За стенами барьера их ожидало необычное зрелище. Огромная поляна белоснежных сияющих цветов, казалось бы, не знающая конца и края, распростёрлась на несколько ли вперёд, укрывая чёрную землю белым полотном. Над ними кружили мелькающие в разные стороны мотыльки, подобно цветам, походившим на безукоризненный символ чистоты. Потревоженные копытами коней, они взмывали вверх, мягко кружась вокруг небожителей.

Сюэ Сяхай и забыл, как прекрасна порой была земля Тёмного Царства. Он прикрыл глаза и вздохнул полной грудью, чувствуя до боли знакомый аромат. Лёгкие полнились клубившейся в них тёмной энергией, слабой, но от того не менее желанной. Уши трепал лёгкий ветерок, обдавая своей прохладой и лицо. Сама суть лиса словно почувствовала родство с этим местом, откликнувшись горюющему зову глубоко внутри.

— Что это за существа?

Раздавшийся справа голос был полон удивления и интереса. Сюэ Сяхай приоткрыл веки и скользнул взглядом по фигуре Повелителя зверей, которого окружало всё большее число пылающих чистым светом мотыльков. Со стороны Чжунцяна была та же картина, однако тот явно не разделял интерес своего господина к этим назойливым созданиям. Самого лиса мотыльки оставили без внимания, словно призрака. Этот факт всколыхнул в памяти некоторые знания об этих существах, потому он поспешил обратиться к небожителям:

— Немедленно скройте свою силу, они питаются светлой энергией, потому и липнут к вам как к сильным источникам пищи.

Чжунцян явно был недоволен приказным тоном и хотел уже было высказаться на этот счёт, как был остановлен поднявшим руку Повелителем зверей, отчего-то слишком спокойного после такого неуважения. Когда оба даоса скрыли свои потоки, мотыльки тут же плавно спланировали к дрожащим на ветру цветам, оставляя незваных гостей в покое.

Сюэ Сяхай в задумчивости обвёл взглядом поляну. В его памяти она была меньше, хоть и ненамного. Но он точно помнил, что край не доходил до Вечно осеннего леса, а располагался на берегу небольшой реки Чжайхэ[1].

В нос тут же ударил мимолётный аромат мяты...

— Что ты знаешь о них, Лисёнок?

Каждый раз, стоило Повелителю зверей произнести эту позорную кличку, Сюэ Сяхая пробирала мерзкая дрожь, отчего даже кончик хвоста дёргался под тканью плаща.

Чарующий запах небожителя перебивался ароматом цветов, что было несомненно на руку лису. Под одурманивающим воздействием он чувствовал себя подобно безвольному рабу, что болезненно напоминало о прошлом. Даже печать отступника не пугала так, как перспектива потерять рассудок и следовать за пленителем по «собственной» воле. От этого осознания пробежавшая по телу дрожь усилилась, а спина чуть взмокла от проступившего ледяного пота.

Взгляд Сюэ Сяхая опустился на собственные трясущиеся руки, крепко вцепившиеся в повод. Он всем телом чувствовал мерное покачивание лошади, стук копыт, глубокое дыхание – это помогло взять себя в руки и выпустить всё лишнее с тяжёлым вздохом. Лис выпрямился и проследил взглядом за пролетевшим мимо мотыльком, в глубине души завидуя его свободе.

— Их называют чистосветами[2]. Они не опасны.

— И это всё, что ты можешь нам рассказать? — Недовольство так и сочились с уст Чжунцяна, обернувшегося в его сторону.

Сюэ Сяхая задели не столько слова вшивой псины, сколько его намеренно унизительный тон. Он медленно поднял свои блестящие глаза, заметив лёгкое удивление на лице Чжунцяна, и с холодной, ядовитой улыбкой проронил:

— И всё же это на порядок больше, чем то, что знал ты.

— Ах, ты!..

— К тому же я не закончил, ты перебил меня.

Со стороны Повелителя зверей раздался тихий смешок. Сюэ Сяхай обратил на него пылающие глаза и заметил, как тот прикрыл рот рукавом, вот только взгляд небожителя отчётливо говорил о его потехе.

Чуть успокоившись Сюэ Сяхай постарался придать себе отрешённый вид, словно это не он только что плевался ядом в глупую псину. Отчего-то родные просторы придавали ему уверенности.

— Чжунцян, тебе стоит быть более осторожным. Наш лисёнок обнажил зубки.

— В таком случае этот подчинённый предлагает выбить их и заткнуть его пасть.

— Не сомневаюсь, что ты хотел сделать это с момента нашего столкновения с ним, однако твоему господину всё же хочется послушать об этих удивительных созданиях, — Повелитель зверей перевёл взгляд на лиса и кивнул в знак одобрения. Даже подогнал лошадь поближе, словно и в самом деле был заинтересован в рассказе. — Продолжай.

Уши Сюэ Сяхая нервно дёрнулись от спокойного тона небожителя. Рука же невольно потянулась к шее, где пальцы обхватили щекочущую кожу прядку. Столь привычный жест в прошлом сейчас напоминал лишь о боли.

Мигнувший перед глазами мотылёк зацепился за гриву лошади. Лис медленно и мягко обхватил того ладонью, стараясь сильно не сжимать хрупкий панцирь. Он почувствовал исходящее от мотылька тепло, словно в руке оказалось крохотное сияющее солнце, и продолжил рассказ:

— Они тянутся к светлой энергии, как к огню. У них нет глаз, но они чувствуют потоки ци вокруг себя, питаются полным духовной энергии нектаром чистоцветов[3] и являются проводниками душ ушедших гуйхо.

