был изумительный. Актахар не соврал – Магда была очень хороша в готовке. Однако в большинстве своем мальчик и впрямь был крайне запущенным и диким.

— Ради Лар, Шше! Не нужно соблюдать какое-то особое приличие. Пусть ест, как ему удобно, — Актахар же, отмечая сложную и тонкую натуру новенького подопечного, и сам уже начал понимать, что действия и разговоры со стороны Хаку лишние. Однако в первую очередь его больше всего поражало, что беспризорника они нашли именно в Могильной столице, в одном из самых диких районов, где даже взрослым бывало трудно ужиться. Неужели настолько хорошим вором он был?

Кохаку же отличалась твердым характером и умела одним взглядом привести к порядку любого, прочитав короткий, но внушительный выговор. А подобное положение ее никак не устраивало, потому она не могла сдержать себя от едких комментариев в адрес невоспитанного ребенка.

— Пороть его нужно, — сдержанно высказалась Кохаку и, поднеся к губам чашку, сделала мягкий глоток. Голос у нее был грудной, отдававший сдержанной силой. – Царящая безнаказанность способна сотворить последних из отбросов, которых только может нам дать Подземная свалка, – после этого высказывания Шше смиренно склонила голову и перестала обращать на мальчишку внимания. Вместо этого она со смурым выражением на лице проверила содержимое небольшого чайника с корецием. — У пенитов учился, не иначе.

— Я, может, и трущобный, но я не отвечаю за всех в подворотне, — наконец мальчик поднял голову и пристально глянул в глаза Шше. Он небрежно вытер рот рукой, закусывая хлебом, поверх которого растекся крупный яичный желток, а затем произнес медленно, подчеркивая каждое слово: — И я не животное! — он часто и громко зашмыгал носом, сдерживая слезы на взмокших глазах.

Ханашше приподняла небольшой чайничек, выливая ароматный кореций в керамическую чашку, и двумя пальцами пододвинула ту в сторону мальчишки.

— Не нарушай спокойный завтрак своими криками, слюнтяй, — латану метнула в его сторону гневный взгляд. — Пей. Это корецкий. Сегодня заваренный на лепестках сахве, сладкий, как их аромат.

Мальчик, опасливо косясь на латану, придвинул к себе чашку, как вдруг керамическое изделие стремительно полетело в голову Хаку. Змея слегка отшатнулась, шарахнулась в сторону, прикрывая лицо длинным рукавом. Повезло. Мальчишка промахнулся. Чашка со звоном разбилась о стену. Юноша тяжело дышал, но быстро опомнился, когда тяжелая рука Актахара легла на его плечо. Главу гильдии парень всё еще побаивался.

— Мда-а, — протянул мужчина, усаживая мальчишку обратно на лавку. — Ты похоже еще плохо понимаешь важность дисциплины. Тебе учится надо, как правильно себя вести. Хазар — птица озорная.

— И почему вообще "хазар"-то вдруг сразу? — поморщился парень, кидая взгляд на Актахара, В этот момент паренек показался мужчине каким-то по особенному живым и пронырливым. Таким он и был, но к тому же еще и вороватым да худосочным.

Глава хмыкнул, сделав несколько глотков из крупной щербатой кружки.

— А чего? Разве ж птица плохая? — ухмыльнулся он.

— Ещё как плохая! — мальчик даже ощетинился, усаживаясь обратно на своё место, расположившись практически под крылом гильдейского главы. — Плохая и вредная!

Кохаку закатила глаза.

— Тебе под стать.

Актахар же, наоборот, вступился, стараясь смягчить ядовитые слова.

— Ни одна блоха не плоха. А раз имени-то у тебя нет, вот, значит, и будешь тогда у нас Хазар.

— Да Алан! Аланкар я!

Латану фыркнула с усмешкой.

— "Аланкар"? Да таким именем детей от заикания лечить, да и только. Ха!

Актахар поставил на стол кружку и задумчиво произнёс:

—"Аланкар" значит? От слова "аланкáра", должно быть? С онсурского "украшение"? Хм... Как необычно. Ты вообще, малец, об этом громко-то не кричи. По имени ведь многое узнать можно. А у нас тут это не приветствуется. Алан и Алан, — мужчина играючи щёлкнул его по носу. — Ну, а по-нашему — Хазар.

Так никому не нужный беспризорник по имени Аланкар получил свое новое имя. Действительно, он напоминал птенца с этими черными взъерошенными перьями и ядовитым взглядом, взращенного в мире преступников и маргиналов. Хазар похлопал глазами темного, почти болотного оттенка и неожиданно спросил:

— А добавки-то хоть можно?

***

Покончив с завтраком и, наконец, насытившись, Хазар повалился на спинку лавки. Глаза его осоловели от сытного обеда, оставшегося в воспоминаниях приятным вкусом и набитым досыта желудком. Закончив с трапезой, мужчина подал голос, небрежно разорвавший тишину, которая на мгновение спустилась с потолка в это душное помещение:

— Пойдём, покажу тебе твою комнату, — Актахар поднялся на ноги, кивком пошевеливая Алана и зовя его за собой.

Кохаку принялась собирать на подносы чашки, наводя на столе порядок.

— Погоди, — она взяла салфетку и, обойдя стол, подошла прямиком к Алану.

Своей жёсткой и сильной хваткой латану вытерла мальчишке его перемазанное в соусе лицо. Алан инстинктивно замер перед ней. Первое время он думал о ней, как о самодовольной и весьма высокомерной персоне. Но за время, проведенное с ней в лазарете, его взгляд всё чаще и чаще стал задерживаться на ее фигуре. Хотя Хаку и была змеей — ханашше, почему-то именно от её заботы мальчику становилось так приятно и уютно, хоть порой она и могла довольно больно треснуть. С её стороны эти редкие, иной раз пренебрежительные порывы расслабляли, утешали и иногда вызывали странные, противоречивые ощущения, которые волной накрывали парнишку, заставляя в смущении отводить взгляд. Кохаку часто журила мальца, открыто возмущаясь безобразию его поведения. Но зато она замечательно умела самыми простыми действиями, без каких-либо слов выражать материнские и теплые чувства. Она казалась холодной, но от чего-то умела понимать всю глубину той страшной обиды, какую жестокая и несправедливая жизнь нанесла этому уличному пацану. Она относилась к нему как старшая сестра: по-своему любовно, строго и заботливо.

Парень медленно повернул в её сторону голову, когда рука с салфеткой отстранилась от его щеки. Её лицо было совсем близко, напротив. Эта ханашше отличалась от того, с кем ему довелось встретиться раньше. Кохаку была по-настоящему красивой. Она знала себе цену. Она была чистой, совершенно ухоженной. И думая об этом, мальчик ощущал, как его сердце вот-вот выскочит из груди.

— Хазар, идём! — позвал его Актахар.

Алан кивнул и, набравшись решимости, обратился к латану:

— Мы ещё встретимся с тобой, красивая женщина!

Латану удивлённо изогнула бровь.

— Ты ошибаешься. Вообще-то я мужчина, — змея сделала невозмутимый глоток чая-кореция. — У меня рога есть, — Хаку расплылась в улыбке, обнажающей свои острые змеиные клыки. — Видишь ли, только у мужчин нашего вида есть рога. Ты об этом не знал?

В этот момент мир Алана треснул. Мальчик даже не догадывался о том факте, что мужчину ханашше-латану отличают их рога. Вся спина покрылась мурашками. Он скривился, ощутив укол стыда, и украдкой осмотрел латану перед ним. Неужели мужчины бывают такими красивыми?

«Да, ну нет! Не может же такого быть! Не может! Нет!!!»

— Да, ты… Должно быть… Шутишь…?

