Что-то тяжёлое осело в груди Сюэ Сяхая, когда они добрались до Сицзина. В прошлом он не так часто покидал стены столицы. Увидев это невероятное зрелище впервые, в его памяти навсегда отпечатался величественный образ города. Если возвращение в Тёмное Царство было подобно сбывшейся мечте, то поход в Сицзин стал сладостным сном, который так и остался бы лишь навеянным мороком, если бы не шум.

Стены представляли собой по-настоящему чарующее зрелище. В отличие от людской столицы, которая была обнесена камнем, в Тёмном Царстве использовали наполненный энергией металл. Высокие кованые стены со стороны казались изящными, но совсем ненадёжными, однако в том и была хитрость. Сюэ Сяхай помнил почти все рассказы своей госпожи, он всегда с интересом внимал каждому её слову. Она показала ему истинную суть защитных стен, которые воздвигли ещё во времена войны с демонами. В момент опасности, когда угроза находилась в шаге от столицы, старшие по силе гуйхо, приводили в движение энергию внутри стен, которые, сдвигаясь, образовывали собой мощные защитные печати. Они в свою очередь воздвигали барьер, укрывающий Сицзин от любой внешней угрозы.

В той войне гуйхо потеряли много знаний, в том числе и записи об этих печатях. Потому до конца не ясен механизм действия стен, которые за столько сменивших друг друга веков остались практически в первоначальном виде.

— Вечереет, нам стоит найти постоялый двор и отдохнуть. Чжунцян, найди для нас подходящее место.

— Как прикажете, мой господин.

Небожители спешились почти у самых врат, в то время как Сюэ Сяхай заворожённо рассматривал знакомые виды. Недовольный взгляд Чжунцяна в его сторону заставил пойти следом. На главной дороге то тут, то там проезжали телеги, гуляли гуйхо и сяньмао, размахивающие своими хвостами. После стольких лет жизни среди людей, видеть столько ушастых и хвостатых существ было уже непривычно. От раскрепощённых в родных стенах сородичей, лис и сам почувствовал некую уверенность. Вспушённый под плащом хвост дёрнулся пару раз, совсем незаметно, а стоячие торчком уши поворачивались на шум, дёргаясь из стороны в сторону.

С усилием подавив в себе нахлынувший восторг, Сюэ Сяхай вернулся к небожителям, от которых немного отстал. Смешаться с толпой было на удивление довольно простой задачей. Однако не давал покоя тот факт, что стражи не обращали на них внимания. Чжунцян в капюшоне должен был вызывать хоть какие-то опасения, к тому же приметная внешность самого лиса тоже должна была сыграть свою роль в их разоблачении. Но никто ничего не сделал, даже мимолётного взгляда не последовало. В груди прошло неприятное волнение, похожее на касание призрака.

— Лисёнок, ты ведь знаком со столицей, отведи меня на рынок. Хочу посмотреть местные диковинки.

Чжунцян, после слов Повелителя зверей, забрал лошадей и скрылся в толпе. По всей видимости, небожитель хотел скоротать время и немного осмотреться, пока его слуга исполняет приказ. Сюэ Сяхай прекрасно помнил улочки, по которым они с госпожой гуляли в редкие моменты свободы. На самом деле, за столько лет его отсутствия, практически ничего не изменилось. Жизнь в Сицзине текла своим размеренным чередом, совсем не так, как спешащие за временем люди. Гуйхо жили намного дольше, даже совершенствующиеся не всегда могли перейти их средний порог. Конечно, лисы из низшего сословия вполне могли погибнуть при многих обстоятельствах в раннем возрасте, однако дети, выросшие под защитой своего клана, проживали века. Всё зависело от количества хвостов за спиной и совершенствования. Из-за своей природной предрасположенности к энергии инь, гуйхо редко, когда могли достигнуть нужной стадии самостоятельно. Лисам бэйвэй и вовсе некогда было задумываться о своём развитии, потому совершенствованием занимались только в знатных семьях и кланах, в каждом из которых были свои уникальные техники, исходящие из особенностей определённого рода.

— Следуйте за мной.

Ноги сами вели Сюэ Сяхая по главной улице, он прекрасно помнил, что через половину ли начиналась рыночная площадь. Он уже слышал громкие голоса торговцев, привлекающих клиентов. Знакомый шум почти увлёк его в воспоминания, однако схватившая плечо рука вернула на землю.

— Не спеши, мы пришли осмотреться, а не бегать.

— Как скажете.

Сюэ Сяхай пропустил Повелителя зверей вперёд и следовал за ним, почти не осматриваясь по сторонам. Они переходили от лавки к лавке, однако ничего примечательного им так и не попалось. Лис никогда не обращал внимания на украшения, диковинные изделия или дорогие ткани. Госпожа обучила его счёту, обеспечила жалованием, в сумме большей, чем у простого слуги, и рассказала о том, как нужно относиться к вещам. Вычурные безделицы стоило обходить стороной, излишний лоск не ровня комфорту, а прагматичность в иной раз могла помочь не только с выбором, но и спасти жизнь.

