Ребенок поспешно подобрал с пола осколки разбитого зеркала.

В спешке она слегка порезала кончик пальца об острый край, но это не имело значения.

Тиэль посмотрела в осколок зеркала широко раскрытыми глазами.

В зеркале отражался жалкий ребенок с впалыми щеками, лохматыми белыми волосами и золотистыми глазами.

«Это правда…»

Выжила.

Тиэль бормотала, изучая свое отражение в зеркале.

Как она осталась живой?

Когда явно умерла.

На балконе дедушки, в тот самый день, во время необычайно сильного снегопада.

Даже сейчас, закрыв глаза, она отчетливо слышала дедушкин крик.

Холодный, одинокий, страшный балкон.

…И смех Ровена и дедушки, который она слышала в своем угасающем сознании.

Но она жива?

«Я сплю?»

Тиэль уставилась в осколок зеркала в своей руке.

С пальца, порезанного осколком несколько мгновений назад, стекала капля крови.

«Это не сон».

«Я действительно жива».

Порезанный палец и струйка крови — тому доказательство.

Кроме того.

Тиэль осторожно отодвинула назад непослушную челку.

Зияющая рана отчетливо видна.

Она была получена за месяц до смерти Тиэль, когда Ровен столкнула ее с лестницы.

Перед смертью рана почти зажила и зарубцевалась, но теперь она была такой большой и явной.

«…Будто получила ее только вчера», — пробормотала Тиэль и осторожно коснулась раны на лбу.

— Ай…

Рану покалывало. На кончиках пальцев виднелся слабый след крови. И тут…

«Я вернулась в прошлое? Но как…» — в оцепенении пробормотала Тиэль и опустила взгляд на свои ладони.

От безжизненных рук исходило слабое свечение, но оно быстро угасло.

Обман зрения?

Тиэль еще раз потерла ладони. Но прежнего сияния больше не было.

«Наверное, я ошиблась».

Такие видения были неслучайны — в конце концов, она только что восстала из мертвых.

Тиэль перестала смотреть на свою ладонь и медленно подняла голову.

В пустых глазах отражался покрытый паутиной потолок чердака.

Назад в прошлое.

Это означало, что если она ничего не предпримет, то через месяц снова умрет.

Тиэль прищурилась.

Голоса дедушки и тети все еще звучали в ее ушах.

Ей казалось, что холод балкона задержался в сердце, пробирая до костей.

«Я не хочу снова умирать», — подумала Тиэль, проведя маленькой рукой по груди.

Или снова оказаться запертой на балконе.

…Особенно слышать смех своей семьи, когда она будет умирать.

Тиэль вытерла краем рукава уголки глаз.

Уголки глаз покраснели, когда их коснулась грубая ткань.

Но Тиэль, не обращая внимания на жжение, сжала свои маленькие ручки в кулачки и поклялась: «Я сбегу».

Даже если потеряется и умрет в одиночестве, она сбежит.

Тиэль храбро кивнула.

«Но куда мне идти?»

Тиэль присела на корточки и задумалась.

Место, где находилась ее семья, Нестиан, представляло собой заснеженное поле.

Даже если ей удастся сбежать, она точно вскоре замерзнет насмерть.

«Значит, мне нужно решить, куда идти, а потом сбежать…»

Тиэль грызла ногти и безучастно смотрела в зеркало.

И тут она увидела как свои же золотые глаза отразились в своих же глазах.

«…Глаза?»

Одна мысль промелькнула в голове Тиэль, когда она взглянула в глаза, которые дедушка и тетя всегда презирали, называя их «отвратительными».

— …Астериан.

Тиэль тщательно выговорила это слово, а затем испуганно вздохнула.

Она инстинктивно огляделась по сторонам и, только убедившись, что на нее никто не смотрит, расслабилась.

В Нестиане запрещалось упоминать семью Астериан.

Астериан из рода Черного леопарда.

Нестиан из семейства Снежного барса и Астериан из семейства Черного леопарда уже очень давно не в хороших отношениях.

Тиэль не признавали внучкой, потому что в ее жилах текла кровь Астерианов.

«Мерзкая».

Как-то пробормотал под нос дедушка, Чендер, глядя на нее.

«Бесполезное отродье! Даже глава семьи Черной пантеры наверняка разорвал бы тебя на части, если бы увидел. Ты даже не можешь оценить, какую благодарность должна выражать, раз тебя оставили в живых…»

Тиэль съежилась, вспомнив слова Чендера.

Не только дедушка, но и Корнелия, тетя Тиэль, следующий глава Нестиан, а также Ровен и слуги семьи каждый день говорили ей подобные вещи об Астериане.

Если Черные леопарды из того семейства увидят ее, загрызут до смерти.

Ни одна семья не примет у себя дворняжку.

Однако Тиэль, всю жизнь прожившая в Нестиане, не знала никакой другой семьи, кроме Астерианов.

«…Мне больше некуда идти».

Мир слишком суров для молодого перевертыша, не имевшего родни, чтобы выживать в одиночку.

Но при этом ясно как день, что, оставаясь в доме Нестиан, она умрет через месяц.

А это значит…

— Отправлюсь к Астериан.

Потому что единственное место, про которое она обладала хоть какой-либо информацией, — это Астериан.

Территория Астериан находилась прямо напротив территории Нестиан.

В отличие от Нестиан, где снег идет круглый год, на территории Астериан, как говорят, очень мягкий климат.