Теперь он отчетливо это видел. Перед ним, несомненно, был мужчина, что можно было сказать не только по ветвистым рогам, но и по широким плечам и высокому росту. Лицо Кохаку имело резкие тонкие черты, оно лишь казалось женственным. На латану было многослойное шёлковое одеяние цвета морской глубины, а иссиня-черные длинные волосы были перевязаны на затылке в высокий тугой хвост. По всем меркам Кохаку был слишком изящным для парня.

— Фу! — скривился Алан и звонко хлопнул себя по лицу ладонью, буквально вминая в него руку. — Случай вонючий!

«Надо было разуть глаза, прежде чем открывать рот! Это же реально парень!»

Больше ни слова не говоря, Хазар бегом бросился к Актахару.

— Ха-ха-ха! Да, видишь ли, ты слегка обознался. Наш Шше действительно мужчина.

— Настолько женственный мужчина, что это даже звучит как какая-то дурацкая и не очень правдоподобная шутка! — возмутился Алан. От его негодования не то что перья, даже мех на ушах и хвосте всклочивался и вставал дыбом. — Почему нельзя было сказать мне об этом сразу? Я же не змеиный знаток! Он это нарочно! Он меня подставил, прекрасно понимая, что я думал, что он женщина! Специально опозорил меня, чтобы посмеяться надо мной! Высмеять меня решил! А я как дурак позорный!

Актахар расслабленно вздохнул, предвкушая этот нелегкий для него разговор.

— А теперь сделай глубокий вдох и успокойся... — мужчина слегка приподнял свои крылья, едва заметно пошевелив плечевым изгибом. — Может он и выглядит слегка женственно, но зато он не “изменился “, как это могут делать другие подобные ему змеи.

— Что значит "не изменился?“ — насторожившись, переспросил Аланкар. — Они что, ещё и видоизменяться могут? Как это? Типа, принимать другую форму? Змеиную?

Глава гильдии с неловкой улыбочкой покачал головой.

— Вроде того, но не совсем. Вообще-то я имел в виду пол.

Алан выдержал ошарашенную паузу, будто окончательно обомлев от этого заявления. Наконец он обмер, слегка содрогнулся и выпалил:

— Это же безумие просто! — его уши и хвост моментально взъерошились от возникшей неприязни. — Извращение какое-то! Нет, я, конечно, знаю слухи, что змеи те ещё развратники, но чтобы настолько! Я даже представить себе не мог!

— Природа поистине удивительна. Тебе это может показаться странным и невозможным, но, поверь, для змей это нормально. Они делают это не ради забавы и далеко не все. Ну, понимаешь, это как… — Актахар ненадолго примолк, пытаясь подобрать нужные слова. — Знаешь, на Онсуро водятся такие особые рыбки, называются копано́э. И в плохих условиях они могут менять пол. Такая реакция на окружающую среду и температуру. Или ради репродуктивного преимущества, к примеру. У змей эта способность сохранилось в ходе эволюции… Такова их натура… Их суть, — он взглянул на Алана, видя в его лице лишь отвращение и полнейшее непонимание. От этого взгляда Актахар смутился, проводя ладонью по своей шее. Да, было ужасно неловко объяснять ребенку о подобных процессах, о которых Хаку не потрудился его предупредить. Лишь вывалил на него эту информацию, переложив на Актахара всю ответственность за эту неудобную для разговора тему, и поминай, как гадюку звали. — Да-а, я явно не тот агвар, который должен был проводить с тобой эту беседу. Мне всегда плохо давались подобные разговоры. Как ты смотришь на то, чтобы мы оставили эти неудобные подробности на далекое будущее, м? — Актахар развёл руками, в этом жесте легко пожимая плечами. — Шше наш хороший друг и очень опытный наёмник. Просто такова природа его вида. Физиология. Он, к примеру, сохранил свой первоначальный облик и не менялся.

— Радость-то какая... Тьфу! Странные они, эти змеи... Мне их даже почти что жаль. Убогие.

«Ну, гад, я тебе еще покажу! Я тебе устрою! Посмотрим, кто кого еще отсюда выживет, гадюка проклятущая! Будешь знать, как надо мной потешаться! Змеюка подколодная!»

Но, ни смотря ни на что, после этого Алан ещё долго корил себя за этот неловкий до скрежета в зубах инцидент...

***

— Чуть позже мы подготовим кое-какие вещи, которые могут тебе понадобиться. Средства личной гигиены, собственный ключ, — снова следовал утомительно долгий подъем по скрипучим половицам деревянной лестницы. — К сожалению, не могу сказать, что комната будет исключительно в твоём распоряжении, — из-за этого заявления, мальчик слегка напрягся и взглянул на Актахара в лёгком замешательстве. — Твой сосед, сын Магды, Салим. Они приехали сюда юг семь, может восемь назад. На заработки. Парень он нормальный. Работяга талантливый, хотя работка-то у него, в общем, и не пыльная. Так что можешь спать спокойно, никто тебя не тронет.

Они остановились напротив одной из комнат. Вытянув кулак вперёд, глава гильдии постучал в дверь, перед которой они замерли, и та со скрипом отворилась.

— Актахар-нун! — парень, представший перед ними, склонил перед главой гильдии своё грузное тело.

— Салим, не склоняйся, ты лучше поздоровайся, вот, — одним лишь взглядом глава указал на Алана. — Ну же, представься, не бойся, — он лукаво подмигнул мальчонке и легонько подтолкнул его вперед. — Смелее.

Косясь на Актахара, Алан сделал несколько неуверенных шажков и коротко кивнул в знак приветствия.

— Хазар, — скромно и со сдержанной приветливостью произнёс он, по привычке пожимая плечами.

Актахар одобрительно кивнул, возвращая взгляд на юношу по имени Салим.

— Наш новый товарищ. Он пока поживёт у тебя, как твой сосед, — прояснил глава ситуацию. — Прошу любить и жаловать.

Салим приветственно улыбнулся, производя впечатление доброжелательного здоровяка. Парень он был крепкий, с довольно плотным телосложением. Кудрявые и непривычно светлые волосы мелкими спиральками спадали на его смуглое лицо.

— Ну, привет, сосед! — Салим крепко обнял мальчишку и чуть случайно не завалил того набок своим тяжёлым телом. — Меня Салим звать! Ты новенький, должно быть? А я о тебе уже слышал! Не переживай, мы тут с тобой вдвоем нормально организуемся, — тряхнул он мальчишку по плечу.

Хазар не ожидал такого. Поначалу он даже напрягся. Его впервые вот так тепло принимали с распростёртыми объятиями, предлагая жильё и посильную помощь.

— Ну как, устроит? — поинтересовался глава.

Комната оказалась даже лучше, чем мальчик мог себе вообразить. Одна двухъярусная кровать, покрытая далеко не новым ватным одеялом, а в дальнем углу самодельные шкафы и полки, забитые доверху деталями, электроникой и различными инструментами. Даже было окно, через которые в комнату проникали дневные лучи Тайянга. Наконец в глазах ребенка блеснули искорки радости, хотя лицом он этого никак и не проявил.

— Вполне. Не плохо. Мне тут... Вроде нравится, — он коротко кивнул, украдкой поглядывая на Актахара. — Да... Спасибо, Актахар.

Мужчина сложил губы в расслабленной улыбке.

— Я рад, что тебе все пришлось по твоей фаа.

— Но…

— Но? — гильдейский глава изогнул бровь, а затем махнул рукой Салиму, давая тому понять, чтобы он оставил их наедине.

Парень не стал долго препираться и покорно закрыл дверь, скрывшись внутри комнаты.

Алан продолжил:

— Понимаете ведь, что всё равно вором буду. Только теперь уж знаю, что красть надо не у каждого всякого.

— Что ж с тобой сделаешь? — Актахар тяжело вздохнул на высказывания из уст мальчика и на выдохе провел рукой по своим светлым волосам, убирая часть челки назад. — Кради тогда хоть для дела. На благо гильдии, а не ради веселья. Негоже ребенку такое говорить, да заказы эти не редкость. И как много их у нас поступает. Только красть не привыкай. То, что работа такая — это одно дело. Работа есть работа. Другое дело, что за заказ ведь деньги платятся. Есть у наемника и своя честность. Друг у друга мы не воруем. Воровать у собрата гильдейского всё равно что себя самого обкрадывать, свою же гильдию, своё братство обчищать.

