Как только Сюэ Сяхай вместе с Повелителем зверей вошли на постоялый двор, атмосфера вокруг последнего сразу же переменилась. Виной тому была шумная компания, отдыхающая на нижнем этаже, или же на ум тому пришли какие-то мысли – сказать однозначно было тяжело. Лис плёлся позади, стараясь шатающейся походкой нагнать мужчину.

Шея ужасно покалывала и чесалась, Сюэ Сяхай одёргивал себя каждый раз, стоило только руке невольно потянутся к ранам. Он плохо помнил, что творил в приступе помутнения сознания, однако после падения с лошади тело не болело. Странность вызывала в нём подозрения. Повелитель зверей утверждал, что способен излечить порождённую им плоть, однако в противовес своим же словам оставил самую серьёзную рану, исцелив лишь незначительные ушибы.

Зайдя вслед в снятую комнату, Лис наткнулся на грозный взгляд Чжунцяна. Тот подскочил с места и помог своему господину снять мантию, после утягивая к столу. Сюэ Сяхаю же оставалось лишь дивиться в проходе, поражённо смотря за чрезмерной заботой верной псины. Не дождавшись и толики внимания, он плотно прикрыл за собой дверь, лишь после скинув удушливую мантию. Выпрямившиеся уши неприятно покалывало – кровь заструилась к самым кончикам, отдаваясь лёгким назойливым шумом. Тело же обдало блаженной прохладой, от которой лис с трудом сдержал стон облегчения. Если бы не гордость, он в самом деле заскулил бы.

— Садись.

Повелитель зверей не смотрел в его сторону, однако Сюэ Сяхая поразило место, на которое тот указывал взглядом. Прямо возле себя.

Он замешкался, сказанное могло было быть брошено вовсе не ему, но ещё более пронзительный взгляд Чжунцяна развеял его сомнения. С лёгкой опаской лис прошёл к стулу, навострив свои длинные уши; хвост же застыл в ожидании какого-то подвоха, но тот всё не наступал. С сомнением оглядев указанное место, Сюэ Сяхай встал подле Повелителя зверей, никак не решаясь воспользоваться предложением. Его беспокоила общая атмосфера – оба даоса словно позабыли о своей былой неприязни и спокойно ожидали того же от него, что несомненно сбивало с толка.

Не успел Сюэ Сяхай моргнуть, как оказался с силой усажен подле человека. Чжунцян услужливо «помог» ему разобраться в своих сомнениях, надавив на плечи неторопливого лиса. Тот не переставал дивиться, как такой рослый мужчина мог ходить тише служанок – да так, что и шороха одежд не было слышно! От резкой посадки он придавил собственный хвост, отчего зашипел и с полными гнева глазами посмотрел за спину – хотя бы в мыслях растерзать это отродье было усладой для души.

К удивлению Сюэ Сяхая, Чжунцян не сдвинулся с места. Эта деталь породила скребущее беспокойство, отчего он поспешил обернутся. Его непонимающий взгляд наткнулся на холодные глаза Повелителя зверей. Лицо того было на удивление близко, что позволило Сюэ Сяхаю внимательнее рассмотреть внешность молодого господина. Ранее он старался не поднимать глаза выше шеи, всё же отхватить очередной удар кинжалом от верного пса не хотелось, однако сейчас ситуация не позволяла отвести взгляд в сторону или вовсе опустить его.

Яркие голубые сапфиры контрастировали с иссиня-чёрными локонами, образуя удивительную красоту. Подобным людям посвящали стихи, писали с них дивные портреты и превозносили над остальными, словно бесценный нефрит. Сюэ Сяхай знал, о чём говорил. На землях гуйхо – его Родины –  издревле существовал закон о «чистоте крови», подразумевающий преимущество лисов с определённым окрасом над другими. Считалось, что от чистой шубки зависела будущая сила юного создания, потому знатные рода и по сей день забирают угодных закону детей из бедных семей, приумножая могущество собственного клана. Подобное встречалось и среди людей, где человека –  дивной красоты и изящества – принимали за вещь, которую знатные господа считали своей обязанностью обладать.

В деревнях данная проблема стояла не так остро, однако в столице и других крупных городах Сюэ Сяхай не раз слышал о том, как красивую девицу – воплощение луны –  отдают в дом состоятельного господина, в обмен на влияние и благосклонность к её семье. Не обходила подобная участь и юношей. Лис всегда презирал подобное. Для него жизнь и свобода существа были неприкосновенны, лишая этого дара, отребья лишь губили чужую судьбу своим вмешательством. Божественная внешность неровня золоту и нефриту.

Взгляд Повелителя зверей скользнул ниже, прямо к перебинтованной шее. Только сейчас Сюэ Сяхай понял мотивы даосов, отчего невольно расслабился. Тонкие изящные руки прильнули к оголённой коже, снимая ткань слой за слоем. Лис прикусил язык, когда вслед за тряпкой оголились свежие раны. Горячая кровь заструилась под воротник, слегка щекоча у ключиц.

В тишине раздался размеренный голос:

— Ты повредил печать, отчего она разветвилась. Придётся вручную стабилизировать её.

— Неужели даже ваша чудотворная кровь не способна спаси мою жалкую жизнь?

— Может, но в тот же момент твоё тело разорвёт от преизбытка светлой ци, которая кроется в печати отступника.

Сюэ Сяхай представил подобный исход во всех красках, отчего кадык его невольно дёрнулся от нервного глотка. Он был наслышан об этой технике, способной усмирить даже свирепого дракона. С её помощью небожители смогли одолеть Тёмного Императора в эпоху царствования демонов, тем самым сломив дух противника. Лис долго изучал основы совершенствования, потому знал – сила техники зависела от внутреннего потенциала заклинателя. Чем сложнее заклинание, тем больше энергии оно требовало, не говоря уже о техниках богов.

За всё время, проведённое с даосами, он даже краем глаза не заметил, чтобы кто-то из них страдал от усталости. Это вызывало множество вопросов, помимо уже имеющихся. Однако выяснить природу Повелителя зверей и Чжунцяна было не так-то просто. Если они прикрываются личинами странствующих заклинателей, значит скрывают свои истинные сущности.

