– Эй, пвидувок, тащи сюда бабу! — раздался грозный голос.

– А вы уверен, что нам не влетит от командира Рэндольфа за порчу товара? Да и вообще, разве нас не лагерь охранять оста…

– Заткни свой хлебальник! Командив к утву пвитащит новый товав из девевни у этого пвоклятого мовя. Быство тащи сюда бабу! Или ты чо, хочешь вместо нее? — мужчина, облизывая свои губы, мерзко и сально улыбался. Его похотливый голос явно намекал, что этот свин не шутит. — Ну я те легко эту потеху уствою!

– Нет… Нет, Мэйсон, сэр, я иду, сейчас!..

– Быство, пвидувок, шоб я и глазом мовгнуть не успел! — гаркнул человек Мэйсон.

С опущенной головой парень, лет шестнадцати на вид, быстрым шагом пошел за пленницей, не прекращая бубнить. Вот что-что, а любовь руководителя отделения Мэйсона потрахаться, и, собственно, неважно с кем, знал весь отряд «Жестоких леопардов». Попасться ему под руку в таком состоянии не хотел никто — ведь быть избитым не самое страшное, что может случиться с мужчиной. К Мэйсону у всех его подчиненных было сугубо отрицательное мнение, но сделать, хоть что-то, с этим непотребством никто и ничего не мог, а только тихо надеялись о его скорой кончине.

С каждым днем парень сожалел о своем выборе пойти в наемники. Хоть он, будучи новичком, и не участвовал в набегах на деревни, а лишь занимался разведкой, тренировками, да уборкой в лагере — но за эти два месяца он возненавидел военное ремесло. Постоянные избиения, чуть что не так, тоже не добавляли оптимизма. Да еще и недавно собранный отряд понес большие потери в битве с авантюристами. Если его назначат в тот отряд — шансы потерять голову точно возрастут.

Тряхнув головой, парень попытался отогнать от себя упаднические мысли и поднять свое настроение. Он снял связку ключей с пояса — таких связок в лагере всего трое. По-глупому стечению обстоятельств его поставили надсмотрщиком за будущими рабами — он нес ответственность за их жизнь своей головой, буквально. Поэтому, если командир Рэндольф прознает, что «товар» был испорчен… Хотя в этой работе были и плюсы — есть возможность объедать пленников, ведь за их еду был ответственен именно он. Да и вообще, в этом же нет ничего такого. Ты стараешься, тащишь ящики с хлебом, корячишься с ведрами воды, а они даже спасибо не говорят. И в их взгляде видна ненависть и страх. Ну и о каком добром отношении они могут мечтать? Так что работа надсмотрщика была не только самой ответственной, но и самой сытной. Правда, после поваров — те успевали нет-нет, да что-нибудь сожрать во время готовки.

Он подошел к клетке и большая часть находящихся там пленниц посмотрела на него с нескрываемым страхом — в ней присутствовали только женщины, что, по словам старшего, никогда не держали в руках оружия. В основном в ней находились фермерские жены с окрестных деревень. За что ему досталась такая тяжелая задача? Надо было оставаться в Сиртоне, как того хотел отец. Хоть деревня и не на море, а на огромном озере, но заниматься там рыбной ловлей  намного спокойнее и физически, и душевно.

Парень схватил ближайшую девушку за руку. На вид ей лет восемнадцать-девятнадцать, вероятно, не девственница и в цене не потеряет, даже после тех событий, что с ней в скором времени произойдут. Как минимум парень на это искренне надеялся.

Женщина начала кричать и выворачиваться, но быстро затихла, увидев клинок меча, висевшего на поясе ее мучителя. Она опустила голову и вышла из клетки, по всей видимости, смирившись со своей судьбой. Закрыв клетку, юноша бросил ключи на ближайшие бочки — он был уверен, что Мэйсон обязательно отправит его за добавкой.

– Спасибо, что не сопротивляешься. Мне, на самом деле, это тоже не нравится. Не этому меня учил священник в церкви… — голос и лицо парня выдавали его грусть и глубокую печаль ко всему происходящему. Правда, по его лицу было неясно, жалеет ли он эту женщину или, что вероятнее, себя. Словно отвечая на этот незаданный вопрос, женщина смачно плюнула ему в лицо. Парень ничуть не смутился, вытер его и потащил женщину за собой. В клетках кричали, проклиная его, заключенные. - Ничего, как только поход закончится, то я сразу же вернусь в свою деревню. Лучше уж стану обычным рыбаком: начну, безо всяких угроз для своей жизни, ловить рыбу да женюсь на симпатичной девушке из соседнего дома… И тогда уж заживу спокойной жизнью! Не подходит мне такой образ жизни, как у обычного наемника, совсем не подходит… — пообещал себе парень, продолжая вести пленницу прочь.

