Приглушенные звуки музыки постепенно затихли, за ними стал стихать гулкий топот и чьи-то голоса. Тёмный влажный подвал снова погрузился в тишину, слышно было лишь как копошатся мыши и капает вода. Это была маленькая темница без окон, со стенами, порядком поросшими мхом и толстой решеткой, которая разделяла её пополам. По ржавым прутьям ползали насекомые, давно занявшие здесь главенствующее положение.

В правом углу от решётки был постелен тонкий слой сена, слегка сгнивший и полный паразитов. Тут же стояло переполненное ведро. В противоположном углу, согнувшись, на полу лицом к стене сидел мальчик и что-то царапал на тонкой дощечке. Был он безобразно худ и грязен, лохмотья висели на нём, как изодранная рыболовная сеть, мутные глаза всматривались в темноту, дрожащая рука быстро двигалась, выводя линии. Это была карта, которую он собрал со слов служанки, очень приблизительная, но мальчик был ею доволен.

На каменном полу было неудобно и холодно, он уже собирался отложить дощечку в сторону, как вдруг, наверху, дверной замок щелкнул два раза, дверь начала со скрипом открываться. Второпях он собрал всё что валялось на полу рядом с ним в охапку и сложил в выемку в стене, заткнул её камнем и начал готовиться внутренне. Это происходило пару раз в неделю, он не мог угадать или проследить, когда, сколько именно и как долго оно длилось каждый раз, он никогда по-настоящему не был готов к этому, да и Скар знает, как к этому можно подготовиться.

Гулкие шаги послышались с лестницы, каждый отдавался эхом в сердце мальчика, он мог лишь внушать себе внутренне: «Не плакать, не плакать, не плакать, главное не расплакаться опять, он снова даст мне пощёчину». На самом деле, удар по лицу – явно не самое страшное, что происходило и произойдёт, но каждый раз именно он был самым неприятным, выводимый «им» с особым презрением. Его уже не так сильно волновала сама боль, как эмоции, которые человек вкладывает в свои действия.

Шаги раздавались всё ближе, наконец до паренька дошёл свет от свечи. Свет был довольно тусклым, но всё ещё ослепил его на пару секунд. Когда он привык и протер глаза, он увидел, что пока что всё обошлось и это была лишь служанка. Им было запрещено говорить с ним или же смотреть на него, она поставила стакан воды, хлеб и пару овощей, морщась от гнилостного воздуха.

Юноша посмотрел на еду и его передернуло: уже пару раз его посещали приступы «Антонова Огня», благо (или же нет), поместный целитель не дал ему прогрессировать. Он лечил его в принципе при любых признаках скверны в теле, даже когда он заболел «пятнистой горячкой», причины этой щедрости к его здоровью мальчик так и не сумел найти.

Он выдавил из себя улыбку и попытался звучать как можно более доброжелательно:

- Здравствуй, Изе! Каков хлеб сегодня? – Голос его дрожал.

Она ничего не ответила, не посмотрела на него, но не ушла. Так и стояла, смотря на коптящую сальную свечу.

В этом доме было несколько видов прислуги. Одни ненавидели его. Другие презирали. Третьи – сочувствовали. Он подозревал, что кроме слуг, целителя и «его», во внешнем мире про него никто не знает, ибо никому более не разрешалось сюда спускаться, а те, кому разрешалось, были ограниченным кругом знакомых и проверенных лиц. Так вот, третья их группа, это именно те, кто нужен был мальчику, за них надо было цепляться, ибо он знал – чуть надави и они не смогут пройти мимо.

- Надеюсь, мистер Цвальтер, если что, сможет залатать меня ещё раз…

Изе поджала губы. Это оно. Верный признак, что сейчас она разрывается из стороны в сторону и не знает, что делать. Нужно дать этому толчок.

- Лучше не смотри на меня, правильно. Отец лишит тебя жалованья, если узнает, что ты говорила со мной, уходи. – Он смотрел в пол и ковырял язву на руке.

В этот момент служанка не выдержала, повернула голову, посмотрела на него и с печальной улыбкой сказала:

- Не переживай, Воронёнок, на этот раз я всё проверила, можешь кушать спокойно.

Получилось. В его настоящем положении любая помощь и знание играло важнейшую роль, вкупе с удачею, само собой, поэтому начало такого разговора раскрывало, каков он будет весь и что можно выудить в итоге.

- Как твоя семья? – Он хотел сразу перейти к делу, но необходимо было создать почву под ногами, иначе скорлупа снова схлопнется.

- Мама недавно умерла. Болезнь доконала её, у меня остались лишь сестра и брат. Хорошо, что я здесь и могу высылать им деньги, иначе мы бы умерли с голоду. – Было похоже, что он первый, кому она говорит об этом, тяжелые чувства сейчас лишь при ней уже долгое время.