Не успел Сюэ Сяхай ответить, как в разговор встрял назойливый пёс:

— Господин, позвольте этому слуге исправить печать.

— Метка привязана к моей ци, ты не сможешь изменить её плетение.

Даже не видя лицо псины, лис лишь по обречённому вздоху мог сказать, что Чжунцян расстроился от слов своего господина. Это совсем немного подняло ему настроение.

Глаза Сюэ Сяхая с каждым мгновением всё сильнее тяжелели, отчего даже голова западала то влево, то вправо. Тело ослабло настолько, что он завалился назад, опираясь на деревянную спинку кресла. Кровь всё стекала по коже, пачкая грудь и щекоча живот.

Раздался приглушённый голос:

— Принеси воду и тряпки.

Звук быстрых шагов скрылся за дверью раньше, чем лис осознал происходящее. В глазах расплывался образ комнаты, накатывала тошнота. Шорох одежд слышался отдалённо, словно где-то за тонкой стенкой.

— Открой рот.

Сюэ Сяхай с трудом смог приоткрыть рот – челюсть то и дело стискивалась от вспышек боли. На подбородок упали чужие пальцы, крепко ухватившись за него, они с силой надавили на ямку, раскрывая крепко сжатые губы. На языке в то же мгновение появилась знакомая горечь, а давление пальцев исчезло столь же быстро. У самого корня вкус был особенно едким, отчего лис скорее проглотил, по всей видимости, пилюлю, чувствуя облегчение.

— Метка отступника имеет защиту от снятия путём прерывания её цепи духовными предметами. Она разрастается в стороны до тех пор, пока не соединится вновь – пусть даже ей придётся опоясать всё тело. Даже небожители не в силах противиться её действию.

Слабость скрадывала всю сосредоточенность Сюэ Сяхая, потому он с усилием внимал объяснениям молодого господина, подмечая изобретательность создателя печати. Ослабевшими пальцами он взялся за ткань на животе, прижимая ту к коже. Она тут же пропиталась кровью, окропив своим теплом и его ладонь. Отвратительнее всего было осознавать, что собственная жизнь, висевшая на волоске, была никому не важна. Даже в прошлом не набралось бы и десятка людей, дороживших им просто потому, что он был рядом. А теперь о нём наверняка никто даже и не помнил, что было даже предпочтительней. Однако забвение, по мнению лиса – лучше дурной славы.

— Господин, я принёс воду и полотенце!

Ворвавшийся в покои Чжунцян в голове лиса звучал крайне громко, словно и вовсе кричал во весь голос. Его брови насупились, а потяжелевшие веки смежились, создавая у краешков глаз незаметные морщинки. Губы с силой сомкнулись, рука же схватилась за нежные уши, прижимая те к голове. Кровь набатом стучала в висках, а нарастающий шум окончательно вводил в отчаяние.

— Ты вовремя, Чжунцян. Поставь чашу на стол, а сам помоги мне остановить кровь.

— Как прикажете, мой господин.

Сюэ Сяхаю с трудом удавалось отличить один голос от другого. В какой-то момент всё вокруг начало степенно утихать. Он уже не чувствовал давления на шею и жгучую щекотку от воздействия чужой ци. Его сознание словно ненадолго провалился в тягучее марево, оплетающее со всех сторон одной лишь тьмой. Невольно в мыслях всплыл образ собственной смерти, от которой волосы на затылке зашевелились. Тогда в нём господствовало смирение и идея того, что принесённая им жертва избавит от страданий тех, кто ему действительно был дорог.

Даже после стольких несправедливых событий Сюэ Сяхай не озлобился, не обратился тёмным духом или призраком, до конца оставаясь чистым душой и сердцем. Жизнь никогда не была простой и отрадной, судьба всегда заставляла его обнажать когти и клыки и держать их наготове.

Лису до отвратительно скрежета в зубах хотелось испить из жёлтого источника и больше никогда не нести в своей памяти собственные грехи и порочную жестокость мира, обернувшегося к нему спиной. Но вопреки собственным суждениям именно сейчас, на краю сознания, он вновь и вновь цеплялся за эту последнюю возможность – жить в мире, который его отверг.

Открыл глаза Сюэ Сяхай уже будучи на кровати. Мутным взглядом он заметил светлую фигуру недалеко от себя и лишь спустя время осознал – он жив. Странное чувство облегчения вспыхнуло в груди, найдя свой отголосок во вздохе, наполняющим грудь щекочущим ароматом сандала. В комнате тлели благовония.

Чуть скосив взгляд, лис признал в ранее расплывчатой фигуре Повелителя зверей, мирно сидевшего в кресле подле его постели. В руках виднелась потрёпанная книга, которую тот внимательно изучал. Сюэ Сяхай даже при своём остром зрении не мог прочитать название, однако ценность её можно было прочувствовать и без глаз. От фолианта исходила странная, но невраждебная энергия, напоминающая слияние течений инь и ян. Навскидку, лис мог лишь предположить, что данная вещица являла собой сборник печатей или талисманов – очень сильных заклинаний. Он довольно долго всматривался в обложку, пытаясь прочесть название, пока не раздался знакомый голос:

— Неужели этот господин своей красотой смог приковать к себе взгляды не только юных красавиц, но и тёмных тварей?

От сравнения с продажными и падкими на внешность девицами Сюэ Сяхай сначала впал в лёгкое оцепенение, а после глаза его сверкнули праведным гневом. Если Чжунцян испытывал к нему взаимную ненависть и встречал удары лбом, то Повелитель зверей был более искусен в выборе оружия, предпочитая кулакам хитрость и ум. Опровергнуть высказывание – значит поддаться провокации. Однако и молча снести издёвку было кощунством.

Немного успокоившись, Сюэ Сяхай буднично объявил:

— Этот ничтожный просит прощения у почтенного господина, однако он не мог не восхититься изяществом и благородством своего спасителя.

— Льстец.