Пока у очередного ларька небожитель рассматривал расписные веера, Сюэ Сяхай скользнув взглядом по площади, приметил на противоположной стороне улицы прилавок с гребнями. Такие не найти в людском царстве, поскольку пушистых хвостов у них не было. Гребни гуйхо отличались большим количеством тонких зубьев, которые хорошо прочёсывали толстый подшёрсток. Он и не заметил, как приблизился к прилавку и рассматривал неказистый, но самый удобный гребень.

— На что упал взгляд Лисёнка?

Неслышно подошедший сзади Повелитель зверей слегка напугал застывшего лиса, отчего он в последствии раздражённо дёрнул хвостом. Взгляд Сюэ Сяхая немного сместился, и он заметил в ассортименте другой заинтересовавший его предмет.

— На эти серьги.

Чёрные серьги-кисточки висели на верёвке почти перед лицом. На самом деле лиса привлёк не столько аксессуар, сколько воспоминания, связанные с ним. Когда он только попал к госпоже, то она, в качестве знака отличия, подарила ему белые серьги-кисточки, выделяющие его как личного слугу. Он ни разу не расставался с ними, когда находился в Царстве Людей. Его рука вновь невольно потянулась к шее, где раньше чувствовалось щекотное прикосновение серёжек, но пальцы наткнулись только на длинную прядку.

— Они тебе понравились?

— Нет.

Резкий ответ вышел не таким твёрдым, как хотел того Сюэ Сяхай. В голосе так и слышалась лёгкая грусть от нахлынувших воспоминаний, но скрывать эти чувства было выше его сил. Всё в Сицзине так или иначе напоминало о госпоже, пробуждая в памяти то забытое, но лелеемое прошлое.

Он повернул голову в сторону, пытаясь хоть так показать свою незаинтересованность.

— Если это так, то нам не стоит здесь задерживаться. Идём.

От касания чужой ладони между лопатками прошла неприятная дрожь. Сюэ Сяхай совсем отвык от прикосновений, а в последнее время каждое из них и вовсе несло за собой только боль. Повелитель зверей повёл его за собой в гущу толпы, вновь направляясь к очередному прилавку с безделицами.

ⵈ━══════╗◊╔══════━ⵈ

— Возьми.

Следуя указаниям из весточки Чжунцяна, они к закату добрались до постоялого двора. Потакая прихотям небожителя, Сюэ Сяхай обошёл почти всю немалую рыночную площадь просто следуя за непоседливым спутником. Он только и успевал перевести дыхание, когда в следующий миг приходилось выискивать в толпе знакомые одежды. Отчего-то Повелитель зверей совсем не заботился о возможности потеряться.

На пороге постоялого двора лиса встретил привычный пристальный взгляд недовольной псины. Он нутром чувствовал, как его осматривали с головы до пят, словно выискивая любые намёки на то, что однозначно не придётся по вкусу верному защитнику Повелителя зверей. Сюэ Сяхай, придерживаясь выбранной манере поведения, молча проигнорировал оскорбление и поплёлся за небожителями.

Пока Чжунцян ушёл распоряжаться насчёт ужина для своего господина, тот протянул руку и положил на стол гребень. Тот самый, который лис приметил на площади. Для него жест мужчины выглядел странным и подозрительным. Не от доброты же душевной тот протягивает ему подачку?

— Господин, мы с вами так мало знакомы, а вы уже предлагаете жить вместе до седых волос[1]?

Сюэ Сяхай с лёгкой улыбкой рассматривал гребень в руках. Как и предполагал, тот был сделан искусным мастером. Чёрное гладкое дерево приятно скользило под пальцами, а изящно вырезанный узор придавал простому предмету быта изыска и неброской красоты. Подобную вещицу незазорно было подарить дочери какого-нибудь главы небольшого клана.

Не поднимая взгляда и поддавшись игривому настроению, Сюэ Сяхай с елейным голосом продолжил:

— Если уж господин взялся за гребень, то стоит подумать и о заколке[2].

Подняв взгляд, лис наткнулся на расслабленную улыбку небожителя. Отчего-то она вызвала в нём больший трепет, чем проскочившая в сапфирах искра. Вдоль позвоночника пробежала неприятная волна дрожи, даже кончик хвоста настороженно дёрнулся. Сюэ Сяхаю только и хватило выдержки скрыть взметнувшиеся уши.

— Если Лисёнок настаивает, то этот скромный господин расщедрится и на шпильку.

— Ну что вы, простой ленты для волос будет вполне достаточно.

Пронять этого небожителя было задачей и без того трудной, так теперь ещё выяснилось, что стыд в его понятии имел расплывчатые границы. Сюэ Сяхай не испытывал сильного смущения, однако чувствовал, как безобидная шутка уходила в опасную сторону.

Однако лента или шпилька ему в самом деле не помешали бы. Ходить у всех на виду с не подвязанными волосами всё равно, что наречь себя невольником или сиротой. В Империи Лин, в отличие от людей, часть волос заплеталась в небольшие косички с различными бусинами – их плели родители и супруги, таким образом закрепляя свою связь. Лисы бэйвэй нередко были сиротами или изгнанниками, которым расплетали косы, потому они подвязывали волосы лентами или закрепляли их простыми деревянными шпильками, на манер людей. Подобное не презиралось, однако показывало низкий статус. Но то было всяко лучше, чем прослыть невольником, недостойным даже ленты.