***

Солнце достаточно быстро скрылось настолько, что в густой чаще наступила практически кромешная тьма. Из-за густых облаков, что полностью закрыли луну и звезды, да и заходящее солнце, глазам к ней было привыкнуть сложно. Я снял с себя лук с рюкзаком и повесил их на ветку дерева. Дальше слегка прикинул все возможные переменные в плане, который пришел мне в голову, и принял решение оставить у дерева и копье.

План, в принципе, прост как пять копеек — я решил проникнуть в лагерь. Самое важное для меня — разжиться провизией и, если выйдет, оружием. И, конечно же, постараться не подвергнуться лишней опасности. В принципе, за два дня наблюдения я запомнил структуру лагеря, и этого должно быть достаточно. При этом дозорные, если не все, то большинство, уже далеко не трезвы. Единственный непредсказуемый риск — шанс того, что в лагерь вернутся остальные работорговцы. Но их я, надеюсь, услышу заранее. А вообще, шанс на подобное развитие событий не столь высок — иначе почему так веселятся оставшиеся охранять лагерь люди?

Палатка находилась с восточной части лагеря — к ней я был ближе всего от моего пункта наблюдения. Туда я наведаюсь в первую очередь и запихаю в карманы всю снедь, что смогу унести. Тренировочный плац и заключенные — на западной. Надо подобрать себе меч, копье, лук, стрелы. Может и кольчужку какую. Эх, мечты. В идеале, конечно, найти еще и медицинскую палатку, но здесь уж как получится. Вообще не имею представления, где она и как выглядит. Но бинты, травы или таблетки мне нужны. Последнее, конечно, найду я здесь навряд ли — но мечтать никто не запрещает?

Проворачивая в голове детали плана, я подошел к границе лагеря и, зайдя за нее, начал красться в полуприседе. На самом деле поиск и «присвоение» провизии — самая сложная часть плана. Палатку с ней освещает стоящий недалеко костер. У костра, как я увидел раньше, стоял один человек, что жарил мясо на вертеле. Да и алкоголь, опять же, скорее всего рядом с едой. Во время пирушки сюда стопудов кто-то, да наведается.

Палатка была большая — пройти мимо почти невозможно. Это даже не столько палатка, сколько просторный шатер. Я подошел к нему сзади и прислушался — вроде бы тихо. Даже шорохов не слышно. Прокравшись к краю шатра, я посмотрел за угол и не увидел никого у костра. Мяса на вертеле, к счастью, я тоже не заметил, а это явно повышает мои шансы остаться необнаруженным. Я поднял неведомую ткань, которая по плотности хоть и уступала брезенту, но была увесистой и не особо пропускала свет от костра, и пробрался внутрь.

Моему виду предстали выстроенные в ряд и друг на друга ящики. Высота таких башенок была пару с лишним метров, под потолок шатра. Я аккуратно осмотрел интерьер и, никого не увидев внутри, начал осматривать ящики. К моему разочарованию большая часть из них оказалось пустой. В остальных ящиках лежали хлеб, мешки с зерном, что-то похожее на картофель, фрукты, наподобие тех, что я уже ел, пряные травы и бутыльки с мутной жидкостью. Они выглядели примерно так же, как тот бутылек, что я нашел в мешке лучника. Может это алкоголь?

Дожевывая яблоко, которое незаметно для меня оказалось в моей в руке во время осмотра ящиков, я открыл один бутылек и принюхался к запаху, исходящему из него. Сильный запах трав, словно я открыл яг*рмайстер, ударил мне в нос. Я сделал маленький глоток, желая попробовать вкус на язык — алкоголем не отдавало, но привкус трав был довольно отчетлив. Жидкость потекла глубже, в горло, разливаясь теплотой во всем теле. Я почувствовал себя немного бодрее.

Нет, я не идиот, что тянет в рот все, что ни попадя, но вдруг это что-то вроде тех чудодейственных зелий, что пил перед битвой громила?