- Ох, это ужасно, Изечка, жаль я ничем не могу помочь тебе. Да благословит её Айлей ещё на тысячу лет, доли тебе и твоей семье. - Он посмотрел ей прямо в глаза. Молодая девушка, немногим старше его четырнадцатилетнего, ей сейчас нелегко, это хороший шанс.

- Спасибо, Кормак, тебе что-то нужно от меня? – У них оставалось не так много времени, прежде чем её отсутствие слишком затянется и станет подозрительным.

- Да, скажи Софи, чтобы она пришла сегодня, это очень важно, от этого зависит моя жизнь, – Он подполз ближе к прутьям. – Пусть именно она принесёт воды в следующий раз, прошу тебя.

… - Она поглаживала свои каштановые волосы. – Хорошо, я попробую. Но…

- …Ничего не можешь обещать, знаю, я рад хотя бы этому. Тебе нужно уходить, иначе они заметят, прощай. – Он снова отполз в левый угол напротив.

- До встречи, Воронёнок. – Она постояла ещё пару мгновений, взяла с собой уже гаснувшую от нагара свечу и начала подниматься по лестнице. Свет быстро удалялся, оставляя за собой запах жира и копоть. Подвал снова погрузился в тихий мрак. Лишь звук воды снова сводил с ума. Кормак подождал какое-то время, потом отложил в сторону небольшой камень и вытащил из выемки книгу, так и не притронувшись к еде.

. . .

Он даже успел немного вздремнуть после чтения, как вдруг дверь наверху снова отворилась. Он сразу же поднялся и принял самое бесстрастное из всех своих лиц, он очень хорошо знал, что жалость здесь не пройдёт. Руки его задрожали, но это был не страх. Это была неконтролируемая злоба.

Тяжелые шаги были всё ближе, яркий свет факела озарил помещение темницы. Кормак старался не смотреть на пол, когда вокруг так ярко, чтобы не видеть, в каких условиях находится. Наконец, из дверного проёма вышел высокий человек в своей привычной, охотничьей форме с обитыми железом сапогами. Он подошёл поближе к решётке, долго всматриваясь в лицо мальчика, тот, в свою очередь, смотрел ему в глаза.

Десять лет назад, Эйндреа О’ Рурк, ещё только начинающий охотник на «Нечисть», такой же, как и тысячи подобных ему искатель легких денег, славы и выгодного положения в обществе, заправленный речами королевских ораторов и епископов об «общей и высшей цели по защите рода людского от вымирания», потерял свою жену и сына. Прекрасная Диана и маленький сын Кормак пали от рук зверолюдей. По крайней мере, так он говорил другим. Дело в том, что жена его действительно погибла. Но сын, он остался жив.

И, с тех самых пор, он заточен в подвале, сначала только строящегося, а затем уже готового поместья О’ Рурк.

Двое долго смотрели друг на друга, прежде чем охотник достал ключ и открыл решётку. Казавшийся спокойным, но мелко дрожащий мальчик вдруг резко кинулся на него в тот момент, как дверь была отперта, в его руке было самодельное рубило. В тот же момент он был отброшен пинком, ткнулся в стену и упал, хватая ртом воздух. Второй пинок прямо по зубам, его снова отшвырнуло в угол как черенок метлы, вылетел зуб, кажется, клык. Он быстро вскочил на ноги, сплюнул кровь, внутри его горела ненависть, выжигала его изнутри. С криком он собрал все силы, что у него оставались и бросился на отца в последней отчаянной попытке, махнул кулаком наугад. Стоя напротив него вполоборота, мужчина даже не стал защищаться, удар пришёлся ему прямо в ухо, но был до того слаб, будто в него швырнули камешком. Хлесткой пощечиной паренёк был обрушен на пол. Он снова попытался встать, но слабость не давала ему это сделать, давал знать о себе пропущенный приём пищи. Голова гудела, а сознание уплывало от него, он лежал пластом и даже ярость не могла вернуть его в чувство. Слезы покатились по щекам от собственного бессилия и бесконечной обиды, но почти тут же высохли. Разум его снова похолодел, и такая привычная, спокойная мысль пришла в голову: «вторая ступень». Она всегда наступала после того, как он не мог дать отпор.

Следующие несколько… часов? он помнил смутно, обрывками. Его куда-то волокли, усадили. Сознание то покидало его, то возвращалось вновь. Вот ему ломают колени. Вот его лицо превращается в кровавую кашу удар за ударом. Он видел себя будто со стороны, всё было как во сне, не реально. Вот руки нарезают в лоскуты. Его лицо искажается в безмолвном крике. Вот крошится череп. Нож входит под ноготь. Вот он просит отца убить его. И снова. И снова. И снова.

«Чувствуешь?», последняя фраза сильнее всего отпечаталась в сознании.

Полностью пришёл в себя он только, когда его уже поднимал из мертвых целитель. В воспоминаниях было мутно, но вроде бы он был рядом на протяжении всего занятия.