Ирония и сарказм едким ядом сочились из каждого его слова. Победа в словесной баталии осталась за лисом, что несказанно порадовало его гордость и остроумие. Чувство возвышения над противником было превосходным, однако Повелитель зверей, по всей видимости, и не собирался долго препираться с ним. Наверняка просто ожидал его пробуждения, чтобы что-то сказать, но от насущной скуки решил потешить себя разгневанным видом лиса.

Сюэ Сяхай с трудом приподнялся на локтях и поудобнее устроился у изголовья кровати, поправляя сползшее одеяло. Невиданная забота на его взгляд. Краем глаза он заметил, как даос, вложив закладку из засушенного цветка, закрыл книгу, убрав ту на стол. Пара ярких сапфиров вновь устремилась прямо на него. И холода в них в этот раз было куда больше.

— Пока этот господин восстанавливал плетение печати, то обнаружил крайне интересную особенность. Твоя душа, которую я принял за дикую лисицу, оказалась необычайно чиста – она была подобна белому лотосу на водной глади прозрачного озера. Как же так вышло, что у тёмной твари оказалась подобная благодать?

Ответить лису было откровенно нечего. Его настораживали мысли о силе сидящего перед ним существа, обычным человеком тот явно не был, и его способности, позволяющие заглянуть в саму суть сущности перед ним.

— Этот Сюэ поражён талантами достопочтенного Повелителя зверей. Дозволите ли этому ничтожному узнать способ, который позволил господину узреть незримое?

Отвечать вопросом на вопрос было чревато. Сюэ Сяхай не позволял себе поднять глаза выше губ даоса, потому заметил лёгкое дёрганье уголков, словно в снисходительной усмешке. По всей видимости его вопрос в самом деле развеселил собеседника, однако во благо это или к беде узнать придётся по ходу разговора.

— Метка отступника накладывается не только на тело, отпечатываясь и на душе. Небесная кара настигнет носителя печати даже после его смерти. С охотой отмечу, что метка на твоей душе подобна клейму на молочно-белой коже – яркая с чёткими линиями. Переплетая её, этот господин смог в деталях рассмотреть интересовавший его дух, подивившись чистоте оного.

Подобная вежливость после нескольких дней угнетения вызывали всё большее беспокойство. Не могло отношение даоса измениться за столь короткий срок – это навевало на нечистые помыслы. Однако цель данной странности Сюэ Сяхай всё никак не мог уловить. У него не было ничего, в чём нуждался бы Повелитель зверей, к тому же сам он являлся бесполезным пленником, которого оставили в живых лишь из прихоти, потому скорая смена поведения его порядком насторожила.

Странность действительно была загадочной. Невольно на ум приходила легенда из родных краёв, повествующая о бесконечном перерождении душ павших гуйхо, проходящих вместе со смертью ритуал очищения – с каждым новым воплощением становясь всё ярче. Ещё до объединения земель Тёмного Царства лисы верили, что только очистившаяся душа обретает истинную силу, способную вознести её на Небеса. Отсюда и взяла свои корни традиция передачи трона лишь высшим гуйхо, чистым душой и телом – имевшим больше семи хвостов, как символ близости с богами и предками, вознёсшихся к небу.

Сюэ Сяхай всегда был скептичен до легенд, поскольку заглянуть в душу могли далеко не все боги, что уж говорить о смертных. Эта древняя легенда больше напоминала поучительную сказку для детей, призывающую их следовать пути добродетели и неискушённости, дабы в конце насытиться плодами своих стараний.

Лис с лёгкой нервозностью отвёл взгляд в сторону, а затем вновь вернул его на мягкие губы, растянувшиеся в улыбке:

— Если Повелитель зверей хотел допросить этого Сюэ, боюсь придётся развеять его надежды. Этот не осведомлён ни о чём подобном.

Глаза даоса слегка прищурились и наполнились испытывающей снисходительностью, словно зрели на неразумное дитя.

— Я и впрямь не тешил себя раскрытием тайны твоей интригующей особенности. Ответ можно снискать лишь в Небесных чертогах. Потому пришло время закончить этот фарс, я здесь по другой причине.

Подобравшись на постели, Сюэ Сяхай напрягся. Вводимый в ступор он всё больше не понимал мотивов даоса, опасаясь одним неловким движением попасть в расставленные сети. Излишняя приветливость и снисходительность поражали куда больше его способностей, а резкая смена тона настораживала ещё сильнее.

Недолгая пауза подсказала лису, что от него ждут вопроса:

— Какой же?

— Полагаю, после стольких лет заключения в ловушке для духов, ты не осведомлён о нынешней ситуации в мире смертных. Для дальнейшего плодотворного сотрудничества я соизволю провести краткую лекцию о последних событиях.

Сюэ Сяхай на секунду отвёл взгляд в сторону. Ему в самом деле стоило осведомиться о грядущих положениях царств.

— Этот будет признателен господину за услугу.

Он всё также продолжал смотреть на приподнявшиеся уголки губ, не желая вновь погрязнуть в омуте чужих глаз. Лис признавал их завораживающую красоту, однако его пугала необъяснимая тяга, словно собственное сознание жаждало подчиниться чужой воле. Вспоминая первую встречу, Сюэ Сяхай не замечал за собой подобного, хотя открыто взирал на тогда ещё незнакомца. Была ли полнившая лес тьма его спасением или причина в его нынешней излишней слабости?

Рой мыслей кружился в голове, а каждая догадка пробирала до мурашек сильнее предыдущей. За короткое мгновение Сюэ Сяхай осознал, что имеет дело если не с небожителем, то очень сильным совершенствующимся. Соблазн проверить свои теории был велик, но холодный расчёт был его сильной стороной, потому, заглушив излишнее любопытство, взглядом он зацепился за тонкие губы, видя, как над его кратким замешательством потешаются.

— Полагаю тебе известно о давней вражде двух царств. За последнее тысячелетие не было ни одного крупного столкновение обеих сторон, однако за минувшее десятилетие ситуация кардинально изменилась.

Лис внутренне напрягся, что внешне отразилось лишь чуть нахмуренными бровями.

— Император Сяо, Дай И-цзюнь, объединил под своим началом несколько соседствующих империй, обещая им защиту взамен на помощь. Он собирает армию для похода на Тёмное Царство.