— Проводники душ?

Ожидаемый вопрос последовал от неожиданного слушателя. Чжунцян следил за руками лиса, когда тот, мягко постукивая, указывал на голову мотылька. Сюэ Сяхай, чуть повернувшись, бросил на него взгляд, который, к его собственному удивлению, по всей видимости, смутил или припугнул этого недалёкого пса. Тот быстро накинул на голову капюшон и отвернулся, уперев свой взор вперёд, где вдали виднелась граница красного леса.

Лис же, вновь опустив взгляд к чистосвету, пояснил:

— Среди моего народа есть поверье, что эти существа не обладают собственной душой, потому и тянутся ко всему, что пылает ци. Они являются своего рода временным сосудом для покинувших тело душ. Родственники вкладывают в руки умершего свежий бутон чистоцвета с мотыльком под лепестком. Когда же чистосвет улетал, считалось, что он принял в себя чужую душу, дабы помочь ей освободиться от земных пут и подарить последнее путешествие по родным краям. Только после церемонии «освобождения» тело предавали погребальному костру.

Сюэ Сяхай разжал ладонь и позволил мотыльку упорхнуть в сияющей белизне поля. Сам он не мог рассчитывать на подобающие похороны со всеми традициями своего народа. Только не на чужой земле.

— Хм, откуда же взяла начало столь интересная традиция?

— Этот Сюэ не знает ответа на вопрос.

Мысли вновь невольно возвращались в прошлое. Туда, где преданный родными, его спасла и приютила госпожа, где они вместе читали и обсуждали лёгкие романы и беседовали о гуляющих среди слуг слухах, беззаботно смеясь с дури, которой полнились пустые головы сплетников. От приятной ностальгии сердце не находило себе места. Сколь тёплыми и сладкими ни были обрывки былого прошлого – его уже не вернуть. И эта горечь отравляла душу Сюэ Сяхая. Боль за годы заточения притупилась, однако неприятный отпечаток остался с ним на всю жизнь… две жизни.

Дальше они следовали в тишине. Лис и не думал, что «спутники» заметят его подавленное состояние, потому и смолкнут, однако больше ему верилось в то, что Повелитель зверей просто решил поразмыслить над услышанной историей, в то время как Чжунцян изначально показал себя как не слишком болтливую личность.

Приближающееся журчание воды навеяло несколько неприятных воспоминаний о побеге, однако следующий за рекой лес смог отвлечь от нерадостных мыслей. Он пылал в оттенках красного, словно был охвачен пожаром. Сюэ Сяхай плохо помнил те мгновения своего бегства, но даже так красота окутавшего его «огня» отпечаталась в памяти.

Он скорее нутром почувствовал пару заинтересованных взглядов, упёршихся в его спину, чем смог заметить огонь в чужих глазах. По всей видимости, небожители ждали от него пояснений, однако Сюэ Сяхай на подобное только чертыхнулся. Он не был кладезем знаний о флоре и фауне Тёмного Царства и рассказывал лишь то, что слышал от своей госпожи или узнал из дарованных ею книг.

— Лисёнок, — тон Повелителя зверей ему сразу же не понравился, — раз уж ты утверждал, что являешься выходцем этой земли, почему бы тебе не рассказать нам о ней?

Хвост под плащом распушился, из-за чего даже плотная ткань не смогла этого скрыть. Руки сжались в кулаки, отчего острые когти слегка впились в мягкую ладонь. Эта боль немного отрезвила Сюэ Сяхая. Он был прав. Этим господам было не до терзаний тёмной твари, раз Повелитель зверей столь обыденно просит его о подобном.

Успокоившись, лис ухватился за прядку, лежащую на груди, и начал рассказывать всё, что знал. Он вёл неспешный монолог, старался не отвлекаться и сам не заметил, что его практически не перебивали и внимательно слушали. Повелитель зверей лишь пару раз задал уточняющие вопросы по поводу того или иного растения, а Чжунцян хранил молчание, словно и вовсе не был заинтересован в информации о территории врага. Как генерал, он должен был внимать каждому слову лиса и расспрашивать его, а не упускать такую удобную возможность и уйти в глухую оборону собственного эго, которое не позволяло ему общаться со столь «низшим» существом.

Почти у самого выхода из леса Сюэ Сяхай заметил промелькнувший между деревьями рыжий хвост. Плохой знак. Дворцовая разведка не зря твёрдо держала свою позицию, как самого доверенного подразделения, потому было лишь вопросом времени, когда их засекут на границе. Разведчик наверняка запомнил их лица, в столице им следовало вести себя осторожнее. Если Повелитель зверей и Чжунцян вызывали свои подозрения только как представители людей или какой-то знати, то вот Сюэ Сяхая вполне могут наречь предателем, который провёл на территорию гуйхо чужаков. За подобное нередко ссылали в холодные объятия Ледяной пустоши[4], где виновные умирали в снегах, не сумев разжечь костёр из промёрзших ветвей.

