Первым делом, когда я вернулся в камеру, и дождался, пока Зорг с Ииги покинут мой этаж, я присел на стог мягкого сена, укрытый серой простыней, которую мне дали за хорошее поведение на работах в рудниках. Усевшись поудобней, расслабив плечи и глубоко вдохнув, ко мне пришло понимание, что я устал. Я покрутил шеей, размял челюсть и снова глубоко вдохнул свежий поток ветерка из окна.

Я погрузился в сон.

По крайней мере я так думал. Это не был сон в привычном понимании.

Это можно было назвать настоящим путешествием во времени, которое я недавно пережил…

Во время работы на рудниках нам давали всего два часа на отдых, после чего мы снова продолжали бить кирками по камням в поисках неких светящихся, искрящихся, водянистых образований.

Они были и твердыми, и жидкими одновременно. Их нужно было складывать в ведра, а затем с ведрами тащить на повозке вверх. Нам не давали лошадей или хотя-бы мулов. Все делалось нашими руками и силами, которые во время вечных раскопок испарялись, подобно воды на раскаленном железе.

Я увидел сон, в котором я снова попал на рудники, и сон был настолько реалистичным, что сложно было по началу понять, взаправду я здесь или нет. Я вместе с шестью заключенными-нелюдями (всего таких групп было где-то четыре) стоял возле начерченной линии красного цвета. Мимо нас вальяжно проходили люди-надзиратели, осматривали нас с ног до головы, а когда осмотр окончился, то указали на повозку с кирками и ведрами.

Приказ был один - прокопать настолько глубоко, насколько это вообще возможно.

Спустившись минимум на пятьсот метров вниз по извилистым, узким дорогам шахты, мы уткнулись в неосвещенный тупик, где уже стояли высокие укрепления.

От усталости весь мой отряд упал на холодный камень, пытаясь отдышаться и хоть как-то прийти в себя от бесконечной дороги. Я был не исключением, пусть у меня и были еще силы держать в руках кирку.

Отряд состоял, как я и сказал выше, из нелюдей: я, полуорк, настоящий, говорящий медведь, слизь, элементаль воздуха, аагха, дворф и человек с врожденным уродством - у него было четыре руки и изуродованное лицо.

Последнему было совсем худо, ибо из-за лишних конечностей кости сдавливали ему легкие.

Полуорк подполз ко мне и попросил воды. Я передал ему свой бурдюк, и он вырвал его из рук. Напившись, он отрыгнул, выбросил бурдюк куда-то в темноту.

- Эй!

- Че?

- Принеси обратно.

- Ха! Тебе надо, ты и иди.

- Нарываешься?

- Че ты там вякнул?!

Полуорк выглядел как человек с огромными клыками и с плоским носом, с большим лбом и короткими волосами на слегка приплюснутой голове. Он был нелюдим, жестоким и всегда бычил, даже на того, на кого не следует.

Он схватил меня за шиворот, я же схватил его за руку. Иы оба поднялись и уже были готовы разнести друг другу лица (хотя настроения на это у меня не было), благо между нами встал медведь.

Он прорычал что-то на своем, но будто подсознательно я смог понять его. «Прекращайте, а то худо будет всем», - сказал он. Полуорк тоже понял его и отступил. Хоть что-то человеческое в нем было - он не лез на того, кто сильнее его.

У полуорка был номер 63. Он находился на два этажа ниже меня, и ходил в столовую для нелюдей. Вы же спросите: почему тогда я не хожу в туже самую? Ответ таков: я был слишком сильно похож на человека. Если не смотреть на мои специфический цвет волос, длину бровей, акцент и «необычную» ауру вокруг меня.

Все остальные - в частности медведь, элементаль, аагха и другие - сильно отличались от обычного человека.

Аагха выглядела как обычная человеческая женщина, за исключением длинного подвижного отростка с черными волосами, четырех глаз и очень длинных волос, которые эти две глаза скрывают.

Почему тогда она не ходит в человеческую столовую?

Сила. Ее сила огромная, а настрой неустойчив. Она, как и все ее «сестры» (так они называли свой народ), имела способности, неподвластные человеческому уму. Да и моему тоже, если честно.