Поверить в услышанное было до ужаса страшно. Неужели за время его отсутствия ничего так и не изменилось? Но ведь ранее он никогда не ошибался! Всё, что предрекала ему судьба много лет назад, сейчас стремительно подступает к нему всё ближе. Прежде он так боялся стать причиной кошмарных событий, которые ожидал мир, что сделал всё возможное, дабы его пророчество не сбылось.

Сюэ Сяхай лучше многих знал, что обойти судьбу нельзя, но всё равно попытался воспротивиться ей. Даже так, теперь его возвращение в бренным мир было ничем иным как злым роком, гнусной издёвкой над всеми приложенными им усилиями.

Он невольно дёрнулся, когда опасная догадка промелькнула у него в голове:

— Тёмное Царство… что предпринял их правитель? Он ответил на провокацию?

— Ответ на твой вопрос и является целью всего этого «путешествия». Наверняка известно лишь то, что по ту сторону барьера идут волнения, сильно напоминающие то, что происходит здесь. Позиция Дай И-цзюня также до конца не понятна, потому я и хотел сперва встретиться с ним, но планы изменились.

Лис окончательно поник. Мало того, что он никак не смог повлиять на будущее, так ещё и возродился в самый переломный момент. В преддверии праздника Уходящей Луны напряжение было не столь заметно, к тому же, судя по услышанному от другого подручного Повелителя зверей, люди по большей части находились в неведении действий своего императора и надвигающейся угрозы.

— Твоя реакция говорит о том, что ты знаешь то, чего не знаю я.

Сюэ Сяхай заметно вздрогнул. Он скован по рукам и ногам. С помощью метки отступника даос вполне мог вытащить из него всю нужную информацию. Ему ничего не стоило убить слабого лиса, он и без того лишь из личной прихоти взял его с собой и даже помог исцелиться. Но что Сюэ Сяхай мог ему рассказать? Как в былые времена его посетило ужасающее предвестие скорой катастрофы – войны двух царств? А всему виной являлся он сам?!

В его сторону тут же полетит меч и пронзит только вновь забившееся сердце. И Сюэ Сяхай бы согласился с подобным исходом, если бы от этого что-то зависело. По всей видимости его смерть никак не могла повлиять на разрастание конфликта, однако в видении он чётко видел себя и двух императоров, скрестивших мечи в своём последнем бою. Бойня между народами отпечаталась в его памяти яркими красками, но вот ни начала, ни тем более итог увидеть ему было не дозволено.

Если не он являлся причиной напряжённых отношений двух царств, тогда с чего бы ему быть рядом с ними? Если горящая лучина была не в его руках, то какое испытание предрекла для него судьба в этом грандиозном событии?

— Расскажешь мне нечто интересное?

По щеке лиса стекла ледяная капелька пота. Он был уверен, что с лица сошли все краски, и Повелитель зверей наверняка не оставит это незамеченным. Тот словно чувствовал его насквозь, своими глазами видя всю натуру Сюэ Сяхая. От этого прицельного взгляда на затылке лиса зашевелились волосы, а по спине прошёлся табун мелких мурашек.

Он с плохо скрываемой опаской покосился в сторону даоса, тут же вздрагивая от пронзительных голубых омутов, устремлённых прямо на его. Он не мог отвести глаз, словно попался в ловушку.

— Не заставляй меня ждать дольше. Ты уже исчерпал отведённое на раздумья время, потому дальнейшее молчание будет стоить тебе внутренних органов.

Он не лукавил. Сюэ Сяхай знал, что с помощью печати отступника можно не только отслеживать жертву, но и пытать её. В лучшем случае ему подарят быструю смерть, в худшем – отдадут на растерзание злым духам. Даже линчи не могло сравниться с этой казнью, лишённой всякой человечности. Лис читал, что на подобную участь обрекали лишь самых отверженных негодяев – варваров и бесчестных убийц, совершивших тяжкие грехи.

На самом деле информация, которую хотел получить Повелитель зверей, на скромный взгляд Сюэ Сяхая, не обладала и толикой ценности. Она больше вводила в ступор, нежели давала ответы на вопросы.

Ровным счётом терять было нечего, потому он решился на очередную дерзость. Эти даосы заинтересовали его так же, как молодого господина его видение. Лис выдавил из себя хитрую улыбку, пересиливая внутреннюю дрожь от их пресечённых взглядов:

— Если достопочтенный Повелитель зверей расскажет о том, кем является на самом деле, то этот Сюэ без пререканий поведает обо всём, что желает знать господин.

Выражение лица человека не изменилось, однако глаза еле заметно прищурились, что придало его облику ещё большей опасности. Сюэ Сяхай не отводил взгляд. Чем-то это всё напоминало случившееся несколько дней назад. Игра – несущая в себе больше смысла, чем могло бы показаться. Отступить – значит принять условия противника и отказаться от собственного достоинства. Сейчас лис был в более выгодном положении, чем ранее. Всё же даос не знал, какими знаниями он обладал, потому рисковал остаться без нужных сведений.

Блеф был вынужденной мерой, но даже так Сюэ Сяхай мог сполна отхватить за свои требования, укрывая, вполне вероятно, бесполезную информацию. Однако, вопреки ожиданиям, Повелитель зверей лишь издал тихий смешок и расслабленно откинулся на спинку кресла, словно в издёвке над лисом, напряжённо взирающим на него. По всей видимости вальяжность даоса была ему ответом, отчего Сюэ Сяхай, сам того не признавая, заметно расслабился, позволяя застывшему дыханию обжечь лёгкие холодным вздохом.

— Я не против обменяться сведениями.

Он старался отслеживать малейшие изменения в настроении Повелителя зверей, потому обострил все пять чувств. Впервые оказавшись наедине в одной комнате, лис смог прислушаться к исходящему от даоса запаху. Аромат благовоний забивал нос, но даже так, в этом шлейфе явно прослеживалось что-то стороннее. Оно несло в себе пьянящую сладость, чем-то напоминающую траву, которой балуются котята сяньмао[1], и еле уловимую нотку горечи, словно предостерегающую об опасности.