— Ты ведь жил здесь, не так ли? Не хочешь навестить семью?

Вопрос Повелителя зверей поставил Сюэ Сяхая в тупик. Он не был круглым сиротой, когда его забрала госпожа, однако назвать тех лисов семьёй не поворачивался язык. Мать по природе своей хули-цзин, потому тогда он являлся полукровкой – не самым достойным представителем гуйхо, по мнению окружающих. Его мать отдала своё сердце отцу, мелкому торговцу, веря в чистоту и искренность ответных чувств. Но проходили годы и, как рассказывала мать, в доме появлялось всё больше жён, а за ними и наложниц. У гуйхо иметь в супругах хули-цзин не было ничего предосудительного, однако редко кто награждал их самым высоким рангом или вообще довольствовался лишь ей одной. Вот и мать Сюэ Сяхая за всеми этими девицами была совсем позабыта.

Не выдержав разлуки с любимым, она всячески пыталась снискать его внимание, но так и оставалась затмлённой другими чистокровными красавицами. Лис и по сей день не мог забыть расплывчатый силуэт матери, который он видел в последний раз. Она бросила его, даже не попрощалась. Полное понимание случившегося пришло только через много дней, когда старшие жёны стали в открытую бросаться оскорблениями и язвительными замечаниями в сторону его нечистой крови. А младшие братья и сёстры и вовсе игнорировали его существование.

Даже после ухода матери отец не обращал на него внимания. А оказавшись в опасности, Сюэ Сяхай и вовсе сбежал, надеясь, если не найти новый дом, то хотя бы не вернуться в тот кошмар. Все те изнеженные лисицы больше походили на ядовитых змей, при любой возможности готовых показать свои клыки. Ему там не было места.

Неприятная волна дрожи пробрала всё тело. Сюэ Сяхай с отстранённым видом повернулся к окну, за которым виднелась шумная улица, где то и дело можно было заметить лисят, скачущих около своих родителей. Он не тосковал по тем, кого даже семьёй назвать не мог.

— Здесь нет тех, к кому я хотел и мог бы вернуться.

Он уже никогда не сможет увидеть нежную улыбку своей госпожи, а искать тех, кого он оставил в той жизни, не станет – да и не сможет, если быть до конца откровенным. Сюэ Сяхай мог лишь надеяться, что их судьба сложилась наилучшим образом, и они смогли пережить его смерть. Но каким бы не был сделанный им выбор и хорошие намерения, в глубине души он сильно тосковал. Те годы, проведённые в уединении на безлюдной горе, были самыми приятными воспоминаниями из времени, когда он был в людском царстве. Невзгоды не раз настигали его врасплох, но сильный духом он шёл вперёд, ведя за собой других.

— Неужели тебя бросили?

Сюэ Сяхай бросил взгляд на Повелителя зверей, который также рассматривал снующих по улице лисов. В его вопросе не было жалости или издёвки, он словно завёл разговор о погоде. Не верилось в то, что у небожителя не было намерений его ранить. Попытки разжалобить и втереться в доверие были лишены всякой изощрённости. В остром уме собеседника он убедился ещё в момент их знакомства, потому действовать для него столь нелепо и неосторожно было странно. Подобное поведение вызывало в груди Сюэ Сяхая отторжение, но не неприязнь. Всё же некая тактичность небожителю была знакома, в отличие от стыда.

— Я ушёл сам.

Ложь не совсем далёкая от правды. Плохие воспоминания отрочества он почти не помнил, лишь последние дни в родном доме отпечатались в памяти.

Недолгое молчание прервал вернувшийся Чжунцян. При его виде Сюэ Сяхай незаметно спрятал гребень за пояс, делая вид, что поправлял одежды.

— Мой господин, еду скоро подадут.

— Отлично, мне не терпится опробовать местные блюда.

В голосе небожителя явно прослеживался энтузиазм. Если так подумать, лис ведь никогда не видел, как эти двое хоть раз притрагивались к пище помимо чая. Самого Сюэ Сяхая кормили почти регулярно. Его прошлое тело было развито настолько, что еда для поддержания сил почти не требовалась, однако сейчас он, даже несмотря на метку предателя, был больше похож на лисицу хули-цзин в начале своего становления. Осознание этого факта удручало. Развитие гуйхо проходило намного быстрее и не зависело от накопления энергии – количество хвостов, а соответственно и сила, всё это было предопределено с рождения.

Сюэ Сяхай вмешался в разговор:

— Они почти не отличаются от привычных вам яств. Может на вид и покажутся необычными, но схожий вкус заметите сразу.

Стерпев прожигающий взгляд злой псины, он полностью сосредоточился на Повелителе зверей.

— Неужели? Если всё так, это будет не менее удивительный опыт. Лисёнок, расскажи нам о столице. Ты знаком с этими местами, наверняка помнишь что-то интересное.

