С момента, как Сюэ Сяхай очнулся, по его ощущениям прошло уже больше двух шичэней[1]. Он лежал на кровати, вновь связанный и ослабленный. Спина и плечи ужасно ныли после поездки, которую он помнил лишь отрывками, а голова с пробуждения ещё немного болела и кружилась. Глаза не сразу смогли рассмотреть комнату, потому подметить талисманы на двери и стене удалось лишь спустя несколько палочек ладана[2]. Кричать было бесполезно, даже если его «спутники» не в соседней комнате, то заглушающее заклинание всё равно не даст голосу прорваться сквозь стены. Дверь же была запечатана другим талисманом, не позволяющим никому, кроме владельца, войти или выйти из комнаты.

Сюэ Сяхай устало вздохнул, солнце уже заполнило комнату закатным светом, вот только к нему никто так и не явился. Он уже пытался перевернуться, когда только очнулся, но связанные за спиной руки мешали перекатиться на другой бок. К тому же он был накрыт какой-то плотной тканью по макушку, сковывающей своей тяжестью тело, она покрывала уши и растрёпанный хвост. Если бы он был чуть сильнее и без сковывающей печати, то смог бы наложить на себя иллюзию. Однако сейчас был настолько слаб, что при всём желании не смог бы сотворить даже элементарное заклинание.

К ночи лиса начало клонить в сон, но тело непроизвольно дёрнулось, разгоняя сонливость, стоило лишь услышать череду неспешных шагов. Судя по звукам прибывших было двое. Талисман на двери погас, а следом в комнату зашёл скрытый белой мантией человек, за спиной которого виднелась более непримечательная фигура в чёрном. Благодаря восстановившемуся зрению, Сюэ Сяхай с трудом, но всё же смог разглядеть знакомое лицо даоса в тени капюшона. Тот явно был чем-то раздражён. Стоило ему только ступить в комнату, как воздух, по ощущениям, наполнился грозной энергией, давящей на слабое тело без ци. Она словно огромный валун сдавливала кожу, прижимала к позвоночнику внутренности, крошила кости и отдавала гулкой болью в голове.

Сюэ Сяхай сжался, не в силах перенести такие мучения, однако молчал, продолжая слезящимися и сощуренными глазами смотреть на вошедших. Мужчина в белом же словно и вовсе не замечал страданий лиса, гневной поступью он прошёл вглубь комнаты и уселся на резное кресло.

— Господин…

Знакомый голос эхом раздался в голове, причиняя ещё большую боль. Были бы свободны руки, Сюэ Сяхай немедля прикрыл бы ими длинные уши. Непривычно обострённый слух и нюх приносили страдания, отчего сейчас казались проклятием, нежели даром.

Окликнутый даос отстранённо посмотрел в сторону кровати и взмахом руки рассеял нагнетающую ауру. Лис в то же мгновение вдохнул полной грудью, откашливая на чистую постель чёрные сгустки крови. Он часто дышал, чувствуя, как расслабилось тело и прояснился разум. В ушах до сих пор слышался шум, но он не уверен, что стало следствием пульсирующей боли в голове. Неприятные ощущения подсказывали, что кровь хлынула не только из горла, но и из всех цицяо[3].

— Лис, в связи со сложившейся ситуацией я даю тебе право выбора: смерть от рук моего подчинённого или же жизнь с заключением соглашения на моих условиях. Ты волен в выборе своей судьбы.

По скромному мнению Сюэ Сяхая, оба варианта были ужасны. Выбрав смерть, он вновь вернётся в сосущую пустоту – нескончаемый кошмар, а избрав жизнь, никто не даст гарантий, что данный путь будет милостивее. Умирать не хотелось, однако прожить жизнь безвольным рабом было ещё хуже.

Он вскинул голову и попытался сесть, однако сильная слабость после произошедшего не дала даже приподняться. Разговаривать в таком положении было унизительно. Проглотив все нелестные слова, которые так и хотелось кинуть в раздражающего даоса, Сюэ Сяхай спросил:

— Какие условия?

Мутным взглядом он заметил лёгкое одобрение в глазах человека. По всей видимости, ему всё ещё было интересно, как нечисть смогла обдурить его и выкрасть шанс на возрождение. Спокойный голос противоречил тому, что лис видел перед собой:

— Какой сговорчивый.

Мужчина скинул плащ, отдав тот в руки своего цепного пса, и поправил воротник. Сюэ Сяхай отстранённо наблюдал за его движениями, с усмешкой вспоминая привычки знатных особ, следящих за своим безупречным внешним видом. Да вот только гнилой характер дорогими шелками не скроешь. От этой мысли уголки окровавленных губ дрогнули в полуулыбке. Он шкурой почувствовал, как чужой взгляд пригвоздил его к испачканной постели, молча осуждая.

Оправив выбившуюся прядь волос, даос продолжил:

— Тебе запрещается показываться на людях без плаща или маскировки; наложенное заклинание не позволит отойти от меня больше, чем на ли, в противном случае тебя разорвёт на части; не будешь дерзить, никто тебя не обидит – это три обязательных условия, при которых я согласен позволить тебе продолжить путешествие со мной. Выбор за тобой.

Сюэ Сяхай слегка нахмурил брови. Сбежать у него не получится при любом раскладе. Он не ценен как пленник, потому, стоит только пересечь черту в один ли, как, по словам этого странного господина, тело его разорвёт заклинанием, а останавливать самоубийцу никто не станет. Будучи на территории людей, он бы и сам без всяких условий скрывал свою сущность. В те времена, когда он жил на границе, селяне и так ненавидели любых тёмных тварей, не говоря уже о представителях народа гуйхо. Его быстрее заколют вилами или зарежут серпами, чем он успеет скрыться в ближайшем лесу. В случае опасности лис сомневался, что его «спутники» помогут разрешить всё мирным путём, скорее с охотой позволят людям открыть охоту на демоническую лисицу.

По всему выходило, что в нынешней ситуации безопаснее всего будет рядом с сильными даосами, которые, если не защитят, так хотя бы отпугнут большую часть излишне любопытных личностей. Потому, прикрыв глаза, Сюэ Сяхай сдавленно прошипел:

— Я согласен.

Лёгкое движение кисти стало сигналом для слуги, который подошёл к кровати и освободил затёкшие руки лиса.

— Избавь меня от этого отвратного зрелища. В соседней комнате есть лохань, умойся и приведи себя в порядок.

Он с трудом приподнялся на ослабевших руках, чувствуя, как кожу обдаёт пробирающим до костей холодом. Ткань, которой он был накрыт, съехала с тонких плеч, забирая с собой всё тепло. Лис слегка поёжился от боли и неприятных мурашек, бегающих по всему телу. Под пристальным взглядом он поднялся на ноги и с трясущимися коленками медленным шагом, вдоль стены, направился в указанную комнату.