Если господин перед ним имел хотя бы малейшее понятие о том, как аромат его тела воздействует на подобных лису существ, то это объясняло резкие реакции Сюэ Сяхая на его слова. Затуманивая голову, тот подчинял его собственной воле – заставлял смотреть в пронзающие своей глубиной глаза, зрящие прямо в душу – пробуждал животный страх и концентрировал внимание на опасливом тоне собственного голоса.

Чуть дёрнув самыми кончиками ушей и уверившись в своих догадках, он твёрдо огласил вопрос:

— Господин ведь не человек? Чжунцян, как и вы, не принадлежит ни Тёмному Царству, ни Царству Людей.

Взгляд Повелителя зверей на миг наполнился леденящим до костей холодом. Лис даже в мыслях не рискнул бы сказать, что тот был если не ошеломлён вопросом, то слегка удивлён. Он играл в опасную игру, которая вполне могла стоить ему тех крох свободы, что у него остались. Дыхание встряло комом где-то в горле – витавший в комнате запах переменился, словно сам воздух ощетинился.

— Какой догадливый. Этого стоило ожидать, всё же Чжунцян бывает не сдержан в порывах, однако даже так тебе удалось разглядеть то, о чём обычные люди не могут и подумать. Похвально.

Сердце Сюэ Сяхая отдавало своим боем в ушах. Вся нагнетённая за мгновение обстановка словно испарилась, когда уголки губ даоса приподнялись чуть выше.

— Кто же вы есть?

— А ты не догадываешься?

По всей видимости Повелитель зверей не хотел рассказывать всё напрямую. Подобному таланту могли позавидовать даже самые искусные лжецы и торговцы. Он обладал хорошо подвешанным языком, оттого Сюэ Сяхаю с каждым разом всё труднее удавалось держать бразды контроля в своих руках. Пока в нём хоть немного заинтересованы, был шанс перетянуть инициативу на свою сторону.

— Боюсь, мои предположения прозвучат абсурдно.

Если имя, которым даос попросил его называть, было подобием титула, а не прозвищем, тогда самые смелые мысли лиса были ничем иным как неоспоримой и пробирающей до костей истиной.

— Ты проявил смекалку и смог порадовать меня, потому я вознагражу тебя за старания. Моё настоящее имя Хэ Цзэ, титул – Повелитель зверей.

Сюэ Сяхай застыл в неверии. Даже будучи готовым к ответу, он не мог побороть внутренний холод, прошедший по желудку. Боги… отстранённые от мирской суеты создания, восседающие на вершине мира и взирающие на кипящую под ними жизнь смертных. Им возносили молитвы за защиту семьи, достаток в доме и спокойствие в государстве – беспомощные люди всегда шли к ним на поклон за поддержкой, искренне веря в милость небожителей.

Брови лиса чуть дёрнулись в попытке сойтись на переносице, однако он резко опустил голову, скрываясь от Повелителя зверей плотной завесой своих собственных волос. Из груди рвался нервный смешок от настигшей иронии. Боги никогда не слышали его молитв, оттого Сюэ Сяхай не следовал ни за одним из них. Он уже давно уяснил, что сидящим в Небесных чертогах нет дела до просьб своих верующих, потому перестал надеяться на милость со стороны судьбы и взял всё в свои руки.

— Отрадно видеть смятение в твоих глазах, увы, забавы придётся отложить на будущее. Этот повелитель исполнил свою часть уговора, пришло время и тебе, лисёнок, выполнить обещанное.

Щекотавший чувствительный нос аромат обострился, словно воздух в одно мгновение наполнился множеством игл, самим остриём упиравшимися в кожу.

Приподняв голову и кончиками пальцев смахнув с лица чёрные пряди, Сюэ Сяхай с опаской взглянул на небожителя. Опущенные уголки губ говорили не хуже холодного взгляда. Раздражение ещё не нашло свой выход в позе или действиях Повелителя зверей, однако лис и без того осознал, что медлить с ответом не стоит.

Сцепив руки на животе, Сюэ Сяхай наблюдал за дрожащими пальцами, вот-вот готовыми дёрнуться в нервном движении. Он старался контролировать своё тело. Ощущение пристального взгляда стало сильнее. Но уж лучше он будет вещать о видениях, укрываясь от прямого столкновения глаз, чем со страхом взирать на небожителя.

— Этот не знает, насколько ценна информация, которой владеет. Ещё до своей смерти этот Сюэ обладал даром провидения. Этот узрел в событиях грядущего кровопролитную схватку сил обоих царств и пришёл в ужас.

Небольшая пауза помогла привести мысли в порядок. Сюэ Сяхаю было сложно было что-то говорить о давно забытом. За всё время, проведённое в ловушке для духов, он не вспоминал о видении. Уверенность в успехе собственных действий подарила ему долгий покой даже в не самых приятных условиях.

Раздавшийся в тишине голос Повелителя зверей был полон неподдельного интереса и даже лёгкой тревоги:

— Что тебе показала судьба?

— Этому было дозволено стать свидетелем битвы двух императоров – отцов своих народов. С равными силами они схлестнулись в равном бою. Этот смог узреть лишь начало их безжалостной схватки, однако итог сражения так и остался скрытым от его глаз.

Лис нервно хватался руками за одеяло, ощущая вес опустившейся тишины. Молчание казалось затянувшимся, отчего Сюэ Сяхай готов был украдкой бросить взгляд в сторону небожителя, как тот неожиданно заговорил:

— Что ещё было в ведении? Насколько мне известно хули-цзин обладают довольно сильным даром провидения и способны не единожды взывать к пророкам. Загляни в судьбу ещё раз.

От удивления и возмущения лис перевёл взгляд на Повелителя зверей. Глаза его горели словно синим пламенем, казалось от прежнего спокойствия не осталось и следа. В нём читалась какая-то грубая надежда и нарастающая уверенность. Вот только сам лис не разделял его возбуждения.

— Этот Сюэ возродился в теле подростка, у которого ещё недостаточно сил, чтобы даже наложить на себя иллюзию и скрыть истинную сущность. Провидение требует много лет практик и контроля духа, к тому же печать ограничивает скудные силы этого Сюэ.