В этот самый момент кое-что произошло. Кое-что настолько неожиданное, что Алан, оттопырив меховые уши, насторожился и поспешил скорее отскочить от произошедшего в сторону, стоило только ему это увидеть. Шлепая крупными драхскими лапами, из-за поворота галопом вылетело и ворвалось в коридор такое, что Алан от удивления весь распушился, едва не выгибая свой хвост дугой. На Актахара набросилась стройного сложения совсем юная девочка-драх с недлинными светлыми волосами, спереди завязанными в две косички. Она была примерно роста Алана, может лишь на макушку выше. Неравномерно стриженая голова девчонки была взлохмачена, а глаза темно-карие, почти черные и озорные. Ну точно, как у маленькой хамаю́ны.

Говорят, такие духи, как хамаюны, появляются в посмертии, рождаясь из фаа тех, кто при жизни не соблюдал и нарушал Заповеди Великих Беспредельных Маха-духов, идя по темному пути. Верхнюю часть их тела венчала голова, а нижнюю — птичье тело, покрытое перьями.  И пусть существа эти были далеко не положительные, некоторых с ними часто сравнивали. А всё из-за того, что лица у них были необычайно красивы и привлекательны. Поэтому никто особо и не обижался.

Девочка обхватила Актахара за шею быстрее, чем глава гильдии смог понять, что произошло. Да так и повисла на нем.

— Привет, пап! — от тараторила девчушка и энергично спрыгнула обратно на пол, твёрдо вставая на него своими крепкими драхскими лапками.

У Алана вытянулось лицо. Он широко вытаращил удивленные глаза:

«"Пап"? Что она такое говорит? — обалдело хлопал он изумленными глазами и смотрел то на Актахара, то на эту оглашенную девчонку. — Она его дочь? Но ведь они совершенно не похожи!»

Алан и не догадывался, что у главы гильдии есть семья, а уж тем более дети. Актахар же а’калиб – полукровка, рожденный от союза совершенно не близкородственных видов! Драха и мира! Поэтому все знают, что а’калибы не могут иметь детей. А тут появилась так называемая "дочка". Откуда? Еще и приметы ее совсем не совпадали с приметами Актахара. Судя по отсутствию у нее рогов, она была не просто драхом, она была рейш-драхом, тяжеловесным видом драхов, не имеющих ни крыльев, ни рогов. Хотя про тяжеловесность трудно было сказать именно по внешности девчонки. Уж больно та была худа, хоть и высока. Да и у Актахара не было примет именно рейш-драхов, только перьевых шайлей. Впрочем, Алан вообще ничего толком о главе и не знал, да и не был уверен, что в гильдии есть дети, кроме него самого. И тут вдруг такое. Появилась эта несчастная, да еще и сопливая девчонка!

— Что нового на заданиях? У тебя была ночная смена, верно? — её глаза быстро метнулись в сторону Алана, стоявшего чуть позади Актахара. — Ой, а это кто с тобой? Откуда такой интересный взялся? — маленькая разбойница бойко ринулась к нему ближе, заставляя мальчишку отскочить от неё на несколько шагов, скрываясь за спиной Актахара. — Ха-ха! Да он боится меня, пап! — девочка улыбнулась, зажимая рот руками, чтобы не рассмеяться еще громче.

— Новенький это наш. Только вчера у нас тут появился, — произнёс глава гильдии, мягко подтолкнув мальчика ладонью. — Иди, познакомься.

Девочка оглядела мальчишку, на вид на юги две старше неё самой, осмотрела его со всех сторон, и её лицо наполнилось сочувствием.

— Эй, ну иди сюда, я тебя не обижу. Ты чего, миленький? — приветливо улыбнулась она.

Алан с нескрываемым разочарованием разглядывал девчонку в ответ. Стройная в теле, но с массивными лапами. Волосы — точно разбросанная на ветру солома, открывающие высокий лоб, крупный нос и совсем неприметные темные глаза. На ней свободно болтались мешковатые брюки и темная рубаха-камиза, перетянутая несколькими поясами и хлястиками. На бедре крепился одинокий кортик в кожаном чехле, а с шеи поверх высокого ворота рубахи, свисал вниз кусок бечевки, к которой был примотан крупный ржавый гвоздь.

Конечно же, кошачий норов не позволил мальчишке унизиться до того, чтобы заговорить с ней. Да и о чем можно говорить с малолеткой? Это как же надо себя не уважать! Он сунул руки в карманы и молчаливо, но показательно отвел глаза в сторону, обводя взглядом длинный коридор. Не очень занятный, но беспризорник был твердо уверен, что ему обязательно необходимо выказать свое пренебрежение и отсутствие интереса к ее персоне. Его взгляд приманили к себе сверкающие в лучах пучки пыли, которые Алан любопытно разглядывал. Зрачок его глаза то расширялся, то вновь сужался в тонкую полоску, реагируя на бликах света.

— Изэ́я, ты лучше пойди, да крепость ему гильдейскую покажи. Помоги освоиться.

— О да, это я могу, конечно! — кивнула она головой и протянула Хазару руку, больше похожую на чешуйчатую лапку.

Алан умоляюще посмотрел на Актахара, а затем поморщился, стоило глазам только зацепится за жест протянутой руки Изэи. У Алана скривились губы. Он всем своим видом старался показать, что ему глубоко безразлична вся эта прогулка по гильдии, и Изэя в том числе, так что не надо ее навязывать такому самостоятельному парню, как он. Он вновь хотел демонстративно отвернуться, но не тут-то было.

— Пошли, пошли, я тебе тут всё покажу! — Изэя крепко ухватила его под руку и потащила за собой. Аланкар упирался, не желая двигаться с места, но ощутил, как попал впросак. Худая, едва выше него девчонка, казалось на порядок сильнее его самого, хоть и была явно младше. — Как здорово, что тут появился мой ровесник! Наконец-то, а то здесь тоска зелёная! Тебя зовут-то как?

— Хазар, — хрипло и едва слышно отозвался парень.

— О, говорящий-таки! А я Изэя! И я, кстати, будущая глава гильдии! — горделиво заявила девочка, уперев руку в бок.

Она уводила парнишку всё дальше по коридору. Буквально тащила его за собой, а Алан только ноги и успевал переставлять, чтобы не навернуться. Он обернулся на Актахара, но тот, пожимая плечами, только тихо посмеялся им в след.

***

— А здесь у нас тренировочный полигон! Я часто тренируюсь с остальными наёмниками, особенно когда хочу размяться! — произнесла Изэя, поправляя небольшой наплечник, закрепленный на рубахе несколькими широкими кожаными ремнями.

Лёгкий ветерок ласкал нежно-лиловые лепестки сахве. Дети шли по дорожке, выложенной гладкой галькой, вдоль протекающего звонкого ручейка, вода в котором казалась кристально чистой. Крепость гильдии, приютившаяся на склоне холма, так резко выбивалась из общей картины, что могла бы показаться галлюцинацией. От нее веяло экстравагантностью, чёрным кирпичом и медно-красным деревом. Несколько высоких башен, чьи шпили вонзались в небо, отбрасывали на землю длинные тени. Это была богато украшенная жемчужина архитектуры с замысловатыми коваными воротами.

Засматриваясь на высоченные стены гильдии, мальчик вдохнул чарующую прохладу. Запах дождя ощущался в воздухе. Он поднял глаза на небо. В нём собирались серые тучи. Алан навострил уши. Пара капель сорвалась с неба, оседая на его смуглой коже и на вечнозелёной листве тростника, аккурат растущего возле ручья.