Лису совсем не прельщала участь стать ледяным изваянием и провести вечность в окружении вьюг и пронзающих сухих ветров. Небожители же с лёгкостью обойдут этот приговор и не поморщатся…

Багровый лес сменился синими полями, полных последними в этом году цветами. Те плавно колыхались на слабом ветру, отчего их движения походили на спокойное волнение озера – завораживающее зрелище. Все молчали, наблюдая за плавными переливами, тогда как лошади поочерёдно чихали от кружащей пыльцы. По всей видимости, никто, кроме лиса, не обнаружил слежку. Ему стоило обговорить этот момент с небожителями, но для начала придётся найти подходящее место.

Сюэ Сяхай ласково погладил своего жеребца по жёсткой гриве и вновь задумался. Он вёл в свой родной город, когда-то бывший ему домом, чужаков – небожителей, способных одной только физической силой порушить дома. В прошлой жизни ему доводилось читать отрывки о Небесных чертогах, где упоминалась нечеловеческая сила каждого из них, будь то бог войны или литературы. Их внешность столь же прекрасна, сколь обманчива.

К своему стыду, Сюэ Сяхай не испытывал никаких угрызений совести за собственные действия. Эта земля уже давно перестала быть ему домом. Он без сомнения назвал бы годы жизни в Царстве Людей своей отдушиной, которая вновь смогла вернуть его к жизни. Не сразу, но он научился жить с ранами не только на теле, но и в сердце. Сколько раз ему приходилось собирать себя по частям, сколько боли прошло через его плоть и разум – он был поражён своей удачей. Несмотря на все превратности судьбы, собственную смерть он нашёл сам. Вручил ей свою жизнь с желанием избежать злого рока, однако понимал, как трусливо и глупо было надеяться на изменение событий, не приложив к этому никаких усилий. Сюэ Сяхай не только обрёк себя на бессмысленную смерть, но и вероятно оба царства, потеряв драгоценное время.

Ситуация со всех сторон была шаткой. Само присутствие небожителей, которые не вмешивались в дела людей без особой нужды, сейчас направлялись прямо на территорию гуйхо – правящей расы Тёмного Царства. Лис не знал, кто нынче занимал трон в Империи Вэй, однако этот человек был весьма искусен и хитёр, раз сами небожители предпочли сначала обговорить ситуацию с противоположной стороной назревающего конфликта. Он мог лишь строить догадки. Навряд ли кто-то из даосов согласится обсуждать с ним столь ценные сведения, к тому же Повелитель зверей в прошлом дал понять о чистоте своих помыслов, однако верить ему Сюэ Сяхай пока не решался.

Он всегда был недоверчив в отношении богов, поскольку даже его собственная богиня, Небесная лисица, не явила себя, дабы хоть как-то облегчить ношу своего дитя. Если судьба и в самом деле возложила на его плечи будущее обоих царств, то она ошиблась со своим выбором. Сюэ Сяхай никогда не мнил себя героем, он был вечным путником, вынужденным блуждать во мраке собственных мыслей. Он не видел в себе ничего светлого, ничего того, что могло бы хоть как-то объяснить его роль в грядущих событиях.

— Скоро будет деревня, – кинул лис.

Чжунцян настороженно смотрел вперёд, где продолжало расстилаться синее море цветов. Сюэ Сяхай пробежался глазами вдоль горизонта. Он уже плохо помнил здешние дороги, ведь половину жизни провёл в Царстве Людей, а вторую за высокими стенами дворца. Но отчего-то он был уверен, что скоро покажется деревня. А пока стоило подумать о безопасности их путешествия.

— Нам стоит быть осторожными с местными, нельзя раньше времени привлекать к себе излишнее внимание.

Повелитель зверей говорил правду, гуйхо не любили чужаков. Территориальные от природы, они ревностно охраняли каждый клочок земли. Однако это не значило, что первым делом те пустят в ход когти, наоборот, дипломатия была их сильной стороной. Не спроста лисы уже несколько тысячелетий спокойно главенствовали в Тёмном Царстве.

— Лисёнок, насколько сильно мы выделяемся по меркам местных жителей?

Сюэ Сяхай обвёл обоих небожителей оценивающим взглядом и спросил:

—  Как достопочтенный Повелитель хочет показать себя народу? Можно притвориться господином со свитой на небольшой прогулке или стать скромными торговцами, пришедшими издалека.

— Первый вариант кажется более привлекательным. Боюсь, жилкой торговца судьба меня не наделила.

На данное заявление в груди лиса зарождалось лишь недовольное фырчанье. Отчего-то нынешнее отношение небожителя к нему кажется более раздражающим, чем раньше. Агрессию в свою сторону он воспринимал куда легче, учитывая их отношения пленника и пленителя. Сюэ Сяхай посчитал бы себя последним глупцом, если бы и в самом деле поверил его россказням. Пока он может быть полезным – его не тронут, потому стоит сохранять это положение до тех пор, пока не представится удачный момент разузнать побольше про печать отступника. Наверняка был какой-то иной способ снять с себя эту унизительную метку, не тронув поставившего её заклинателя. С господами с Небес ему пока не тягаться.

Смолчав, Сюэ Сяхай лишь чудом не закатил глаза. Излишняя игривость и расслабленность Повелителя зверей в данной ситуации казалась безрассудной и неуместной, словно для него это всё была лишь забавная игра.

Кинув взгляд к горизонту, лис пояснил:

— Вся знать Сицзин[5] пытается походить на людей. Они прячут свои уши и хвосты, чтобы быть ближе к образу человека. Слуги же всегда имеют хвост и уши на манер моих. Потому Чжунцяну, для поддержания образа, следует отрастить недостающие части или наложить сильную иллюзию.

