— Императором?

Сяо Хэ спокойно кивнул, тогда как Сюэ Сяхай пребывал в смятении. Если его ученик уже прошёл коронацию, это значило, что опасаться гнева предыдущего императора не было смысла. Для большей уверенности, он решил уточнить:

— Но, если ты являешься императором, то тогда…

— Мой предшественник был сражён в честной битве. Весь дворец был свидетелем моей победы. Тогда же я получил титул Шиюй-цзюнь[1].

Битва? Если трон перешёл в руки Сяо Хэ путём смертельного поединка, тогда противник наверняка уже давно был сожжён в погребальном костре. Сюэ Сяхаю не верилось, что его воспитанник в столь юном возрасте смог сразить восьмихвостого лиса, которому было более сотни лет! Эта сила пугала и восхищала.

— И как давно ты взошёл на престол?

— Спустя шесть зим после вашего ухода, ифу.

— Шесть зим? Тогда сколько прошло времени с моего… ухода?

— … больше семнадцати зим.

Так много. На самом деле для народа гуйхо это не являлось такой уж большой цифрой, поскольку жизнь их исчислялась сотнями, а в редких случаях и тысячей лет. Но привыкший к мимолётности людского существования Сюэ Сяхай был поражён.

— Ифу… Этот ученик не переставал надеяться и ждать вас.

Сюэ Сяхая душила совесть. Он эгоистично сделал решение за двоих, что в то время не казалось таким безжалостным действием по отношению к ученику. Того ожидало светлое будущее во дворце, под крылом своего настоящего отца он должен был расцвести и перенять трон как истинный и единственный наследник. К тому же наличие девяти хвостов дало бы ощутимую поддержку народа в случае протеста со стороны императора.

Сердце сжималось от осознания того, что он бросил Сяо Хэ одного в самом начале трудного пути, отмахнувшись лишь парой свитков с объяснениями. Тогда Сюэ Сяхай не жалел о сделанном решении и сейчас не станет. Но ощутимая тяжесть в груди от этого никуда не исчезла.

— Прости этого глупого старика. Я думал, что смогу решить проблемы бегством, а в итоге обрёк тебя на боль. Прости.

Большие ладони сжали его собственные руки так мягко, как умел только Сяо Хэ. Что раньше, что сейчас он всегда был внимателен к своему наставнику, отчего стыд и отчаяние ещё больше били по настрадавшемуся сердцу. Заглянуть в пурпурные глаза оказалось тяжёлым испытанием. Но какого было удивление Сюэ Сяхая, когда оттенок их был настолько тёплым, что он смог ощутить это кожей.

— Этому ученику и в правду было больно от ухода ифу, но тяжелее для него было остаться одному.

— Но ведь теперь ты император. Подле тебя уже должна быть императрица.

Сяо Хэ печально улыбнулся и издал слабый ироничный смешок. Подобный жест сам по себе мог показаться усталым, однако лис прекрасно уловил в нём нотки стыда.

— Неужели ещё никто не стал Луной Империи[2]?

— Нет. Единственной претендентке недавно солнце отсчитало только восемь зим. Она ещё не скоро сможет стать моей императрицей.

Подобное случалось часто. Восьмихвостые лисы были редкостью, оттого возраст супругов правящей четы разнился. Бывали случаи, когда разница составляла пятьдесят лет, но зачастую не превышала двадцати. Сяо Хэ по меркам гуйхо был ещё очень молод, потому не стоило волноваться по этому поводу. Долгая жизнь размывала людские границы приличия. Но те и сами не всегда придерживались их. Сюэ Сяхай на собственном примере познал всю алчность и жестокость людского рода.

— Она во дворце?

— В Сливовом павильоне вместе с матерью. До подходящего возраста она будет проходить подготовку к становлению императрицей. Этот ученик лишь иногда заходит и справляется о её успехах и самочувствии.

— Сяо Хэ сделал мудрое решение.

Пурпурные глаза, казалось, стали ещё на несколько тонов теплее. Лис был поражён той мягкости, которую видел на лице ученика. Неужели на него так повлияла похвала? Ещё живя в уединении, Сюэ Сяхай всегда отмечал его рвение и таланты, отчего тот рассыпался в довольстве. Иногда казалось, что у Сяо Хэ нарушался контроль и его уши с хвостом проявлялись еле заметными очертаниями. Это одновременно смущало и смешило.

И только сейчас он в полной мере осознал услышанное. Его словно окатили холодной водой. Император. Его ученик был императором – Солнцем Империи! Лёгкий ступор сменился нерешительностью. Сюэ Сяхай столько раз пренебрёг правилами приличия и называл правителя по детскому прозвищу. Это было вопиющим неуважением, учитывая, что в нынешнее время он был ограничен в своих правах и имел самый низкий статус – практически раб.

Из-за остаточной слабости лис не мог пасть на колени, однако всё равно сложил руки перед собой и опустил голову.

— Ваше Величество, этот ничтожный совсем позабыл своё место и не поприветствовал вас должным образом. Этот…

— Ифу!