Поддавшись настроению, Сюэ Сяхай неспешно рассказывал о полюбившихся местах, о которых помнил, и историях, ранее популярных среди местных. То всё были легенды и небылицы, в которые так охотно верили дети. Они же их и распространяли, приукрашивая детали, отчего одна и та же история со временем могла превратиться во множество с различным сюжетом. Служанки особенно любили подхватывать эти россказни и делиться ими между собой. Нередко изначальная версия была просто слухом о каком-нибудь необычном случае или интрижке, а впоследствии всё доходило до полного абсурда.

Уже в своей комнате, сидя на краю кровати, Сюэ Сяхай рассматривал подаренный гребень, не понимая мотивов Повелителя зверей. Тогда, на постоялом дворе, он назвался Хэ Цзэ – герой, храбрец. Само его имя словно кричало о том, какой он выдающийся и талантливый человек. Небожитель. Лис всегда думал о том, что боги слишком горделивы, чтобы обращать своё внимание на смертный мир. О полукровке не позаботилась даже собственная покровительница, что уж говорить о людских богах, которые в легендах храбро сражались с нечистью, очищая земли от их влияния, извечно занятых другими делами.

Перекинув волосы через плечо, Сюэ Сяхай размеренными и нежными движениями принялся за спутавшиеся за долгий день пряди. Зубья гребня то и дело спотыкались о небольшие узелки, но почти не дёргали корни. Он разомлел от приятных ощущений, почти что погрузился в медитацию, однако громкий возглас снизу развеял умиротворённую атмосферу.

После неудачной попытки ужиться вместе, Чжунцян больше не появлялся в его покоях. Они единодушно приняли позицию молчаливого терпения, потому не перебрасывались даже приветствиями. Уж больно сильно бестактная псина задела его тогда, никакая боль от сломанных рёбер не была равносильно той, которая отпечаталась на душе и достоинстве.

Заплетя волосы в простую косу, Сюэ Сяхай закрепил её шнурком от наручей. После нескольких беспокойных ночей, приводить себя в порядок каждое утро было по сути нечем. К тому же над душой всегда стоял подгоняющий его Чжунцян. По вечерам лис подолгу сидел, расчёсывая волосы пальцами, а потом приспособил для удобства шнурок и проблема перестала быть настолько острой. Но все его хитрости не сравнятся с хорошим гребнем.

Вновь разомлённый, он принялся за хвост. Госпожа нередко помогала ему с волосами, на протесты даже грозилась скормить так не полюбившуюся рыбу, отчего у Сюэ Сяхая опускались руки. Разница в их статусах была столь велика, что увидь кто посторонний, как госпожа заплетала слуге косы – тут же отрубил бы этому недостойному голову. Но глубоко внутри, там, где стыд и страх не имели власти, лис, словно щенок, радостно скулил. Она не была его матерью, даже не пыталась стать её заменой, однако движениями и манерами он походил на неё так, словно в них текла одна кровь.

После уединения Сюэ Сяхая не отпускало тревожное чувство, словно что-то грядёт. Отсутствие дара провидения порой ощущалось острее, чем казалось. Если раньше, при малейшем колебании, он мог обратиться к своей силе, то сейчас единственное, что ему оставалось – надежда на хорошие новости.

ⵈ━══════╗◊╔══════━ⵈ

— Я останусь снаружи.

Зелёные глаза из-под капюшона с опаской осматривали главные врата Императорского дворца. Сюэ Сяхай успел позабыть всё его величие, однако вид не столько удивлял и восхищал, сколько пугал. Пускай сейчас он был в теле мальчика подростка, однако черты лица остались схожими. Если его и не узнают, то примут за близкого родственника – участь не лучше. Сейчас ему стоило бы не высовывать нос и сидеть в комнате. К тому же он не горел желанием быть свидетелем разговора о благополучии двух царств. Пускай ему и важен мир, но там, среди высоких чинов, он будет безголосным слугой. Лучше выведать детали у Повелителя зверей после визита, пусть даже придётся пройти через череду унижений.

— Боишься своего Императора?

На удивление Сюэ Сяхая, небожитель был в странном приподнятом настроении. Его словно совсем не заботили сложившиеся обстоятельства и предстоящая важная встреча, от которой мог зависеть исход надвигающейся катастрофы. Может оно и к лучшему. Маска Повелителя зверей была настолько прочна и естественна, что невольно закрадывалась мысль о том, что он в самом деле такой беззаботный. Но лис знал, прекрасно знал, на что тот способен.

От воспоминаний первой встречи по спине и вдоль хвоста пробежали мурашки.

— Не совсем так. Этому нельзя заходить на территорию дворца.

— От чего же?

Говорить о своём прошлом Сюэ Сяхай не хотел ни под каким предлогом. То, что осталось позади, должно оставаться там. К тому же небожитель был в нём заинтересован, а значит подставляться ещё больше нельзя. Он уже много раз пожалел, что рассказал о своём видении. Так бы сейчас он не испытывал на себе странную «заботу» Повелителя зверей, а обошёлся бы более привлекательным статусом невольника. Сейчас же он больше похож на «юную госпожу» к которой пытается найти подход влиятельный князь.

От представленного образа Сюэ Сяхая пробрала дрожь. Этот змей не добьётся своего.

— Это давно забытая история. Этот Сюэ будет ждать вас на постоялом дворе.

Лицо Повелителя зверей на пару мгновений приняло задумчивый вид, а после вновь сменилось на расслабленную полуулыбку.