— Отчего именно образ человека?

Ожидаемый вопрос последовал со стороны Повелителя зверей. На самом деле Сюэ Сяхай не желал делиться подробностями особенностей местной иерархии и культуры, однако дело было важным, оттого он пошёл на уступки. Ему самому было неприятно вспоминать обо всех этих тонкостях.

— Так сложилось исторически. К тому же это показатель силы и контроля. Лисы с меньшим количеством хвостов не могут принять другой облик, лишь накладывать слабую иллюзию, но подобное будет высмеяно – низшее сословие не должно подражать высшему, они обязаны знать своё место. Оттого, если мы наткнёмся на какого-то «человека», то знайте, что нужно как можно скорее разойтись с ним, дабы не привлекать внимание. Из-за этого образа на нас и без того будут обращены множество любопытных глаз, однако, поддерживая эту маскировку, у вас будет больше шансов проникнуть во дворец.

— Не хотелось бы прибегать к подобным хитростям, однако выбора у нас нет. Не думаю, что местные жители жалуют людских богов, — лицо Повелителя зверей приобрело задумчивый вид.

— Вы правы.

Сюэ Сяхай мог лишь надеяться на то, что его не будут расспрашивать ещё и о местных богах. Хотелось тишины и спокойного отдыха. Чжунцян то и дело осматривался, вертя головой в разные стороны, чем немного напрягал лиса. Он бы с радостью ударил того по макушке, чтобы усмирить, однако боялся последствий. Сейчас ему дозволяли язвить в ответ, но по ощущениям всё находится в таком шатком балансе, что стоит сделать один шаг и печать обездвижит его вплоть до самого Сицзин. Ему уж точно не хотелось переживать этот позор и зверство вновь.

Освежающий ветер омывал разгорячённое солнцем лицо и доносил до чуткого нюха слабый аромат костра и еды. За холмом располагалась небольшая деревушка. Лис повернулся в сторону Повелителя зверей, чтобы сказать о приближающемся поселении, да так и застыл с чуть приоткрытым ртом. Небожитель хмуро смотрел вперёд и явно был напряжён. Памятуя о его остром языке, Сюэ Сяхай решил умолчать и повернулся уже в сторону Чжунцяна не столько из нужды, сколько из любопытства проверить чем занимается этот пёс. Однако перед глазами предстала та же картина, которую он видел по другую сторону. Чжунцян словно в дотошности пытался как можно сильнее походить на своего господина, отчего даже хмурился с тем же усердием. Они будто чувствовали что-то не ладное.

Поднявшись на небольшой холм, взору открылась довольно знакомая картина. Отчего-то видневшаяся впереди деревня всполошила что-то внутри лиса, словно он тут уже когда-то бывал. Вполне возможно, что он пытался найти там помощь во время бегства, однако в таком случае этот вид не поднимал бы из его нутра страх и тревогу. Неужели он позабыл что-то важное?

— Чжунцян, накинь капюшон.

Тот без лишних слов выполнил приказ господина, покрыв свою голову. Сам же Повелитель зверей не стал скрывать лицо. Если они все вместе будут расхаживать в плащах, это вызовет больше подозрений, чем пара скрытых слуг позади своего блистательного господина.

— Лисёнок, у нас не будет проблем, если я скрою свою силу? Может ли такая деталь помешать?

— Как в Царстве Людей есть люди с преобладанием инь, так и в Тёмном Царстве есть гуйхо с преобладанием ян. Поэтому достопочтенному Повелителю можно не скрывать свою силу, мы уже покинули поля чистоцветов, оттого опасности больше нет. Однако стоит приглушить её, чтобы не вызывать подозрений, всё же земля Тёмного Царства не так богата энергией ян.

Ум небожителя не переставал поражать Сюэ Сяхая своей остротой. Тот задумывался о таких мелких деталях – прямо-таки зрел в корень. Подобную черту редко можно было встретить на земле, не удивительно, что именно такие люди и возносились на Небеса.

— Я услышал тебя.

На этом они закончили разговор. Сюэ Сяхай был удивлён, что со стороны Чжунцяна не последовало никаких пререкательств или хотя бы каких-то недовольств. По всей видимости благосклонность его господина была для него сдерживающим обстоятельством, прямо как тугой ошейник на собаке.

Однако, чем ближе приближались, тем сильнее нарастала неясная тревога. Сюэ Сяхай старался не поддаваться соблазну поднять голову и искать… Искать то, что он и сам не понимал. Только подойдя к деревне почти впритык, он оглянулся. Сердце замерло в неясном волнении, стоило только заметить других гуйхо на улице. Это казалось каким-то сном. Лис настолько давно не видел подобных себе, что совсем отвык от вида свободно торчащих ушей и хвостов. Им не было нужды прятать их, ведь они дома.

Взгляд Сюэ Сяхая зацепился за чёрную землю поодаль – следы от пожара. По всей видимости там когда-то сгорел дом.

— Барышня, не подскажите ли нам место, где можно отдохнуть?

— Этой Ли не знакомо лицо господина, он приехал издалека?

— Хотел остановиться здесь проездом.

— Эта с радостью проводит господина и его спутников к старосте.

— Не стоит беспокоить его, нам бы только переждать ночь, а утром обратно в путь.

Неожиданно для всех в беседу вмешался Сюэ Сяхай:

— На другом конце деревни есть постоялый двор.