Первое что бросилось в глаза – огромная «лохань». Сюэ Сяхай замер на мгновение в непонимании. Если эта бадья казалась даосу всего лишь лоханью, то ему сложно было представить какая ванная комната расположена в доме этого знатного господина. Эти двое выдавали себя за странствующих заклинателей, да вот только одного взгляда хватало, чтобы узнать в них молодых господ какого-нибудь знатного рода. Всегда чистые одежды, горделивый взор сверху вниз, изящные манеры – всё это выдавало их с головой. Лису не впервой приходилось сталкиваться с подобными личностями и терпеть не слишком «ласковое» обращение, потому он решил промолчать и последовать указаниям. К тому же ему и самому хотелось смыть с себя застывшую за время разговора кровь и грязь.

Плотно прикрыв за собой дверь, Сюэ Сяхай снял одежды, удивляясь тому, что те были абсолютно чисты. Внимательно вглядевшись в ткань, он заметил множество мелких символов, вплетённых в изделие – печать чистоты. Такие ханьфу шились на заказ для заклинателей, но даже так, обеспечить себя подобной диковиной мог не каждый совершенствующийся из именитых кланов. Этот факт разжёг огонь азарта, отчего узнать личность странного даоса хотелось ещё сильнее.

Помимо интереса к знатному господину, Сюэ Сяхай также хотел бы разузнать и о его слуге. Он не знал даже их имён, отчего не мог и предположить откуда эти заклинатели могли быть родом.

Лис подошёл к бадье и наклонился, вглядываясь в отражение на спокойной глади воды. Ироничный смешок сорвался с его губ, отчего глаза слегка прищурились, создавая привычный образ. На него смотрело его собственное отражение из прошлой жизни, только более молодое – подростковое. Эти знакомые ещё по-юношески мягкие черты лица, лисий прищур, всё те же ярко-зелёные омуты и родинка под левым глазом[4]– вкупе они создавали образ юноши, выходца из знатного рода. Вертикальный зрачок и полный зелени взгляд говорили сами за себя. Скрывать придётся не только уши и хвост – всё в нём выдавало его за ужасного «монстра», пришедшего с другой стороны массива.

Взгляд скользнул вниз, где виднелся узорчатый рисунок, лентой, с три пальца шириной, идущий вокруг оголённой шеи. Словно псина на привязи. На кистях и лодыжках имелся схожий орнамент, подобно оковам связывающий по рукам и ногам. Заклинание было с сильной основой и безупречным исполнением, снять его может лишь тот, чья рука нанесла метки на тело жертвы. Волей-неволей, но теперь он в полной власти надменного господина, который его и за слугу не держал.

— Какая ирония. Ни в одной из своих жизней я не был себе хозяином.

Тихий смех поднялся из глубин его души, отчаянный и насмешливый – он оплакивал свою судьбу, проклиная её на чём свет стоит. Тело задрожало от окутавшего холода или то было от страха вновь провести жизнь под чужой указкой.

Лис выпрямился, понурив голову, и опустился в тёплую воду, ощущая жжение с непривычки. Новое тело было более чувствительным к температурам, слабым и маленьким, совсем не ровня предыдущему, пышущему силой и грацией. В ту пору он мог сразить людей изящностью движений, плавностью и бесшумностью шага и летящими, словно на ветру, волосами, собранными в незатейливую причёску. Сюэ Сяхай не был красавцем из знатной семьи, не обладал влиянием и не имел почестей, однако даже так люди вокруг с теплом относились к нему и доверяли свои жизни.

Его навыки врачевания были далеки от совершенства. Он долго учился искать нужные травы, правильно обрабатывать и хранить их, толочь и создавать лекарства, которые помогали обычным людям из деревни. Ему самому они не требовались, кровь гуйхо исцеляла не хуже золотого ядра заклинателей.

Опыт предыдущей жизни был разным, однако несмотря на встреченные на пути невзгоды, боль и кровь, Сюэ Сяхай не жалел о своих поступках. Пусть со стороны многие из них казались бессердечными, грязными и недостойными честного человека, ничто не было сделано напрасно и каждый его шаг нашёл своё надлежащее заключение.

Несмотря на недавнее пробуждение, в тёплом мареве чуть остывшей воды его начало клонить в сон. Неуклюже выбравшись из бадьи, он спешно оделся, когда ухо резко дёрнулось в сторону двери. В соседней комнате появились новые шаги, незнакомые, чужие. Лис медленно подошёл ближе, навострив свои уши. Мокрые от воды, они то и дело дёргались в попытке смахнуть стекающие капли.

Прислонившись к двери, он услышал обрывки разговора:

— …я расспросил прислугу и нескольких стражей, все как один уверяют, что никто не покидал дворец.

— …они скрывают его местоположение, однако нам всё же стоит нанести визит и объявить о себе.

— …должен ли этот продолжать?

— …нам пригодится любая информация…

Все трое говорили тихо, отчего понять суть обсуждения было невозможно. Когда голоса окончательно смолкли, Сюэ Сяхай решил войти в комнату. Чистым и умытым он чувствовал себя увереннее, потому без страха шагнул вперёд, навстречу сидящим за столиком даосам. Те даже не удостоили его взглядом.

— Садись и слушай.

И вновь этот тон, словно кто-то не доложил этому зазнавшемуся господину риса. Сведённые вместе брови явно говорили о плохом расположении духа, однако никакой энергии от хмурого господина не исходило. Лису не хотелось бы вновь проходить через мучения, вызванные сильным давлением чужой ци. У него до сих пор болел живот и кружилась голова, из-за чего слегка пошатывало.

Он опустился на место напротив даоса, в то время как его верный пёс сидел по правую руку от него и подливал своему господину чай. От этого мужчины в чёрном исходила сила, однако не было и намёка на враждебность, словно ему и вовсе безразлична компания гуйхо. Это ободрило Сюэ Сяхая, всё же он не раз сталкивался с людьми душой и телом ненавидящих тёмных созданий. Те не слушали доводы, не хотели видеть в них таких же невинных существ, как они сами. Беженцам Тёмного Царства приходилось туго, их всегда подвергали гонениям. Будет удачей, если ополчатся только исполненные ненависти селяне, однако искренне не везло тем, на кого доносили в кланы заклинателей. В подавляющем большинстве случаев всё заканчивалось прилюдной расправой и торжественным восхвалением спасителей.

Лис сидел смирно и ждал, пока кто-нибудь начнёт разговор, однако никто не спешил открывать рот, что напрягало и заставляло волосы на затылке зашевелиться. Хвост, уши и голова всё ещё были мокрыми, отчего бегающий по комнате лёгкий вечерний ветерок пробирал до дрожи.

— В скором времени нам придётся продолжить путь. Тебе нужно знать лишь то, что для нас нежелательна излишняя известность. Заклинание поможет мне отследить тебя, однако в твоих же интересах не покидать поле моего зрения, — объявил молодой господин.

Со стороны даос мог казаться уставшим, однако Сюэ Сяхай был уверен, что то являло собой раздражение. Он опустил свой взгляд к тонким пальцам, обхватывающим чашку с горячим чаем – они были белыми. Господин с силой сжимал посуду, которая ещё чудом не треснула под его напором. Слуга же оставался спокойным и ничем не обнаруживал своё волнение.

— Расскажи мне о брешах в барьере и где ближайшая из них.