Я сделал небольшой разрез на ладони и вылил на него эту жидкость. Рана затянулась прямо на глазах, не вызывая никаких неприятных ощущений, только легкое покалывание. Потом ладонь зачесалась. Мда, вот бы и в родном мире было такое зелье, а то поливают все йодом да зеленкой, и потом страдай от них.

Спешно распихивая пузырьки по карманам и жуя фрукт, я продолжал осматриваться в поисках небольшого мешка. Мне повезло найти его достаточно быстро, да еще и несколько. Я вытряхнул из него все и запихал валяющуюся рядом ткань, поверх насыпал бутыльки с этим чудодейственным зельем и накрыл все тканью еще раз. Я завязал мешок и слегка встряхнул им — звуков моя поклажа почти не издавала, наверное, и побиться не должна. Теперь необходимость искать медицинскую палатку отпала.

Во второй мешок я начал запихивать фрукты и хлеб. Внезапно подвернувшееся вяленое мясо, которое находилось в нижних ящиках, я тоже предусмотрительно закинул и в карманы, и в мешок. Вот что-что, а вяленое мясо для меня сейчас было пищей под номером один. Долго не портится, сытное, вкусное. Я бы, конечно, не отказался от гавайской пиццы, но выбирать мне не приходится.

Несколько мешков с зерном, находившихся за ящиками с задней стороны шатра, я пропорол кинжалом. Нет, я бы с удовольствием забрал их с собой, или спалил бы всю этот шатер к чертям — может, тогда эти работорговцы свалили бы ко всем чертям и отпустили людей, но сейчас ни того ни другого осуществить я не мог.

Я вышел из шатра, крепко обвязав мешки вокруг пояса, и направился к своему дереву, что служил дозорной башней. Это, конечно, увеличивало мои шансы наткнуться на проблемы, но, с другой стороны, после этой кражи надо куда-то валить да побыстрее. Мало ли они хватятся пропажи и начнут искать вора? А мне совсем не улыбается упражняться с ними в фехтовании.

Появилось новое уведомление, которое было решено проигнорировать — нет сейчас времени вчитываться в него.

Добравшись до дерева, я распихал большую часть пузырьков с зельями и провизию в рюкзак. В мешках остался, в основном, скоропорт — фрукты да хлеб. В лагере все еще было тихо — в смысле никто не поднял паники или тревоги, а веселились, как и прежде. Прикинув, что тот взвод уходил в сторону южной части леса, я решил уходить на запад. Не может же этот сраный лес быть бесконечным, верно? А идти в северную часть, покоряя холмы — огромные, словно горы, мне не улыбалось. Ну и не назад же поворачивать, на восток, где я и так был? Да и мало ли из той деревни монстры разбрелись по округе. Нет, западное направление — лучший выбор.

Продумывая свой дальнейший путь, я добрался до западной части поляны, обойдя лагерь кругом. Так как побег был в плане следующим пунктом после того, как я «позаимствую» все необходимое, я не стал закидывать свой скарб далеко. Скинул около дерева лук, копье и рюкзак да пошел обратно в лагерь.

То ли моя неудача опять сыграла свою роль, то ли я просто заплутал во тьме благодаря топографическому кретинизму, но изначально предполагаемая мной траектория вывела меня не к плацу, а к тюрьме, да еще и внутри частокола. Освещения около места заключения практически не было — лишь свет от редких всполохов пламени освещал клетки заключенных, поэтому попасться шансов было мало. Хоть этот факт меня обнадеживает.

Метрах в сорока от тюрьмы находится плац, на который я хотел попасть изначально. Он освещается стоящими рядом канделябрами с факелами. Но самая важная для меня часть — оружейные стойки, стояли рядом с ним практически без освещения, но благодаря усиленному системой зрению я мог приблизительно рассмотреть их содержимое. Там находилось пусть потертое, но оружие — копья, мечи, луки, алебарды, даже булавы с кистенями! И какая-то броня.

Я уже начал двигаться к своей изначальной точке назначения, как пленники, по всей видимости заметившие меня, начали что-то очень тихо говорить и активно жестикулировать. Слова я разобрать не мог, но по жестам понял — они указывали на бочки и на замок клетки. Я находился перед выбором — уйти отсюда или попробовать помочь им, не зря же они так активно жестикулируют, видимо в бочках что-то есть. Плюнув на все, я выбрал второй вариант.