На мгновение все затихли, а взгляды обратились прямо на лиса. Ему показалось странным, что эта девчонка пытается отвести их напрямую к старосте, когда в деревне был постоялый двор. Однако…

— В самом деле? — Повелитель зверей всё также любезно задал вопрос деве Ли.

— Там и правда есть постоялый двор, однако, господин, не подумайте плохо об этой Ли. К нам редко захаживают гости, оттого и двор совсем обветшал и превратился в чайную. Господину вашего статуса не стоит даже смотреть на него. У нашего старосты большой дом, он часто сам предлагает приезжим господам остаться у него.

Сюэ Сяхай отчего-то не верил ей. Да, по виду Повелителя зверей с лёгкостью можно предположить, что тот является выходцем из какой-нибудь сильной и влиятельной семьи, однако столь открытое радушие к незнакомцам, даже не назвавшим имена, было настораживающим. Деревня находилась довольно близко к границе, а значит вполне возможно, что местных оповестили об их приходе. Они, что же, хотят заманить их?

— Барышне Ли не стоит беспокоиться, мне вполне подойдёт комната на постоялом дворе, ни к чему беспокоить старосту.

— Если господину будет так удобно, –  неуверенно пролепетала она.

— Вполне.

Девушка немного растерянно осмотрела их группу и всё же улыбнулась:

— Тогда эта Ли попросит старика Хао подготовить для господина лучшую комнату!

— Премного благодарен.

Спешившись, Сюэ Сяхай настороженно следовал за барышней Ли. Его не отпускало странное ощущение, которое словно подталкивало к выходу из деревни. Хотелось сбежать. Но ноги упорно вели его вслед за Повелителем зверей. Тот поначалу кидал на него странные взгляды, но вскоре прекратил, словно решил отложить разговор. А лис уверен, что его будут расспрашивать про знание этой деревни. Только вот он и сам не понимал откуда.

Местный постоялый двор и правда представлял собой жалкое зрелище. Ветхий двухэтажный дом казался заброшенным, даже ставни висели настолько криво, что чудом казалось то, как они до сих пор не отвалились. Выцветшее дерево навевало тоску и лёгкую опаску: как бы они не остались под развалинами этой ветхой лачуги.

Чжунцян молча забрал у своего господина поводья и повёл коней на задний двор. На самом деле Сюэ Сяхай удивился, когда за домом оказалась вполне неплохая конюшня. В голове даже проскочила мысль остаться в свободном стойле на ночь, всяко лучше предложенных комнат будет. Однако Чжунцян явно был против, подгонял и раздражался больше обычного. Видимо находиться вдали от своего господина ему было тяжело.

Внутри чайной обстановка была лучше, чем снаружи. Дерево не выглядело таким трухлявым, да и столам со стульями выглядели довольно новыми. У стойки в глубине рядом с Повелителем зверей стоял старый лис, чьи волосы и мех уже полностью покрылись сединой. Издали можно было спутать со старейшиной, но навряд ли кто-то из клана Бай[6] решил бы провести свою старость в таком захолустье, потому его шерсть наверняка не соответствовала закону «чистой крови».

Сюэ Сяхай с Чжунцяном вернулись в самый разгар разговора:

— Господин, этот старик настоятельно рекомендует вам остаться в доме старосты, комнаты в этой скромной чайной не соответствуют статусу господина.

— Полно. Мне не хочется тревожить других, сойдёт и пара простых комнат.

— Если на то воля господина, то прошу вас немного подождать, пока моя дочь подготовит комнаты.

— Принесите нам чай и подайте лёгкие закуски.

— Конечно, господин! Дайте этому старику немного времени.

Повелитель зверей благосклонно кивнул и прошёл к дальнему столику у окна, почти в самом углу. Сюэ Сяхай и Чжунцян молча двинулись за ним следом. Небожитель опустился на стул с еле слышным вздохом, не будь у лиса чувствительный слух, то и не заметил бы ничего.

— Не думал, что снять комнату будет так проблематично.

— Вы похожи на господина из знатного рода, конечно к вам будут относиться как к драгоценности и предоставлять всё самое лучшее. Простому народу и без того жизнь лёгкой не кажется, а наслать на себя гнев какого-нибудь господина подобно проклятию.

— Какие вы мнительные создания.

— Бесчестные и хитрые, — вмешался Чжунцян.

Сюэ Сяхай тут же перевёл взгляд, не понимая, откуда в нём могло взяться столько ненависти к лисьему народу, если он в Тёмном Царстве впервые. Не может быть столько злости в холодном тоне только из-за неприязни к их расе. Хотя, люди иногда и друг друга за людей не держат. Он был знаком с рабством косвенно, однако видел то, как работорговцы обращаются с «товаром». Это было омерзительно. Гуйхо никогда не опускались до торговли живыми разумными существами, но некая неволя всё же присутствовала, вот только то было по велению семьи и для налаживания выгодных связей, а не для развлечения и удовлетворения своих низменных желаний.

Расспрашивать молчаливого пса было бесполезно, он, как и его господин, тщательно следили за своей речью, отчего выведать что-то из их разговоров – пустая трата времени. Сюэ Сяхай сделал себе пометку понаблюдать за поведением Чжунцяна и попытаться выяснить причину неприязни. Он непринуждённо обернулся, чтобы рассмотреть наличие лишних ушей в помещении. Во всей чайной, помимо их, было всего три лиса в противоположной стороне и все с тремя хвостами – слабые и не представляющие опасность.