— Ступай. Этот господин любезно увеличит допустимое расстояние на несколько ли, однако с твоей стороны ожидается покорность и верность собственным словам, — небожитель наклонился и чуть тише добавил, — если узнаю о твоём самоуправстве – пара сломанных рёбер покажется царапиной.

Вот он и показал свою истинную натуру. В самом деле дурной нрав не скрыть за внешним лоском.

— Само собой, — буркнул Сюэ Сяхай в сторону.

— Пойдём, Чжунцян, нас уже ждут.

Лишь когда небожители скрылись за стенами дворца, лис вздохнул с ощутимой тяжестью. Сколько раз он проходил через эти ворота с госпожой, скрытой от палящего солнца в паланкине. Стражники у входа не изменились, они всё также гордо поднимали головы, начищенные доспехи ослепляли, а запрятанные в ножны сабли устрашали. Несмотря на наличие длинных и острых когтей, большая часть стражи предпочитала овладевать оружием, способным дать им преимущество. Сюэ Сяхай не раз на собственной шкуре убеждался в малой эффективности когтей. Близкое расстояние в бою снижает шансы на успех, к тому же руку нападающего, при должном развитии рефлексов и ловкости, можно заблокировать одним движением, перехватив запястье.

После первого нападения, где лис чудом остался жив, он изъявил желание изучать боевые искусства, дабы в дальнейшем иметь возможность и силу защищать свою госпожу. Помимо когтей, он овладел парными кинжалами. Меч или копьё были бы слишком заметны, потому выбор пал именно на скрытое оружие. С ними Сюэ Сяхай чувствовал себя в безопасности. Сейчас ему очень не хватало веса металла за спиной.

Отогнав нахлынувшие воспоминания, он двинулся в сторону постоялого двора. Пока небожители заняты переговорами, у него появилась возможность спокойно обдумать варианты избавления от метки и испытать границы её действия. Пускай он и читал книги, но условия печати всегда зависели только от того, кто её накладывал. Его не прервут во время исследования, по крайней мере, он на это надеялся. В случае провала Сюэ Сяхай всё равно сможет проверить дальность действия печати. Пускай Повелитель зверей мог определять его положение на расстоянии, однако непонятно, сможет ли он причинить боль, или у метки всё же есть какие-то ограничения.

Лис вполне мог бы поискать книгу о печатях, да вот только сами гуйхо подобным почти не пользовались. К тому же их техники были основаны на энергии инь, а метка отступника – ян. Сложно сказать какой в итоге получится печать, если её наложит кто-то с тёмным ядром. В прошлом Сюэ Сяхай, живя в Царстве Людей, изучал печати и даже пробовал их применять. Тогда, с небольшим, но имеющимся количеством светлой энергии, он учился писать талисманы. Сложные печати требовали много энергии, однако простыми он использовался постоянно. Сейчас же его знания, за отсутствием даже капельки энергии ян, были абсолютно бесполезны.

— Стоять!

Позади раздался крик. Сюэ Сяхай обернулся только из интереса, всё же нечасто у стен Императорского дворца устраивали переполох. Однако всё его любопытство исчезло, когда два лиса в доспехах императорской гвардии остановились прямо перед ним.

— Что…

Не успел он задать вопрос, как его руки скрутили, а капюшон плаща натянули до самого носа. Сюэ Сяхай мельком мог видеть сменяющийся под ногами камень, однако по направлению движения понял, что его вели во дворец. Дурное чувство перед сном не обмануло. Император точно знал, что их трое. Жалеть о приходе было поздно. Ему оставалось лишь надеяться, что в темнице его милостиво запытают до смерти, а не оставят гнить на долгие годы. В голове проскочила мысль о том, что умереть на родной земле не такая уж страшная участь. Даже к пленникам лисы относились с большим почтением, после смерти исполняя все ритуалы погребения. Его прошлое тело, после четвертования, наверняка просто сбросили в канаву или сожгли вместе с мусором. Не стоило ожидать милости от напуганных людей, верящих, что он являлся злом во плоти.

Они шли довольно долго. По лестнице его поднимали почти силком, так как Сюэ Сяхай не успевал за быстрыми шагами солдат. Тело подростка было маленьким и слабым, что несомненно раздражало. Он быстро привык к нему, даже не замечал особой разницы, пока судьба не подкидывала ему подобные ситуации, в которых вскрывались явные недостатки.

Лис вздохнул с облегчением, когда они остановились. Его дыхание довольно сильно сбилось, отчего даже в ушах стоял шум. Только успокоившись и придя в себя, он заметил приглушённые голоса, словно кто-то разговаривал за стеной. Попытка поднять голову, чтобы осмотреться, прервалась грубым криком и встряской. Державший его за капюшон солдат сквозь ткань ухватился за волосы, отчего голову прошибала тянущая боль. Не похоже, что тот делал это специально.

Найдя более удобную позу, Сюэ Сяхай прислушался. Пусть слова и были нечёткими, однако сам голос был ему знаком – Повелитель зверей! Осознание происходящего тут же ударило в голову. Если небожители были недалеко, это значило лишь то, что его привели к тронному залу. Всё тело в тот же момент сковал липкий страх, даже хвост, до этого нервно мечущийся под плащом, поджался.