Разочарование небожителя лишь мельком вспыхнуло ярким огнём, тут же утихнув в тёмном море потухших глаз. Сюэ Сяхай насторожился, готовый защищаться даже с таким слабым телом. Его речи могли задеть гордость всего небесного народа, потому, стараясь подбирать наиболее подходящие слова, он с опаской заговорил:

— Небеса полнятся талантами. Этот Сюэ не может знать наверняка, однако среди небожителей могут быть и провидцы.

— Гадатели в самом деле не такая уж и редкость в Небесном Царстве, да вот только никто из них не смог предвидеть надвигающуюся угрозу.

К удивлению лиса, Повелитель зверей со стороны не казался излишне раздражённым или опечаленным неприятной новостью. Он сделал намеренный акцент на последней части и замолчал, словно в ожидании услышать от Сюэ Сяхая то, чего не знал сам.

— Что господин хочет этим сказать?

— Мне не ведомо сколько времени ты провёл взаперти, однако это не исключает того факта, что единственным существом, которому сама Воля Небес ниспослала видение далеко грядущего – являешься именно ты, лисёнок.

Лис вознамерился развеять шитые белыми нитями догадки небожителя. Он не верил в свою исключительность.

— Возможно подобным даром Небеса одарили не только этого Сюэ, но и других гуйхо с его родины.

— Первые волнения и передвижения войск были замечены со стороны Империи Вэй[2], даже если о силах Тёмного Царства нам мало что известно, с их стороны не было никаких действий. И после этого факта ты утверждаешь, что не являешься единственным свидетелем грядущего сражения? Глупо скрывать очевидное.

На мгновение сердце Сюэ Сяхая застыло в глубоком страхе. Подобное развитие событий говорило лишь о том, что он невольно стал пророком, несущим в мир дурные вести. Однако с чего бы небожителю верить словам гуйхо, которые никто, кроме него, не мог подтвердить? Если бы он не был хоть немного знаком с Повелителем зверей, то подумал, что тот в отчаянии цепляется за каждый проблеск надежды, подтверждающий его мысли.

— Твои сомнения лишь уверяют меня в правдивости моих слов. Судьба благосклонна к тебе, Сюэ Сяхай, так оправдай же возложенную на твои плечи надежду.

— Вы хотите воспользоваться грядущей войной?

Столь дерзкое заявление слетело с языка неосознанно. Он никогда не имел дел с небожителями, лишь понимал, что те пользуются изменчивостью людской натуры, их доверчивостью и верностью принципам. В войнах всегда участвовали не только смертные. Боги войны негласно сопровождали войска, даруя им свою доблесть и отвагу. По крайней мере так говорили свитки, которые Сюэ Сяхай успел изучить в Царстве Людей. Он никогда не задумывался о вере людей в богов, поскольку и у самих гуйхо было своё собственное божество – Небесная лисица, прародительница всего лисьего рода. Лишь ей Сюэ Сяхай когда-то давно возносил молитвы.

— В моих интересах предотвратить наступающую катастрофу. Это всё, что тебе стоит знать о моих мотивах.

Ровный голос не высказывал никакого недовольства, лишь промелькнувший в глазах холод давал понять, что слова лиса всё же смогли задеть бесстрастного небожителя.

— Отпустите меня.

После всего оглашённого было в самом деле безрассудно полагать, что Повелитель зверей отпустит его так просто. Он собственными руками загнал себя в пасть тигра. Шансы его скорой кончины от рук небожителей значительно снизились, вот только свободы ему больше не видать.

Лицо господина выражало насмешку. Он в самом деле смеялся над словами лиса, однако продолжал молчать, словно наслаждался его напряжённым видом. Сюэ Сяхай хотел сбежать от прошлого, обмануть Небеса, вот только треклятая судьба позаботилась о его возвращении и внедрении в ход грядущих событий. У него вновь отбирают право выбора, ведя по предначертанной дороге.

Он поник. Не было злости, лишь обида и горечь сковывали тело. Его душа была проклята, раз на его судьбу выпадает столько испытаний.

Размеренный голос застал лиса врасплох. Он вздрогнул, дёрнув ушами в сторону говорящего, невольно прислушиваясь к возможным угрозам.

— Завтра утром отправляемся к границе. Советую лечь спать и восстановиться. Не добавляй мне лишних хлопот.

Всё с той же лёгкой усмешкой Повелитель зверей поднялся из кресла и проследовал к выходу, даже не кинув косого взгляда на кровать. Возражения были для него пустым звуком, потому он лишь ставил перед фактом неизбежного, намекая на неотвратимое участие Сюэ Сяхая в их путешествии.

От этого сердце лиса пропустило удар. Он уже долгое время не был на своей родной земле. Забытое волнение скреблось где-то в груди, а пальцы слегка подрагивали и дёргались, словно готовые схватить и растерзать. Император Тёмного Царства навряд ли помнил его лицо, однако Сюэ Сяхая до сих пор пробирало от воспоминаний о надменном и угрожающем взгляде в свою сторону. Тогда они виделись часто, если только госпожа не отсылала его по делам. Лис был уверен, что она прекрасно знала о личной неприязни императора к нему, потому и отваживала в другое место – негласно защищая.

В Закрытом городе Сюэ Сяхай провёл самые счастливые годы своей жизни, которые до сих пор вспоминал с теплом и улыбкой. Однако той, кто заботилась о нём и защищал, больше нет. Никакое изгнание не остановило бы его от возвращения к своей госпоже – единственной семье – а без неё и родные края казались опустошёнными и мёртвыми.

Откинув голову на подушку, Сюэ Сяхай прикрыл напряжённые глаза. Убаюканный воспоминаниями, которые бережно хранил в закутках своей души, он почувствовал, как накопленная за день усталость ударила по его телу сильной слабостью. Даже дыхание невольно замедлилось, а ноющая рана беспокоила всё меньше. Сердце его полнилось волнением о грядущем, но даже оно поддалось навалившейся усталости.