Решающими факторами являлись не огромное человеколюбие, желание помочь сирым и угнетенным или чувство справедливости. Нет, это все тоже сыграло свою роль: каким бы я циничным и рациональным ни пытался притвориться да вести себя подобающе такому притворству, но добро мне не чуждо. И даже одичание в лесу не убило желание помогать полностью, а лишь усилило.

Основные факторы все равно были иные: они могли поднять шум, если я уйду, и сдать меня с потрохами, а в случае, если я их выпущу, вдруг они мне помогут и это, в конечном счете, сыграет мне на руку.

Я начал двигаться к бочкам и увидел связку ключей. Только я хотел взять их, как услышал шаги с таким звуком, будто что-то волочат по земле. Я отошел от бочек и метнулся в сторону стоящей поблизости палатки, пытаясь скрыться в ночном мраке.

Вышел молодой, коротко стриженый пацан ростом чуть выше меня — где-то метр восемьдесят. На нем надета похожая на фуфайку верхняя одежда и просторные тканевые штаны. С пояса свисает меч без ножен, а за руку он тащит девушку с длинными черными волосами, что растрепаны и закрывают ее лицо, в синяках и побоях, которые не в силах прикрыть ее рваная и разодранная одежда. Она настолько истощена, что даже не пытается подняться на ноги и идти самостоятельно.

Мда. Не самое приятное зрелище, я хочу сказать. Ну, места с розарием в лагере работорговцев и душегубов ожидать не стоит, это и ежу понятно. Но от этого зрелища меня все равно слегка передернуло и брови сами вскинулись от удивления и неприятия происходящего Да и какому современному человеку, у которого все в порядке с головой, такое будет по нраву? А я себя по-прежнему отношу именно к ним, современным, в этом у меня нет сомнений. Почти. Как минимум с точки зрения морального и нравственного воспитания, я имею в виду. Ведь, в принципе, все происходящее ставит мою «нормальность» под сомнения, но такова уж жизнь, что поделать.

Пока я вел философские диалоги в своей голове, охранник дошел до бочек, схватил связку ключей и открыл дверь. Только он совершил попытку закинуть свой «груз» обратно, в клетку, как девушки вылетели из нее и бросились атаковать его, пытаясь повалить.

—Бл*ть, что же вы творите? Вы же, мать вашу, и меня, и себя так к праотцам отправите! – в сердцах сказал я, совершая рывок в сторону парня. Он уже начал снимать с пояса меч, что меня совсем не обрадовало. — У-у-у-уа-а-а-а, — негромко, но воинственно, прикрикнул я, в попытке обратить его внимание на себя и не всполошить, при этом, весь лагерь.

Мне повезло и, тотчас услышав меня, парень обернулся. Причем он сделал это в подходящий момент — я уже был на расстоянии удара. Я крепко приложил его в солнечное сплетение и закрыл рукой рот, не дав проронить и звука, словно настоящий шпион. В идеале стоило бы связать его и вырубить. Точнее, надо действовать в обратном порядке. Где же тут веревка… Еще и второе уведомление замаячило — что за день-то такой?

Я не успел закончить в голове мысль и осмотреться в поисках веревки, как девушка, которую он тащил за собой, выхватила кинжал с моего пояса и всадила его в горло этому пареньку. Она что-то говорила, при этом рыдая. От вида конвульсий парня и стекающей на землю крови мои кишки сразу же взбунтовались, и я пожалел о съеденных ранее фруктах. У меня было ощущение, что не ровен час и я свалюсь в обморок – пальцы рук и ног резко похолодели и кровь отлила от лица. Я достал сигарету из своей последней пачки, которую берег, и начал чиркать зажигалкой. Бросив эту идею я, пройдясь на своих ватных ногах, прикурил сигарету от ближайшего факела. В пачке оставалось чуть больше половины папирос, но прямо сейчас нервы мне были важнее.

Нет, я, бесспорно, видел смерть в этом мире. И даже сам был участником в совершении подобного действия. Но! То были монстры, которых я воспринимал как болванчиков в компьютерной игре. Сейчас же не просто передо мной, а из-за меня и при моем непосредственном участии, убили человека. Обвинять никого в содеянном я не собирался, да и не мог — ясно, что они шут знает чего натерпелись в этом плену.