Выпрямившись, Сюэ Сяхай тихо заговорил:

— Нас заметили и скорее всего уже доложили во дворец.

Лица небожителей остались неизменными. Чжунцян столь же тихо ответил:

— Это было очевидно. Ни один разумный правитель не оставит свои границы без присмотра, рано или поздно нас бы заметили.

— Меня волнует не сам факт обнаружения, а то, что они могли увидеть тебя без капюшона. Если всё так, то образ господина со слугами может не сработать.

Доводы лиса ввели небожителей в раздумья. Сам же он размышлял над тем, будут ли их поджидать у стен Сицзина или же схватят на подходе. Недолгую тишину прервал голос Повелителя зверей:

— В таком случае предлагаю действовать по изначальному плану. Чжунцян прикрыл голову до того, как наш преследователь скрылся. Возможно он не успел ничего разглядеть.

Надежда на такой исход в самом деле была, однако отрицать тот факт, что в Сицзине их уже поджидают, бессмысленно.

— Меня больше волнует другой вопрос. Мы прошли всего чуть больше полудня, а уже наткнулись на деревню. Не слишком ли она близка к границе?

— Эта деревня служит переправочным пунктом для контрабандистов, – ответил Сюэ Сяхай.

Он замер, когда на него устремились два пронзающих взгляда. От неуютной атмосферы даже его хвост вспушился и уши встали торчком. Возможно он сказал что-то лишнее.

— Лисёнок, ты уже бывал здесь?

Отчего-то голос Повелителя зверей казался не столько полным интереса, сколько подозрений и почти неощутимых намёков. Он словно прощупывал почву. Сюэ Сяхаю от этих слов стало совсем неприятно.

— Этот Сюэ не помнит точных деталей, однако торговцы не скрывают эту информацию. Император не запрещает ввоз товаров из-за барьера, но тщательно проверяет вывоз, особенно самих торговцев.

— Он боится утечки информации, — ответил сам себе повелитель.

— Это так.

— Значит в Тёмном Царстве давно знаю о брешах, но Император даже не воспользовался этим знанием для нападения?

— Этот не знает.

Знал. Лисы очень трепетно относились к своей территории, однако никогда не стремились к её расширению. К тому же земли Империи Лин[7] обширны настолько, что половина из них представляет собой дикие леса и невысокие горы. К чему желать большего, если не использована даже вторая часть имеющегося?

На этом их разговор завершился. Молчание сохранялось до тех пор, пока старик Хао не сообщил о готовности комнат. Как оказалось, всё было не настолько плачевно, как им пытались доказать. Пускай обстановка была совсем проста и неказиста, но для ночлега вполне сгодится.

Сюэ Сяхай предполагал, что комнат будет на каждого из них, но две из четырёх имеющихся занимают старик Хао и его дочь. Было очевидно, что лиса, как постороннего, просто запрут в одной из комнат, как это было во все предыдущие остановки. Однако появившийся на пороге Чжунцян быстро развеял все надежды на спокойный отдых и тишину.

— Ты спишь на полу, — отрезал он недовольно.

Подобное отношение в самом деле было в стиле этой злобной псины. Как же это он оставил своего ненаглядного господина, чтобы присматривать за слабеньким пленником? Неужели успел провиниться?

— Будешь приглядывать за мной? — спросил Сюэ Сяхай со злорадной ухмылкой.

— Следить, чтобы не сбежал.

— К чему такие сложности? Можно же было прибегнуть к старому проверенному способу.

На этих словах Чжунцян только смерил его крайне недовольным взглядом и сел на кровать. Если лису не удастся вывести его из себя, и заставить вернуться в комнату Повелителя зверей, то высока вероятность в самом деле спать на холодном полу.

— Нам нельзя рисковать и обвешивать комнату талисманами. Поэтому господин принял мудрое решение отправить меня сюда.

— Какой предусмотрительный… — буркнул лис.

По всей видимости Чжунцяна задел недовольный тон в сторону своего господина. Он тут же подскочил с кровати и в два шага пересёк крохотную комнату. Сюэ Сяхай не успел толком среагировать, как оказался схвачен за горло и прижат к стене. Из лёгких от удара вышел весь воздух. Боль на краткий миг затмила глаза, но стоило зрению проясниться, как всё тело охватил животный страх. Глаза Чжунцяна вновь горели жёлтым, а сгустившаяся энергия потрескивала вокруг яркими искрами. Чрезвычайно опасная ситуация.

— Щенок, думаешь, что можешь говорить со мной в подобном тоне? — утробное рычание отдавалось неконтролируемой дрожью во всём теле.

— … отпусти… — сдавленным голосом почти просипел Сюэ Сяхай.

Ладонь на шее не сдвинулась с места, лишь хватка стала ещё сильнее. Он слышал в ушах бешеный стук собственного сердца, его руки вцепились в железные наручи, в надежде хоть немного ослабить давление. Перед глазами с каждым мигом становилось всё больше чёрных мушек, а хвост всё с меньшим остервенением метался по полу.