Он уснул под размеренный шелест листвы, а проснулся от кошмара. Сюэ Сяхай во сне видел лица тех, кого клялся оберегать. Они расстались настолько давно, что он боялся после столь долгого заточения и не узнать никого из них при встрече. От осознания в груди что-то больно кольнуло, словно нож самым кончиком вонзился прямо в трепыхающееся от кошмара сердце. Лишь судьба знает все их встречи, потому Сюэ Сяхай предпочтёт пустить всё на самотёк. Он знал, что предначертанное сбудется. Это закон, которому ему следует внять, дабы не тешить себя ложными надеждами, а наслаждаться любыми дарами, посланными ему ненавистной судьбой.

В своей прошлой жизни Сюэ Сяхай сделал всё, чтобы те единственные не угасли. Он помог им расцвести, вот только самих бутонов воочию увидеть было не суждено. Зная на собственной шкуре, каким жестоким бывает мир, лис обучил их всему, что могло спасти от гибели, помочь вознестись к вершинам и противостоять любому, кто встанет на пути. Такими были они – таким был он сам.

Чжунцян пришёл за ним на рассвете. Сюэ Сяхай с трудом успел умыться и позавтракать, даже в спешке почти забыл накинуть мантию. Благо конвоир своим недовольным видом напомнил ему о маскировке. Он не замечал кинутых в его сторону взглядов, ведь сам был отдан собственным мыслям. С обретением тела пришло и сожаление. Гнетущее своей тоской воспоминание из сна вновь ударило по, казалось бы, забытым чувствам, пробуждая в душе помимо прочего печаль.

Сюэ Сяхай прекрасно помнил свою смерть, свою юность, своё детство. Вся его жизнь представляла собой нескончаемый круговорот боли и радости. Он мог сосчитать на пальцах одной руки моменты, когда чувствовал безмятежность, спокойствие или умиротворение. Неожиданная догадка выдавила из него ироничный смешок – совсем тихий. Судьба измывалась над лисов всю жизнь, отчего под её конец он в самом деле решился на то, чего всеми силами пытался избежать. Она даровала ему передышку, позволила прийти в себя и набраться сил. Вот только если прошлое воплощение Сюэ Сяхая было по мнению судьбы слишком слабым для грядущих событий, то что же ждёт его сейчас? Ему однозначно стоит готовиться к самому худшему. Всегда держать ухо востро стало для него больше инстинктом, чем привычкой.

Их группа двигалась в полной тишине до самой границы с Тёмным Царством. Лиса охватил лёгкий мандраж, стоило только приблизиться к барьеру. Он вскинул взгляд. Заклинание простиралось поперёк всего материка и уходило высоко в небо, где не летали даже драконы. Огромная стена из полупрозрачной ци светилась мягким оранжевым светом.

Сюэ Сяхай уже был здесь. Очень давно, когда спасался от преследования, гонимый в западню. Тогда ему несказанно повезло наткнуться на брешь в барьере, которая вот-вот должна была затянуться. Он проскочил, однако сильный толчок ци успел настигнуть его раньше. Было больно. От точного удара он потерял сознание, а после мысли о возвращении и вовсе покинули его.

Чуть приподняв капюшон, он заметил стоящую у барьера фигуру, издали напоминающую мужчину. И он не ошибся. Стоило им приблизиться к границе, как неизвестный двинулся им навстречу. Было легко предположить, что ожидавший был ещё одним подопечным Повелителя зверей, однако лис всё равно одёрнул капюшон, скрывая в тени яркие зелёные глаза.

Лошади остановились, а в тишине леса раздался незнакомый голос:

— Мой господин, Генерал Дуань, подчинённый приветствует вас!

— Рад видеть тебя, Пэй Ли, — голос небожителя источал редкую радость.

Генерал. В голове Сюэ Сяхая это слово прозвучало как гром среди ясного неба. Он в неверии приподнял край капюшона и украдкой осмотрелся на наличие кого-либо ещё, однако никого вокруг, кроме них, не было. Лис в изумлении уставился на сварливую псину, не веря, что та могла носить звание генерала…

Спешившись с лошади, Чжунцян подошёл к Пэй Ли и негромко начал:

— Проход ещё открыт?

Сюэ Сяхай не рвался вступить в разговор, да и привлекать внимание совсем не хотелось, потому он аккуратно спустился с лошади, незаметно поправляя вспушившийся хвост и затёкшие уши. В отличие от прошлой поездки эта выдалась спокойнее. Большую часть пути они провели в тени деревьев, отчего жара не беспокоила. Лису не хотелось бы словить новый удар от перегрева, потому был несказанно рад ощущать прохладу задувавшего под мантию ветерка.

До сих пор его душа пребывала в сомнениях. Он не был праведником как даосы с гор или монахи из храмов. Нет. Его сердце не болело за каждую неповинно убиенную душу или жестоко покаранных людей. Сюэ Сяхай принёс свою жертву лишь для того, чтобы те, оставшиеся на смертной земле, прожили долгую жизнь. Его не волновали почёт и слава, богатства были ему чужды. Он только хотел защитить то, что было дорого его сердцу, пусть даже платой стала не только его собственная жизнь, но и печаль в родных глазах. Возможно даже ненависть.

Лису отчаянно хотелось думать, что судьба снизошла до милости и помогла им освободиться от всех оков, которые связывали их с ним.

— Лисёнок, подойди.

Голос Повелителя зверей был размеренным, даже слегка радостным. Судя по всему, их затея с поиском бреши в барьере завершилась успехом. Оставив свою лошадь, Сюэ Сяхай двинулся к небожителю, чувствуя новый пронзающий взгляд на своей фигуре. Его поражало с какой недоверчивостью подчинённые господина относились к незнакомцам, однако должен был признать, что те были верны ему словно собаки. Чжунцян уж точно…

Чуть приподняв голову, лис украдкой принялся рассматривать Пэй Ли. Одетый проще, чем Чжунцян, тот казался на вид довольно приятным юношей. В отличие от Сюй Цзи этот был больше заинтересован в его личности, чем способе убийства. Светлые карие глаза внушали доверие, вот только сам взгляд был холодным, изучающим. Сюэ Сяхай поспешил опустить голову, когда их глаза набрели друг на друга. В этот момент волна дрожи прошлась по чуть вспотевшей спине. Он чувствовал себя под метким взглядом охотника, словно сам не являлся хищником, а лишь лёгкой добычей.

