Накагава и Мисанори задержались на пороге, внимательно глядя на Ятабе, чьи глаза были полны тревоги и ожидания.

—Мы хотели бы поговорить с Даичи, — проговорил Накагава, стараясь сделать голос как можно более мягким.

—Зачем вам это нужно? —спросила она с ноткой подозрения в голосе.

Накагава быстро принял решение, не желая волновать женщину правдой

—Нам нужно кое о чём спросить. Всего несколько вопросов.

Ятабе оценивающе посмотрела на детективов и, после короткой паузы, разрешила им войти. Они прошли в гостиную, где Даичи, казалось, намеренно ожидал их появления. Улыбка на его лице была странной и неуместно спокойной.

—Детективы, рад видеть вас снова. Пойдёмте в мою комнату, там мы сможем поговорить.

По дороге в комнату Даичи продолжал улыбаться, но его глаза остались холодными, что не ускользнуло от проницательного взора Накагавы. Когда они вошли в комнату, пораженная чистота и аккуратность интерьера удивили детективов. Всё было на своих местах, ни пылинки, ни намёка на беспорядок.

Мысленно Даичи отметил: "Я знал, что они придут. Убрал всё до мельчайших деталей."

—Сядьте на кровать, детективы, а я буду на стуле.

Накагава и Мисанори заняли предложенные места. Накагава сразу же перешел к делу.

—Даичи, мы хотим узнать, где ты был в то время, когда убили твою одноклассницу которая дружила с Мисаки."

Даичи нахмурился, но затем ответил

—Я шел домой. У меня был поздний урок, и я возвращался после него.

Накагава продолжил, пристально наблюдая за реакцией Даичи

—Но я видел, как ты пошел не к себе домой. Тогда я не знал, где ты живёшь, однако потом узнал, что твой дом находится в другом направлении. Ты шел вдоль той улицы, где нашли тело Мисаки.

Даичи на мгновение замер, но затем уверенно сказал

—Я решил зайти в магазин на том углу, чтобы купить что-нибудь перекусить. Вот почему я пошел по тому маршруту. Если нужно, я могу назвать имя продавца, который подтвердит, что я был там.

Мисанори заметил мельчайшую дрожь в руках Даичи, но ничего не сказал. Накагава, кивнув, продолжил:

—Когда наш коллега Кавамура патрулировал район и сообщал о событиях после той смерти, он упомянул, что два дома были с открытыми окнами: один — там, где нашли Мисаки, а другой — твой.

Даичи немного побледнел, но быстро пришёл в себя.

—Это просто совпадение. Я часто оставляю окно открытым для проветривания. В ту ночь было жарко, и я не закрыл его когда ложился спать

Накагава снова кивнул, но его глаза надеялись уловить хоть малейший намек на ложь.

—Понял. Пожалуй, на этом наши вопросы закончены. Пока ты вне подозрений.

Они встали, и Ятабе, провожая их к выходу, пыталась всмотреться в лица детективов, словно стремясь уловить надежду. Даичи тоже вежливо попрощался, закрыв за ними дверь, но в его мыслях промелькнула новая цель: "От Накагавы нужно избавиться. Он слишком близок к правде."

Когда Накагава и Мисанори ушли, Мисанори спросил

—Думаешь, он лжет?

Накагава глубоко затянулся сигаретой и твердо ответил

—Да. Он удивительно хорош в придумывании оправданий, но я чувствую, что он замешан. Мы будем следить за ним.

—Почему ты думаешь, что он лжет? Это из-за того, что он дрожал, ну знаешь, всё-таки для его возврата это очень некомфортно обращаться с детективами с такими вопросами.

—Да нет, просто я кое-что подметил, в ту ночь было прохладно, я точно помню, что во всех домах были закрыты окно.

Накагава и Мисанори шагали по улице, направляясь к департаменту, когда к ним приблизился мужчина с косичкой. Его лицо излучало доброжелательность, а его походка была уверенной. Он приветствовал их легким поклоном.

