— Совершенная копия, — сказала я, хотя и сама не могла отличить этот голос.

— Завораживающий тембр, — добавил господин Бьякуя совершенно серьёзно. — Система воспроизведения на высоте. Значит, этот тип украл всё моё и подменил меня? Действительно, голос идентичен.

— Идентичен? Скорее, один в один.

— Но содержание речи — откровенно третьесортное. Мысль о том, что это транслировалось по миру как мои слова, выводит меня из себя.

— Разве? Звучало очень по-тогамиевски.

— Что-что? — голос Бьякуи налился сталью.

— П-простите? — я замерла.

— Твоё чувство юмора зашкаливает, Синие Чернила. Но я не могу доверить «Путь Бьякуи» бездарю с такими безударными наблюдательскими навыками. Может, вернёшь звание «Синие Чернила»?

— П-простите!

Похоже, меня отчитали.

— Эта д екларации — удел остолопов. Чем сильнее комплекс неполноценности, тем яростнее жажда заполучить мир в свои руки.

— Что верно, то верно… Неуверенные люди тешат своё самолюбие не сеницами, а непойманными журавлями.

— Именно. Неудачники всегда возбуждаются при виде ещё больших лузеров.

— Жуть какая.

— Мой двойник явно страдает глубокой неполноценностью. Его наверняка игнорировал весь мир, он влачил никчёмное существование. Лишь поэтому он способен на столь жалкую, по-собачьи визгливую декларацию.

— Вы отрицаете других, как дышите. Значит, господин Бьякуя, вы не станете завоёвывать мир?

— Ты, когда ешь хлеб, объявляешь: «Сейчас я буду есть хлеб»? Кричать о своих намерениях нужно только после того как ты уже достиг желаемого.

— Господин Бьякуя, вы прямо-таки… извращённо прямолинейны.¹²

— Хмф. К слову , а что ещё за «Жалкая корова»?

— Понятия не имею. Но…

— Осмелилась запинаться?

— У меня есть догадка.

— Какое совпадение. У меня тоже. Неужели «Та»?

— Допустим. Но как подменщик, выдающий себя за вас, может знать о «Ней»?

— Хм. Не стану утруждать себя рассуждениями. Достаточно схватить «Жалкую корову» и спросить лично. Разве не так?

— Совершенно верно.

— Когда транслировали этот бред?

— Примерно час назад, ровно в шесть вечера. Лимит истекает завтра в шесть, так что у нас есть вре…

— Уйма времени, — перебил Бьякуя.

— …ха?

— Разница с Японией минус семь часов. Этого с лихвой хватит, чтобы разоблачить самозванца, доказать мою невиновность, вернуться домой и насладиться чаепитием. А в понедельник — в школу.

Мы прилетели в Прагу на выходные. Хотя господин Бьякуя и числится в той академии¹, а его график расписан по минутам, он не считает нужным прогуливать. «Без опозданий и пропусков — само собой разумеется. Клянусь именем Тогами!» — твердит он и исправно посещает занятия.

— Господин Бьякуя, даже если мы не успеем к понедельнику, я напишу в «Пути Бьякуи» правду. Никаких скидок.

Господин Бьякуя бросил на меня взгляд, полный раздражения.

— Ты надо мной издеваешься? Полагаешь, я стану возиться с каким-то самозванцем?

— Нет, я не…

— Кстати, к слову. Ты слишком самоуверенна. Думаешь, раз ты старше…

Порыв ветра.

Тёплый сквозняк пронёсся по переулку.

Я потянулась поправить чёлку —

ГРОХОТ.

Словно небеса разверзлись.

Земля содрогнулась, знаменитая пражская брусчатка вздулась буграми. Вдалеке, в небе, клубился чёрный дым.

— Хм. Редко выпадает шанс объективно оценить свою мощь, но зрелище столь жалкое, что аж тошно, — процедил Бьякуя.

Так начались наши отчаянные двадцать четыре часа.

[1] той академии¹ (例の学園 Rei no Gakuen): прямая отсылка к А

кадемии «Пик Надежды» из франшизы Danganronpa.