Лис внутренне вздохнул. Он невесть сколько лет был заточён в ловушку и не мог знать о том, что поменялось за это время во внешнем мире, однако, по всей видимости, мужчина упустил данный факт из виду не столько из-за невнимательности, сколько намеренно пытаясь выдавить из него информацию.

Данная тема даже в Тёмном Царстве считалась табу. Люди издревле истребляли демонов, потому не желали принимать то, что народ гуйхо негласно помог им в войне, когда те были на грани уничтожения. После этой кровавой бойни несколько тысячелетий назад небожители и воздвигли барьер, отделяющий два царства друг от друга. Многие демоны пытались сместить баланс в свою сторону, но стена продолжала оставаться нерушимой, пока время медленно истончало основу заклинания.

Лис с лёгким сомнением приподнялся и встретился взглядом с даосом. Холодные глаза источали нервозность и раздражение. В таком состоянии тот вполне мог отрубить ему голову одним ударом или избить до полусмерти. Умирать не страшно, тяжелее перенести боль, которая надолго останется в теле после встречи с сильным противником.

Прикрыв глаза, Сюэ Сяхай тихо заговорил:

— Скажите своё имя, тогда и я поделюсь с вами всем, что знаю.

Мимолётное движение ввело в ступор, а после он почувствовал колкую боль в руке и крепкую, удушающую хватку на шее. Прямо перед ним было лицо слуги – злое, недовольное и пугающее. Его глаза светились словно янтарь под лучами опаляющего солнца, вот только от него не исходило тепло, лишь жажда крови и немая угроза. Сюэ Сяхай был уверен, если бы не внезапная хватка на шее, он бы вскрикнул от резкой боли. Его лоб в мгновение покрылся холодным потом в попытке сдержать рвущийся наружу голос. Он не смел отвести взгляд от завораживающих глаз, они словно притягивали всё внимание к себе, заставляя забыть об окружении.

Только сейчас до него дошла мысль – этот даос вовсе не был человеком, но и нечистью его назвать нельзя. Он являлся чем-то новым – невиданным зверем, неотличимым от людского рода.

Прорвавшийся словно сквозь толщу воды и давящий своей силой голос раздался в голове лиса:

— Не смей просить о чём-то моего господина. Подобная тебе тварь даже взгляда на него поднять недостойна, не то что открывать рот без его на то дозволения.

— Дуань Ву.[5]

Размеренный тон мужчины походил на издёвку. Тому в самом деле было всё равно на лиса, в его голосе не слышалось ни строгости к подчинённому, ни недовольства к его действиям. Однако окликнутый, повинуясь, разжал хватку и позволил Сюэ Сяхаю залиться удушающим кашлем, пробирающим лёгкие до дрожи в поджилках. Он вновь уселся на своё место, как ни в чём не бывало, подливая господину тёплого чая.

Лис взглянул на свою руку и нахмурил брови. Его кисть точным ударом пригвоздили к столу. Кровь из раны тонкой струйкой уже стекала на пол, а картина перед глазами приобрела неясность. Всё расплывалось в уродливые разводы, словно тина на воде затягивала чистое озеро. Голова закружилась сильнее, а боль в висках не давала даже поднять взгляд.

— Ты можешь обращаться ко мне Повелитель зверей, иных обращений я не потерплю. Наказание за свою дерзость ты уже получил, потому на этот раз я закрою глаза на твою варварскую непочтительность. К моему подчинённому обращайся Чжунцян[6].

Сюэ Сяхай отметил странные титулы обоих. Люди зачастую присваивали заслуги и отпечатывали их на титулах, подобно Чжунцяну, однако Повелитель зверей не восхвалял себя. Эта деталь показалась ему странной.

Господин кинул на Сюэ Сяхая мимолётный взгляд, после вновь отведя тот в сторону. Видимо вид побитого его цепной псиной лиса совсем не прельщал. От подобного презрения кровь бурлила в венах. Даже в самые худшие времена прошлой жизни никто не обращался с ним столь пренебрежительно, словно он был вещью – досадной декорацией, которая мозолила глаза.

Сквозь сомкнутые в злости зубы Сюэ Сяхай дал свой ответ:

— Этот уяснил.

— Умному человеку не надо долго объяснять. Раз с формальностями закончили, предлагаю перейти к изначальной теме нашего разговора.

Лис неуверенно поднял голову, не позволив себе взглянуть выше шеи Повелителя зверей, после чего его глаза вновь опустились на всё ещё всаженный в ладонь искусной работы кинжал. Пульсирующая в руке боль отвлекала, а холод, нарастающий от кончиков пальцев, вводил в лёгкий испуг. Он не хотел остаться калекой, потому потянулся к рукоятке. Но жёсткая хватка на запястье не дала даже прикоснуться к резному дереву.

Чжунцян ловким движением пресёк попытку освободиться, вывернув тонкую кисть и прижав Сюэ Сяхая к столу. Тот издал тихий скулёж, пытаясь вырваться так, чтобы рука в мёртвой хватке не пострадала ещё сильнее. Глаза застлала пелена злых слёз боли. Даже находясь в одном шаге от смерти, он не испытывал столько мучений, сколько за пару дней своей новой жизни. Эти даосы не знали милосердия, даже голодный тигр не мучал свою жертву, целясь точно в горло!

— Кто позволил тебе касаться клинка?

Хватка Чжунцяна, под стать стали в голосе, стала сильнее. Сюэ Сяхаю казалось, что он слышал, как хрустят кости, чувствовал, как тянутся и трещат сухожилия, а за ними и мышцы. Мучительная агония пронзала всё тело, пробивая до лихорадочной тряски. Перед глазами стояла красная пелена и он не был уверен, что то не льющиеся из глазниц кровавые слёзы.

— Чжунцян, отпусти его. Своей смертью он не смягчит твой гнев.

Названный с явной неохотой подчинился приказу своего господина, быстро вернувшись на место. Одним движением он выдернул кинжал из пронзённой конечности, с брезгливостью протирая тот платком от крови.

Спрятав клинок, Чжунцян склонил голову и сцепил перед собой руки, чётко и размеренно сказав:

— Этот презренный слуга просит прощения у господина за прерванную речь.

Сюэ Сяхай не издал ни звука. От обильного кровоизлияния он почти полностью потерял чувствительность, наслаждаясь размеренной слабостью, скрадывающей ужасную боль. С трудом выпрямившись, он подтянул к груди онемевшие руки, даже не понимая насколько сильно они тряслись. Мутный взгляд метался по фигуре Повелителя зверей, пытаясь зацепиться хотя бы за край его дорогих одежд.

В горле пересохло, а все мысли превратились лишь в одно желание – уйти прочь и найти хоть каплю воды. Сюэ Сяхай не питал ложных надежд, вряд ли ему предложат чашку чая. Да и сомневался он, что вообще сможет её поднять. Еле заметный кадык дёргался от тяжёлого дыхания, а сухие губы болели от появившихся на них трещин. Он уверен, что даже с таким слабым телом не должен был испытывать настолько сильную жажду и голод – всему виной была сдерживающая метка, не дающая энергии залечить раны и стабилизировать работу организма.