— Здравствуйте, детективы, — произнес он, его голос был теплым и дружелюбным. — Меня зовут Харуки Хаяши, я из правительства. Меня назначили расследовать дело с серийным убийцей в Осако.

Накагава и Мисанори удивились. Накагава, всегда осторожный, спросил:

— Зачем вам это, если вы такой важный человек? Наверняка у вас есть более важные дела.

Харуки посмеялся, его смех был искренним и заразительным.

— Это дело не менее важное. Я обязан помочь вам.

Накагава посмотрел на него с подозрением, думая: "Он здесь не просто так, чтобы найти убийцу. Что-то он скрывает."

Мисанори, более доверчивый, предложил:

— Если хотите, можете пойти с нами в департамент.

Накагава кивнул, соглашаясь.

— У нас есть подозреваемый.

Харуки улыбнулся шире.

— Прекрасно. Я готов помочь. — В мыслях он отметил: "Сейчас за меня могут сделать всю работу, а я получу хорошую репутацию."

Они начали идти к департаменту, и по дороге Харуки начал рассказывать о своих мыслях по делу. Мисанори вспомнил недавние события:

— Из-за него мы потеряли пол команды.

Харуки мысленно усмехнулся: "Не убийца такой умный, а они слишком тупы для этого." Вслух же он сказал:

— Примите мои соболезнования. Я теперь точно помогу.

Накагава продолжал смотреть на Харуки с подозрением, и Харуки это заметил.

— Почему вы так на меня смотрите, Накагава?

Накагава оправдался:

— Я до сих пор удивлён, что такая важная персона помогает нам.

Харуки отмахнулся:

— Я не такой важный. Поэтому я здесь и помогаю.

Накагава кивнул и, повернувшись в сторону, улыбнулся. В мыслях он подумал: "Я, кажется, понял, зачем он здесь."

Харуки неожиданно поменял тему:

— В Токио да и в Осако появились флаеры, обвиняющие Като в преступлениях.

Мисанори отмахнулся:

— Сейчас это не актуально для нас. У нас на руках убийца.

Накагава, напротив, заинтересовался.

— Расскажите подробнее.

Харуки кивнул.

— Появилась дезинформация, якобы Като издевается над детьми и хочет создать из детей убийц. Мы до сих пор не можем понять, кто это делает и почему СМИ так легко подхватили эту информацию.

Накагава задумался и сказал:

— Интересно. — Мысленно он отметил: "Возможно, этот убийца и есть тот ребенок от Като"

Они продолжили путь к департаменту, каждый погружённый в свои мысли. Накагава твердо решил: "Этот Харуки что-то скрывает. Я буду следить за ним."

В просторной и официальной комнате заседаний в центре Токио царила серьезная атмосфера. На стенах висели картины и флаги Японии, а большой овальный стол в центре комнаты был покрыт документами и папками. Несколько высокопоставленных депутатов сидели вокруг стола, углубившись в обсуждение важных вопросов. Их лица были напряжены, внимание сосредоточено.

— Итак, я вас собрал в Токио, чтобы обсудить дело Като и обратить внимание на премьер-министра, — пояснил Ёсида Хирофуми, глава парламентского комитета по надзору за правительственными учреждениями. — В последнее время в СМИ и на флаерах часто появляются заголовки, что в учреждении Като, спонсируемом премьер-министром, происходят пытки над детьми, которых потом выбрасывают на улицы Осаки.

Като понимал, что это правда, но он старался скрыть её как можно лучше. Тем временем, команда других депутатов, таких как Никко, хотела разоблачить его деяния.

Он посмотрел на премьер-министра Танака Казую, давая ему знак, чтобы он начал диалог. Танака это понял и уже хотел заговорить, но тут:

— Господин Танака, сейчас я не с вами разговариваю, я бы хотел узнать мнение господина Като по этому поводу. Мы обсудим всё остальное позже, — сказал Хирофуми с холодным тоном.

Като выдохнул и посмотрел на собеседника.