Сюэ Сяхай невольно вздрогнул от резкости в чужом голосе. Его аккуратно подхватили под локти и вынудили выпрямиться. Он с непониманием поднял глаза на императора.

— Ифу не должен склонятся перед своим учеником. Этот Сяо Хэ не потерпит такого отношения к вам даже от вас самих.

— Но этот старый лис не имеет должного статуса, чтобы хотя бы стоять с Вашим Величеством рядом. Пренебрежение правилами и традициями чревато последствиями, придворные могут не так всё понять.

На несколько мгновений в комнате повисла тишина. По всей видимости император обдумывал слова Сюэ Сяхая и не знал, что можно им противопоставить. Плечи лиса немного опустились. Он и не заметил, как был напряжён. Всё с той же неожиданной скоростью его вновь схватили за руки. Лицо Сяо Хэ было до странного довольным.

— Если это единственное, что тревожит ифу, то этот ученик обо всём позаботится.

О чём он собрался заботиться? Пускай лис и рад был встрече с близким его сердцу гуйхо, но это не отменяло того факта, что, как только Повелитель зверей закончит переговоры, он последует за ним. У него не было выбора – не было возможности остаться. Всё зависело не от него, отчего печаль сжимала сердце. Как бы он хотел освободиться от всего и жить так, как хочется его настрадавшейся душе.

— Вашему Величеству не стоит тратить своё время на такие мелочи. Этот лис всё равно через некоторое время покинет Тёмное Царство.

С его стороны слова были полны непреложной истины, повлиять на которую никто не был в силах, однако от Сяо Хэ исходила давящая аура. Ещё никогда Сюэ Сяхаю не приходилось сталкиваться со столь тяжёлой энергией ученика. Она разительно отличалось от того, что он испытал от Повелителя зверей. Сейчас лис чувствовал лишь незначительное напряжение, не было того самого гнетущего ощущения безнадёжности.

Чужие руки чуть сильнее сжали его ладони.

— Метки на вашем теле… Это из-за них?

Вместо ответа он уклончиво повернул голову в сторону и отвёл взгляд. Ему не хотелось признаваться Сяо Хэ в том, что по сути стал рабом небожителя. Да и знал ли император истинную сущность своих гостей? Сюэ Сяхай не успел вникнуть в их разговор, потому даже не знал начались ли переговоры или всё закончилось на приветствии и его внезапном появлении?

Неожиданно Шиюй-цзюнь склонился к рукам и лбом уткнулся в ладони лиса. Последний был настолько сбит с толку, что даже не сразу осознал случившееся. Он скомкано выпалил:

— В-Ваше Величество!

— Сяо Хэ, — Сюэ Сяхай застыл, глядя в копну волнистых чёрных волос, — это имя, которое дал мне ифу. И он не должен отказываться от него в угоду незначительного титула.

Незначительного? На мгновение лису показалось, что его ученик не столько обесценивал своё положение, сколько презирал его. Император ещё раз потёрся лбом о его ладони и слегка приподнялся, чтобы встретиться с Сюэ Сяхаем взглядами. Он видел отражённую в глазах детскую обиду, словно лисёнок упрашивал родителей купить сладостей после очередного отказа. Этот жалостливый вид на взрослом лице был менее ошеломляющим, но всё таким же действенным. Лис, поборов внутренние сомнения, тяжело вздохнул. Уголки его губ приподнялись в лёгком веселье.

— Сяо Хэ.

— Да, ифу?

Блистательная и довольная улыбка тут же расцвела на лице императора. Он всегда добивался своего, когда дело касалось наставника. Тот же был слаб к его очарованию.

— Расскажи мне о том, как ты жил во дворце. Этому старику хотелось бы послушать твои истории.

Вся оставшаяся напряжённость тут же исчезла с лица Сяо Хэ, смягчая его черты. Сюэ Сяхай сразу отметил, каким уставшим был ученик всё это время. Пускай внешне было почти незаметно, однако он уловил нервные движения пальцев и опустившиеся плечи. В такие моменты редко, но лис позволял себе подозвать лисёнка поближе и обнять, ласково поглаживая напряжённую спину. Сейчас это действие казалось неуместным и неподобающим. Сосредоточившись на лице, он не сразу заметил, что Шиюй-цзюнь наклонился к нему ближе, мягко обхватывая поперёк тела. В удивлении Сюэ Сяхай всё не решался ответить.

У шеи, почти шёпотом, раздалось:

— Я так скучал по вам.

Сердце вновь обливалось кровавыми слезами. Все сомнения исчезли, а руки сами потянулись успокаивающе поглаживать широкую спину. С нынешним телом он с трудом обхватил ученика, грудью чувствуя отголоски его сердцебиения. Ему не хватало сил оправдаться, только выдавить очередное:

— Прости…

Казалось, время остановило свой ход на этом моменте их близости, словно давая передышку. Лис не плакал, только успокаивающе водил рукой и пытался мысленно просить прощения перед госпожой. Он не смог уберечь Сяо Хэ от боли, но верил, что когда-нибудь сможет отплатить за нанесённые раны. Чужое тело даже через одежду отдавало на коже жаром. Сюэ Сяхай был счастлив видеть ученика в добром здравии и полным сил.