- Та-ак, - Он осмотрел его со всех сторон – По сему все ранения затянуты, не всех шрамов удалось избежать, но исход благой. Даже зуб на месте. Как твоё самочувствие?

Кормак немного привстал. Всё тело болело, сознание всё ещё было густым, как болото. Вдруг, память хлынула на него, как ушат ледяной воды, его тут же стошнило.

- Да, в этот раз господин немного переусердствовал. Что же, откланиваюсь, не чахни тут, дружок, а то это не лечится. – Он немного улыбнулся и ушел, заперев за собой решетку.

Мальчик всё ещё приходил в себя. Всё было ужасно и казалось, что больше никогда нельзя будет жить как прежде, после всего, что случилось. Он всё ещё пытался отдышаться. Немало времени прошло, прежде чем он смог успокоиться и в нём заговорил голос разума. Он знал, что через несколько часов он забудет три четверти всего произошедшего. А через пару дней забудет всё окончательно. Это подтверждалось его полным отсутствием воспоминаний о чём-то подобном за последние пару… лет? Десятилетий? Время в этом месте было весьма условной штукой, он мог лишь гадать и спрашивать служанок, которые не всегда отвечали. Благо хоть он знал свой возраст.

Большая часть цельной памяти была прямиком из раннего детства, и чем ближе время было к настоящему моменту, тем больше кто-то там в голове покромсал все яркие воспоминания. Были обрывки разговоров, имена, какие-то мысли, быт, но большую их часть занимала сплошная серая пелена, прерываемая разве что тупым чувством опасности, на уровне инстинктов.

Так продолжалось год за годом. Такое страшное поначалу слово «Пытки» было изменено на понятие «занятий», и все жители поместья смирились с этим маленьким секретом, не вдаваясь особо в то, на кой черт Величайшему Охотнику своего времени запытывать собственное чадо.

Сам Кормак уже давно смирился, учитывая то, что при всём желании, он ничего не сможет поделать со всем этим. Или же…

Дверь наверху снова открылась. До него донеслись легкие шаги по лестнице, до него донеслась надежда. Он уже немного привык к свету, но всё равно зажмурился от приближающейся свечи. Это была молодая девушка с копной черных волос.

- Софи, ты пришла, - Он говорил очень осторожно. – Изе тебе передала?

Девушка поставила воду, подошла ближе и шёпотом сказала:

- Да, я слишком рвалась прийти сюда сегодня, возможно теперь под подозрением, у нас совсем мало времени.

- Хорошо. Я так хотел увидеть тебя потому что недавно услышал, что его скоро не будет в поместье. Если это правда, нам нужно срочно переносить план и действовать, если ты правда хочешь помочь. – он говорил очень быстро, стараясь не повышать голос.

Она кивнула. – Собирай вещи.

- Что?

Она заговорила ещё быстрее. – Это правда, завтра днём он отбудет. Его может не быть пару дней или даже недель, говорят, они хотят отбить один из городов, - Тут она пресекла себя, потрясла головой и продолжила. – Сейчас именно тот момент. Завтра ночью. Готовься, я смогу вывести тебя, но дальше надейся лишь на себя.

- Тебе не нужно так брать на себя всё это. Он может казнить тебя, если узнает. – Хоть он и говорил это, всё это было лишь ломанием и подводкой, внутренне он уже планировал, как будет жить дальше и что стоит сделать в первую очередь.

- И слышать не хочу. Воронёнок, если всё получится, хоть одну ночь я смогу уснуть спокойно, зная, что ты на свободе.

Тут дверь снова распахнулась, заставив двоих умолкнуть и отвернуться друг от друга, сверху крикнули:

- Мисс Софи, поторопитесь, нужно проверить чистку серебра. – Софи была экономкой и, строго говоря, руководила слугами, не становясь свободной от работы.

- Да, я сейчас буду. – Она снова посмотрела на Кормака, достала кусочек ткани и подала ему, собираясь уходить.

- Стой, - Он быстро отложил в сторону камень и вытащил из выемки тоненькую книжку, название гласило: «Философия Логики». – Спасибо, хорошая книга.

Она кивнула ему в ответ, забрала и спрятала её под форму. Уже уходя, она снова остановилась, хлопнула себя по лбу, достала что-то из рукава и положила рядом с водой. Это был пряник.

- Спокойной ночи. – Она улыбнулась ему.

Он лишь кивнул в ответ и жестом призвал её уйти, чему она и последовала.

Оставшись один, он быстро спрятал пряник в углубление в стене, лёг на сено, закрыл глаза и тут же уснул. Перед его взором была зелёная поляна, вся в солнечном свете. Он трогал и обнимал этот свет, купался в нём и жизнь была лёгкой и беззаботной. В эту ночь ему не мешали спать даже паразиты.