Совсем неожиданно перед расплывающимся взором промелькнула рука, оставившая на столе небольшую чашку чая. Сюэ Сяхай, немедля, потянулся к ней. Он не чувствовал обжигающих кожу стенок чашки, исходящий аромат не перебивал запах свежей крови, но добавлял к нему новый оттенок, подавляющий подступающую тошноту. Лис не обращал внимание на расплескавшийся по ладоням кипяток. Им двигало лишь желание утолить жажду. Он, игнорируя жгучую боль в глотке, одним глотком осушил чашку, после захлёбываясь громким кашлем. Онемевшие пальцы слабо вцепились в одежду на груди, прямо там, где раскалённая масса разъедала внутренности.

— Учиться и не размышлять – значит ничему не научиться, размышлять и не учиться – значит идти по опасному пути.

Сюэ Сяхай почувствовал, что данная фраза была сказана именно ему. Этот господин открыто дал понять, что считает его глупцом и невежей. Как низко ставить его в подобные условия и утверждать о некомпетентности действий, необходимых для адаптации.

Всё ещё цепляясь дрожащими пальцами за одежду, лис, найдя в себе силы, выпрямился – насколько позволяла усилившаяся боль в голове – и посмотрел на даоса, избегая прямого столкновения взглядов. За подобное неуважение он получит клинок не в руку, а прямиком под ребро, и Повелитель зверей уж точно не будет спасать какого-то проходимца, даже если и потратил силы на его возрождение. Чего ему стоит отдать или отнять?

Проглотив тянущий комок недовольства, Сюэ Сяхай тихо сказал:

— Боги оставили смертный мир, потому и барьер без их поддержки за столько тысячелетий истончился. Редко, но всё чаще на границе стали появляться небольшие бреши, которые со временем расширялись, позволяя мелким тварям пробираться на другую сторону.

— Назови ближайший к нам проход.

— Этого Сюэ не было в мире смертных долгое время. Даже если бы этот и помнил расположение, то наверняка всё множество раз уже переменилось.

На языке появился солоноватый привкус крови. Он чувствовал подступающий к горлу ком, всеми силами пытаясь сдержать усиливающийся порыв сплюнуть все внутренности прямо на стол перед даосами. Зрелище их наверняка позабавит, уж Чжунцяна точно. Тот не сводил с него глаз, словно ждал какой-то подлости. А ведь Сюэ Сяхай сейчас с трудом сможет подняться на отнимающиеся ноги.

Повелитель зверей поднёс к губам чашку, бесшумно отпивая глоток душистого чая. Лис в спешке не успел оценить все тонкости редкого сорта, только сейчас закравшегося в его чувствительный нос сквозь запах свежей крови. Он дёрнул ухом, когда уловил тихий лязг металла со стороны Чжунцяна. Лишь при одном взгляде на него Сюэ Сяхаю хотелось назвать его бешеной псиной, неспособной смирно сидеть подле своего хозяина. Однако в его положении он мог позволить себе подобную роскошь только в собственных мыслях, вспоминая одну простую истину: миром правит сила, и сейчас он был её лишён.

— Чжунцян, отправь Пэй Ли на осмотр массива. Нам незачем заблаговременно оповещать Императора Тёмного Царства о своём приходе. Пусть отправит весточку и ждёт нас там.

— Как прикажете, мой господин.

Взметнувшиеся было чёрные одежды исчезли в тот же миг, не оставив и намёка на чужое присутствие. Сюэ Сяхай был удивлён. Хоть его каналы и заблокировала печать, он всё равно отдалённо чувствовал всполохи ци, однако никакого заклинания даос не применял. Единственный известный способ путешествовать на несколько ли за мгновение – талисман перемещения. Однако его сила напрямую зависела от способностей заклинателя и его внутренней энергии, к тому же после использования на месте оставался след. Опытные совершенствующиеся и мастера могли отследить направление перемещения, но даже так беглеца с огромным запасом ци они догнать не в силах. Повсеместное распространение талисманов было не таким практичным, каким казалось на первый взгляд. Прыжки на огромное расстояние расходовали почти все силы, потому заклинатели до сих пор предпочитали мечи и животных-оборотней талисманам перемещения.

Сюэ Сяхай перевёл взгляд на Повелителя зверей, прикрывшего свои глаза в размышлении. Ни его аура, ни выражение лица или язык тела не выдавали раздражения, чему он был несказанно рад. Этот господин был более лоялен к нему, чем его исчезнувшая псина.

Веки с трудом удавалось держать открытыми, его жутко клонило в сон, и даже пульсирующая боль не отрезвляла. Размытый силуэт даоса двинулся, а в раненой ладони раздалось щекочущее покалывание. Лис сдержал удивлённый вздох, переведя взгляд на руку. Рана затягивалась сама собой, а текущая кровь возвращалась обратно.

Подрагивающими губами он чуть слышно прошелестел:

— Как…

— Это тело создано из моей крови, мне не составит труда исцелить его. Однако вопрос был задан не верно. Истинна не в том – могу ли я это сделать, а в том – хочу ли этого.

Заносчивости Повелителя зверей не было предела. Сюэ Сяхай в иной раз бы зло улыбнулся, ответив на подобное высказывание что-то резкое, однако в данной ситуации неохотно пришлось признать – мужчина прав. Учитывая способности его крови, тот так же, как и подчинённый, не являлся обычным человеком. Ситуация, по мере прояснения, вводила лиса во всё большую тоску. Ему изначально не посчастливилось оказаться в руках этой парочки, которая была опаснее дикого зверя. Они с такой лёгкостью прячут нож внутри улыбки, что со стороны никто и не догадается об истинном ходе их мыслей. Если быть честным, Сюэ Сяхай даже предполагать боялся к чему эти двое упомянули при нём императора и скорый к нему визит. Они явно были высокопоставленными личностями, владеющими невообразимой для совершенствующихся силой.

— На комнате стоят печати. Захочешь уйти – заклинание на твоём теле срезонирует с талисманами и убьёт тебя. За ночь кровь залечит все повреждения, советую выспаться и поспособствовать процессу восстановления. Сегодня мы остаёмся здесь, а завтра выйдем в путь. Надеюсь, ты уяснил правила и не доставишь мне хлопот.

Медленно поднявшись и скользя плавными бесшумными шагами, Повелитель зверей покинул комнату. Сюэ Сяхай, проследив затуманенным взглядом за светлым силуэтом, невольно вздохнул в облегчении, тут же почувствовав накатившую боль по всему телу. Если рука излечилась за несколько мгновений, то его внутренние органы нуждались в более длительном лечении.

Поднявшись на ватных ногах, лис со сдавленным шипением рухнул на жёсткую кровать. К удивлению, на той не было и следа его крови. По всей видимости кто-то из слуг, пока он совершал омовение, сменил белье. Теперь оно хрустело от чистоты. Приятный запах мыльного корня щекотал забившийся нос, пробуждая давно забытые воспоминания прошлого. Когда-то и ему приходилось застирывать вещи, вести хозяйство и небольшое дело. Но всё это осталось там, в другой жизни. Сюэ Сяхай надеялся, что минуло уже достаточно времени, чтобы мир позабыл о нём, как о пережитке прошлого и нет больше никого, кто сохранил бы его образ в своей памяти. Так будет лучше для него.