Мда, в моем скучном, цивилизованном мире увидеть смерть – прямо перед собой, не в кино или документальных записях, было сверхординарным случаем. Как минимум для простых обывателей, к которым относился и я. А здесь… Девушка ни на секунду не сомневалась! Или я что-то не понимаю в этой жизни, или… в этом мире все, так или иначе, готовы убивать и не будут сомневаться в принятом решении.

Переборов приступ накатывающей волнами тошноты и переведя дыхание, я вернулся к покойнику и закрыл ему глаза, мельком заметив — на нем прибавилось ран. Рядом с ним стояла жертва и преступник в одном лице. Боюсь, что эта картина надолго запечатлеется в моей памяти – заляпанная кровью, миниатюрная темноволосая девушка в рванье, протягивает мне окровавленное орудие убийства – мой кинжал.

Я не могу понять факта, почему они меня не приняли за одного из этих головорезов, но мне это явно на руку. Я забрал кинжал и воткнул его в землю, в попытке очистить кровавое лезвие. После этого срезал один из мешков с едой, что висели на поясе, и отдал женщине. Также ей в руки перекочевало несколько пузырьков из карманов.

Я поднял лежащую рядом с трупом связку ключей и пошел открывать остальные клетки. Выпустив всех, я выложил на землю почти все пузырьки, что у меня были с собой, и распорол мешок с едой, сложив все рядом. Бывшие заключенные что-то мне говорили, видимо слова благодарности, и начинали переговариваться между собой.

Мне это все было до фонаря. Да, именно так. Хоть где-то поблизости и резали лук ниндзя, заставляя мои глаза слезиться, но они текли у меня чисто рефлекторно. Несмотря ни на что, я все равно не понимал их речь, а всем чем мог — помог. А осуществить восстание они не смогут, как мне кажется. Слишком уже они все выглядят ослабленными и дохлыми.

Я развернулся от клеток и направился к оружейной, на плац. План вооружиться у меня оставался прежним. Но не успел я отойти и пары метров, как мне кто-то положил руку на плечо. Рефлекторно отбрасывая ее, я отпрыгнул так далеко, как мог, мысленно успел попрощаться с жизнью, развернулся и увидел своего давнего знакомого — громилу.

Он начал мне что-то говорить и указывать пальцем на плац. Я же стал активно жестикулировать в попытке объяснить ему, что я нихрена не понимаю из его речей. Я даже изобразил трех обезьян, но это не возымело эффекта — громила по-прежнему что-то мне втирал, хотя и двигался в сторону плаца.

Я пошел с ним к плацу, стараясь краем глаза наблюдать за его действиями. Я понимал, что с его размерами он мне просто раздавит голову, если захочет. Вот так, блин, и совершай добрые поступки.

Мы дошли до стоек с оружием, и я начал его осматривать. Я повесил на спину выглядящее более увесистым, чем гоблинское, копье. После этого пристегнул на пояс ножны. Осмотрел стоящие на стойке мечи и взял себе тот, что показался мне более-менее острым, и засунул его в ножны. Туда же, на пояс, отправился кистень. Я с удовольствием взял бы еще и булаву, но подходящего крепления на спину или на пояс для нее рядом не было, а просто таскать ее в руках не входило в мои планы. Кольчуги по размеру я себе не нашел, поэтому надел максимально близкую к моему размеру S. Интересно, а на ней бирка-то есть с инструкцией, как в стиралку закидывать?

Пока я выбирал себе новую экипировку, громила решил не размениваться по мелочам — он просто сгребал все оружие, что попадалось ему под руку. Ну, теперь если вдруг он и решит убить меня, то смерть будет страшна — он легко может свалить на меня всю эту груду металла, и я просто двину коней.

Словно прочитав мои мысли, товарищ начал что-то говорить. Не обращая на него никакого внимания, точнее, я старался действовать так, чтобы максимально было похоже на это, я развернулся и пошел обратно к клеткам. Я решил что пора уже бежать отсюда, сверкая пятками. Нервы и так были на пределе. И мой желудок, к слову, поддерживал решение побега громко урча.

Громила же, судя по всему, был другого мнения о событиях ближайшего будущего. Твердой походкой он направился к клеткам, обогнав меня, и свалил все оружие около бывших пленных. Все пузырьки с лечилками и еда, к слову, куда-то за эти десять минут пропали.