— Господин Хирофуми, вы серьезно думаете, что это моих рук дело? Вы верите информации от тех, кто ни разу не был в моем учреждении, вы, можно сказать, верите террористам. На мое учреждение было достаточно проверок, даже со стороны агентов ФБР, которые недавно приехали в Японию.

— Я подтверждаю это, — вмешался Танака Каза, — я сам присутствовал на проверках, и никаких пыток в учреждении не обнаружено. Более того, агенты ФБР также проверяли учреждение Като.

Хирофуми взял из сумки папку с документами, надел очки и стал читать вслух:

— На самом деле, по поводу агентов ФБР появилась информация от других людей, что эти агенты — актёры, нанятые Като. Удостоверения выглядят поддельными, и они представили соответствующие доказательства.

Като незаметно вздрогнул, начал нервничать. Танака заметил это и попытался его поддержать, ведь Като поддерживал его репутацию.

— Вы также верите анонимным источникам! Мы даже не знаем, кто они такие, это могла быть дизинформация и всего лишь попытка очернить Като!

— По этому поводу, — сказал Хирофуми, поправляя очки, — мы собираемся связаться с главой ФБР, чтобы выяснить истину. Надеюсь, вы не врёте.

Като замер. Он хотел вскочить и кричать, но продолжал это делать лишь в своих мыслях.

После обсуждения в комитете Като медленно вышел из кабинета, держась за ручку двери чуть дольше, чем обычно. Он был погружен в тревожные мысли, и его ум лихорадочно работал, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации.

Проходя мимо длинного коридора с высокими потолками и лаконичными картинами на стенах, он обдумывал все возможные варианты. В голове крутились мысли об обмане и недоверии, чуть не скомпрометировавшем его репутацию. Като понимал, что звонок главе ФБР мог бы поставить точку в его карьере, если бы выяснилось, что агенты действительно фальшивы.

"Я не могу позволить, чтобы они связались с ФБР", — думал Като, шагая по коридору. "Но как предотвратить этот звонок? Надо что-то придумать. Есть ли ход, который я еще не рассмотрел?"

Проходя мимо кабинета своего помощника Йоши, Като вдруг остановился. В голове мгновенно родилась идея — гениальная, почти самоубийственная, но единственно возможная в его ситуации.

"Если ФБР подтвердит подлинность агентов, это поможет снять подозрения", — размышлял он. "Но если я смогу подготовить настоящих агентов ФБР или убедить кого-то на высшем уровне подтвердить фальшивые документы как подлинные, это решит мою проблему".

Он быстро вошел в кабинет Йоши, его надежного помощника, который был занят работой за своим столом.

— Йоши, послушай внимательно. Мы в беде. Нужно срочно связаться с нашими американскими партнерами и убедить кого-то на высшем уровне в ФБР подтвердить подлинность агентов. Используй все наши связи и ресурсы. Это критически важно, чтобы они сделали это в ближайшие часы, — сказал Като, не повышая голоса, но с явной решимостью.

Йоши с удивлением посмотрел на своего начальника, понимая всю серьезность поручения.

— Я немедленно займусь этим, господин Като. Мы сделаем все возможное, — ответил Йоши, поднимаясь со своего места.

Като, не теряя времени, взял телефон и начал делать звонки, используя все свои контакты и влияние. Он знал, что это будет нелегко, но у него не было другого выхода.

— Майкл, это Като. Мне нужна твоя помощь. Это вопрос жизни и смерти. Ты можешь связать меня с кем-то из высшего руководства ФБР? — спросил Като, стараясь говорить спокойно, несмотря на внутреннее напряжение.

— Като, это непростая просьба, — ответил Майкл, слегка задумавшись. — Но я постараюсь. Дай мне пару часов, я перезвоню.

Прошло несколько мучительных часов ожидания. Като постоянно проверял телефон, нацеленный на быстрый ответ.

Наконец, телефон зазвонил. Это был Майкл.

— Като, слушай. Я смог достучаться до одного из заместителей директора ФБР. Его зовут Джон Рэндолл. Он согласен поговорить с тобой, — сказал Майкл.

— Отлично, свяжи меня с ним, — ответил Като, чувствуя облегчение.