Император оторвался от плеча наставника и заглянул в его глаза. Лис больше не видел в них того детского смущения, только уверенность и непоколебимость. Шиюй-цзюнь слегка наклонил голову и сказал:

— Ифу скорее всего голоден. Этот распорядится насчёт ужина.

Ужин? Прошло так много времени? Сюэ Сяхай немного растерялся от слов Сяо Хэ. На переговоры они вышли утром, а уже, по всей видимости, наступил вечер. Где же тогда был Повелитель зверей с Чжунцяном?

— Те… господа, которые были в зале во время моего прихода, где они сейчас?

— Ифу говорит о своих спутниках?

Слово, которым император назвал небожителей, совсем не вязалось с их образами. Оно подразумевало собой более близкие и здоровые отношения, нежели то, что было между лисом и богами. Не хотелось соглашаться, но Сюэ Сяхай понимал, что разведка уже давно доложила Сяо Хэ о том, что он связан с этими двумя. Препираться и поправлять было бессмысленно.

— Да, о них.

— По моему указу их расположили в гостевых комнатах до выяснения обстоятельств. Наш разговор прервался, когда ифу остался без чувств.

Довольно неожиданно. Сюэ Сяхай не верил, что император признал его ещё в приёмном зале, скорее это произошло уже после того, как он был перенесён в покои. Ему хотелось поговорить с Сяо Хэ подольше, но ему требовалась передышка, дабы подумать обо всём случившемся. Шиюй-цзюнь словно прочёл его мысли, вновь одарил мягкой улыбкой и покинул покои, пообещав вернуться через некоторое время.

Сюэ Сяхаю до сих пор не верилось, что он смог встретиться со своим учеником и узреть его величие. Он стал увереннее и настойчивее, держался так, будто никогда и не покидал дворца на долгие годы. Госпожа в самом деле могла бы им гордиться, если бы увидела. Одним из сокровенных желаний в обеих жизнях лиса было посетить место её погребения. Неисполнимая мечта. Пускай Сяо Хэ и стал императором, но к склепам подпускали только членов правящей четы. Безродному оборванцу путь туда был заказан. Но даже так, окрепнув, он сможет воздать почести госпоже в праздник Уходящей Луны. Сюэ Сяхай искренне верил, что почившая императрица нашла покой и смогла возродиться в новом теле. Её душа была чище любой, которую он встречал в обеих жизнях

Ненадолго прикрыв глаза, лис с удивлением очнулся от приятного запаха. Служанка как раз заканчивала расставлять посуду под пристальным вниманием императора.

— Ифу, вы проснулись.

Сюэ Сяхай только сейчас осознал, как отвык от тёплых улыбок Сяо Хэ. Повелитель зверей хоть и пытался показать своё весёлое настроение, зачастую только пугал нестройной гримасой. А извечно недовольную морду Чжунцяна даже вспоминать не хотелось.

Император подошёл к постели и молча протянул руку. Отказываться от помощи лис не стал. Его тело всё ещё не окрепло. Усаженный за стол, он принялся разглядывать поданные блюда. Всё было таким знакомым, даже расстановка почти повторялась с его воспоминаниями. Если бы не интерьер комнаты, Сюэ Сяхай подумал, что вернулся в то время, когда они с госпожой трапезничали в её покоях. Уголки губ невольно приподнялись.

— Ифу, выпейте для начала это.

Сяо Хэ протянул ему небольшую миску с тёплым отваром. От неё пахло травами с примесью чего-то тяжёлого.

— Он поможет восстановить силы и справиться с недостатком энергии в вашем теле.

— Не стоило тратиться на этого старика. Моё тело вполне способно справиться с недугом.

— И всё же я настаиваю.

Приняв лекарство, Сюэ Сяхай поморщился. Будучи травником на землях людей он редко сам использовал отвары. Кровь гуйхо, пускай и с примесью, лечила подобно ядру заклинателя. Оттого нужды пить лекарства не было, разве что только испробовать его для заключения. По началу было тяжело понимать людские недуги, а справляться с ними и того сложнее. Но благодаря учебникам и помощи деревенского лекаря, лис смог приспособиться. А лужайка у его горного домика превратилась в богатый аптекарский сад.

Травы из Тёмного Царства на вкус были ещё более горькими и неприятными.

— Ифу, попробуйте.

Шиюй-цзюнь поставил перед ним миску с жареным тофу. Глаза Сюэ Сяхая загорелись от знакомого запаха. Он так скучал по этому несравненному вкусу, даже почти забыл его после стольких лет в небытие. Сяо Хэ знал, как к нему подступиться. Ещё бы. Они столько лет прожили вместе, что, казалось, отпечатали привычки друг друга на сердцах.

— Сяо Хэ всё также внимателен к этому старому лису.

— Ифу совсем не старый.

На самом деле по меркам гуйхо Сюэ Сяхай и впрямь считался довольно молодым, но те испытания, что выпали на его душу, не прошли бесследно. Рано повзрослев, сейчас он действительно чувствовал себя намного старше.