Люди, словно ждавшие громилу с оружием, начали брать его в руки и что-то кричать. Один парень, не выпуская меч из рук, побежал к канделябрам и начал поджигать палатки. Остальная толпа тоже сорвалась с места. Какая-то вооруженная копьем девушка, которую я даже не заметил до этого, взяла меня за локоть и потащила со всеми, не прекращая при этом мне что-то говорить. Мда, похоже жизнь дала трещину. Я, конечно, предполагал, что такое может произойти. Да, бунт точно входил в мои планы и был в рамках ожидания. Но, черт возьми, почему меня потащили с собой вглубь лагеря, в чем я лоханулся-то?

Немного опасаясь начинать сопротивление этой девушке — вокруг было слишком уж до хрена вооруженных людей, да и громила буквально шел за нами по пятам, я начал мычать и размахивать руками, мол, не понимаю, не говорю, не слышу, отвяньте. Но мои попытки не увенчались успехом.

В голове молниеносно начал складываться новый план. Теперь мне хотелось обследовать деревянную казарму, где до этого сидел их лидер. Ну а что я еще мог делать, когда весь лагерь уже был на ушах и мчался на нас, как не планировать дальнейшие действия? В битву мне вступать не хотелось от слова совсем.

Я начал указывать на казарму, указывать на себя, бить себе в грудь кулаком и снова указывать на барак. Мычать что-то нечленораздельное я тоже не забывал.

Судя по тому, что девушка перестала меня насильно тянуть в сторону разгорающегося боя и начала кивать, она меня поняла. Точнее, я стал искренне надеяться, что было действительно так. И, желательно, правильно. Но вроде по ее лицу, с искренней улыбкой и искоркой в глазах, можно было сделать вывод — меня не покалечат, как минимум прямо сейчас.

Я скорым шагом двинулся в сторону деревянного барака и услышал голос девушки. Ей что-то зычно ответил громила. Я обернулся и увидел, что она чешет за мной. Мда… Все-таки, видимо, поняли меня не до конца верно.

Мы в довольно бодром темпе дошли до места назначения, избегая ярко освещенных участков и боестолкновений. В лагере же бой вовсю кипел — легко было услышать крики и лязг металла. Видимо громиле не хватает его оружия, или он действительно ослаб — в прошлый раз он отлично держался против такого количества противников. Ну или я изначально не верно подсчитал оставшихся в лагере разбойников.

Я заглянул в окно и никого не увидел. Внутри было достаточно светло благодаря горящим свечам, что здесь были повсюду. Недолго думая я сиганул в окно, решив почувствовать себя в роли вора-домушника.

Первым делом я начал осматривать стол командира. Явно здесь должны быть или деньги, или драгоценности, или еще какая-нибудь ценная штука. Не может же быть здесь пусто. Девушка подошла ко мне и тоже начала поиски. Правда она, судя по всему, больше была заинтересована в бумагах. Ну, этого добра в ящиках я нашел прилично. Выложив их все на стоящий рядом стул, я начал вынимать ящики из стола и ломать их — может, хоть двойное дно есть?

Сломав пяток ящиков и не найдя в них ничего, что могло представлять какую-то ценность, я начал крушить сам стол. Булава, конечно, была бы помощником лучше, чем кистень, в подобном увеселительном мероприятии, но выбирать уже не приходилось. Точнее, надо было выбирать раньше, на плацу. А сейчас остается крушить стол тем, что есть в руках.

Крики в лагере начали стихать, стол был разгромлен в щепки и все, что я там нашел — маленький кулек с монетами и парой драгоценных камней. Ну, это лучше, чем вообще ничего. Я убрал этот кулек себе во внутренний карман куртки, приподняв кольчугу, и выдохнул. Теперь дело остается за малым. Я убрал себе в карман джинсов какие-то документы и начал поджигать все, что горит. Я хотел сжечь, на хрен, всю эту постройку, весь, на хрен, лагерь.

Девушка схватила какие-то документы и начала что-то тараторить на своем языке. Ее глаза были широко раскрыты. Хрен знает, испугалась ли она моих действий или что-то увидела в документах. Сейчас меня это волновало в последнюю очередь.

Когда я увидел, что пламя взялось за весь интерьер и стены как следует, я поднял девушку на руки и выкинул ее в окно, словно кидал за шкирку, на диван, нашкодившую кошку. Я выпрыгнул следом, схватил ее за руку — поднялась она сама, и побежал в сторону западной части леса.