Через несколько минут на линии появился Джон Рэндолл.

— Господин Като, чем я могу помочь? — прозвучал строгий голос на другом конце провода.

— Господин Рэндолл, — начал Като сдержанно, — дело очень серьезное. В Японии возникли обвинения в том, что агенты, проверявшие мое учреждение, являются поддельными. Нам необходимо ваше официальное подтверждение, что они действительно сотрудники ФБР. Мы готовы пойти на любые условия.

Рэндолл замолчал на мгновение, обдумывая предложение.

— Вы понимаете, что это требует определенных гарантий и обязательств с вашей стороны? — спросил он.

— Да, господин Рэндолл, — ответил Като. — Мы согласны на любые условия. Я могу предоставить значительные компенсации за вашу помощь.

Рэндолл вздохнул, а затем ответил:

— Хорошо, господин Като. Мы можем согласовать официальное письмо с подтверждением. Но знайте, что мы будем ожидать вашей поддержки в будущем. Будьте аккуратны.

— Благодарю вас, господин Рэндолл. Вы спасли нам жизни, — с облегчением ответил Като.

***

Никко сидел в своём душном кабинете, погружённый в работу. Удушающая атмосфера пространства его не волновала: внимание было приковано к экрану ноутбука, где вырисовывались свежие новости, поступившие из Осаки. На экране мелькали заголовки о необъяснимых убийствах детей, одетых в кроваво запятнанные белые рубашки. Мрачная усмешка появилась на его лице; он не испытывал ни капли сожаления к этим жертвам. Всё это было частью плана — его союзник Эррора начал реализацию тщательно продуманной стратегии, направленной на дискредитацию Като.

Три бессонные ночи — Никко не мог найти ответа на возможные контратаки Като, а тот странным образом хранил молчание, наблюдая за происходящим со стороны. "Мы — лишь клоуны на сцене," — подумал он, пытаясь проникнуть в логику своего противника. "Как он может предвидеть всё это?" — Никко терзала мысль о том, как Като, используя лишь свой гениальный ум, угадывает каждый шаг.

Раздумья Никко прервал голос Камиямы, раздавшийся в тишине кабинета, наполненного лишь мерным шумом процессора.

—Я и подумать не мог, что ты разрешишь Эрроре убивать детей, — холодно произнёс Камияма, с недовольством в голосе.

—Всё ради победы, забудь о сострадании, — отозвался Никко с тем же ледяным тоном.

—Это противоречит моим принципам. Мы становимся вторым Като. Я с ним боролся, чтобы искоренить подобных ему, а не воспитывать новых монстров.

—Разве мы не обсуждали это уже? Мы используем его же методы против него самого. Безжалостность — его оружие, он демонстрирует своё превосходство, зная, что мы — люди с принципами.

Камияма опустил взгляд и сжал кулаки до боли. Он никогда не хотел опускаться до уровня Като. Когда-то он рвался спасать детей, но первый же рейд обернулся провалом и потерями.

—Разве ты не такой же, как Като, Камияма? — внезапно вмешался Эррора, его голос прозвучал, как удар молота.

Камияма резко повернулся к источнику звука, его лицо исказилось от злости.

—Что ты имеешь ввиду? — с ненавистью спросил Камияма.

—Вспомни первое столкновение с Като. Ты тогда только и думал о победе, а многие погибли. — Эррора говорил жёстко и уверенно. — Когда твой лучший друг умер, ты не обратил внимание на его смерть, думая лишь о том, чтобы заполучить ту проклятую карту. Като поступил бы точно так же. У вас с Като разные умы, но методы одинаковы — радикальность. Так что не смей читать нам нотации о справедливости и доброте, потому что ты сам не лучше.

Эррора развернулся и покинул кабинет, оставив Камияму стоять в немом гневе.

В душном летнем воздухе Осако витала странная неопределённость. Погода здесь становилась всё менее предсказуемой: ни дня без резкой перемены, колеблющейся между жгучей жарой и невыносимым холодом. Жители города, измученные непостоянством, таились в тени высоких зданий, скрывая свои уставшие и недовольные лица.