— Может быть.

Подцепив кусочек тофу, лис медленно распробовал его. Столь знакомый и любимый вкус вызвал дрожь во всём теле. Сюэ Сяхаю стоило усилий не вздрогнуть от наслаждения. Любовь к этому незатейливому блюду досталась ему от матери. Хули-цзин по своей натуре ели практически один лишь жареный тофу, что для самого полукровки было загадкой. Ему не доводилось иметь близких связей с этим видом, помимо покинувшей его матери, но он читал о них в трактатах о нечисти Царства Людей. Они считались жрицами любви и разрушительницами браков, что отчасти было правдой. Однако люди никогда не пытались вдаваться в подробности быта других существ, даже культуру соседних государств не всегда знали.

Вынужденные искать пропитание извне, хули-цзин в раннем возрасте не способны на культивацию, для этого им нужно накопить немало энергии, которая почти не усваивается ими из природы. Они приспособились заимствовать ци у людей, которые могут восстанавливать свои резервы даже без знаний о самосовершенствовании, оттого и селились рядом с деревнями или небольшими городами. Нередко даже шли работницами в весенние дома, чтобы вызывать меньшие подозрения. А в ответ на энергию дарили незабываемое наслаждение.

Сюэ Сяхай не знал какие существуют правила в сообществе хули-цзин, но сильно сомневался, что все они следуют им. Заклинатели нередко охотились на лисиц одиночек, которые наверняка подставляли своих сестёр в публичных домах. Праведные воины всегда первым делом обхаживали бордели, тормоша весь дом, в итоге гибли невинные души. В глазах заклинателей большая часть существ с избытком энергии инь были злыми и опасными, что в корне отличалось от действительности.

— Ифу.

— Что?

Сюэ Сяхай настолько погрузился в размышления, что даже не заметил, как застыл над миской.

— Вы совсем не изменились. Поешьте, пока еда ещё тёплая.

Мягкая улыбка Сяо Хэ слегка смутила лиса. Со стороны могло показаться, что его, подростка, отругали, а он от замечания испытывал стыд. Эта мысль заставила уголки его губ приподняться.

— Мне до сих пор не верится, что удача пошла мне навстречу и я смог повстречать тебя после своего возвращения. Всё это кажется мне сном.

— Это не сон, ифу. Внутри этого ученика также бушует неверие в происходящее. Оно вызывает страх и трепет, которые подталкивают меня к одному единственному решению. Спрятать вас и больше никогда не отпускать.

Это откровение было ошеломляющим. Сюэ Сяхай и не думал, что занимал столь большое место в сердце гуйхо перед собой. По рассказам Сяо Хэ он знал, что прошлый император не занимался им и проводил большую часть времени с фужэнь[3], оставив сына на полное попечение матери. Оттого он и был к ней так привязан. Но ребёнку всегда тяжело расти только с одним родителем. Лис был близким слугой госпожи Су, потому маленький принц доверился ему без всяких опасений. Даже принял за отца, которого ему так не хватало.

— Тебе не нужно действовать так опрометчиво. Сейчас я здесь и никуда не уйду, пока у меня есть возможность остаться.

— Этот ученик всегда рад присутствию ифу и будет счастлив, если тот останется во дворце.

Ах, если бы это можно было сделать так легко, лишь одними словами.

— Боюсь, с этим могут возникнуть трудности.

— Те люди как-то связаны с причиной, по которой ифу не может остаться?

Проницательность Сяо Хэ всегда была на высоте, обмануть наследного принца было нелёгкой задачей, но тот и сам иногда подыгрывал наставнику. Он радовался любым подаркам и искрился счастьем от внимания, даже если знал всё наперёд. Так и сейчас. Шиюй-цзюнь уже задавал наводящий вопрос, но тактично промолчал, заметив смятение своего ифу, однако данный разговор был скорее подтверждением того, о чём императору уже было известно.

Сюэ Сяхай не ответил напрямую, но кивнул, уткнувшись взглядом в миску. Он чувствовал стыд, но в тоже время и облегчение. Скрывать свою досадливую ситуацию более не было нужды.

— Ифу не стоит беспокоиться, Император решит данный вопрос.

Хотелось бы знать, каким образом он хотел решить вопрос с его «рабством». Лис был сбит с толку, совсем не понимая ход мыслей Сяо Хэ. Но он полностью доверял ему, потому и промолчал, давая согласие. Сюэ Сяхай никак не мог представить то, что Повелитель зверей отпустит его, не было даже ни единой мысли о том, каким образом этого можно было бы добиться помимо лобового столкновения.

— Этот старый лис рад тому, что имеет сейчас, но он благодарит Императора за оказанное внимание.

— Ифу, вы снова…

Сяо Хэ прервался на середине фразы, когда увидел лицо склонившегося наставника. На нём была игривая улыбка. Весь этот напыщенный официоз был лёгким подтруниванием, чего ученик совсем не ожидал. Смех сам собой сорвался с его губ, а на душе самого лиса стало тепло. Он и сам начал сдержанно хихикать в рукав. Напряжённая атмосфера испарилась в одно мгновение.