Она могла управлять пространством, вызывать катаклизмы, приручать драконов… Однако было одно «но» - их память. Точнее уже два «но».

Их память была настолько коротка, что новую информацию, заклинания или хотя бы свое имя они могли забыть буквально за день. Они знают о себе лишь две вещи: что они «сестры», и что у них лишь одно слово, доступное для понимания простым смертным - аагха.

Аагха поднялась и подошла к повозке. Она провела по кирке своими тонкими пальцами, затем одной рукой она подняла ее и посмотрела на стену. Затем, подойдя уже к ней, прислонилась к ней грудью, и стала молча стоять, лишь изредка подавая источники жизни тяжелым дыханием или плачем.

Причины последних «вещей» в ее поведении никто не может объяснить наверняка.

Однако есть предположение, что нечто внутри них не дает вырваться важной информации. Что-то, словно клетка, удерживало нечто сокровенное, как птицу, что и вызывало невероятную боль.

Медведь отошел от нас и тоже взял кирку, встав на задние лапы. Сделав пару шагов «по-человечески», он взял кирку в зубы и продолжил ход «по-своему», на четырех лапах.

- Не стойте столбом, у нас работы куча.

- Рассла-а-абсья, друг, - протянула слизь. - У нас еще целый день впе-ере-еди-и-и…

- Вот из-за таких, как ты, у нас до сих пор нет нормальной жратвы, а я уже задолбался жрать лишь один хлеб. Так и помереть можно…

- Ну что ты грубишь, - обиделась слизь. - Я же не виноват, что не умею есть…

- Давай уже поднимаю свой размякший зад и берись за дело, - пробубнил медведь и слизь цокнула.

У этих двоих не было имен или кличек.

Лично я не считаю «медведь» и «слизь» кличками. Просто характеристика (если это не одно и тоже, а-ля «Толстяк» или «Косой») … Как бы то не было, эти двоя были не разлей вода.

Слизь была слизью. Зелено-голубая, полупрозрачная жидкость, которая могла принимать любую форму. Она понимала любые языки и умела на них свободно разговаривать. В отличии от аагха и других видов живых существ слизни не были живыми существами.

Слизни не имели свою культуру, у них не было целей для существования, но желание было лишь одно - жить. Только данное желание на вряд ли является чем-то воистину оригинальным для нас. Для меня, для вас, мой читатель, для медведя или полуорка, само желание «жить» - это естественное, то есть то, что было у нас с рождения.

Эту простую истину знают все, но не слизь.

Слизь - она и в пустошах слизь…

Тем временем слизь проползла несколько «шагов» вперед и вытянула свою жидкую «руку» наверх, схватила конец деревянной ручки кирки и отправилась к медведю, где начала с особым азартом бить по стене.

Медведь что-то прорычал ей - слизь «посмеялась», стала сильнее бить…

Элементалю даже не потребовалась кирка, чтобы сделать длинный, но очень узкий проем куда-то вглубь грунта.

Он всегда отличался молчаливостью и особой покорностью. Возможно он чем-то напоминал Ииги. Может, он был чей-то собачкой, которая беспрекословно выполняла поручения?

Но чья она?

Кто ее хозяин?

Лично мои подозрения упали на аагху. Может она только притворяется, что ничего не понимает и не знает?

Я тогда над этим сильно задумался, но теперь я понимаю, что мысль тогда не имела смысла - против натуры не пойдешь.

Полуорк сидел возле каменной стены, упираясь ногами об деревянные балки. Своим острым ногтем он числил зубы, выедая кусочки хлеба и маленького куска мяса. Работа его мало интересовала, да и никто не хотел вступать с ним в разговор.

Даже я.

У меня закралось подозрение, что полуорки имеют какой-никакой статус, даже будучи в роли заключенного. Тут нечему удивляться: они, как и их «братья по крови», сильны и яростно сражаются за себя.

Однако и я мог за себя постоять. Но я не имел такого-же положения в обществе чертогов.