Накагава, Мисанори и, что самое странное, Харуки уверенно шагали по раскалённым тротуарам к заброшенному месту, где ранее исследовали исчезновение Рета Шибаты. Харуки, явно стараясь показать свою компетентность, играл роль профессионального детектива, несмотря на внутренние сомнения своих союзников.

"Очень странно это," - подумал Накагава, с осторожностью бросая косые взгляды на Харуки, которые не заметили бы чужие глаза. Мисанори же был необычайно мрачен и подавлен: из их команды осталось только два человека. Вина за это в его глазах лежала на Кавамуре и Эдзири. Если причины обвинений в адрес Эдзири были очевидны, то поведение Кавамуры оставалось загадкой. После появления таинственной записки ему приказали оставаться дома, но он сбежал, что Мисанори совершенно не понимал. Затем и Кавамура, и Такеучи исчезли без следа.

"Почему они выбрали именно это время," - думал Мисанори, стиснув зубы от раздражения.

Когда они наконец-то добрались до заброшенного здания, их взорам открылся мрачный и заброшенный двухэтажный дом, окружённый зарослями высокой травы и увитый старым, высохшим плющом. Потрескавшиеся стены, покрытые обшарпанной краской, словно молча рассказывали о многих годах забвения и тьмы. Под гнетом упадка здание выглядело неспокойно и зловеще.

Осмотрев здание снаружи, они направились к входной двери. Харуки осторожно тянул за ручку, в этот момент древесина протяжно завизжала, разрывая тишину болезненным звуком. Внутри здания встречали скрипучие половицы, каждый шаг был словно эхо прошлого, звучавшее в их ушах. Вонь затхлости и гниения была невыносимой, проникала в ноздри и вызывала головокружение, особенно у Накагавы, тогда как Харуки оставался невозмутимо спокоен.

Добравшись до места, где предположительно произошла схватка Шибаты и убийцы, Харуки вскинул фонарик и передал его Накагаве. Когда Харуки прикоснулся к полу, тот ответил неожиданно громким шумом и вдруг поддался.

Неожиданно пол провалился, и все трое начали стремительно падать, крича от страха. Падение было долгим, и они, наконец, приземлились с глухим ударом. Долго собираясь с мыслями и силами, они с трудом встали, задыхаясь и качаясь от слабости. Мир вокруг них словно почернел, глаза отказывались фокусироваться.

Спустя двадцать минут, постепенно приходя в себя, они помогали друг другу подняться. Придя в чувство, они увидели перед собой тёмное помещение с множеством камер, которые тускло мерцали в полумраке. Каждый из них понимал, что это место хранит множество зловещих тайн, но времени на осмысление не было — они услышали чьи-то шаги.

Авторитетные и уверенные шаги приближались…

Никко и его команда начали паниковать и хотели спрятаться, но, к сожалению, в этом помещении не было укрытий. Они решили встретить людей лицом к лицу. Все начали продумывать, что сказать в своё оправдание. Дверь открылась, и они увидели мужчину, которого звали Никко, позади него стояли мужчины крепкого телосложения в черных костюмах. Было видно, что они вооружены.

"Он!?" — подумали Накагава и Харуки. Накагава встретил его, когда гулял по улице, и Никко тогда его допрашивал, а Харуки знал его по работе в правительстве. Харуки помнил его как очень умного парня, который казался вездесущим, и все ему доверяли. Харуки часто завидовал ему и был доволен, когда тот ушел из правительства.

— Харуки и Накагава, отлично. Не задавайте лишних вопросов, я сразу перейду к делу. Это база серийного убийцы, которого вы ищете, и мы хотим помочь вам в этом деле. Это выгодно для вас, а почему это выгодно нам — я вам не скажу. Итак, вы согласны?

Никко серьезно посмотрел на них.

— Как вы узнали, что мы здесь будем? — спросил Накагава.