Дальше разговор шёл о моментах их прошлого, тех счастливых безмятежных днях, которые они проводили в домике на безымянной горе. Ностальгия затянула их настолько, что они и не заметили, как слуги зажгли свечи.

Поблагодарив за трапезу и встав из-за стола, Сюэ Сяхай не ожидал, что его вновь притянут в объятия. Волосы Сяо Хэ щекотали нос, когда тот потирался головой. По всей видимости, обновлял запах. Лису оставалось лишь бессильно вздохнуть на такое и ласково похлопать ученика по спине. Уютная домашняя атмосфера прервалась зовом слуги. По глазам императора можно было легко прочитать его недовольство и обиду за прерванное общение. Но он и в самом деле задержался довольно надолго, весь вечер проговорив с наставником.

Положив руки на чужие плечи, Сюэ Сяхай разгладил несколько складок на тёмной ткани:

— Ступай, тебе пора отдохнуть.

— Ифу тоже не стоит пренебрегать сном, вы ещё не восстановились.

По правде сказать, лис с трудом сдерживал зевоту. От тёплой еды и приятной компании он расслабился настолько, что готов был рухнуть прямо на пол. Скользнув ладонями по рукавам, Сюэ Сяхай вновь поразился росту ученика.

В следующее мгновение лицо императора приобрело неясное выражение, словно он был чем-то озадачен и в то же время доволен.

— Завтра пройдёт встреча с гостями, и я хотел бы, чтобы ифу также присутствовал на ней. Доброй вам ночи.

Не дождавшись ответа, Шиюй-цзюнь покинул покои, оставив наставника обдумывать его предложение. Никаких возражений лис не имел, вот только не видел смысла в своём присутствии на переговорах. Он не ключевая фигура в этой партии вэйци, однако увидеть удивлённые лица небожителей очень даже хотелось.

Пришедшие утром слуги слегка удивили Сюэ Сяхая. Он в самом деле не ожидал, что Сяо Хэ за вечер сможет подготовить для него наряд, отвечающий всем традициям Империи Лин. Наличие меха на одеждах уже сильно отличалось от привычных в людском царстве платьев, к тому же сам крой нёс в себе частицу истории гуйхо. Тёмная основа с белыми вставками говорили о высоком статусе – близости к Императору. Со стороны знающих людей всё выглядело довольно однозначно. Эта деталь смущала сильнее, чем поддразнивания госпожи. Слишком дерзкое заявление на его причастность к Императорской семье.

Отделка синим мехом демонических волков Ледяной пустоши немного смягчала картину. Чёрный мех был кричащим знаком Императорского рода. Мягкая ткань одеяний легко скользила по телу и отлично сидела на нём. Сложно было поверить в то, что Сяо Хэ смог определить размер на глаз, тогда как Сюэ Сяхай с трудом назвал бы даже свой примерный рост. Некая растерянность из-за этого всё ещё присутствовала, но не ощущалась столь критичной. Ко всему приходило привыкание.

Сапоги же были украшены вышивкой серебряной нитью, как и верхнее одеяние. Слишком много роскоши для слабого безродного лиса. Отказываться от подарка ученика не хотелось, всё же тот расстарался на славу, но неловкость кусала кожу, словно мягкая ткань была пронизана тысячей игл.

Волнение обуревало все мысли Сюэ Сяхая. Ещё вчера жизнь казалась ему нескончаемой чередой неудачи, а сейчас большего счастья он не мог и представить. Разве что встречу с человеком из его прошлого… Он так и не смог перед ним объясниться, каждое их столкновение причиняло лису боль, но даже так он не мог его отпустить. Ему было бы достаточно просто знать, что тот жив и счастлив…

Череду мрачных мыслей прервал тихий стук. Император, зайдя внутрь, мягко улыбнулся.

— Вам очень идёт, ифу.

Сюэ Сяхай от смущения отвернулся и слегка покашлял. Зардевшиеся щёки горели так, словно он сидел близко к огню. Лис не считал свою внешность уродливой, скорее заурядной, но оттого принимать комплименты было не легче. Госпожа часто хвалила его мягкую шёрстку, из-за чего у него выработалась хоть какая-то невосприимчивость. По крайней мере, он не убегал от неё и не пытался спрятать и без того поджатый хвост. С Сяо Хэ ситуация была схожей. Детская похвала не воспринималась так остро, а в юношестве статус наставника не позволял вести себя столь опрометчиво и фривольно. Благо лисёнок был послушен и после недолгой беседы немного притих.

— Этот благодарен за столь дорогой подарок, — только и смог выдавить из себя лис.

На благодарность император расплылся ещё более чарующей улыбкой. Подойдя к наставнику, Шиюй-цзюнь подхватил его под локоть и направился к выходу.

— Нам пора идти.

— Да.

За дверью их ожидало небольшое сопровождение из слуг. Те молча двинулись вслед за императором, гадая, кто этот ребёнок рядом с ним. Сюэ Сяхай спиной чувствовал их любопытные взгляды. Ситуация, в которой он оказался, со стороны подданных в самом деле казалась странной. Неизвестный лисёнок шёл рука об руку с императором, да ещё и гордо и без стеснения разговаривал с ним, словно статус Солнца Империи для обоих всего лишь пустой звук. К тому же сам правитель проявлял к нему неслыханную благосклонность и интерес.