Девушка, придя в себя, начала меня тянуть в центр лагеря. «Хрен с тобой, Золотая Рыбка, веди» — подумал я и побежал за ней. В центре лагеря перед моими глазами предстали заключенные, но не в полном составе. Кто-то был ранен. На земле же были видны последствия битвы — это была резня. Подозреваю, что громилой в одностороннем порядке.

Я указал на себя, потом на запад и отправился, почти бегом, за своим рюкзаком. Я уже понял, что эти ребятки смогут постоять за себя сами, а мне, черт возьми, хотелось свалить уже подальше, как и планировалось изначально.

Не останавливаясь и не давая себе времени даже короткую передышку, я добежал до своих вещей. Заключенные, как оказалось, бежали за мной. Начинало светать и обзор постепенно становился лучше. Я быстро надел рюкзак и закрепил его защелками в надежде свалить вдобавок и от преследующих меня союзников.

В этот момент мимо моего носа просвистела стрела. Вот буквально еще чуть-чуть и у меня был бы прекрасный шанс покинуть сию юдоль плача и страдания. Правда, пользоваться им у меня желания не возникало.

Люди за моей спиной продолжали свой бег. Один щуплый и тощий паренек выхватил лук и стрелы, что еще лежали около дерева, и начал пускать стрелу за стрелой в южную сторону, откуда нас атаковали дальнобойной атакой противники.

Пока я пытался осознать, что, на хрен, здесь происходит, громила вышел вперед, что-то мне сказал и побежал вместе с толпой, что направилась за ним. Ну, видимо, вариантов у меня не то что бы много.

Мы успели пробежать десяток километров, как нам во фланг выскочил мечник. Почему-то он ринулся на меня. Я отчаянно пытался затормозить и уклониться от его удара, но в этот момент он кинул мне землю в глаза.

От неожиданности я потерял равновесие и его меч резанул меня по плечу. Я откатился в сторону, чудом не попав под второй удар, и только начал подниматься на ноги, как моему противнику в голову вошла стрела. Это все был тот же тощий парень, который в самом начале схватил мой лук. Откуда, мать твою, у тебя столько стрел? Я был уверен, что их осталось в несколько раз меньше!

Я опять ломанулся за толпой, что не спешила остановиться и подождать меня. Ну, здесь каждый сам за себя, бесспорно. Стоило догнать убегающих, как на нас в очередной раз напали с фланга. Я искренне надеялся, что это не все силы, а только разведчики, что отправились в лагерь первыми.

Завязался бой. Несколько человек из нашей группы побега, включая громилу, остались сражаться — остальные продолжали бег. Я очень хотел бежать вместе с ними и не попасть никому под горячую руку, но планы все шли и шли под откос. Я увидел, как мечник бросился на девушку, что помогала мне в моих поисках внутри барака.

Я начал буквально прыжками перемещаться в их сторону, доставая на ходу меч в одну руку и кинжал в другую. В моей голове пронеслась мысль, что в данный момент я подражаю шпажисту, но я заглушил ее — все равно инстинкты работали быстрее.

Мечник уже замахнулся на нее и хотел сделать рубящий удар, но я успел вовремя. С горем пополам я смог его заблокировать. Я попытался выбить точным ударом меч из его рук, но промазал и почти отсек его кисть. После небольшого усилия меч поддался мне и я смог достать его из руки этого мечника, что сразу же упал наземь, держась за покалеченную руку.

Девушка добила его быстрым и четким ударом копья. Мда, я совсем профан в этом деле. Громила к этому моменту разобрался еще с двумя мечниками. Только мы развернулись и начали бежать, как в мою икру на ноге прилетела стрела. Настоящая, мать его, стрела, прилетела в мою ногу. От такого поворота событий я уже второй раз за этот побег свалился на землю.

Я нащупал в кармане пузырек с зельем, выдернул стрелу и начал заливать ее этим пузырьком. Боль была дикая, я с трудом терпел. В этот момент громила аккуратно поднял меня на руки и перекинул через плечо. И только сейчас я осознал — в меня, видимо, попала не одна стрела. Боль затуманивала взгляд и последним, что я увидел — третье непрочитанное уведомление системы. Не успев даже обдумать, откуда их столько, я потерял сознание.