— Я же говорил не задавать лишних вопросов, но ладно, на этот отвечу. В вашем департаменте много подкупных людей, которые следят за вами круглосуточно. Они докладывают о каждом вашем перемещении и сообщили, что Харуки тоже присоединился к расследованию. К сожалению, вы не сможете их разоблачить, так как шеф под шантажом мафии, и ваш департамент разворовывается мафией.

Никко и Мисанори были шокированы.

— Итак, вам что-то известно об убийце?

"Я не хочу в это ввязываться" — подумал Накагава.

— Не знаем ничего, у нас даже нет подозреваемых, — уверенно сказал Накагава.

Мисанори понял, зачем он солгал: они не знали, кто перед ними и зачем хочет помочь.

Никко расстегнул пиджак, сунул руку во внутренний карман и достал оттуда пистолет Glock 19, черный, с гравировкой на стволе.

— Еще раз спрашиваю: вам что-то известно об убийце? — Никко был почему-то спокоен.

— Нет! — громко сказал Мисанори.

Никко приставил пистолет ко лбу Накагавы, тот вздрогнул.

— Еще раз спрашиваю: вам что-то известно об убийце? — так же спокойно сказал Никко. Подошли и мужчины, приставив пистолеты ко лбам Харуки и Мисанори.

Накагава с дрожью открыл рот и хотел что-то сказать, но вдруг...

— АААААА!! — все мужчины начали орать и сильно дрожать от боли. Никко не успел среагировать и нажать на курок, как его руку схватили и взяли на болевой прием. Это был мужчина с белыми волосами по имени Шибата, но его друзья даже не узнали его в изменённом виде.

— Даже если вы меня разоблачили, я уже успел сделать всё, что было приказано.

— Ш-ш.... — не успел он закончить, как Шибата полностью вырубил его, и тот упал.

Шибата встряхнул пиджак и не успел повернуться, как рядом оказался еще один мужчина, выглядящий гораздо сильнее и страшнее. Накагава и его команда не могли дышать нормально от страха.

— Забыл? Почти весь этот район следит за нашими врагами, — сказал Итира Даичи.

Шибата молчал и резко ударил его локтем в живот, заставив ослабить хватку. Шибата воспользовался этим и быстро ударил его по лицу. Итира резко отступил назад и начал внимательно изучать его. Шибата попытался атаковать, но даже не успев почувствовать удар, потерял сознание, а Итира будто стоял на месте.

Предыстория как Итира стал союзником Никко и как прошла утечка информации о ФБР:

Итира Даичи неспешно брел по узким улицам Токио, разглядывая плакаты, которые были развешаны повсюду. На них четко проглядывалась надпись: "Като — враг Японии" Эта агрессивная информационная кампания привлекла его пристальное внимание, как и недавние репортажи в СМИ, которые искажали факты о Като. Что-то здесь было не так, и Итира решил разобраться.

За несколько дней наблюдений Итира заметил человека, который часто появлялся около мест, где появлялись новые плакаты. Человек всегда был в тени, избегая лишнего внимания. Итира решил проследить за ним. Однажды вечером, следя за ним, он увидел, как человек снимает с себя капюшон и вешает новый плакат.

Итира упорно следовал за ним, пока человек не скрылся за дверью одного из заброшенных зданий.

— Отлично — подумал Итира — время действовать

Сделав глубокий вдох, Итира зашел в здание следом. Он подошел к человеку и, используя свои многолетние навыки, взял его на болевой захват.

— Веди меня к своим — потребовал Итира

Человек удивился, но, встретив взгляд Итира, улыбнулся и произнес:

— Я ждал вас

— Почему — спросил Итира, сужая глаза

— Может быть, вы станете нашим союзником в борьбе против Като — спокойно сказал человек, представившийся Никко. Итира медленно отпустил его, продолжая пристально смотреть.

— Приведи меня к остальным

Никко кивнул и повел его вглубь здания. Дойдя до стены, Никко постучал два раза, делая паузу в пять секунд. Через несколько мгновений дверь перед ними открылась, и группа людей, включая фигуру по имени Эррор, подошла к ним.