Смотря на Сяо Хэ, лис заметил его безмятежность. Того совсем не задевала витающая вокруг атмосфера, даже казалось, что он почти что светился от счастья. Его пурпурные глаза сияли так ярко, что в них можно было разглядеть вспышки искр. Подобное наваждение казалось уж лишком удивительным, Сюэ Сяхай сетовал на мелькающее через деревянные ставни солнечные лучи.

— Ифу…

Лис на мгновение остолбенел. Вокруг них было не меньше десяти гуйхо, а император именно при них назвал его столь однозначно! Он не претендовал на место подле правителя, потому не хотел хоть как-либо афишировать их связь. К тому же лишнее внимание могло стать для него не меньшей угрозой, чем Повелитель зверей. Сложно было пропустить мимо ушей доносящиеся из-за спины шепотки, однако самого Сяо Хэ эта «оплошность» видимо совершенно не заботила.

— Когда войдём в зал, оставайтесь подле меня.

— Как прикажете, Ваше Величество.

Император резко повернул голову в его сторону. Лис намеренно обратился к нему таким образом, чтобы хоть как-то спасти ситуацию и заодно поддеть. Слуги после его слов немного поутихли. Это не могло не радовать, однако мысленно он уже поставил заметку о предстоящем разговоре. Всё же одни в комнате они могли позволить себе обращаться так, как привыкли в прошлом, но в окружение других следовало держать дистанцию. Безродный не мог обратиться к повелителю не по титулу.

Остаток пути помимо взглядов за спиной на него была направлена ещё одна пара глаз. Сюэ Сяхай лишь мельком посмотрел на Сяо Хэ, но успел заметить едва уловимую обиду и даже печаль. Всё же тот был ещё слишком юн, а близость с наставником и вовсе пробуждала в нём более свободное поведение. Было отчётливо видно, как рядом с ним тяжесть с плеч императора пропадала. И от этого тоскливо на душе становилось уже у лиса. Ему всё также хотелось защитить его, облегчить страдания и забрать всю боль, но в нынешней ситуации он не мог защитить даже себя. Он мысленно опускал руки, трезво осознавая своё положение. К тому же прошло много времени, чтобы Сяо Хэ смог приспособиться к такой жизни. И от осознания этой истины цепкие клещи на сердце ослабевали.

Стоявшие у входа стражники поприветствовали императора и отворили двери. Сияющий блеском зал был всё таким же величественным, как в его воспоминаниях. Уже собравшиеся внутри министры в один голос громко воскликнули:

— Приветствуем Солнце Империи! Пусть оно сияет высоко и ярко, а Луна делится с ним своей мудростью!

Пускай сама императрица не присутствовала, это не отменяло традиционное приветствие, которое пришло к ним ещё со времён Первого императора. Сюэ Сяхай сам редко был гостем на подобных собраниях. Госпожа сильно опекала его даже в таких мелочах. Всё же, оказавшись под её крылом, одним лишь своим присутствием лис вызывал гнев Императора Фэна. Отброс бэйвэй не мог занимать столь важный пост, как личная прислуга Её Величества. Потому избегать его было единственным решением.

— Полно.

Сюэ Сяхай прошёл вслед за Сяо Хэ, а сопровождающие их слуги остались в коридоре. Ему было немного боязно поднимать голову, потому он окинул присутствующих лишь мельком. Не заметить стоявших впереди Повелителя зверей и его псину было невозможно. Те же спокойно отдали почести императору, словно не замечая стоящего подле него пленника. Шиюй-цзюнь занял своё место на троне, а лис, вперив взгляд в пол, встал позади него. Не полностью скрываясь от любопытных глаз, но всё же хоть как-то прикрываясь от них троном.

— Прежде, чем мы начнём обсуждать насущные дела, я бы хотел сделать небольшое объявление для всех собравшихся.

Сяо Хэ вытянул правую руку и совсем тихо сказал:

—Ифу, подойдите.

Оставалось лишь молить Великую Прародительницу, чтобы никто в зале не услышал это обращение. Сюэ Сяхай слегка вздрогнул, непонятно от испуга или злости, и поравнялся с троном, вложив свою ладонь в протянутую руку. Он совсем не понимал происходящего. Не успели шепотки разнестись на весь зал, как Шиюй-цзюнь продолжил:

— Я рад представить вам уважаемого мастера Сюэ, который спас меня и помог занять своё нынешнее место во дворце. Отныне, он будет занимать должность Императорского наставника, и впредь обращайтесь к нему только как Почтенный наставник.

Не было подходящих слов, описывающих всё творящееся внутри Сюэ Сяхая. Он и представить не мог, что Сяо Хэ выкинет нечто подобное! Не думал, что те его слова несут в себе именно такой смысл! Должность Императорского наставника даровалась лишь тому, кто был императору ближе всего. По сути, его можно сравнить с тем же постом Главного советника при дворце людского царства! Ближе, пожалуй, будет только его супруга!