Нет. Нет-нет-нет-нет! Ему нельзя во дворец! Он не должен быть здесь! Его внешность и действия не могли вызывать больших подозрений, чем те же попрошайки на торговой площади!

— …вы прибыли вдвоём, однако вас было трое. Предлагаю пригласить вашего спутника присоединиться к беседе, — незнакомый голос был полон спокойствия, чего не скажешь о встрепенувшемся лисе.

После произнесённой фразы гвардейцы, словно по команде, вновь подхватили Сюэ Сяхая и двинулись вперёд. Серая каменная кладка сменилась чёрным зеркальным покрытием, украшенным красными узорами. Знакомый рисунок. Лиса подвели к Повелителю зверей, насколько он мог судить по краю одежд и обуви перед глазами. Солдаты с грубостью отпустили его, отчего ноги тут же подкосились.

— Теперь мы можем продолжить.

Сюэ Сяхая словно облили ледяной водой. Этот повелительный тон проходился мурашками по всему телу, отчего даже уши под капюшоном прижались к голове ещё сильнее. Боль от прошлого нарастала вместе со страхом. Его словно разрывало от желания сжаться в комок и бежать со всех ног.

За волнением лис не заметил, как с него сдёрнули капюшон, а затем грубо схватили за волосы. От боли распахнутые глаза закрылись, а в ушах нарастал противный шум, словно его вновь хорошенько пришибло об стенку. В теле начало нарастать уже знакомое чувство, нечто подобное было в Сяоцзине. Прямо сейчас Сюэ Сяхаю уж точно не хотелось бы вновь расцарапать только зажившую шею. Прежде, чем руки успели метнуться к метке, тело наполнилось удушающей слабостью. Он и не почувствовал, как обвис на собственных волосах в крепкой хватке гвардейца.

ⵈ━══════╗◊╔══════━ⵈ

Словно через толщу воды до ушей доносился странный гомон, а за ним последовала приятная тишина. Со всех сторон Сюэ Сяхая обволакивало что-то мягкое и тёплое, похожее на воду в горячем источнике. Но было в этом всём что-то странное. И только приоткрыв глаза, он понял что. Лис лежал на мягкой кровати, в богато обставленной комнате. К тому же он был совершенно один, что пугало намного сильнее.

Сюэ Сяхай был в растерянности. Пускай даже его личность осталась сокрыта, отчего император решил расщедриться и пожаловать ему гостевую комнату? Не верилось, что небожители смогли убедить его. Император Фэн всегда был осторожен со своим окружением. Всё это больше походило на сон или сильную иллюзию. В таком состоянии лис не мог определить где правда, а где ложь.

Слабое тело отказывалось подчиняться. Сюэ Сяхай чувствовал, как по всем ноющим костям проходят волны боли, отдающие с такой силой, что перед глазами всё плыло и темнело. Его замутило. В попытке найти опору, он облокотился одной рукой на кровать, но та соскользнула с края. От удара об пол из груди вышел весь воздух. Тело дрожало от боли, хвост поджался к бёдрам, а сам Сяхай скрутился на коленях, в надежде унять жгучее чувство внутри.

От долгого сидения ноги уже начали отниматься. Слабое и немощное тело не могло выдержать даже палочки благовоний в таком положении. Раздражение смешалось с отчаянием. Нечто похожее он испытывал лишь на собственной казни, однако тогда, в самый последний миг, его душа была полна смирения. И к чему же привели эти благие намерения? Туда, откуда он попытался сбежать.

До ушей неожиданно донёсся тихий скрежет, а за ним почти невесомые шаги. Сюэ Сяхай весь напрягся. Он выпрямил спину, однако оборачиваться не посмел. Во дворце он ещё не успел кому-то примелькаться, чтобы его в первую же встречу вознамерились устранить. Но и друзей здесь не было.

Шаги стихли у края кровати. Шелест одежд уже говорил о высоком статусе пришедшего, отчего липкий страх понемногу начал обволакивать внутренности, вызывая трепет. Всё же кто-то успел положить на него глаз…

— Поднимись.

Тот же самый голос он слышал в зале. Однако сейчас тот казался более мягким. Подчинившись приказу, Сюэ Сяхай, опираясь на кровать, смог подняться на дрожащие ноги, чувствуя, как каждое мгновение отнимает у него силы. Дальше воцарилась тишина.

Не смея делать резких движений, лис застыл в непонимании. Отчего же искавший с ним встречу господин молчал? Его присутствие давило не только на разум, но и на тело. Из-за метки предателя он не мог точно сказать насколько силён стоявший позади лис, однако даже так чувствовал давление его ауры. Воздух, казалось, потяжелел.

По виску скатилась капля холодного пота. Тело было на пределе и изнывало от нарастающей боли. В Сяоцзине его состояние было намного лучше. Большую часть проблемы забрала на себя расцарапанная шея, но даже так после приступа Сюэ Сяхай относительно спокойно проследовал за Повелителем зверей. А ведь если вспомнить, то в момент помутнения он чувствовал явную горечь на корне языка. По всей видимости небожитель поделился с ним стимулирующим лекарством, которое восполнило силы. Если следовать этой линии размышлений, то после того, как лис вновь потерял сознание, Повелителя зверей к нему не подпустили. Нельзя исключать и то, что его просто могли оставить на произвол судьбы, дабы не навлекать лишние хлопоты. Про видение им уже известно, а значит сам лис представлял собой плетущийся следом балласт. Избавление от него руками самих гуйхо не запятнает возвышенных небожителей.