— Идём, Хазар. Я ещё не всё тебе показала! Пошли, покажу, где моя комната!

Алан опустил голову и, не торопясь, направился за ней следом, засунув руки в карманы своих широких штанин.

— Ты ж девчонка. Врешь пади, не иначе, что со взрослыми наемниками тренируешься, — Алан шел по двору гоголем и вызывающе посматривал на Актахарскую дочку, блистая первобытным остроумием и важностью.

Будучи беспризорником, Аланкар жестко призирал всех этих счастливых детишек, выглаженных и отутюженных с легкой маменькиной руки. А эта еще и девчонка! Но, должно быть, мальчуган просто ей завидовал, сам того не понимая. От того ему хватало единого взгляда на нее, чтобы стараться подавить желание поскорее сплюнуть куда-то в ее сторону.

— Да они ж тебя размажут по земле одним пальцем и не заметят, — махнув ухом в сторону, его хвост вильнул, уловив движение на площадке.

Величественные стены крепости скрывали от посторонних глаз тренировочную арену. Здесь, среди запаха хвои и сахве разверзлись вихри битвы, в которых каждое движение было точно выверено, как стихотворное писание, выведенное чернильной каллиграфией на пергаменте. Ученики, облаченные в легкие одеяния, строились в ряды, словно полки воинов, сосредоточенно следуя за движениями старших мастеров-унханов. Их тела двигались в гармонии с ритмом дыхания, словно танец, наполненный силой и грацией. Каждое ударное движение было исполнено с такой точностью и скоростью, что глаз не мог уловить его плавности. Руки и ноги взметались в воздух, оставляя на песке лишь легкий след своего присутствия.

В тени древних колонн величаво появился учитель, один из унхан "Черного Тайянга". Его взгляд был тверд и непроницаем, словно камень, высеченный из самой скалы. Он поднял широкую кисть руки, приказывая ученикам приступить к практике. На арене появился змей, тот самый ханашше-латану. И тогда началась неповторимая симфония движений, столь гармоничная и беспощадная, что Алан не мог отвести взгляда от этого захватывающего зрелища. Тела учеников вращались, словно листья на ветру, меткие удары следовали друг за другом, будто молнии на небесах.

Яркими вспышками на площади пестрила фаатула. Огонь горячего пламени-рубедо обжигал кожу, но ученики-баллары должны был принять его смиренно, чтобы понять и усмирить стихию пламени. Земля-даратэ́ дрожала под ногами, будто призывая многоруких учеников-баньяк укорениться в глубине своей фаа и физической энергии-акайя, дабы познать бессмертную мощь материи земли. И, наконец, водные потоки-ликва обволакивали одного из учеников – латану своей исполинской силой и благодатной живительностью, заставляя его сберечь равновесие, создавая хлесткий водяной кнут.

Мальчишка замер, затаив дыхание, наблюдая за каждым движением учеников. Его глаза горели огнем восхищения, а сердце билось так быстро, что казалось, оно вот-вот вырвется наружу. Каждое движение, каждое касание, каждая атака казалась ему частью великой симфонии, которую он сам был бы не прочь сыграть. Он чувствовал, как внутри него пробуждается нечто новое, сильное и волнующее. Желание овладеть этим искусством стало настолько мощным, что он едва удерживался на месте. Ему хотелось броситься вперед, присоединиться к этой жгучей тренировке и почувствовав жар собственной фаатулы. Но вместо этого он был вынужден гулять по гильдейской территории с какой-то соплячкой чуть ли не под руку.

— Ха! — Изэя с недоумением оглянулась на мальчишку, вырвав того из отголосков фантазии. Она прямо вся обомлела. Прошло некоторое время, прежде чем до нее дошел невероятный смысл его слов. — Ах, вот как? "Девчонка", значит? Ну, знаешь...! — Актахарская дочка прямо кипела от гнева. Этот оборванец еще и огрызается! Ух, как же ей сейчас захотелось ему всыпать, да посильнее. — Ну, допустим, девчонка! И что? Меня, девчонку, сперва не допускали, но я не слушалась. А теперь у меня даже свой собственный нанцук есть! Вот так-то! — сложив на груди руки, Изэя поморщила нос и из вредности показала мальчишке язык. Драхский не такой тонкий, как у латану, но кончик тоже раздвоенный. Девочка с трудом перевела дух. В таком она была бешенстве. Девчонка! Ха! Тут было от чего задохнуться. — А что? Завидуешь? Вот стану я главой, так исполню свою заветную мечту, и гильдия действительно сможет помогать всем агварам Трех Миров!

— Пффф! — закатил Алан глаза, а затем плавно перевел их на девчонку и воровато стрельнул в ее сторону взглядом. — Папкина дочка! — его хвост взметнулся по земле, подняв облако пыли, и изогнулся гибкой змеей у ног, с потрохами выдавая его настрой.

Он двинулся вперед, нарочно пихнув Изэю плечом.

— Эй! Ты чего толкаешься? — потерла она едва ушибленную руку. — А ну извинись!

Но Алан и не думал этого делать. Протянув руку к ее лицу, он задиристо щелкнул по ее покрытому чешуйками лбу двумя пальцами и насмешливо подразнил:

— А ты заставь! Ты ж у нас тут "наемница", со старшими тренируешься! Так я тебе и поверил! Ты всего лишь малявка, и место тебе с кухарками на кухне! — мальчишка противно засмеялся. — В подоле, откуда тебя и взяли!

— Прикуси свой болтливый язык!

Спор набирал обороты. Вот это он зря сказал. Это было уже слишком!

— Ну подожди! — воскликнула она. — Я тебе еще такое покажу! Как всыплю по первое число, будешь знать!

— А ну давай! — усмехнулся Алан. — Поглядим мы на твои показульки! Спорим, я тебе убеждения-то попорчу? Или что? Папочке пожалуешься? И что он со мной сделает? В угол меня поставит? Ну, жди!

Алан снова протянул палец для очередного щелбана, как тут Изэя с молниеносной решимостью перехватила его руку. Алан растерялся. К его неописуемому удивлению, Изэя с безупречной техникой и грацией перекинула его через плечо и с силой завалила на мягкую траву, скрутив в своей крепкой драхской хватке его руку. Хватит! Хватит этого дурацкого трепа! Больно охота ей было слушать все эти глупости!

— А это видал? — погрозила она ему кулаком, размахивая по сторонам увесистым крупным хвостом. — Еще раз попробуй, и я тебя так тресну по носу, что он отвалится! — темные глаза Изэи сузились и стали какими-то колючими и злыми. Лицо гневливо покраснело. — Я-то тебя как следует проучу! Затрещиной не отделаешься! Да если я захочу, то я тебя так отделаю, что не отутбишь потом!

Алан сопротивлялся, сердито хлопая крыльями, пытаясь приподнять тело с земли. Но устоять перед искусной борьбой девчонки было невозможно. Он пытался выбраться из ее хватки, но девочка была неотступна.

— Мда... Что неужели тоже в наемники затесаться хочешь? — крепче сжала она его руку, наступив лапой промеж лопаток. Она удивлялась все больше. Этот новенький, видать, очень отчаянный. — С такими потугами у тебя ничего не получится... Реакцией ты не блещешь... Будет нелегко.

— Задавала! — сердито оборвал ее Алан. — Чего зубоскалишь?

Он взглянул на нее, а зелень его глаз даже потемнели от неприязни. Фырча и корчась, прижатый к земле, Хазар сжал руку в кулак, пытаясь вырваться, но девочка оказалась намного сильнее него. Это не просто удивляло для Алана это был позор. Одно дело, когда тебя хватает взрослый латану и прижимает к стенке, а здесь же мелкая девчонка! Такой дерзости Аланкар никак не ожидал. Выдыхая искры, Алан ударил хвостом по земле и уперся ногами, пытаясь перетянуть инициативу на себя. Но его руку сжали еще сильнее, настолько, что казалось, еще чуть-чуть и раздастся треск вылетевшей из сустава кости. Вскоре силы начали покидать мальчишку. Он бессильно прижал голову к траве, косясь на Изэю взглядом со смесью смирения и раздражения.