Недолгая тишина оборвалась громкими криками:

— Ваше Величество, но как же!..

— Император! Просим вас ещё раз всё обдумать!..

— Ваше Величество, это недопустимо!..

Советники и старейшины наперебой выказывали протест на решение Шиюй-цзюня. Сюэ Сяхай был с ними даже солидарен. Он привык быть в тени, следуя за яркой звездой, своей тьмой заставляя сиять её ещё сильнее. Так было с госпожой, так должно было быть и с Сяо Хэ. Он не смотрел в сторону кричащей толпы, а вперил негодующий взгляд в императора. Тот смотрел в ответ, довольная улыбка отражалась не только на его лице, но и гордостью засела в глазах. Это обнажённое самодовольство уже не в первый раз предстаёт перед Сюэ Сяхаем. Наследный принц так же улыбался после каждой похвалы, вот только тогда в пурпурных глазах была хоть какая-то скромность.

— Наставник, встаньте рядом, мы начинаем слушанье, — ласково обратился к лису Шиюй-цзюнь, отпуская похолодевшую ладонь.

— Но, Ваше величество! Как же!? — вновь крикнул кто-то из зала.

Сюэ Сяхай заметил, как взгляд Сяо Хэ уподобился стали, стоило ему только заметить недовольного гуйхо. Давящим тоном он грозно ответил:

— Моё решение не подлежит рассмотрению. Уважаемые старейшины и советники прекрасно знают, что мне пришлось пройти до того, как я вернулся во дворец. Почтенный наставник был тем, кто вытащил меня из-под носа убийц, приютил и дал надлежащее образование. Эта должность меньшее, чем я могу отплатить ему за свою жизнь.

Удивлённые, неуверенные и не верящие взгляды сконцентрировались на тонкой фигуре подле трона. Было очевидно, что всех присутствующих смущал внешний вид лиса, который делал его в глазах старших несмышлёным ребёнком. Было неприятно. Уши невольно опустились назад, а чуть вспушённый хвост сильнее прижался к ногам. Внутри Сюэ Сяхая было стойкое ощущение того, что гуйхо раздирали его глазами, изучая все внутренности, в поисках того, что могло бы пролить свет на слова императора. До того противное было чувство, что из сжатого кулака начала сочиться кровь.

Нюх Сяо Хэ как всегда был бесподобен. Хмурым взглядом он обвёл фигуру наставника и застыл на руках. Лис неловко отвёл их за спину и переплёл пальцы, этот жест всегда помогал держать разум в ясности. Со вздохом прошла и часть напряжения. Ему никак нельзя было допустить, чтобы император вскочил с трона и увёл его в покои. Действия ученика порой были для него слишком предсказуемыми, поэтому он слабым кивком дал понять, что хорошо себя чувствует и готов продолжить.

Видимо, сегодня его игра была настолько паршивой, что Шиюй-цзюнь даже не шелохнулся в раздумья, а только сильнее нахмурился. Однако от неприятных последствий Сюэ Сяхай спас, пожалуй, самый неожиданный человек.

— Ваше Величество, простите грубость этого Хэ, но если вы окончательно решили этот вопрос, не стоит ли нам, наконец, перейти к более насущным делам?

Очень дерзкая речь со стороны Повелителя зверей. Если бы лис не знал, что перед ним небожитель, то в сердцах пожалел бедолагу, которого за такое ждала только казнь через духовную кару. Вряд ли кто-то хотел бы испытать на себе боль от медленного обрезания всех меридианов. Однако император был на удивление спокоен и даже в хорошем расположении духа. Лис сразу понял, что своей речью Повелитель зверей перетянул на себя внимание старейшин и советников, чем подсобил императору. Умный ход для завоевания небольшой толики расположения Шиюй-цзюня.

— Вы правы, уважаемый гость, мы и впрямь достаточно задержались на этом вопросе, — с довольной полуулыбкой кинул Сяо Хэ. Сюэ Сяхай мысленно поблагодарил небожителя, ведь он отвлёк императора не только от советников, заставляя его забыть ещё и о наставнике. Он смог лишь слабо кивнуть, когда их взгляды на мгновение пересеклись.

— Можете начать с самого начала, чтобы Почтенный наставник и старейшины тоже были в курсе дела.

— Как прикажете, Ваше Величество, — вежливо ответил Повелитель зверей, склоняясь в неглубоком поклоне.

Он сделал шаг вперёд, дабы все присутствующие обратили на него свои взоры. Недолгое молчание оборвалось выразительной речью:

— Этот Хэ, как уже известно Его Величеству, прибыл с земель людского царства, — после этих слов зал наполнила волна шепотков с то и дело обвиняющим и ругательным тоном. Довольно ожидаемая реакция от закостенелых старейшин, — и пересёк барьер, дабы поделиться волнующими вестями с другой стороны и просить вас о содействии в грядущей перипетии.

— Волнующие вести? Перипетия? Чем докажете свои громкие слова? — тут же посерьёзнел император.