От спасительного вздоха закружилась голова. Ватные ноги подкосились и потяжелевшее тело рухнуло на твёрдый пол. Пронзительный кашель скрутил лёгкие, но не успел Сюэ Сяхай прийти в себя, как почувствовал треск в груди. В следующий миг из него вышел весь воздух, а спину и живот пронзило нестерпимой болью. Он открывал рот, подобно выброшенной на берег рыбе, но не мог сделать ни одного вздоха. В ушах нарастал отвратительный шум, а в глазах вновь начало темнеть. Перед потерей сознания Сюэ Сяхай успел заметить лишь то, что каким-то образом оказался в противоположном углу комнаты, а не у стены напротив кровати.

ⵈ━══════╗◊╔══════━ⵈ

Это поглощающее и холодное марево уже давно перестало быть кошмаром. Сюэ Сяхай, пожалуй, в самом деле мог сказать, что породнился с тьмой, будь оно внутри него или снаружи – всё одно. Беспросветное пространство поначалу пугало, а потом стало отражением его мыслей. Картины из прошлого то тут, то там вспыхивали мутными видениями и исчезали, оставляя после себя лишь пустоту. Фантомная боль стала привычным делом, однако её отголоски в теле представляли собой что-то новое.

Налитые тяжестью веки с трудом раскрылись. В голове тут же промелькнула острая боль – прямо у самого затылка. Сюэ Сяхай хотел потянуться к нему рукой, но потревоженные рёбра выдавили из него кашель. Во рту тут же появился солоноватый привкус крови, она тонкой струйкой стекала с губ и щекотала подбородок. С каждым вдохом боль в груди становилась всё ощутимее, а чувства – обострялись.

Перед глазами стояла мутная пелена, отчего даже очертание комнаты было почти неразличимо. Лис плохо помнил произошедшее, однако точно мог сказать лишь одно – свет в комнате изменился. Если раньше это был мягкий красноватый закат, то сейчас – яркие утренние лучи.

Ночь прошла совсем незаметно.

Всё тело ломило от жуткой боли и скованности. По всей видимости он таки ночевал на полу, как и хотел злой пёс. Стоило только вспомнить о нём, как в голове прояснилась картинка минувшего вечера и жестокого унижения. Первым желанием Сюэ Сяхая было ринуться на бешеную псину и скрутить ей шею, в отместку за вчерашний позор, однако следом накатило понимание и некое разочарование от осознания собственной слабости. Ранить, а уж тем более убить, Чжунцяна не выйдет даже будь он в своём прошлом теле – сильном и выносливом. Сейчас же его руки не были способны задушить даже цыплёнка, что уж говорить о небожителе.

Когда зрение немного прояснилось, Сюэ Сяхай понял, что в комнате больше никого нет. На двери и стенах также не было талисманов, которые Повелитель зверей обычно оставлял перед своим уходом. Совсем ничего. На одно мгновение показалось, что он вновь застрял в кошмаре своего сознания, однако скрип двери опроверг эту догадку.

Вошедший в комнату небожитель отчего-то имел странное выражение лица, словно открывшаяся перед ним картина была ему противна. Сюэ Сяхаю стоило усилий приподнять тяжёлую голову и сдержать рвущуюся ухмылку. Вряд ли Повелитель зверей приказал своей псине оставить его в покое, раз тот обошёлся с ним подобным образом. По всей видимости намерения небожителя использовать его в дальнейшем не так сильны, как казалось. Хотя, если подумать, то чудотворная кровь в теле Сюэ Сяхая была способна исцелить любые раны. Тогда подобное попустительство неудивительно.

Всё тело лиса дёрнулось от неосторожного вздоха, отчего в ушах вновь появился назойливый звон. Судя по всему, прошлым вечером ему сломали несколько рёбер, которые наверняка задели лёгкие. Другое объяснение кровотечению было трудно найти. За ночь та остановилась, но стоило ему проснуться и немного подвигаться, как кровь вновь хлынула обильным потоком.

Облегчённый вздох невольно сорвался с губ, когда боль унялась, а с конечностей спало онемение. С большим удовольствием Сюэ Сяхай вновь предпочёл бы умереть, но его исцелили и попытались рывком поднять на ноги. Он безвольно обмяк на чужих руках, изо всех сил стараясь не дать потяжелевшим векам сомкнуться.

Повелитель зверей опустил его на кровать, отчего всё тело одолела ломота. Отвратительный контраст мягкой постели с одеревеневшими конечностями вызывал дискомфорт. Лиса так и подмывало поворочаться, чтобы хоть как-то унять покалывания под кожей, но его внимание привлёк всё ещё стоящий подле него небожитель.

— Я полагал, что Чжунцян как никто другой понимает меня с полуслова. Однако на деле я вижу рукоприкладство, которое от меня к тому же утаили. Я жду объяснений.

Громкий стук послышался по правую сторону от даоса. Чжунцян упал на колени перед своим господином и понурил голову. Со стороны даже в столь унизительной позе он выглядел достаточно статно, с изяществом воина.

— Этот ничтожный слуга просит господина о наказании.

— Отвечай на вопрос.

Строгий голос Повелителя зверей не казался злым, однако слышимая в нём сталь говорила о непреклонности его слов. Чжунцян недолго молчал, оставаясь на коленях, и кратко ответил:

— Этот ничтожный поддался своему гневу.

— Тебя спровоцировала его сущность?

— Да.

Сюэ Сяхай всё же смог приподняться к изголовью, потратив на это, наверное, все оставшиеся у него силы. Пропустить наказание бешеной псины он не мог. Наконец-то настала расплата за его беспринципность. Повелитель зверей хмуро смотрел на склонившегося у его ног слугу и неожиданно перевёл взгляд на лиса. От остроты потемневших сапфиров по коже пробежали мелкие мурашки.