Из-за спины послышался шелест одежд и один нерешительный шаг. Распушившийся от страха хвост лишь силой воли не метался по сторонам, тогда как прижатые уши напряжённо дёргались от каждого шороха. В оглушительной тишине раздалось:

— Ифу[3]…

Полнивший ранее страх исчез, оставив после себя пустоту. Сюэ Сяхай не сразу осознал услышанное, скорее по давней привычке резко обернулся, отчего перед глазами всё закружилось. Он схватился за голову и был готов вновь упасть на пол, но в последний момент его аккуратно подхватили под локоть.

И тут в нос ударил знакомый запах: более терпкий, даже слегка резкий, но смягчённый ароматными маслами. Лис с полными неверия глазами всматривался в чуть смазанное лицо, постепенно проявляющее свои черты: взрослые, острые и такие знакомые.

— …Сяо Хэ[4]…

Голос не дрогнул, однако в нём не было силы. Ему не верилось, что судьба сжалилась над ним и позволила встретиться с дорогим гуйхо.

— Ифу… это в самом деле вы, ифу…

Сяо Хэ и раньше был статным юношей и превосходил своих сверстников по всем параметрам, но сейчас, когда все детские черты окончательно сошли, он был выше Сюэ Сяхая на две головы. Ну, может чуть меньше. Трудно было сказать наверняка, когда ноги то и дело подкашивались от слабости. Эта деталь наполнила лиса гордостью, хоть он и чувствовал лёгкий дискомфорт с непривычки. Всё же он в этом теле всего ничего, а большинство людей и гуйхо были выше чуть ли не на голову каждый…

Не успев что-то сказать, Сюэ Сяхай почувствовал, как его крепко схватили и прижали к груди. Сяо Хэ от радости, видимо, позабыл о манерах и поддался чувствам. И лис не мог его осуждать, ведь и сам был переполнен радостью от встречи. А для Сяо Хэ его нахождение во дворце и вовсе являлось подлинным чудом. Чувствуя давно забытое тепло, Сюэ Сяхай обнял в ответ, пряча в дорогой чёрной парче проступившие слёзы. Он испытал облегчение, когда вместо брани и обвинений Сяо Хэ прижал его к себе.

Они не спешили отдаляться, лис не хотел показывать своих слёз, а уж перед своим учеником и вовсе боялся потерять лицо, потому жался к нему сам. В один момент он почувствовал, как Сяо Хэ начал тереться головой об его волосы. Лёгкое непонимание быстро сменилось осознанием очевидного. Сейчас, находясь в теле не оформившегося подростка, для гуйхо он пах почти как ребёнок. Его собственный запах ещё слишком слаб. По всей видимости Сяо Хэ решил выступить в роли родственника. Для лисят естественно пахнуть родителями, которые с младенчества постоянно находятся рядом. Да и самому народу гуйхо присуща выраженная тактильность: покусывания, потирания головами, объятия и многое прочее – всё это для них столь же естественно, как речь.

Проведя в землях людей много лет, Сюэ Сяхай совсем отвык от подобных ласк, которых ему, как гуйхо, очень сильно не хватало. Только с появлением в его жизни Сяо Хэ он частично смог подавить скребущий голод. Прямо как сейчас. Боль в теле притупилась, а голова перестала идти кругом. Столь родной запах ученика, так напоминающий ему госпожу, действовал на него успокаивающе. Он буквально повис на его руках, не в силах собраться и оттолкнуть, как «подобает» в Царстве Людей. Но догадка в плывущем сознании всплыла не сразу. Сейчас они не там, где правит холодная праведность и отречение от земных благ, а в Тёмном Царстве, где никто не скажет и слова против, лишь поймут и подтолкнут навстречу.

Лёгкий укол боли пробудил Сюэ Сяхая от сладостной неги. Он попытался дёрнуть ухом, однако то было крепко сжато чем-то острым. Чуть приподняв голову, лис понял, что ученик прикусил кончик почти у самой кисточки. Радость от встречи совсем затуманила его разум. В раннем юношестве он был ещё более приставучим и любвеобильным. Тогда, будучи ещё щенком, Сяо Хэ нередко игрался с волосами и ушами Сюэ Сяхая. Успокоить ученика удавалось не всегда, оттого наставник нередко шёл у того на поводу и позволял себя кусать. Со временем он стал смиреннее и практически перестал безобразничать.

— Сяо Хэ, прекрати, ты уже давно не ребёнок.

Лис попытался слабыми руками оттолкнуть ученика, но тот словно не слышал и не чувствовал сопротивления. Тонкая кожа ушей уже ощутимо болела, к тому же она сама по себе была довольно чувствительной.