Так что, даже если Тиэль выгонят, Астериан будет лучшим местом для одинокой жизни.

«…Папа».

Тиэль несколько раз мысленно попыталась произнести незнакомое слово, но остановилась.

Если бы она назвала его папой, он бы просто разорвал ее на куски.

Дедушка и тетя говорили, что все в семье Астериан ее люто ненавидят.

«Потому что мама умерла из-за меня…»

Но… она все еще его дочь. Если она пообещает немного есть и жить незаметно, разве они не отпустят ее?

В глазах Тиэль мелькнул проблеск надежды.

«Хорошо, я буду есть немного и постараюсь не выделяться…»

Он пыталась апеллировать к тому факту, что может выжить, съедая всего один кусок хлеба каждые два дня.

Теперь, когда пункт назначения определен, встал вопрос о том, как сбежать.

Комната Тиэль находилась на чердаке особняка, в самом отдаленном месте, поэтому вероятность того, что ее поймают, если она сбежит, невелика.

Но…

«Охрана очень строгая».

Тиэль вздохнула, наблюдая из окна за рыцарями, прогуливающимися по садам.

К тому же в особняке нет ни одного слуги, который не знал бы Тиэль в лицо.

Если бы она вышла из комнаты, ее бы наверняка сильно избили и затащили обратно в комнату.

«…Есть ли способ выбраться тайно?»

В этот момент дверь на чердак распахнулась.

— Ых…

От внезапно хлынувшего света Тиэль рефлекторно прищурилась.

За открытой дверью стояла Эмма, служанка, которая приносила Тиэль еду.

Эмма…

Из всех служанок в особняке Тиэль больше всего боялась Эмму.

И не потому, что она била ее или оскорбляла.

Однако Эмма нечасто кормила Тиэль.

Поскольку Эмма была единственной служанкой в особняке, которая поднималась на чердак, Тиэль приходилось голодать, пока она не давала ей еды.

В этот момент Эмма с очень сердитым выражением лица подошла к Тиэль.

Тиэль рефлекторно вздрогнула.

Эмма бросила перед ней две черствые буханки хлеба и проворчала:

— Ха-а, пока все остальные следуют за леди Ровен во дворец, я тут с этой дворняжкой… Это моя судьба.

Эмма сердито топнула ногой.

— На, ешь. Я вернусь нескоро, так что ешь понемногу.

Не скоро?

Глаза Тиэль широко раскрылись после слов Эммы, а рот слегка приоткрылся.

«Если подумать, то примерно в это время года кто-то приезжает из дворца».

«Теперь я вспомнила».

За месяц до смерти Тиэль ее двоюродная сестра, Ровен Нестиан, стала «кандидаткой» в кронпринцессы.

Если быть точнее, все девушки возраста кронпринца были объявлены кандидатками на титул кронпринцессы.

В связи с этим дворец отправил ближайшего помощника императора встертиться с Ровен, отобранной «кандидаткой», и поэтому в доме Нестиан некоторое время шла подготовка к приему гостей.

Тиэль, разумеется, даже не взяли во внимание.

Во время пребывания гостя из дворца Тиэль осталась практически без еды.

Дверь не запиралась, и она могла выйти из комнаты, если бы захотела, но не стала.

Она слишком боялась дедушки.

Тиэль слегка прикусила губу при этом воспоминании.

«Нет, так даже лучше».

Эмма не подойдет к чердаку во время пребывания гостей.

Все служанки в особняке пытались привлечь внимание Ровен.

Корнелия слишком погрузилась в то, чтобы нарядить Ровен, чтобы обращать внимание на Тиэль, как и Ровен с дедушкой.

Так что, пока гости здесь, можно просто сбежать.

Эмма бросила две буханки хлеба и быстро вышла из комнаты.

Тиэль поспешно подобрала брошенные ею две буханки.

«И все же хорошо, что мне дали хлеба», — подумала Тиэль, пряча две буханки под одеяло, под которым обычно спала.

Рацион Тиэль состоял либо из водянистого супа, либо из черствого хлеба.

Если бы ей дали водянистый суп, Тиэль пришлось бы бежать из особняка без еды.

Под тонкой ночной рубашкой, под которой также виднелись ребра, из живота раздалось урчание, но Тиэль сдержалась.

Несмотря на голод, ей не следовало есть сейчас.

Если Тиэль не изменяет память, это последняя еда, которую Эмма дала за время, при котором здесь пребывали гости.

Тиэль пересилила голод и развернулась на месте.

В очень слабом свете ребенок бесследно исчез, а на его месте появился маленький, невзрачный снежный барс.

Это была звериная форма Тиэль.

Маленький снежный барс дрожал. Другие снежные барсы смогли бы справиться с холодом, но только не Тиэль.

Поскольку Тиэль была помесью черной пантеры и снежного барса, у нее была короткая шерсть. Поэтому она всегда была уязвима к холоду.

Дрожа, Тиэль забралась под одеяло, где лежал хлебом.

Вид детеныша снежного барса, сидящего рядом с хлебом, остановил мышей, которые бросились за ним на запах.

Тиэль сжала две буханки хлеба в своих маленьких ручках и закрыла глаза.

Ей нужно было восстановить силы, прежде чем бежать.

***

«Наконец-то сегодня».

Тиэль сжала руки в маленький кулачок. Ее тонкие губы плотно сжались.

Сегодня Тиэль сбежит из этого особняка.