Вскоре тот вновь вернул всё внимание к подчинённому.

— Извинений будет достаточно.

Казалось, время застыло в одном мгновении. Сюэ Сяхай не был доволен вынесенным приговором. Чжунцян уже не раз распускал руки и калечил его, а в итоге получил лёгкий выговор и небольшое унижение в виде извинений. Сердце от негодования застучало так быстро, что его бледные щёки и шея покрылись пятами. Ему надоело сносить издевательства из раза в раз, словно он послушный щенок, трепещущий перед силой хозяина. –

Позеленевшее лицо Чжунцяна выражало схожее недовольство. Вот только сочувствовать ему Сюэ Сяхай не стал бы даже под угрозой смерти. Хмурый взгляд метнулся к кровати, вот только не поднимался выше сцепленных в кулаках рук. «Даже не можешь заглянуть мне в лицо?» – пронеслось в мыслях лиса.

— Я… прошу прощения за свою несдержанность.

Натянутый тихий голос одним своим звучанием раздражал чувствительный слух. Этот мужлан не дождётся его благосклонности.

— Я не понял, что ты там пролаял.

Едкая, полная обжигающего яда, фраза сорвалась с губ лиса раньше, чем он успел что-то обдумать. Но несмотря на скоропалительный ответ, он совершенно точно не сожалел о сказанном. Эта псина не научится ничему, если запросто получит прощение. К тому же обида, затаённая на него, была довольно сильна.

Тихий смешок со стороны Повелителя зверей немного расслабил накалившуюся обстановку. Обе стороны конфликта направили недоумевающие взгляды на небожителя. А тот продолжал смеяться, прикрываясь рукавом. Сюэ Сяхай от такого зрелища невольно даже взглядом кинул немой вопрос гнусной псине, которая посмотрела на него с чуть меньшим недоумением.

После недолгого смеха, небожитель обронил:

— Чжунцян, тебе придётся заслужить прощение лисёнка.

Перспектива пресмыкаться перед какой-то хули-цзин в надежде заслужить прощение казалось дикой не только Чжунцяну, но и лису. Последний волне оправданно мог воспользоваться случаем и замучить этого шелудивого пса своими постоянными отказами даровать прощение, однако он не понимал намерений Повелителя зверей, настаивающего над этими действиями.

— Мой господин, это…

Даос прервал подчинённого:

— Это твоё наказание. Я знаю, что порку или удары кнутом ты бы предпочёл с большим удовольствием, да вот только будет ли от них толк?

Видимо Повелитель зверей решил воспользоваться случаем, чтобы научить своего слугу манерам, однако Сюэ Сяхай совершенно точно не хотел быть инструментом для перевоспитания. Его задели необоснованные действия Чжунцяна, сильно задели, однако он не будет опускаться до подобного. Уж лучше принять нейтральную позицию, чем плясать под дудку небожителя. Не хотелось бы повторно ощутить на себе силу этой несносной собаки, и наедине оставаться с ним лис точно не будет.

— Этот понял.

Не стоило ожидать другого ответа. В преданности Чжунцяна не было никаких сомнений. Единственным утешением стал его недовольный вид.

— Распорядись насчёт завтрака и подготовь лошадей. Нам не стоит задерживаться здесь.

— Подчиняюсь приказу.

Подскочив на ноги, Чжунцян покинул комнату, оставляя после себя расслабляющую тишину. Сюэ Сяхай от этой перепалки растерял все остатки своих сил и готов был провалиться в сон, однако небожитель не разделял его намерений.

— Мы уезжаем в начале восьмой стражи[8], до этого времени можешь восстанавливаться.

На грани сна лис был несказанно рад, что ему дают возможность поспать, но одна мысль отчего-то назойливо крутилась у него в голове. И он, не задумываясь, спросил:

— Что же будете делать вы?

Смазанная фигура Повелителя зверей остановилась почти у самой двери, но отвечать на вопрос никто не спешил. Сюэ Сяхай подумал, что не дождётся никаких объяснений, как неожиданно раздался довольно бодрый и загадочный голос:

— Меня заинтересовала одна вещь, которую я заметил по приезде.

С глухим хлопком двери веки смежились, и лис провалился в сладостный сон, совершенно забывая обо всём случившемся.

[1] Чжайхэ – узкая река. Оттого, что река полнилась ароматом мяты, местные жители нередко называли реку именно мятной (Бохэхэ).

[2] Чистосвет – представляют собой подобие белых светлячков, испускающих яркий свет. Несмотря на принадлежность к Тёмному Царству питаются они нектаром чистоцвета, который произрастает только на территории восточной части территории демонов.

[3] Чистоцвет – полностью белый цветок, имеющий сильную корневую систему, толстый стебель, тонкие, но широкие листья и большой бутон, внешне схожий с лотосом.

[4] Север, граница с Морем льда – территория ледяных демонов и демонических волков.

[5] Столица Империи Вэй – территории гуйхо.

[6] Лисы, имеющие белоснежно чистый мех происходят из рода Бай Иньин (белые лисы), в сокращении Бай. Встречаются в основном среди знати или их приближенных.

[7] Государство гуйхо.

[8] В древности сутки были разделены на 12 отрезков, или «страж», по два часа каждый. 8 стража (9.00 – 11.00).