Я не мог спросить его это на прямую. Во-первых, я мог получить резкий отказ, а, во-вторых, что еще хуже, могла начаться потасовка.

Я не понимал, почему у меня бежал холод только от одного его вида.

Но мне было противно от того, что я не могу смотреть страху в глаза.

Пока об этом думал, кирка стукнулась обо что-то звонкое. Будто утренний звон колокола из храма, привлекший внимание всех.

Мне жутко повезло.

Я поднес факел к дырке и увидел нечто блестящее…

«Неужели это руда!» - подумал я.

Послышались тяжелые шаги, а затем резкий удар по ногам. Между ними протиснулся дварф, чьи борода и большие глаза были цвета заката. Глаза его были большими, а когда он почувствовал запах свежей руды, то они были готовы выпасть!

Он запрыгал, закричал на своем языке «УРА! СЛАВА БОГАМ!»

Смотря на него, мне было самому весело от счастья. У меня даже заболело сердце, когда в голове стали проявляться давние воспоминания.

Множество обезумевших взглядом смотрят на меня из тьмы, а где-то сверху пары еще более жутких взглядов. Они смотрят на меня так, как короли на грязных крестьян. Как господа на своих рабов.

На рабов, которые потеряли все.

… но раб наконец нашел то, чего ему так не хватало.

Дворф стал со всей силой бить по каменной стене, и через минуту перед нами была стена из железной руды.

Спустя около часа нас вызвали к какому-ту дворянину. Как оказалось, он являлся одним из основателей Чертогов и, по совместительству, владельцем рудников.

На нем был белоснежный парик, красивая одежда и сапоги с закрученными носками. Его лицо было потным и морщинистым, будто сжатое, как тряпка.

Он бросил на нас странный взгляд, будто оценивая. В частности, он наблюдал за мной и за дворфом.

- Господа, присаживайтесь, - сказал он слегка громким голосом, затем кивнул надзирателям, чтобы те вышли.

Когда мы остались семеро на один, дворянин, шагая от одной стены комнаты к другой, что-то обдумывал, а после обратился то ли ко мне с дворфом, то ли ко всем нам:

- Если бы вы знали, какой вклад вы внесли своим открытием в нашу экономику, господа! Даже такая мизерная случайность может спасти целое государство от голода или даже войны! И я сейчас на полном серьезе. У вас есть шанс поднять наши позиции в мировом господстве, пусть и на пару процентов.

- А какая нам от этого выгода? - вмешался в разговор полуорк.

Дворянин приподнял бровь, оглядел собеседника и прошелся языком по зубам. Ему не нравилось, когда его пламенную речь прерывали столь дерзким способом…

- Ваш номер, господин, шестьдесят три, я так понимаю? Наемник, убийца, насильник, два раза сбегал от казни, продолжая терроризировать простой народ. Теперь же вы здесь, и все равно продолжаете считать, что данное поведение ничем вам не аукнется?

Полуорк рыкнул. Ему не нравилось, когда ему говорил столь неприятные факты…

- Ты думаешь, что надев на себя парик, то твоя задница в безопасности? - пошел в контрнаступление полуорк. - Ты не тому угрожаешь, выскочка, потому что мне нечего терять. Я могу с легкостью свернуть тебе шею, а затем открутить голову. А судя по твоей заколки ты приходишься из семьи Ле-Бьернов…

Дворянин еще сильнее сжал свое лицо.

- Что такое? Ножки задрожали? Не хочешь быть на месте своего папаши, а?

БУМ!

У дворянина не выдержали нервы. Он громкого удара летящего стула в стену в комнату вошли надзиратели.

- Забрать этого негодяя и хорошенько высечь!

Надзиратели молча кивнули и вывели из комнаты полуорка.

Напоследок я увидел его глаза. Они были такими же, как и у меня. И тогда я снова подумал о том, кто же я на самом деле.

Однако теперь я был близок к разгадке…

На этом мой сон окончился.

Раскрыв глаза, за окном я увидел, как вторая луна заслоняла весь обзор, ярко освещая стены моего этажа.

А где-то подомной послышался протяжный, тихий храп.