Притянув руки к груди, лис прижал к ним колени, ища наиболее удобную позу, не тревожащую внутренние раны. Распушившийся после омовения хвост прикрыл голые ступни. Сознание ускользало от него, словно проворный зверь бежал от охотника. Загнанный в угол, он не смел противиться собственной горькой и убогой судьбе, отдаваясь в её холодные руки.

Сиплое дыхание чуть притихло, как и назойливый звон в ушах. Смежённые веки вздрагивали при каждом шорохе, а длинные уши метались в стороны, всё ещё не привыкшие к новым ощущениям. Тело постепенно расслабилось и лишь в полудрёме Сюэ Сяхай почувствовал, как по его щеке катится что-то тёплое.

За окном шумел дождь, заглушая весь мир своей песней.

ⵈ━══════╗◊╔══════━ⵈ

— Мне казалось, что вы направлялись в Тёмное Царство, так почему же наш путь лежит в столицу Царства Людей?

Ранним утром, стоило только солнечным лучам появиться на небе, Сюэ Сяхая подняли на ноги и молча усадили на лошадь. Ему не хотелось вспоминать, как невоспитанная псина чуть ли не за шкирку вытащила его из постели, грубыми толчками выводя на улицу. Лис мог поклясться, что, если бы не чудотворная кровь Повелителя зверей, он бы от слабости скатился по лестнице, переломав все рёбра. Однако даже с таким исцелением его всё равно одолевала сильная усталость, подкашивающая ноги.

С непривычки от долгой поездки верхом ломило и болело всё тело. При возможности, можно было бы укрепить мышцы ци, однако та, как и все меридианы, была заблокирована печатью. Ещё одной неудобностью стал плотный плащ. Чжунцян, не церемонясь, прежде чем покинуть постоялый двор, самолично завернул в него лиса, туго завязывая капюшон, дабы уши не слишком заметно торчали под тканью. Против маскировки Сюэ Сяхай ничего не имел, ведь и сам не хотел приковывать к себе взгляды людей, привыкших видеть зло в подобных ему существах. Однако всё ещё тёплая погода душила его под тёмными одеждами. Пот градом катился с лица, шеи и спины. Ему было чудовищно жарко.

На полпути у него уже не осталось сил сохранять прежнюю осанку и выдержку. Сюэ Сяхай согнулся и припал к тёмной гриве лошади, чувствуя исходящий от её кожи жар, однако выпрямиться уже не мог.

Его сдавленный в бессилии голос почти шёпотом пронёсся в шуме копыт. Но, к удивлению, даосы услышали вопрос и чуть притормозили, чтобы поравняться с ним.

— Тебя не должны волновать цели моего господина, – фыркнул Чжунцян.

Лис не видел, но почувствовал, как чужой тяжёлый взгляд окинул его фигуру. Если бы не ткань капюшона, он бы, не сомневаясь, сказал – этот зазнавшийся слуга Повелителя зверей раздражённо цокнул.

— Мы идём всего два шичэня, а ты настолько слаб, что уже готов испустить дух?

Недовольный и надменный голос принадлежал Чжунцяну. У Сюэ Сяхая дёргалось ухо, стоило только этой псине открыть свою пасть в его сторону. Если Повелитель зверей несильно им интересовался, то этот сын собаки придирался к нему по любому поводу – словно провоцируя. Лис сдерживался от дерзких высказываний в ответ лишь по той причине, что печать на его теле являла собой оружие, способное умертвить в одно мгновение.

Крепче вцепившись в поводья, он, не обратив внимания на даосов, приподнял голову и затуманенным взглядом посмотрел вперёд. Вдали виднелся размытый от жара силуэт столицы. В подтверждение по дороге то и дело начали встречаться торговцы, раздражающие чуткий слух громкими разговорами и отвратительным ломанным смехом. Сюэ Сяхаю всего пару раз доводилось быть в Сяоцзин[7], столице Империи Сяо, и в обоих случаях этот город принёс ему только боль.

С приближением к главным воротам лис чувствовал себя всё более слабым. Защитный массив отгонял большую часть тёмных тварей, даже знатные особы Тёмного Царства не смогли бы пересечь этот барьер без обнаружения. Сюэ Сяхай слегка напрягся. С его нынешней силой он не сможет находиться рядом с вратами на расстоянии одного ли, что уж говорить о проходе в сам город. Само его естество будет противиться сильной светлой энергии, питающей массив, что наверняка заметят стражники.

Он не мог сомкнуть пересохшие от тяжёлого дыхания губы. Онемевший от слабости язык мешал, а из горла не смел вырваться и тихий стон. Если они так и продолжат приближаться к городской стене, то он уверен, лишится чувств ещё на подходе к ней.

Кожу на спине даже через слой одежды и плащ обожгло чужое касание, а после лис ощутил, как светлая ци покрыла его тело тонким, но плотным слоем. Давление от энергии врат исчезло, а слабость притупилась. Сюэ Сяхай медленно выпрямился и краем глаза посмотрел на Повелителя зверей, вновь вырвавшегося вперёд. Тот сказал ему напоследок лишь одно:

— Поднимись и молчи.

Лис и не подумал бы начать светскую беседу с даосами даже под предлогом смерти. Если молодой господин проигнорирует его шутки и отмахнётся, то несносная псина подле него изобьёт до потери сознания. Даже сейчас тот искоса поглядывал из-за плеча, словно не доверял ему такую простую вещь, как молчание. Это раздражало. В рукаве у этого грубияна наверняка было припрятано не одно заклинание, но из-за своего господина пускать их в ход не спешил.

Сюэ Сяхай инстинктивно направил лошадь ближе к Повелителю зверей, оставаясь на дозволенном расстоянии. Стражники у городских ворот не спускали с него глаз. Их наверняка настораживал вид загадочного странника, облачённого в плащ. Лицо скрывал натянутый до носа капюшон, отчего на свету виднелись лишь треснувшие в нескольких местах губы, покрытые тонким слоем засохшей крови, да тёмный каскад волос. Лис и не заметил стянувшуюся кожу, пока в напряжении не лизнул обсохшие лепестки губ.

— Остановитесь!

Было глупо надеяться, что стражники не обратят внимание на подозрительную личность и пропустят ту за стены столицы. Сюэ Сяхай не двигался, лишь чуть сильнее опустил голову, да сжал в пальцах поводья. Его слегка встряхнуло, когда лошадь остановилась вслед за Повелителем зверей. Он не двигался. Внутри всё застыло в ожидании скорой расправы, однако страха в сердце, к его удивлению, не было. Тело противилось нарастающему давлению, в то время как душа пребывала в покое.

Тяжёлая поступь солдата становилась всё громче, пока тень его не скользнула по морде коня. Уши лиса сильнее прижались к голове, а хвост замер где-то в складках плотного плаща. Он не дрогнул, когда недалеко от него раздался громкий вопрос стражника:

— Назовите своё имя и причину визита в столицу!