В нём читалось подавленное напряжение. Сюэ Сяхай предполагал, что из-за своего нахождения во дворце заставлял Сяо Хэ задумываться над словами его спутников. Те и не представляли какой ценный «подарок» преподнесли императору. Это несомненно даст им преимущество.

— Император людского царства, Дай И-цзюнь, собирает под своим началом огромную армию, завоёвывая и заключая союзы с соседними империями. Этот Хэ полагает, что он, обнаружив бреши в барьере, хочет направить войско прямиком в Тёмное Царство, — уверенный тон разжигал всё большее негодование среди советников и старейшин. Они не верили чужаку и всячески ругали его, даже не стеснялись громких слов.

Шиюй-цзюнь успокоил взметнувшуюся толпу одной поднятой рукой. Распалённые гуйхо тут же притихли, стыдливо склоняя головы. Сюэ Сяхай уже и забыл, какова разница власти между правителями двух царств. Если у людей правитель принимал решения исключительно с поддержкой советников, то здесь император имел абсолютную власть. Его сила была неоспоримым аргументом. Но, несмотря на такую якобы дикость, почти каждый правитель Тёмного Царства не злоупотреблял властью и возвышал Империю Лин к новым вершинам. В отличие от алчных и завистливых людей, гуйхо от рождения были ближе друг к другу. Лишь полукровки могли перенять некоторые пороки от хули-цзин. Но при строгости и должном воспитании становились достойными зваться частью огромной семьи гуйхо.

К тому же, самым ярким примером различий между двумя народами Сюэ Сяхай считал рабство. Люди клеймили и ломали себе подобных, считая одного недостойным даже плевка, а другого, разодетого в парчу и шелка, нарекали господином, уже перед ним подражая «низшим» в их раболепии. Отвратительная вещь, полная лицемерия. Гуйхо никогда не опускались до подобного. Пускай у них и было жёсткое разделение сословий законом «чистой крови», но никто из благородных семей не держал при дворе рабов – если только свободных, хоть и бедных, слуг.

Гнетущие воспоминания о прошлом пробежались дрожью вдоль спины. Сюэ Сяхай никогда не сможет забыть ту агонию и унижение, которое ему довелось пережить. Те события до сих пор казались лишь страшным сном, вот только живое напоминание о них не было наваждением. И за свой выбор он уже понёс расплату.

Лис вздрогнул от толики раздражения, не скрывшейся в низком голосе Шиюй-цзюня:

— Занимательно, однако пустой трёп я слышу изо дня в день, — советники слегка поникли от его слов, прекрасно понимая намёк, — Если вам нечем доказать свою пространную речь, то вынужден попросить вас поумерить бахвальство собственных дум и покинуть мой дворец.

Склонившие головы гуйхо воспрянули духом, стоило только императору поставить зазнавшихся гостей на место. Они ожидаемо полагали, что неожиданный визит клеветника на этом и закончится, но его ответ заставил всех присутствующих впасть в ступор.

— Этот Хэ не бросается словами и готов доказать их правдивость, — все тут же навострили уши, а Сюэ Сяхай неотрывно смотрел за спокойным лицом Повелителя зверей, замечая в глазах блеснувшую искру, — вот только для этого этот скромный господин должен попросить Ваше Величество об услуге. Располагаемая им информация не для большого круга… слушателей.

Лис видел, как на мгновение небожитель запнулся. Он знал, насколько сложно было вести разговоры с другой расой в непривычной манере. Облегчало эту участь лишь то, что большая часть названий в царствах имела похожее значение, отличались лишь детали.

Не сложно было догадаться какое доказательство Повелитель зверей собрался использовать. Пусть он и был выходцем из Небесных чертогов, для гуйхо не был столь влиятелен. Сюэ Сяхай из одного лишь любопытства повернул голову в сторону Сяо Хэ и наткнулся на два внимательных аметиста. Он застыл, не понимая намёк своего ученика. И хотел уже было шёпотом задать вопрос, как его опередили.

— Почтенный наставник, как советуете поступить? — отчего-то в голосе Шиюй-цзюня не к месту проскочила игривость, словно кроме двоих у трона в зале не было никого. Однако всё тело лиса чувствовало вновь собравшиеся на нём взгляды. Все были в нетерпеливом ожидании его ответа.

— Этот Сюэ считает, что Его Величеству стоит удовлетворить просьбу господина Хэ о приватной беседе, — он склонился в вежливом поклоне, не давая старейшинам больше поводов для замечаний.

— Я услышал вас, — уже спокойнее и равнодушнее кинул император. Он махнул рукой в сторону дверей, — Остальным приказываю оставить нас.

[1] Потерянный нефрит.

[2] В Тёмном Царстве Император и Императрица сравниваются с Солнцем и Луной.

[3] Главной среди женщин во дворце была императрица, или главная жена Сына Неба (хуань хоу), далее шли четыре дополнительные «жены» (фу жэнь) – каждая из них имела особый титул: драгоценной (гуйфэй), добродетельной (шуфэй), нравственной (дэфэй) и талантливой (сяньфэй) наложницы.