Ради такого случая стоило выделить золото на чародеев. Поместье горело всеми огнями, а над ним искры выводили причудливые фигуры, переливающиеся цветами герба и флага королевства. Дорожки были пусты, лишь очень изредка ко входу подъезжал очередной экипаж, из которого выходил и спешил на торжество запоздавший человек.

Гостей было действительно много. В этот вечер здесь собралась вся позолота общества, исключая самую её верхушку. Каждый дюйм пространства был занят или заставлен, у столов подламывались ножки от разнообразия блюд. Работа на кухне кипела и во время мероприятия, полные подносы выносились с такой же скоростью, с какой заносились пустые, обдавая слуг клубами пара из распахнутых дверей. Горело несчетное количество восковых свечей, а каминный зал был полон. Лучшие столичные менестрели играли одну мелодию за другой, стараясь не обращать внимание на просьбы исполнить «Одинокого охотника». Танцевали практически все, даже серьёзные люди в мундирах с орденами. Остальные были либо в процессе выбора жирного куска дичи, либо находились в центре светской беседы.

Лишь один человек стоял поодаль и хмуро оглядывал присутствующих, делая записи угольком на бумажке. Был он ростом около шести футов, широкоплеч и хорошо сложен, а красоту лица оттеняло лишь множество шрамов. Был это виновник торжества, феодал и «Легенда охотничьего дела». Именно такой исключительный титул он получил от короля не так много дней назад и именно по этому поводу музыканты сегодня пели:

«Одинокий охотник наш мир сохранит,

Одинокий охотник – легендарный стрелок.

Одинокий охотник не стерпит обид,

Одинокий охотник – чудовища рок!»

Звали его Эйндреа О’ Рурк – олицетворение воина – коим его видели и воспитали давно ушедшие мастера из этого рода. Держался он всегда строго и удивительно безразлично ко всему, что не входило в его обыденный дневной распорядок. Скорее всего, даже это мероприятие было лишь формальностью, направленной на сохранение хорошей репутации в обществе. И всё же его лицо смягчалось, когда к нему подходили поздороваться те или иные люди, он энергично жал их руки.

- Скучаешь? – раздался голос откуда-то из-за спины.

Эйндреа взглянул через плечо и увидел немолодого, слегка пьяного господина с вьющимися каштановыми волосами, что с улыбкой и бокалом шампанского в руке неспеша подошел к нему. – Я бы поздравил тебя, но боюсь даже представить, сколько подобных поздравлений ты выслушал за сегодня.

- … - Лицо охотника оставалось невозмутимым. - Думал, тебя сегодня не будет.

- Ну что ты, Эйн, я бы не смог простить себя, не будь меня здесь, я хотел увидеть тебя с новой лычкой, в конце концов.

Взгляд джентльмена скользнул по бархатному мундиру охотника и остановился на вышитой золотом красной ленте у правого плеча. – Впервые вижу такой знак отличия.

- Потому что ещё никто ранее успешно не проводил охоту на их «Герцога», а также большей части его подданных, – Взгляд мужчины оторвался от пергамена и рассеянно уставился куда-то в пустоту на пару мгновений и вдруг сконцентрировался на друге. – Многим удалось уйти.

- Не принижай себя. Ты и сам это знаешь, не завершись всё так благополучно, город в котором мы сейчас, этот дом, это торжество, ничего бы не осталось в целости, а наши головы с большой вероятностью уже бы были на пиках главной площади. Сейчас же чудовища не то что не могут взять город штурмом или осадить нас, они не могут организоваться, - господин подлил себе ещё шампанского. - Инквизиция уже нашла больше пяти групп этих «демонов», к рассвету они будут повешены и всё лишь благодаря тебе.

- Персиваль, то, что мы предотвратили открытое столкновение, это прекрасно, но всё это также указывает на то, в какой ситуации мы сейчас находимся. Три крепости фактически под их контролем, и вот эти звери уже открыто идут на приближенный к столице город, а мы даже не в курсе, откуда идут приказы и где основное командование. Это не восстание, это гражданская война. – он говорил это, но его лицо не выражало никаких чувств.

- Может мне тебе письменно запретить называть меня полным именем? Персиваль я для приближенных, а не для старых друзей, - Он улыбнулся и положил руку ему на плечо – Если бы всё было так трагично, как ты об этом говоришь, наш вели-и-кий и обожаемый император что-то бы предпринял, так? Или же поручил возвращение этих трёх малюток губернатору – ик! – но что-то я не вижу требушетов и войск, спешащих туда, - Он потянулся и взял кувшинчик с вином с ближайшего столика. – А значит, это их никак не волнует... И нас волновать не должно! – отпил.

- Ты пьян, я не могу общаться с тобой в таком состоянии.

- Ох ты, какой важный, сразу видно… ой, - Перси немного качнуло в сторону, так, что он чуть не упал. – Первый охотник страны. Эх, видела бы тебя сейчас- Он осёкся, немного пошлепал губами и, заплетаясь, спросил – Сегодня что, годовщина? Сегодня…

- Да. Десять лет. – отрезал Эйн.

- Айлей милостивый, – Он отставил полупустой кувшинчик в сторону и подошел ближе – Поверить не могу. Прошу прощения, друг, я совсем запамятовал.

- Не переживай. Людям свойственно уходить, особенно в наше время. У кого в семье нет почивших. – Охотник не глядел в его сторону, лишь снова что-то чертил.

- Но и всё же, пусть память о них проживёт ещё тысячу лет, - Он подошёл к окну позади них, облокотился на подоконник и взглянул на ночной сад. – Да, это правда, что он забирает только светлых.

- Не он, Персиваль, не он. Айлей лишь указывает нам дорогу во мраке, а забирают души те, кто в нём прячется.

Он ничего не ответил. Несколько минут молчание оттенял лишь гул празднества. Люди пили, ели и предавались массовому кутежу, пока два героя безмолвно стояли ближе к углу, не меняя положение. Прошло некоторое время, прежде чем до Эйндреа донеслось:

- Мы обязательно разобьём их.

Он посмотрел на Перси. Тот всё так же взирал на сад, согнувшись у окна, сквозняк шевелил копну волос, а выражение лица нельзя было разглядеть. Эйн глубоко вдохнул.

- Надеюсь, прежде, чем они разобьют нас.