— Всё! Всё! Хорош! Хватит! Отпусти!

Алан не ожидал такого. Думал только нагнать на эту "папенькину дочку" страха, да подразнить как следует, чтобы знала. Так нет же! Она завалила его на землю, еще и говорит всякие дерзости! Ох, как же Алан это ненавидел. Хоть и младшая по возрасту, Изэя доказала свою силу и мастерство. И тогда Хазар понял, что отстоять свою честь тут просто необходимо. Пусть будет неповадно. Ишь ты, какая интересная взялась! Да только откуда?

Он подобрался с земли, встряхивая пыль с крыльев. Придерживая руку, мальчик сделал несколько круговых движений плечом. Это было больно. От одного выпада этой малолетней дикарки всё тело болело, даже голова кружилась от столкновения с землей. Он даже не запомнил, как это произошло. Не успел ни отреагировать, не испугаться, как оказался на земле. Когда он пытался выстроить последовательность её действий, в голове словно возникал туман.

— Хмф, — встрепенулся он, распушив кисточку на хвосте. — Тебе повезло! Это всё из-за того, что я только из лазарета. Просто всё ещё слабость.

— Ну, ну! — воскликнула Изэя. —Смотри, не забывай повторять это себе почаще, ища оправдание собственной слабости. Дурак!

Алан тряхнул головой и с вызовом поманил девчонку рукой.

— Давай еще раз. Я готов. Нападай! — Хазар собрался, выразительно смерил малолетку с ног до головы и встал в защитную стойку.

— Точно? — переспросила Изэя, — Да больно надо! — но вместо ответа Алан неожиданно резко рванул на нее, выбросив вперед правую руку.

Девочка ловко отступила от неуклюжего выпада мальчишки и, собрав всю свою силу и ловкость, мгновенно ответила ему мощным рывком. Взметнувшись, как кошка-баст на добычу, она броском через бедро повалила юношу вниз. Да так сильно Алан приложился лицом об землю, что обмер, крепко зажмурившись и, кажется, на долю кальпы даже дышать перестал.

— Доволен? Получил? — злорадно осведомилась Изэя и посмотрела на Алана, изогнув бровь, — Никак ты не научишься. Первое правило! Нельзя недооценивать своего противника, даже если это маленькая и хрупкая на первый взгляд девчонка вроде меня, — она закатала рукав и напрягла мышцы, показывая виднеющейся рельеф мускул. — За моими двумя маха-югами и двумя югами скрывается настоящая пангюрбáна, способная себя защитить! — фыркнула она, выпуская изо рта мелкие искорки пламени, сравнивая себя с самым страшным когтистым хищником, что только водится в онсурских джунглях.

Но Алан не сдался. Его глаза горели живым огнем. Он быстро оправился от столкновения с землей и вскинул голову. Капельки пота блеснули на его лице вперемешку со смазанной кровью, струей, вытекающей из носа.

— Еще! — выкрикнул он почти что рыком, вскакивая на ноги.

После этого мальчишка еще не раз пытался одолеть Изэю, но совершенно никак не мог ей противостоять. Девчонка неожиданно оказалась очень крепкой. Она постоянно с необычайной легкостью и изворотливостью заваливала его вниз на обе лопатки, да и не только на лопатки, а вообще на что попало. От каждого нового поединка он получал только ощущение тупой боли и опухшие синяки, колотясь об землю, цепко задевая лицом острую, пусть и гладкую на вид, гальку. Мальчишка снова грохнулся на землю. Из носа брызнула кровь.

— Ничего! — тяжело дыша, Изэя утерла рукавом мокрый от пота лоб. — И на тебя управу найдем! Нечего задираться, а если еще чего удумаешь, учти, я тебе еще не такое задам!

Униженный и раздавленный таким поворотом событий, утирая рукавом расквашенный нос, Алан понял одно: то, что его побеждает малолетняя девчонка, явно не очень хороший знак для его физической формы. В груди стала нарастать неуемная потребность стать лучше, чем он есть сейчас. Стать сильнее. По какой-то причине он просто не мог ей уступить, не мог смириться. Ему стало казаться, что он слабее мошки, раз уж не может даже противостоять кому-то вроде нее. К маору всё! Настало время перестать думать о прошлом! Необходимо было двигаться дальше.

Кажется, будто только вчера Аланкар попал в гильдию. Но вот уже он принял решение стать наёмником. Прямо сейчас! Алан понимал, что это будет нелегко, но Изэя утверждала, что любимое дело никогда не утомляет, а лишь заряжает энергией. Знал он об этой деятельности, правда, крайне поверхностно. Понимал, что нужно будет брать задания, в обязательном порядке изучать свою цель и строго хранить конфиденциальные материалы.

Тем же вечером Алан пришел в кабинет главы гильдии. За большим деревянным столом сидел Актахар с кипой бумаг. Он облокотился головой о руку, явно уставший от этой работы, да и от такой жизни тоже. К этому моменту Хазар более не испытывал перед ним страха. Глава был надёжной опорой, на которую можно было положился. И хоть мальчик не выражал это в слух, внутри своей фаа он был благодарен за то, что этот мужчина забрал его с улиц Подземного города. Ничуть не колеблясь, Алан зашёл в кабинет, оттолкнув тяжёлую деревянную дверь, и предстал перед главой гильдии. Со всей присущей ему твёрдостью в голосе, Аланкар решительно заявил:

— Я хочу стать наемником.

Алан понимал, что этот путь будет нелегким, полным испытаний и боли. Но теперь он знал одно наверняка: он хочет стать одним из них. Одним из тех, кто танцует на грани между жизнью и смертью, кто умеет управлять стихиями и своим телом, как великим инструментом.