Даже если бы хотел, он не смог бы выдавить из себя и слова. Лис с трудом сдерживал прорывающийся сухой кашель, мучаясь от жажды. Схватившие даосы не озаботились о его потребностях, а просить, или и того хуже – молить, Сюэ Сяхай их не станет. Его дух был всё также силён, как и прежде. Даже с таким хрупким и требующим внимания телом он никогда не преклонит колени перед зазнавшимися господами, думающими, что в этом мире им всё дозволено. Он намного старше этих двоих, потому не обделён терпением.

— Мой спутник глух и нем. Прошу вас говорить со мной, он не сможет дать вам ответ. Можете звать меня Хэ Цзю[8].

Повелитель зверей обернулся, однако всё также взирал на стражника с лошади, возвышаясь над тем не только гордой осанкой и невозмутимым видом, но и давящей на того разнящимся положением, подавляя своей аурой. Лис и сам успел на собственной шкуре испытать обращённый к солдату взгляд, потому продолжал молчать и бездействовать. Раз господин намерен разрешить вопрос своими руками, он не будет препятствовать и настаивать. К тому же придуманная даосом легенда была недалека от правды – он и в самом деле не мог говорить в данный момент.

— Господин Хэ, ваш спутник вызывает подозрения. Пусть снимет капюшон и покажет своё лицо.

Сюэ Сяхай напрягся ещё сильнее. Если они не выполнят требования стражи, то их в лучшем случае не пустят в город и погонят прочь, в худшем – обнажат клинки и начнут бой. Навряд ли господам нужен лишний шум, однако войти можно только через главные врата.

По рукам неожиданно прошла жгучая боль, а на оголённых ладонях возникли красные пятна и волдыри, словно их окатили кипятком. Лис, стиснув зубы до выступивших желваков, подавил рвущееся из горла шипение. По подбородку скатилась тёплая капля, разбившаяся о раненные руки. Дыхание стало сдавленным и тяжёлым, совсем как у испускающего последний вздох существа. Если бы не обжигающая боль, Сюэ Сяхай и в самом деле решил, что умирает.

— Прошу меня извинить, господин стражник, но он не может этого сделать. Солнце губительно для моего спутника, под его лучами кожа покрывается волдырями и нарывами. Можете взглянуть на его руки, их уже не спасти от давних шрамов. Мы держим путь в столицу лишь по той причине, что слышали о лекаре-чудотворце, способном бросить вызов самому Янь-вану[9]. Силы моего спутника на исходе, если не поспешим, то потеряем последнюю надежду на его выздоровление.

Голос Повелителя зверей, хоть и был по обычаю холоден, однако в нём прослеживались наигранные нотки жалости и озабоченности. Лис, если бы заранее не знал истинную сущность даоса, в самом деле поверил бы его актёрскому мастерству и преисполненному сочувствию к страдающему страшным недугом путнику.

Стражник с сомнением подошёл ближе и направил свой взгляд на покрытые волдырями руки. Они выглядели ужасно, а болели и того хуже. Но небольшая потеря помогла уберечь от большого несчастья. Уж лучше пострадают руки, чем голова полетит с плеч. Таких, как Сюэ Сяхай, в темницах не держали. Люди извечно рассуждали о добре и зле, вот только превратно понимали смысл разграничения инь и ян. Не всё то зло, что исходит из тьмы. И у добра есть обратная сторона.

Стекающие с подбородка кровавые капли, по всей видимости, окончательно убедили солдата. Он с явной опаской отошёл от лошади и, повернувшись к даосу, огласил:

— Можете проезжать. Лекарь, о котором вы говорили, живёт недалеко от дворца, с северной его стороны. Мастер Бай редко принимает гостей из провинции, однако ваш случай его наверняка заинтересует.

— Премного благодарен доблестному воину за ценную информацию, — молодой господин с признанием чуть склонился, подстёгивая лошадь в указанном солдатом направлении.

Сюэ Сяхай головы не поднимал, продолжая изображать умирающего глухого путника. Его игра никогда не сравнится с мастерством Повелителя зверей, у которого на устах мёд, а за пазухой меч[10]. И едва они минули главные ворота, как жжение на кистях стихло. Если бы не мучительная жажда и пересохшее горло, он вздохнул бы с облегчением. Всё тело расслабилось, хоть и продолжало изнывать от усталости.

Они прошли несколько улочек, отдаляясь от главной улицы, и лишь тогда Повелитель зверей спешился и обернулся к своему подчинённому. Сюэ Сяхай едва ли сейчас мог стоять на ногах, потому проигнорировал метнувшиеся в его сторону недовольные взгляды, пригибаясь всё ближе к шее лошади. Не будь на голове плотной ткани капюшона, он навострил бы уши, чтобы подслушать разговор, однако вынужден был в бессилии ожидать окончания переговоров. В тени дома ему стало лучше, но это не умаляло его состояния. Он был на грани сознания, то и дело мелко дёргая головой в порыве сбросить с себя накатывающий морок. Немая пустота – единственное, что пугало его в обеих жизнях.

Нетвёрдая хватка и внезапная слабость склонили тело набок, отчего Сюэ Сяхай с болезненным стоном рухнул на землю. Сердце его билось словно дурное, а грудь вздымалась так часто, что хотелось разодрать кожу и кости, чтобы хоть на мгновение наполнить лёгкие воздухом. Он задыхался. Горло сдавило в спазме, а всё тело дёргалось и порывалось сбежать от фантомной сущности, стискивающей тонкую шею и напускающей страх.

Сюэ Сяхай уже готов был проститься и с этой жизнью, последней возможностью получить прощение за совершённые грехи. Он с усилием, острыми – звериными – когтями, царапал собственную шею, прямо там, где в отражении водной глади красовался орнамент сковывающей печати. Она жгла кожу, пронзала её и разъедала своей силой. Перед глазами стоял навеянный помутившимся сознанием морок, распаляющий на ещё большее безумие.

На сухом языке неожиданно появилась горечь, а после та скользнула дальше в глотку, раздражая стенки и вызывая тошноту. Рот зажали чьи-то большие ладони, а затем в груди потух ненавистный огонь. Сюэ Сяхай с усилием втянул холодный воздух, поражаясь боли, пронзившей лёгкие так, словно он и вовсе до этого не дышал. По телу растекалось приятное и успокаивающее тепло.

Помутнённое сознание испытывало выдержку лиса. Если бы не струящаяся по его каналам ци и горькая смесь трав – по всей видимости пилюля – он бы давно разодрал в дурмане собственную глотку. Лишь отдышавшись и вернув ясность ума, Сюэ Сяхай краем уха услышал разговор двух даосов над собой:

— Опасность миновала – его дыхание восстановилось.

Шорох одежд и топот копыт сбивали с толку. Он видел лишь размытые силуэты, которые медленно собирались в знакомые образы. Тошнота плотным комом подкатывала к горлу, а в животе скрутился холодный змей страха. Не было даже догадок о том, что произошло несколько мгновений назад. Столь сильный недуг не мог быть следствием обезвоживания или истощения – в подобных случаях симптомы были совсем иными.

— Чжунцян, бери его и направляйся на постоялый двор, лошади устали – им нужен отдых.