С природой Чжунцяна и Пэй Ли явно было что-то не так! В тот раз, в силу обстоятельств и некоторых потрясений, Сюэ Сяхай напрочь забыл расспросить Повелителя зверей о его верной псине. Потому ему оставалось лишь надеяться, что удастся уличить удобный момент для данного вопроса.

Подойдя ближе, он смог расслышать разговор:

— Мой господин, это ведь…

— Твоя догадливость радует. Ты смог узреть его истинную суть даже сквозь моё заклинание.

— Этот слуга благодарит господина за похвалу. Однако он должен сказать, что догадался по запаху.

От этого замечания Сюэ Сяхай даже ненадолго смутился. Люди, а с ними и небожители, не могли обладать таким чувствительным нюхом. Однако звери ориентировались на запахи больше, чем зрение или слух. К тому же аура Пэй Ли напоминала ощущения от Чжунцяна, который также не преминул обратить свой взор в сторону лиса.

Чувство загнанной дичи было всё более ощутимым.

— Хм, и чем же пахнет наш попутчик?

— Страхом, сожалением и сомнением, мой господин.

Услышанное застряло в голове назойливыми мухами, то и дело жужжащими над ухом одни и те же слова. Теперь Сюэ Сяхай окончательно убедился, что существа перед ним имеют животное начало. Подобно гуйхо они не утратили острый нюх и слух, да даже инстинкты порой брали верх над осознанной сущностью их внутреннего «я». Он не мог не заметить легко дёрнувшийся нос Пэй Ли, когда тот втягивал воздух, и чуть дрогнувший краешек губ, словно в попытке сдержать вырывающийся оскал.

Сюэ Сяхай слегка нахмурил брови и прикрыл глаза в удивлении. Будучи потомком древних лисиц, он, в силу слаборазвитого тела, не мог похвастаться столь чутким нюхом. Распознавать эмоции по запаху было сложнее, чем по лицу, однако он более достоверно рассказывал о мотивах существа. Подобных гуйхо нередко брали на высокие посты, в частности связанные с заключением сделок, будь то заведующий рынка или министр финансов.

— А-Ли, твоя прямолинейность достойна похвалы, ты смог смутить этого лисёнка лучше меня.

— Этот лишь ответил на вопрос господина.

Ответ был произнесён настолько обыденно, что казалось Пэй Ли просто невзначай огласил общеизвестный факт. Подобные ему люди были открыты в своих мотивах и убеждениях, не сомневались в собственных выводах и доверяли чутью. Сюэ Сяхай постарался незаметно втянуть воздух чуть сильнее, лишь самую малость. В нос тут же врезались знакомые запахи Повелителя зверей, что источал приятную смесь нежных лилий и тёплого чая с кислыми нотками анчана, и Чжунцяна, распространяющего вокруг себя запах железных доспехов и шерсти. Новая смесь показалась ему отчасти знакомой, та же самая шерсть, только чуть менее яркая, и выбивающийся стойкий запах крови.

Сюэ Сяхай не решался выдвигать точные объяснения, однако предполагал, что Пэй Ли в ожидании их группы мог наткнуться на контрабандистов или охотился на зверей, отчего незримые капельки крови оставили свой еле уловимый запах на его одежде. Лис чуть дёрнулся в сосредоточении, не заметив пару недоверчивых и пристальных взглядов в свою сторону.

Было странно, что оба подчинённых Повелителя зверей вызывали в нём схожие ощущения, словно он стоял перед свирепыми волками или грозными тиграми. Они были крупнее него, выше, сильнее, но Сюэ Сяхай никогда не боялся таких противников, нет. Его пугала их внутренняя суть, что-то более устрашающее, чем внешняя стойкость.

Господин невзначай прикрыл глаза в лёгком прищуре и приподнял уголки губ, явно насмехаясь над осторожностью лиса. В иной раз Сюэ Сяхай без промедления бы фыркнул в ответ или же кинул недовольный взгляд. Если ему по их соглашению следует вести себя спокойно то, это ещё не значит, что он готов терпеть каждую выходку этой троицы! У него была гордость, которая хоть и не взмывала в небеса, всё же не позволяла ему опускаться до принятия издевательств над собой. Только не в этой жизни.

Вновь приняв серьёзный вид, Повелитель зверей объявил:

— Время не ждёт. Нам стоит поторопиться и прибыть в столицу Тёмного Царства как можно раньше.

Облегчение разлилось холодным ручьём в горячей голове. Сюэ Сяхай смог отвлечься от собственных сомнений благодаря недолгому разговору, однако слова небожителя вновь окунули в пучину собственных страхов. Ему до сих пор не верилось, что он вот-вот окажется там, где воздух наполнял его тело энергией, где тёмные твари сновали по кустам, а птицы пели свои загадочные песни, пьяня разум слушателя.

Невольно Сюэ Сяхай бросил взгляд на пылающий цветом чистого янтаря барьер, чувствуя, как сжимается в нетерпении собственное сердце.

— Пэй Ли, мне придётся оставить тебя у барьера. Если эта брешь скроется раньше, чем мы вернёмся, пошли мне весточку о смене места.

— Подчинённый всё понял.

Оседлав коней, они двинулись вслед за Пэй Ли, прямо к огромной бреши. Сюэ Сяхай шёл вслед за Чжунцяном, чувствуя, как сердце заходится в безумии страха. Он невольно оглянулся за спину, встречаясь с хитрым и довольным прищуром. Холодные воды чужих глаз успокаивали, сам образ Повелителя зверей словно источал уверенность и решимость, заражая этими чувствами и лиса.

Тяжёлый вздох отдался лёгкой болью в груди. Сюэ Сяхай и не заметил, как в панике перестал дышать. Вновь переведя взгляд к спине Чжунцяна, он поражённо раскрыл глаза, стаскивая с головы плотный капюшон.

[1] Бессмертные кошки – «Сяньмао». Внешне схожи с гуйхо, лишь с видовыми отличиями.

[2] Империя Вэй – самое крупное и сильное государство Царства Людей, расположенное на границе с Тёмным Царством. Им правит Дай И-цзюнь.