{
"type": "bulletList",
"content": [
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u041a\u0438\u0301\u0439\u0442\u0430 \u2013 "
},
{
"type": "text",
"text": "\u0442\u0440\u0430\u0434\u0438\u0446\u0438\u043e\u043d\u043d\u044b\u0439 \u043e\u043d\u0441\u0443\u0440\u0441\u043a\u0438\u0439\u00a0\u0441\u0442\u0440\u0443\u043d\u043d\u044b\u0439 \u0449\u0438\u043f\u043a\u043e\u0432\u044b\u0439 \u043c\u0443\u0437\u044b\u043a\u0430\u043b\u044c\u043d\u044b\u0439 \u0438\u043d\u0441\u0442\u0440\u0443\u043c\u0435\u043d\u0442.\u00a0"
}
]
}
]
},
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u0411\u0443\u043b\u044c\u043e\u043d-\u0433\u0430\u043c\u0434\u0436\u00e1 \u2013 "
},
{
"type": "text",
"text": "\u043e\u0432\u043e\u0449\u043d\u043e\u0439 \u0441\u0443\u043f, \u043e\u0441\u043d\u043e\u0432\u043d\u044b\u043c \u0438\u043d\u0433\u0440\u0435\u0434\u0438\u0435\u043d\u0442\u043e\u043c \u043a\u043e\u0442\u043e\u0440\u043e\u0433\u043e \u044f\u0432\u043b\u044f\u0435\u0442\u0441\u044f \u043a\u043b\u0443\u0431\u043d\u0435\u043d\u043e\u0441\u043d\u043e\u0435 \u0442\u0440\u0430\u0432\u044f\u043d\u0438\u0441\u0442\u043e\u0435 \u0440\u0430\u0441\u0442\u0435\u043d\u0438\u0435 \u2013 \u0433\u0430\u043c\u0434\u0436\u0430. \u0413\u0430\u043c\u0434\u0436\u0430 \u2013 \u043a\u043e\u0440\u043d\u0435\u043f\u043b\u043e\u0434\u043d\u043e\u0435 \u043a\u043b\u0443\u0431\u043d\u0435\u043d\u043e\u0441\u043d\u043e\u0435 \u0440\u0430\u0441\u0442\u0435\u043d\u0438\u0435 \u0441 \u043f\u0440\u043e\u0434\u043e\u043b\u0433\u043e\u0432\u0430\u0442\u044b\u043c \u043a\u043b\u0443\u0431\u043d\u0435\u043c, \u0441\u043e\u0441\u0442\u043e\u044f\u0449\u0438\u043c \u0438\u0437 \u0440\u0430\u0437\u0440\u043e\u0441\u0448\u0435\u0433\u043e\u0441\u044f \u043a\u043e\u0440\u043d\u044f. \u041f\u043e\u0434\u0437\u0435\u043c\u043d\u044b\u0435 \u043a\u043b\u0443\u0431\u043d\u0438 \u044d\u0442\u043e\u0433\u043e \u0440\u0430\u0441\u0442\u0435\u043d\u0438\u044f \u0443\u043f\u043e\u0442\u0440\u0435\u0431\u043b\u044f\u044e\u0442\u0441\u044f \u0432 \u043f\u0438\u0449\u0443. \u0423\u0442\u043e\u043b\u0449\u0435\u043d\u043d\u044b\u0435 \u043a\u043e\u0440\u043d\u0438 \u044d\u0442\u043e\u0433\u043e \u0440\u0430\u0441\u0442\u0435\u043d\u0438\u044f \u0443 \u043e\u0441\u043d\u043e\u0432\u0430\u043d\u0438\u044f \u0438\u043c\u0435\u044e\u0442 \u044f\u0440\u043a\u0438\u0439 \u043d\u0430\u0441\u044b\u0449\u0435\u043d\u043d\u044b\u0439 \u043b\u0438\u043b\u043e\u0432\u044b\u0439 \u0446\u0432\u0435\u0442, \u0430 \u043a\u043d\u0438\u0437\u0443 \u0431\u0435\u043b\u0435\u044e\u0442. \u041e\u0442\u043b\u0438\u0447\u0430\u044e\u0442\u0441\u044f \u0442\u043e\u043d\u043a\u043e\u0439 \u043a\u043e\u0436\u0438\u0446\u0435\u0439 \u0438 \u0441\u043e\u0447\u043d\u043e\u0439 \u043d\u0435\u0436\u043d\u043e\u0439 \u043c\u044f\u043a\u043e\u0442\u044c\u044e \u043d\u0430\u0441\u044b\u0449\u0435\u043d\u043d\u043e\u0433\u043e \u0440\u044b\u0436\u0435\u0433\u043e \u0446\u0432\u0435\u0442\u0430. \u041e\u0431\u043b\u0430\u0434\u0430\u0435\u0442 \u0441\u043b\u0430\u0434\u043a\u043e\u0432\u0430\u0442\u044b\u043c \u0432\u043a\u0443\u0441\u043e\u043c \u0438 \u043c\u044f\u0433\u043a\u043e\u0439 \u0442\u0435\u043a\u0441\u0442\u0443\u0440\u043e\u0439. \u0415\u0433\u043e \u0443\u043f\u043e\u0442\u0440\u0435\u0431\u043b\u044f\u044e\u0442 \u0432 \u0437\u0430\u043f\u0435\u0447\u0451\u043d\u043d\u043e\u043c, \u043e\u0442\u0432\u0430\u0440\u043d\u043e\u043c \u0438 \u0436\u0430\u0440\u0435\u043d\u043e\u043c \u0432\u0438\u0434\u0435, \u043d\u0435\u0440\u0435\u0434\u043a\u043e \u0434\u043e\u0431\u0430\u0432\u043b\u044f\u044e\u0442 \u0432 \u0441\u0443\u043f\u044b \u0438 \u043f\u0435\u0440\u0435\u043c\u0430\u043b\u044b\u0432\u0430\u044e\u0442 \u0432 \u043f\u044e\u0440\u0435."
}
]
}
]
},
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u041c\u044f\u0441\u043e-\u0445\u0438\u00e1\u043c \u2013 "
},
{
"type": "text",
"text": "\u0442\u0443\u0448\u0435\u043d\u044b\u0435 \u043a\u0443\u0441\u043e\u0447\u043a\u0438 \u0444\u0438\u043b\u0435 \u0446\u0443\u043d\u0438\u043d\u044b."
}
]
}
]
},
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u0412\u0438\u0437\u00f3\u0432\u0430\u044f \u043a\u0430\u0448\u0430"
},
{
"type": "text",
"text": " \u2013 \u043a\u0430\u0448\u0430, \u0441\u043e\u0441\u0442\u043e\u044f\u0449\u0430\u044f \u0438\u0437 \u043a\u0440\u0443\u043f\u044b, \u043a\u043e\u0442\u043e\u0440\u0443\u044e \u043f\u043e\u043b\u0443\u0447\u0430\u044e\u0442 \u0438\u0437 \u0437\u0435\u0440\u0435\u043d \u043f\u043e\u0434 \u043d\u0430\u0437\u0432\u0430\u043d\u0438\u0435\u043c \u00ab\u0432\u0438\u0437\u00bb. \u041f\u043b\u043e\u0434 \u043f\u0440\u0435\u0434\u0441\u0442\u0430\u0432\u043b\u044f\u0435\u0442 \u0441\u043e\u0431\u043e\u0439\u00a0\u0441\u0435\u043c\u044f\u043d\u043a\u0443, \u0442\u0435\u043c\u043d\u043e\u0433\u043e \u0446\u0432\u0435\u0442\u0430, \u043f\u043e\u0445\u043e\u0436\u0443\u044e \u043d\u0430\u00a0\u0441\u0435\u043c\u0435\u0447\u043a\u043e \u043f\u043e\u0434\u0441\u043e\u043b\u043d\u0435\u0447\u043d\u0438\u043a\u0430 \u0441 \u0435\u0434\u0438\u043d\u0441\u0442\u0432\u0435\u043d\u043d\u044b\u043c \u0441\u0435\u043c\u0435\u043d\u0435\u043c \u0432\u043d\u0443\u0442\u0440\u0438 \u0442\u0432\u0435\u0440\u0434\u043e\u0439 \u043d\u0430\u0440\u0443\u0436\u043d\u043e\u0439\u00a0\u043e\u0431\u043e\u043b\u043e\u0447\u043a\u0438. \u041a\u0430\u0448\u0443 \u0433\u043e\u0442\u043e\u0432\u044f\u0442 \u0438\u0437 \u043e\u0431\u0436\u0430\u0440\u0435\u043d\u043d\u043e\u0439 \u043a\u0440\u0443\u043f\u044b, \u043a\u043e\u0442\u043e\u0440\u0443\u044e \u0432\u0430\u0440\u044f\u0442 \u043d\u0430 \u0431\u0443\u043b\u044c\u043e\u043d\u0435\u00a0\u0434\u043e \u043a\u043e\u043d\u0441\u0438\u0441\u0442\u0435\u043d\u0446\u0438\u0438, \u043f\u043e\u0445\u043e\u0436\u0435\u0439 \u043d\u0430 \u0440\u0438\u0441."