Если бы не спутанное сознание, Сюэ Сяхай уверен – разразился праведным гневом, обливая Повелителя зверей всей известной ему бранью, покуда у того не отсохнут уши! Мир изменился за то время, которое его не было или то было намеренным пренебрежением со стороны знатных особ, лис не знал. Глазам открылась лишь неотвратимая истина – нечисть в Царстве Людей снискала ещё большую славу отпетых негодяев и мародёров, раз к глупой скотине отношение было лучше, чем к разумному созданию.

Под спину грубо скользнула рука, после крепко хватая за ворот прочных одежд. Опрометчивость и растерянность чуть не стояли лису пары конечностей, когда от резко сжавшейся на шее ткани перекрыло дыхание. Когти сами собой устремились в сторону, предполагаемо, Чжунцяна, однако опали на грудь столь же быстро, минуя двинувшуюся им навстречу ладонь. Сюэ Сяхая ожидаемо грубо встряхнули, словно полупустой мешок с редиской. Голова от тряски закружилась, а взгляд напротив, прояснившись, заметался по сторонам, пока не наткнулся на хмурое лицо недовольной псины.

— Щенок, решил пустить в ход свои огрызки? Да они даже оцарапать меня не смогут, а убить и подавно.

Подобное обращение зацепило гордость лиса, оставшуюся с ним ещё с прошлой жизни. Его душе было несколько десятков лет, если не пару сотен, а этот паршивец смеет звать его щенком? Пусть тело и принадлежало подростку, однако умом он был намного старше этого сына собаки, который, судя по внешности, ему во внуки годился!

Оскорблённый Сюэ Сяхай крепко сцепил свои зубы, чудом не зажав щёку в стальных тисках. Он показательно отпрянул от Чжунцяна стоило только неверным ногам встать на твёрдую землю. На проявленную грубость тот лишь раздражённо фыркнул, более не пытаясь помочь подняться. Лис, преодолев недолгое головокружение, наконец-то смог осмотреться. Они остановились в каком-то закутке между домами и, судя по колыхающемуся воздуху, даосы установили вокруг массив по всей видимости призванный скрыть их от охочих до зрелищ посторонних глаз.

За подобную смекалку он был голов простить часть прегрешений Повелителю зверей, которые тот успел заработать за время их недолгого общения. Но намерение оставить его с невоспитанной псиной было худшим наказанием, нежели продолжить париться под опаляющим солнцем. Чуть пошатываясь, Сюэ Сяхай сделал несколько шагов в сторону Повелителя зверей, спиной чувствуя, как свирепый взгляд Чжунцяна прожигал в нём дыру. Ощущалось явное напряжение.

Склонившись и вытянув руки перед собой, лис заговорил:

— Достопочтенный Повелитель зверей, этот Сюэ нижайше просит вас взять его с собой.

Унижаться перед загордившимся даосом было низко, однако в ином случае ему придётся плестись на постоялый двор вместе с грубым псом. Отчего-то Сюэ Сяхай был уверен, что в отсутствии Повелителя зверей они сцепятся в настоящем сражении, исходом которого станет одно небрежно брошенное в углу бездыханное тело. Он знал на что шёл, ведь данным заявлением объявил о своей неприязни к Чжунцяну – подобное заденет его гордость и самолюбие, обратившись в сторону лиса острыми наконечниками стрел. Однако дать попятную – лишить себя шанса хоть как-то спасти собственную шкуру.

Сюэ Сяхай нутром чувствовал, как возмущение и недовольство Чжунцяна колыхнуло воздух; слышал, как тот, глубоко вздохнув, собирался высказаться, но был остановлен взмахом тонкой руки.

— Вода камень точит. Ты, наконец-то, научился правильно обращаться ко мне, — после своеобразной похвалы лис был намного больше уверен в своей удаче и положительном ответе, — Однако твоя лесть скудна и несуразна, даже низший слуга должным образом смог бы молить меня о подобном. Ты же словно и вовсе не знаешь, как общаться с господином перед тобой.

Было глупо полагать, что даос сразу же согласится взять его с собой. Это раздражало. Сюэ Сяхай, не показывая своего разочарования, выпрямился и поднял свои глаза на Повелителя зверей, вновь игнорируя правила приличия. Они встретились взглядами. Лис не знал, что такого мог увидеть в нём господин, однако выражение его извечно лишённого эмоций лица исказилось. И то не было похоже на раздражение – скорее интерес и какое-то странное довольство.

Повелитель зверей неожиданно резко развернулся и направился в сторону шумной улицы, которую они видели за вратами. Сюэ Сяхай сжал кулаки, вспоминая давно заученные мантры – ему следовало успокоить разум, дабы избежать возможного конфликта со своим конвоиром.

Голос в отдалении был приглушённым, но не потерял чёткости и веса:

— Будешь отставать – обращу в призрака и упокою душу, как и следовало поступить ещё в лесу.

Было ли сказанное правдой, Сюэ Сяхай проверять не хотел. Ему хватило и этих слов, чтобы, чуть прихрамывая, побрести за даосом. Ладонь сама собой потянулась к шее, глаза распахнулись в удивлении, когда он пальцами коснулся плотной ткани. Только в этот момент начал припоминать, что в неясном приступе агонии пытался разодрать собственное горло, однако руки его были чисты, а саднящие раны на шее скрывала плотная ткань. По всей видимости кто-то из даосов всё же позаботился о нём – и Сюэ Сяхай был склонен считать, что этим «добряком» являлся Повелитель зверей. Он отметал любые смутные сомнения, склоняющие факты в пользу грубой псины.

Лис не стал благодарить господина за оказанную помощь – тому не нужна была его признательность. Чуть прихрамывая, он шёл за Повелителем зверей, стараясь не терять того из виду. Было сложно следовать за ним по пятам, когда люди вокруг то и дело толкали его в разные стороны. Ему пришлось даже рукой придерживать капюшон своей накидки, дабы тот невзначай не слетел с головы.

К своему огромному сожалению, Сюэ Сяхай не мог насладиться видами столицы. Однако краем глаза он то и дело вылавливал на домах различные украшения и зажжённые фонари. За время, что они с Повелителем зверей шли, сумрак сильнее опустился на город, однако яркий свет праздничных огней освещал не хуже полуденного солнца, погружая столицу в омут веселья. По запаху лунных пирогов не сложно было догадаться, что наступает праздник Уходящей Луны.

В Тёмном Царстве гуйхо единственные, кто устраивали торжество на манер людей. Они пекли пироги, украшали дома и собирались семьями на пышном ужине, почитая предков. Сюэ Сяхаю было отрадно видеть, что спустя много времени люди не изменились. Они как прежде смеются, шумят, спешат и суетятся – это было подобно глотку свежего воздуха, чашке холодной воды в жаркий день. Люди в столице всегда отличались своей жизнерадостностью, однако и на окраине было не хуже.

За чередой собственных мыслей Сюэ Сяхай и не заметил, как они вышли на безлюдную улочку, а по правую сторону раскинулась высокая стена, за венцом которой виднелся сияющий в последних лучах солнца дворец. Он совсем не изменился.

Лис нагнал Повелителя зверей, стараясь держаться к тому ближе. Они прошли в молчании несколько поворотов, прежде, чем наткнулись на ожидавшего в одиночестве господина. Тот, завидев их, тут же согнулся в глубоком поклоне:

— Приветствую Вас, мой господин!