— Это Итира — начал Никко — он отец Ямагучи Даичи, которого похитил Като. Он тоже хочет избавиться от Като

Эррор улыбнулся, внимательно изучив Итира.

— Я давно знал о вас и хотел иметь вас среди наших союзников, но вы оставались неуловимы. Ваш ум и навыки могут помочь разоблачить Като

Итира только кивнул, когда внезапно дверь в комнату резко открылась, и в помещении появились агенты ФБР, возглавляемые мужчиной с белыми волосами по имени Шибата.

— Все на пол! Руки за голову! — приказал Шибата

Эррор мгновенно исчез в тени, остальные подчинились приказу, кроме Итира. Он вздохнул:

— Это фальшивка

С невероятной скоростью Итира обезвредил всех агентов, оставив Шибату единственным стоящим.

— Ты сильнее, чем я думал — произнес Шибата перед тем, как Итира вырубил его.

Когда всё закончилось, Итира остался стоять среди лежащих агентов.

— Эти агенты ФБР подставные — сказал он — а этот человек с белыми волосами — союзник Като

Эррор, вернувшись в комнату, кивнул:

— Я возьму Шибату под стражу для допроса

Камияма, один из членов группы, предложил:

— Нам нужно донести до общественности, что агенты ФБР — это фальшивка

Все согласились, и работа началась. Никко и его команда разбрасывали информацию по социальным сетям, используя фальшивые аккаунты и анонимные сети. Видеообращения и разоблачения быстро распространялись, вызывая огромное количество откликов.

Они использовали скрытые камеры, установленные в здании, для записи всего произошедшего. Сначала видео было загружено на анонимный форум, затем передано нескольким блогерам и журналистам, известным своим критическим отношением к правительству.

Не прошло и суток, как новость стала вирусной. Люди начали задавать вопросы, предъявлять доказательства и требовать объяснений. Давление на правительство и другие структуры, замешанные в заговоре, росло с каждой минутой.

Долгие тени ночи легли на улицы города, делая каждый шаг Кавамуры призрачным и таинственным. Он двигался быстро, скрываясь в темных уголках и избегая редких прохожих. Его цель была ясна: он стремился к тому месту, где он впервые встретил мальчика, хотя сам не знал, зачем возвращается туда.

Вокруг царила глухая тишина. Ветер лениво шевелил листву, и на каком-то участке дороги доносился слабый, прерывистый звук, напоминающий жужжание мух. Предчувствие беды пламенно терзало его сердце, он ощущал, что эта ночь принесёт что-то недоброе.

Когда Кавамура приближался к знакомому месту, его нахлынуло резкое, невыносимое зловоние. Внутри его всё напряглось, будто организм сам предупреждал об опасности. Сердце замерло и бешено заколотилось в груди, когда он распознал запах тухлятины и заметил роющие мухи.

Он медленно приблизился к кустам, стараясь не создавать лишнего шума. Листва была густая, но Кавамура протиснулся сквозь нее, предвидя невидимое глазам.

В лунном свете, пробивающемся сквозь ветви, он увидел ужасающую картину. Тело мальчика лежало в изломанной позе, его глаза были широко открыты, застывшие в немом крике. Этот взгляд, наполненный безмолвным ужасом, казалось, вонзался прямо в сердце Кавамуры, вызывая острую боль.

Кожу мальчика яростно раздирали какие-то глубокие раны – свирепые следы чьих-то зубов и ногтей. Лицо мальчика было изуродовано до неузнаваемости: нос был сломан, губы изорваны, а щеки впалые и бледные. Руки и ноги были изувечены, с них свисали обрывки кожи и мышц, как зловещие лоскуты. Внутренности мальчика выглядели вывернутыми наружу, окружёнными лужей свернувшейся крови.

Все тело мальчика напоминало разорванную тряпичную куклу, которую сбросили на крупную мусорную кучу. Мухи бесцеремонно ползали по открытым ранам, прорывая хрупкие ткани своими лапками.