}
]
}
]
},
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u0428\u0430\u043d\u044c\u0448\u0438\u0301\u043d\u0446\u043a\u0438\u0435 \u0441\u043b\u0430\u0434\u043e\u0441\u0442\u0438 \u2013 \u043a\u0445\u0438\u043d\u043f\u00e1\u043d\u0433 \u2013 "
},
{
"type": "text",
"text": "\u0442\u0440\u0430\u0434\u0438\u0446\u0438\u043e\u043d\u043d\u044b\u0439"
},
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": " "
},
{
"type": "text",
"text": "\u0434\u0435\u043b\u0438\u043a\u0430\u0442\u0435\u0441 \u0438\u0437 \u043d\u0435\u0431\u043e\u043b\u044c\u0448\u043e\u0433\u043e \u0433\u043e\u0440\u043d\u043e\u0433\u043e \u0433\u043e\u0440\u043e\u0434\u043a\u0430 \u0428\u0430\u043d\u044c\u0448\u0438\u0446\u0443. \u041c\u0443\u0447\u043d\u043e\u0435 \u043a\u043e\u043d\u0434\u0438\u0442\u0435\u0440\u0441\u043a\u043e\u0435 \u0438\u0437\u0434\u0435\u043b\u0438\u0435, \u043d\u0430\u043f\u043e\u043c\u0438\u043d\u0430\u044e\u0449\u0435\u0435 \u043f\u0435\u0447\u0435\u043d\u044c\u0435, \u0432\u044b\u043f\u0435\u043a\u0430\u0435\u043c\u043e\u0435 \u0438\u0437 \u0441\u043f\u0435\u0446\u0438\u0430\u043b\u044c\u043d\u043e\u0433\u043e \u043f\u0440\u044f\u043d\u0438\u0447\u043d\u043e\u0433\u043e \u0442\u0435\u043a\u0441\u0442\u0430 (\u0438\u0437\u0440\u0435\u0434\u043a\u0430 \u0438\u0437 \u0431\u0438\u0441\u043a\u0432\u0438\u0442\u043d\u043e\u0433\u043e). \u041f\u043e \u0444\u043e\u0440\u043c\u0435 \u043a\u0440\u0443\u0433\u043b\u044b\u0435 \u0438\u043b\u0438 \u043a\u0432\u0430\u0434\u0440\u0430\u0442\u043d\u044b\u0435 \u0441\u043b\u0435\u0433\u043a\u0430 \u0432\u044b\u043f\u0443\u043a\u043b\u044b\u0435 \u0432 \u0441\u0435\u0440\u0435\u0434\u0438\u043d\u0435. \u0412\u044b\u043f\u0435\u043a\u0430\u044e\u0442\u0441\u044f \u0432 \u0441\u043f\u0435\u0446\u0438\u0430\u043b\u044c\u043d\u044b\u0445 \u0444\u043e\u0440\u043c\u043e\u0447\u043a\u0430\u0445, \u0438\u0437-\u0437\u0430 \u0447\u0435\u0433\u043e \u0438\u043c\u0435\u044e\u0442 \u0440\u0430\u0437\u043b\u0438\u0447\u043d\u044b\u0435 \u0440\u0435\u043b\u044c\u0435\u0444\u044b, \u0432\u044b\u0433\u043b\u044f\u0434\u044f \u043a\u0430\u043a \u043c\u0430\u043b\u0435\u043d\u044c\u043a\u0438\u0435 \u043f\u0440\u043e\u0438\u0437\u0432\u0435\u0434\u0435\u043d\u0438\u044f \u0438\u0441\u043a\u0443\u0441\u0441\u0442\u0432\u0430. \u041d\u0430 \u0432\u0435\u0440\u0445\u043d\u0435\u0439 \u0447\u0430\u0441\u0442\u0438 \u043e\u0431\u044b\u0447\u043d\u043e \u0432\u044b\u043f\u043e\u043b\u043d\u0435\u043d\u044b \u043d\u0430\u0434\u043f\u0438\u0441\u0438 \u0438\u043b\u0438 \u0440\u0438\u0441\u0443\u043d\u043e\u043a, \u0447\u0430\u0441\u0442\u043e \u0441\u0432\u0435\u0440\u0445\u0443 \u043d\u0430\u043d\u0435\u0441\u0435\u043d \u0441\u043b\u043e\u0439 \u0441\u0430\u0445\u0430\u0440\u043d\u043e\u0439 \u0433\u043b\u0430\u0437\u0443\u0440\u0438. \u0411\u043b\u044e\u0434\u043e \u043f\u043e\u0434\u0430\u0435\u0442\u0441\u044f \u0432 \u0441\u043f\u0435\u0446\u0438\u0430\u043b\u044c\u043d\u044b\u0445 \u044f\u0440\u043a\u0438\u0445 \u0431\u0443\u043c\u0430\u0436\u043d\u044b\u0445 \u043f\u043e\u0434\u043b\u043e\u0436\u043a\u0430\u0445 \u2013 \u0442\u0430\u0440\u0442\u0430\u043b\u0435\u0442\u043a\u0430\u0445, \u0441\u043e\u0434\u0435\u0440\u0436\u0430\u0449\u0438\u0445 \u0443\u0437\u043e\u0440\u044b \u0438 \u0440\u0438\u0441\u0443\u043d\u043e\u043a. \u0421\u043b\u0430\u0434\u043e\u0441\u0442\u044c \u044f\u0432\u043b\u044f\u0435\u0442\u0441\u044f \u043d\u0435\u0438\u0437\u043c\u0435\u043d\u043d\u044b\u043c \u0430\u0442\u0440\u0438\u0431\u0443\u0442\u043e\u043c \u041f\u0440\u0430\u0437\u0434\u043d\u0438\u043a\u0430 \u0421\u043e\u043f\u0440\u044f\u0436\u0435\u043d\u0438\u044f, \u043a\u043e\u0433\u0434\u0430 \u0434\u0432\u0430 \u043d\u0435\u0431\u0435\u0441\u043d\u044b\u0445 \u0442\u0435\u043b\u0430 \u2013 \u0411\u0443\u043b\u0430\u043d \u0438 \u0414\u0430\u0430\u043b \u0440\u0430\u0441\u043f\u043e\u043b\u0430\u0433\u0430\u044e\u0442\u0441\u044f \u0434\u043e\u0432\u043e\u043b\u044c\u043d\u043e \u0431\u043b\u0438\u0437\u043a\u043e \u0434\u0440\u0443\u0433 \u043a \u0434\u0440\u0443\u0433\u0443. \u0412 \u0447\u0435\u0441\u0442\u044c \u044d\u0442\u043e\u0433\u043e \u043f\u0440\u0430\u0437\u0434\u043d\u0438\u043a\u0430, \u0433\u043e\u0440\u043d\u044b\u0435 \u0436\u0438\u0442\u0435\u043b\u0438 \u043e\u0431\u043c\u0435\u043d\u0438\u0432\u0430\u044e\u0442\u0441\u044f \u044d\u0442\u0438\u043c\u0438 \u0441\u043b\u0430\u0434\u043e\u0441\u0442\u044f\u043c\u0438 \u0441\u043e \u0441\u0432\u043e\u0438\u043c\u0438 \u0432\u043e\u0437\u043b\u044e\u0431\u043b\u0435\u043d\u043d\u044b\u043c\u0438. \u041e\u0442 \u044d\u0442\u043e\u0433\u043e \u0438 \u0438\u0445 \u043d\u0430\u0437\u0432\u0430\u043d\u0438\u0435 \u00ab\u043a\u0445\u0438\u043f\u0430\u043d\u0433\u00bb, \u0447\u0442\u043e \u0441 \u043e\u043d\u0441\u0443\u0440\u0441\u043a\u043e\u0433\u043e \u044f\u0437\u044b\u043a\u0430 \u043f\u0435\u0440\u0435\u0432\u043e\u0434\u0438\u0442\u0441\u044f \u043a\u0430\u043a \u00ab\u0435\u0434\u0438\u043d\u0435\u043d\u0438\u0435\u00bb."
}
]
}
]
},