Не добившись внимания, Сюэ Сяхай пошёл на решительный шаг. Ухватившись за тонкую ткань, он притянул себя к чужой открытой шее и вцепился в неё своими маленькими клыками. Лис-подросток не сможет сильно прокусить кожу взрослого, но боль всё равно будет довольно сильной. Сяо Хэ, зашипев, отстранился от него, тогда как лис разжал челюсти и слизнул кровь со своих губ. С лёгким смущением ученик встретился с ним взглядом.

— Этот просит прощения у ифу за неподобающее поведение, он не смог сдержать себя.

Весь его вид говорил о том, что он ничуть не жалел о содеянном. В этих словах не было слышно даже капли раскаяния. На это зрелище Сюэ Сяхай лишь бессильно вздохнул. По всей видимости, Сяо Хэ принял это за усталость, потому поспешил усадить наставника на кровать. Они не отрывали друг от друга глаз, разглядывая изменившиеся черты. Лиса переполняла гордость за ученика. Тот мало того, что смог вернуться во дворец, так ещё и, повзрослев, стал сильнее напоминать покойную госпожу. Отцовские черты практически не прослеживались на его красивом лице. Оно ещё в юношестве пленило собой всех деревенских девушек у подножия их горы.

— Ты так вырос.

И эти слова были не только про внешность, сама суть ощущалась как от взрослого и мудрого лиса. Редкая черта даже для старейшин.

— Ифу тоже изменился с нашей последней встречи.

Ах, это было так давно. Тогда Сюэ Сяхай отправил его на охоту, а сам покинул полюбившийся дом, отправившись на казнь. Его и после смерти мучали мысли о трусости своего поступка, но по-другому было нельзя. Сяо Хэ, добрый и чувственный юноша, не позволил бы ему уйти на верную смерть. Уже тогда его сила превосходила наставника, чему он был очень рад, давая обещание защищать своего ифу.

Как бы Сюэ Сяхаю хотелось вернуться в то безмятежное мгновение жизни в горах.

— Как ты смог узнать меня?

Пускай даже внешность осталась относительно схожей, однако большинство решило бы, что он является если не сыном, то каким-нибудь близким родственником наставника Сяо Хэ. Но тот безошибочно смог узнать его.

Ученик снисходительно улыбнулся и наклонился, делая глубокий вдох. Сюэ Сяхай чуть отстранился. Сяо Хэ никак не отреагировал на грубый жест, по всей видимости, помнил об «особенности» своего наставник.

— Ваш запах.

— Запах?

— Да, от ифу исходит всё тот же аромат полыни.

Удивительнее всего было то, что Сяо Хэ смог почувствовать те слабые отголоски, которые только в будущем сформируются в чёткий аромат. Невероятно острые чувства высших гуйхо всегда поражали Сюэ Сяхая. Его госпожа также отличалась отменным нюхом и слухом.

Расслабившись, лис мельком оглядел одежды своего ученика и заметил на ней знак императорской семьи – девятихвостую лисицу. Перед своим уходом он оставил заметки в письме, которые должны были помочь Сяо Хэ вернуться туда, где его ждали. Считавшийся пропавшим наследный принц вновь занял своё место. Это не могло не радовать. Сюэ Сяхай переживал за то, что император мог отвергнуть своего сына, поскольку с Госпожой Су у него была связь лишь для продолжения рода. Они не любили, но уважали друг друга. А потом император встретил свою судьбу, взяв ту в качестве второй жены. Фужень имела невысокий статус, потому крепко держалась за место подле правителя, с завистью поглядывая на императрицу.

По всей видимости император не стал чинить сыну неприятностей. Будучи девятихвостым лисом Сяо Хэ в скором будущем должен будет занять трон. За всю историю Тёмного Царства среди гуйхо было чудом рождение восьмихвостого ребёнка, тогда как появление девятихвостого приравнивалось к благословению Небесной лисицы. В очереди на престол они безоговорочно занимали первенство, а их происхождение не имело значения. Подобных Сяо Хэ история помнила лишь троих. Все они правили мудро, защищали Империю Лин ценой своих жизней и приводили её к процветанию и благополучию. Будучи наставником будущего императора, Сюэ Сяхай не сомневался в том, что его ученик обретёт всеобщую любовь и поддержку. Он старался вложить в него всё, чему его самого когда-то учила госпожа.

— …ифу.

— Что?

— О чём вы задумались?

— Ничего особенного, только…

Стоило взгляду вновь подняться к глазам Сяо Хэ, как лис заметил блеск металла. Удивление поразило его настолько, что он рукой потянулся к украшению.

— Откуда это у тебя?

Ученик мягко улыбнулся. Он перехватил руку наставника и легонько потёр кожу большими пальцами.

— Ныне этот ученик является Императором.

[1] Гребень несёт смысл связывания супружеской пары друг с другом. Символизм проявляется в том, что в древнем Китае для удобства волосы подвязывали и носили в узле. Этот подарок перекликается с китайской поговоркой: «жить вместе до седых волос в пожилом возрасте».

[2] В Китае существует традиция дарить заколки для волос (шпильки) своим возлюбленным. Шпильками обменивались не только влюблённые, их дарили избранницам сердца, а также приносили в дар любовницам.

[3] Приёмный отец

[4] «Маленький лотос»