Кавамура не мог отвести глаз от страшной сцены перед ним. Воспоминания о том, как мальчик впервые подошёл к нему, как его глаза сияли наивностью и добротой, моментами мелькали перед его внутренним взором, усиливая боль и отчаяние. Эти светлые моменты теперь были лишь горьким сарказмом, напоминанием о том, чего никогда больше не будет.

Тело его напряглось, он рухнул на колени перед изуродованным трупом. Слезы текли по щекам, смешиваясь с кровью, грязью и слезами природы.

"Почему? За что? Я мог бы его спасти, мог бы быть рядом. Почему я не услышал его крика о помощи? Почему я оставил его одного в этом мире подлости и грязи?" – мысли Кавамуры бешено кружились в голове, заставляя туманить сознание.

Он рыдал, рыдания превращались в хриплые, грубые всхлипывания. Его тело трясло, душа разрывалась от боли. Сильные всхлипы переходили в рыдания, которые становились все безудержнее и глубже.

Понемногу слёзы начали иссякать, стихать. Оставив позади шумных мух и страшные картинки страданий мальчика, Кавамура поднял голову, дрожащей рукой сжимая лохмотья на груди мальчика.

Едва слышным, но твердым голосом он изрек, сквозь слёзы и кровь:

"Всё кончено... Я больше не буду за Даичи. Он умрет. Он за это заплатит."

Эти слова были эхом обескровленного ночного города, обещанием, которое навеки изменило его судьбу. В глазах засверкала жажда мести и ненависть. Теперь Кавамура знал, что его будущее будет состоит из боли и страданиях и только в них.

Жестокая картина перед глазами не отпускала его. Память о мальчике, его добром и наивном взгляде, раз за разом пронзала острыми осколками боли. Кавамура сидел на коленях, обхватив голову руками, пытаясь подавить внутри себя терзающие его чувства. Он не мог поверить, что всё это происходит наяву. Его тело отказалось повиноваться, ноги подкосились от перенапряжения, а руки дрожали.

Его мысли снова и снова возвращались к моменту их первой встречи. Мальчик подошёл к нему с искренней улыбкой, предложил помощь. Он был таким светлым пятном в мрачной рутины жизни, источником будущей надежды. И теперь его нет... Он умер в невыносимых мучениях.

Каваура прикусил губу до крови, испытывая туже боль, лишь бы заглушить внутренний крик одиночества и пустоты. Он понял, что некому больше доверять в этом мире. Несправедливость и жестокость царили повсюду, но теперь они украли у него самое дорогое – душу невинного мальчика.

Поднявшись на ноги, он взглянул на ночное небо. Звёзды холодно мерцали, словно насмехаясь над его горем. Ветер принёс с собой отблески прошедших дней, но в них не было тепла. Небо было безмолвным свидетелем его страданий.

– Ты был таким светом в моей мрачной жизни, – медленно произнес он, обращаясь к безжизненному телу. – Прости меня за то, что не смог защитить тебя. Прости за все, что я не сделал, за все слова, которые не сказал.

Наконец, Кавамура напрягся и сжал свои кулаки. Он поклялся отомстить. Больше ни один человек не причинит ему страданий, он сделает так, чтобы зло, захватившее этого мира, исчезло. Кровавый долг будет выплачен той же монетой

.

– Даичи, ты не останешься безнаказанным. – Голос его зазвенел сталью и решимостью. – Ты украл у меня всё, что у меня было. И теперь я верну это, пусть даже самой высокой ценой.

Он встал, его глаза были пустыми, но в то же время отражали решительность и неумолимость. Кавамура поклялся себе, что не остановится, пока не достигнет справедливости. Неважно, как долго это продлится и сколько боли на его пути – Даичи почувствует все муки, через которые прошёл мальчик и которые испытывает он сам.

Он развернулся и медленно пошёл прочь от места, где лежало изуродованное тело. Внутри него разгоралась ярость, которая станет его двигателем и силой. Впереди его ждал путь мести, и этот путь был освещён огнями жестокой решимости. И, возможно, когда-нибудь в этом мраке он найдет покой для своей измученной души.