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u0414\u0437\u00e9\u0439\u043d-\u043b\u0438"
},
{
"type": "text",
"text": " \u2013 \u0441\u043b\u0430\u0434\u043a\u0438\u0439 \u043d\u0430\u043f\u0438\u0442\u043e\u043a \u0438\u0437 \u0441\u0432\u0430\u0440\u0435\u043d\u043d\u044b\u0445 \u0432 \u0432\u043e\u0434\u0435 \u0444\u0440\u0443\u043a\u0442\u043e\u0432, \u0441\u0443\u0445\u043e\u0444\u0440\u0443\u043a\u0442\u043e\u0432, \u044f\u0433\u043e\u0434. \u0422\u0430\u043a\u0436\u0435 \u043c\u043e\u0436\u0435\u0442 \u0431\u044b\u0442\u044c \u0434\u0435\u0441\u0435\u0440\u0442\u043d\u044b\u043c \u0431\u043b\u044e\u0434\u043e\u043c \u0432 \u0432\u0438\u0434\u0435 \u043e\u0442\u0432\u0430\u0440\u0430 \u0444\u0440\u0443\u043a\u0442\u043e\u0432 \u0432 \u0441\u0438\u0440\u043e\u043f\u0435."
}
]
}
]
},
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u041a\u043e\u043f\u0430\u043d\u043e\u0301\u044d \u2013 "
},
{
"type": "text",
"text": "\u0440\u044b\u0431\u044b, \u043e\u0431\u0438\u0442\u0430\u044e\u0449\u0438\u0435 \u043d\u0430 \u043a\u043e\u0440\u0430\u043b\u043b\u043e\u0432\u044b\u0445 \u0440\u0438\u0444\u0430\u0445 \u0438 \u0438\u043c\u0435\u044e\u0449\u0438\u0435 \u043f\u043e\u0441\u043b\u0435\u0434\u043e\u0432\u0430\u0442\u0435\u043b\u044c\u043d\u044b\u0439 \u0433\u0435\u0440\u043c\u0430\u0444\u0440\u043e\u0434\u0438\u0442\u0438\u0437\u043c. \u041e\u043d\u0438 \u043c\u043e\u0433\u0443\u0442 \u0432\u044b\u0441\u0442\u0443\u043f\u0430\u0442\u044c \u0441\u0440\u0430\u0437\u0443 \u0432 \u0434\u0432\u0443\u0445 \u0438\u043f\u043e\u0441\u0442\u0430\u0441\u044f\u0445, \u044f\u0432\u043b\u044f\u044f\u0441\u044c \u0433\u0435\u0440\u043c\u0430\u0444\u0440\u043e\u0434\u0438\u0442\u0430\u043c\u0438, \u0438\u043b\u0438 \u043c\u0435\u043d\u044f\u0442\u044c \u0441\u0432\u043e\u0439 \u043f\u043e\u043b \u0432 \u0442\u0435\u0447\u0435\u043d\u0438\u0435 \u0436\u0438\u0437\u043d\u0438."
}
]
}
]
},
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u0425\u0430\u043c\u0430\u044e\u0301\u043d\u0430 "
},
{
"type": "text",
"text": "\u2013 \u0437\u043b\u044b\u0435 \u0434\u0443\u0445\u0438, \u043a\u043e\u0442\u043e\u0440\u044b\u043c\u0438 \u043f\u043e\u0441\u043b\u0435 \u0441\u043c\u0435\u0440\u0442\u0438 \u043e\u0431\u0440\u0430\u0449\u0430\u044e\u0442\u0441\u044f \u0442\u0435, \u043a\u0442\u043e \u0441\u043e\u0432\u0435\u0440\u0448\u0438\u043b \u043c\u043d\u043e\u0433\u043e \u0437\u043b\u043e\u0434\u0435\u0439\u0441\u043a\u0438\u0445 \u0434\u0435\u044f\u043d\u0438\u0439. \u0412\u043d\u0435\u0448\u043d\u0435 \u043f\u0440\u0435\u0434\u0441\u0442\u0430\u0432\u043b\u044f\u044e\u0442 \u0438\u0437 \u0441\u0435\u0431\u044f \u043f\u043e\u043b\u0443\u043f\u0442\u0438\u0446 \u0441 \u0447\u0435\u043b\u043e\u0432\u0435\u0447\u0435\u0441\u043a\u043e\u0439 \u0433\u043e\u043b\u043e\u0432\u043e\u0439."
}
]
}
]
},
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u0420\u0435\u0439\u0448-\u0434\u0440\u0430\u0445 "
},
{
"type": "text",
"text": "\u2013 \u043f\u043e\u0434\u0432\u0438\u0434 \u0434\u0440\u0430\u0445\u043e\u0432, \u043e\u0442\u043b\u0438\u0447\u0430\u044e\u0449\u0438\u0445\u0441\u044f \u0442\u044f\u0436\u0435\u043b\u043e\u0432\u0435\u0441\u043d\u043e\u0441\u0442\u044c\u044e \u0438 \u043c\u0443\u0441\u043a\u0443\u043b\u0430\u0442\u0443\u0440\u043e\u0439. \u041d\u0438 \u0438\u043c\u0435\u044e\u0442 \u043d\u0438 \u0440\u043e\u0433\u043e\u0432, \u043d\u0438 \u043a\u0440\u044b\u043b\u044c\u0435\u0432. \u0412\u0435\u0441\u044c\u043c\u0430 \u043c\u0430\u0441\u0441\u0438\u0432\u043d\u044b."
}
]
}
]
},
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u0414\u0430\u0440\u0430\u0442\u044d\u0301 \u2013 "
},
{
"type": "text",
"text": "\u0440\u0430\u0437\u043d\u043e\u0432\u0438\u0434\u043d\u043e\u0441\u0442\u044c \u0444\u0430\u0430\u0442\u0443\u043b\u044b, \u0432\u043a\u043b\u044e\u0447\u0430\u044e\u0449\u0430\u044f \u0432 \u0441\u0435\u0431\u044f \u0443\u043f\u0440\u0430\u0432\u043b\u0435\u043d\u0438\u0435 \u0437\u0435\u043c\u043b\u0435\u0439 \u0438 \u0435\u0435 \u0447\u0430\u0441\u0442\u0438\u0446\u0430\u043c\u0438."
}
]
}
]
},
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u0410\u043a\u0430\u0439\u044f \u2013 "
},
{
"type": "text",
"text": "\u044d\u043d\u0435\u0440\u0433\u0438\u044f, \u0441\u0438\u043c\u0432\u043e\u043b\u0438\u0437\u0438\u0440\u0443\u044e\u0449\u0430\u044f \u0444\u0438\u0437\u0438\u0447\u0435\u0441\u043a\u0443\u044e \u0441\u0438\u043b\u0443."
}
]
}
]
},
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u041f\u0430\u043d\u0433\u044e\u0440\u0431\u00e1\u043d\u0430 \u2013 "
},
{
"type": "text",
"text": "\u043f\u043b\u043e\u0442\u043e\u044f\u0434\u043d\u043e\u0435 \u043c\u043b\u0435\u043a\u043e\u043f\u0438\u0442\u0430\u044e\u0449\u0435\u0435, \u043e\u0431\u0438\u0442\u0430\u044e\u0449\u0435\u0435 \u0432 \u0434\u0436\u0443\u043d\u0433\u043b\u044f\u0445 \u041e\u043d\u0441\u0443\u0440\u043e. \u0425\u0430\u0440\u0430\u043a\u0442\u0435\u0440\u0438\u0437\u0443\u0435\u0442\u0441\u044f \u0434\u043b\u0438\u043d\u043d\u044b\u043c\u0438 \u0438\u0437\u043e\u0433\u043d\u0443\u0442\u044b\u043c\u0438 \u0441\u0430\u0431\u043b\u0435\u0432\u0438\u0434\u043d\u044b\u043c\u0438 \u043a\u043b\u044b\u043a\u0430\u043c\u0438, \u043a\u043e\u0442\u043e\u0440\u044b\u0435 \u0432\u044b\u0441\u0442\u0443\u043f\u0430\u044e\u0442 \u0438\u0437 \u043f\u0430\u0441\u0442\u0438 \u043f\u0440\u0438 \u0437\u0430\u043a\u0440\u044b\u0442\u0438\u0438"
}
]
}
]
}
]
}