— Сюй Цзи, отрадно видеть тебя после долгой разлуки.

Глаза Сюэ Сяхая незаметно забегали по незнакомцу: хорошая одежда расшита серебром и редкими камнями; приятная внешность с запоминающимися чертами лица; светлые, нетипичные, для местного народа волосы, собранные невычурной заколкой в высокий хвост; ровная осанка и поднятая голова – всё выдавало в юноше молодого господина, по всей видимости, в подчинении Повелителя зверей. Он с не меньшей почтительностью, как и Чжунцян, приветствовал даоса.

Но взгляд того был хищный. Его глаза, сверкнувшие в слабых лучах солнца, один-в-один походили на таковые у верной псины. Их враждебность пугала, как и непонятное происхождение.

— Прошу простить этого ничтожного слугу, он пренебрёг добротой господина и не навещал его долгое время, — Сюй Цзи, не успев выпрямиться, вновь отвесил Повелителю зверей глубокий поклон. Сюэ Сяхаю было странно смотреть на подобное со стороны. Когда-то и он всем сердцем следовал за своей госпожой. Воспоминания о ней несли душе покой, а телу боль – даже спустя одну жизнь он не мог без сожаления лелеять в памяти её прекрасный образ.

Лис опустил голову, отводя взгляд в сторону дальних домов.

— Полно. Ты выполнял мои поручения и достоин похвалы. Поднимись.

— Благодарю за ваше великодушие, мой господин.

Сюй Цзи выпрямился. Сюэ Сяхай слегка вздрогнул, заметив, как пара чужих глаз остановилась на нём. Его пробрали мурашки, словно он был добычей под оценивающим взором хищника. Подавляющая аура кружила голову и затрудняла дыхание, а пылающие холодным серебром глаза сковывали не хуже стальных оков.

Он выдохнул с небывалым облегчением, когда господин Сюй переключил своё внимание на собеседника.

— Этому Сюю есть что доложить господину, однако…

Хищный взгляд вновь скользнул на сжавшегося под ним Сюэ Сяхая. Это был животный страх, заложенная глубоко внутри реакция на более могущественного соперника. Как и от Чжунцяна, лис чувствовал в Сюй Цзи что-то звериное – оно было сильнее его собственного духа.

— Перестань пугать его, он находится под моей опекой. Докладывай.

Сюэ Сяхай расслабился, даже не заметил, как скользнул за спину Повелителя зверей – словно маленький ребёнок, прячущийся от опасности. Пальцы против воли вцепились в прочную ткань мантии, а внутри что-то неприятно ползало, вызывая дрожь. Ему не стоило труда догадаться, что этот Сюй Цзи не был расположен к нему даже нейтрально. Он то и дело порывался надавить своей аурой или убить взглядом серебряных глаз, так похожих на холодную сталь.

— Да. Отвечая господину, этот выяснил, что цель в самом деле покинула дворец, как и предполагал господин. Из-за назревающего конфликта на границе, тайные выезды из столицы становятся всё чаще. Этот полагает, армия во всю ведёт мобилизацию войск, однако среди народа никто о предстоящей войне не слышал – всё держится в строжайшей тайне. Этот отправил за целью слежку, но вестей о том, что они возвращаются в столицу – не было.

На несколько долгих мгновений переулок погрузился в тишину, прерываемую лишь доносившимся из-за угла шумом рыночной площади, которую они проходили ранее. Слабость до сих пор одолевала лиса, потому он лишь вполуха слушал речи даосов, однако упоминание дворца заинтересовало его. Неужели они говорили об императоре? Если не о нём, то точно о каком-то сановнике или советнике. К тому же эти двое упомянули конфликт на границе.

Лицо Сюэ Сяхая в тот же момент потеряло все краски. Он до сих пор не знал, сколько времени провёл скитаясь между жизнью и смертью, оттого страшные догадки казались ещё более пугающими. Война двух стран – даже царств – сама по себе внушала ужас, однако тяготило его совсем другое. Он не был уверен в своих доводах, поскольку в прошлой жизни оставил всё на самотёк перед тем, как исполнить свой долг. Если предвестие окажется действительностью… Он боялся последствий.

Лис выглянул из-за спины Повелителя зверей, игнорируя взметнувшийся в его сторону холодный взгляд. Он смотрел на даоса, который задумавшись, подпирал подбородок двумя пальцами, слегка поглаживая нефритовую кожу:

— Он ушёл раньше, чем я предполагал. Сюй Цзи, оставайся в столице и немедленно оповести меня о его возвращении.

Названный упал на одно колено, склонив голову к земле. Сюэ Сяхай продолжал поражаться подобной почтительности к личности, которую сам он с трудом назвал бы хорошей.

— Подчиняюсь приказу, мой господин!

В одно мгновение Сюй Цзи исчез из переулка, подобно Чжунцяну – растворился в воздухе.

— Идём.

Повелитель зверей развернулся в сторону рынка, минув всё ещё застывшего в изумлении лиса. Тот лишь через несколько мгновений, когда стук сапог начал стихать, обернулся и последовал за даосом, даже не пытаясь того нагнать. Все его мысли были заняты надвигающимися событиями и действительности предстоящей угрозы. Никто из жителей Сяоцзин не расскажет ему ничего дельного, он своими действиями лишь выставит себя умалишённым, зазря сотрясающим воздух нелепыми россказнями.

Поведать о нынешнем положении в мире мог только Чжунцян или Повелитель зверей. Спрашивать грубую псину о чём-то не было никакого желания и толка, вероятность того, что тот скажет что-то по делу крайне мала – для Сюэ Сяхая вообще будет шоком, если этот мужлан удостоит его и словом! Оставался только один путь, однако действовать через Повелителя зверей было задачей столь же трудной. Несмотря на дурной нрав, тот обладал незаурядным умом и проницательностью – раскусить замыслы лиса ему не составит труда. Но даже так нельзя было терять надежду.

[1] Шичэнь – временной отрезок равный примерно двум часам.

[2] Временной отрезок равный примерно 20 минутам, среднее время горения палочки ладана.

[3] Цицяо — семь отверстий в голове: глаза, уши, ноздри и рот.

[4] В Китае родинка под глазом считается символом неудачи. «Слёзная родинка» означает, что человек может столкнуться со многими трудностями в жизни.

[5] Дуань Ву – приближенный Повелителя зверей, его генерал и советник.

[6] Чжунцян – титул приближенного к Повелителю зверей генерала Дуань Ву.

[7] Сяоцзин – «рассвет» «столица».

[8] Хэ Цзю – «мир» «хризантема»

[9] Янь-ван ("князь"), в китайской мифологии владыка подземного мира; считалось, что он расследует земную жизнь мёртвых, а затем направляет их для наказания к одному из десяти царей-судей, каждый из которых имеет своё судилище. Восемь царей наказывали души, а попадающих к двум другим судьям ожидали новые тела для реинкарнации.

[10] Идиома обозначает двуличного человека. Она часто используется для описания тех, кто на речи мягок, а на сердце лих.