В просторной комнате, в которую обильно вливался солнечный свет сквозь большое, прямоугольное окно, жарко дискутировали три человека. На первый взгляд, самый важный из них сидел за столом. Владелец помещения, седовласый и подтянутый мужчина в годах, одетый в легкий сюртук, черные брюки и остроконечные ботинки, вальяжно закинул ноги на стол и, расслабившись, откинулся на спинку то ли стула, то ли кресла. Его глубокие, черные глаза, которыми он наблюдал за парочкой, стоявшей перед ним, казалось, видят насквозь.

Красноволосая девушка тараторила без остановки, активно приправляя богатой жестикуляцией свои похождения. Даже невооруженным взглядом заметно, что она, как можно красочнее и подробнее, пытается рассказать обо всем произошедшем с ними. Двухметровый мужчина, напротив, невозмутимо стоит, иногда кивая и не вынимая рук из карманов, и, в отличие от девушки, дополнял рассказ редкими, сухими фразами, в попытке сделать ее доклад более формальным. Его свободная рубаха не скрывала его отчетливо проступающие мышцы и крупное, треугольное телосложение, что лишь придавало вес и солидность каждому слову, что он произносил.

Девушка, закончив свой рассказ, сделала паузу и вновь стала повторять самые важные, по ее мнению, моменты. При этом она пристально наблюдала за реакцией мужчины, что сидел за столом и пронзительно оглядывал их. Мужчина мягко поднял руку вверх, показав ладонь и заставляя девушку замолкнуть, и не громким, но уверенным голосом задал вопрос:

— Роза, отчего же ты его защищаешь?

— Это обычные факты, никого я не защищаю! Можно даже сказать — непреложная истина! — она резко уперла руки в боки и закатила глаза. — И… даже Зорба ничего не говорит против моей версии!

Она перевела взгляд на мужчину слева от нее, ожидая хоть какой-то реакции. Он нахмурился, достал руку из кармана и провел ей по голове, зачесывая относительно длинные волосы цвета сливы. Собеседники его не торопили и, спустя полминуты, взвешивая каждое слово, он начал свою речь:

— Факты, говоришь? Да, он, вероятно, даже помог нам. И всем попавшим в плен людям помог. И поделился припасами и снадобьями в такой щекотливой ситуации… Но! Его странная одежда, странное поведение, странная реакция тоже факты. А еще тот странный варг… Да, доверять ему не стоит, — кивнул Зорба, убирая руку обратно в карман штанов.

— Как это не стоит?! Какой, к черту, варг, о чем ты?!. Он подставился под удар, спас меня! Да всех, черт возьми, спас! Разве это не доказа…

— Нет, не продолжай… — резко перебил девушку Зорба. - Да, ты перечисляешь голые факты. И только благодаря всем своим действиям, или «неоспоримым фактам», если тебе это больше нравится, он сейчас отдыхает в комнате гильдии, а не заключен под стражу в каком-нибудь подземелье. А еще мы до сих пор не осмотрели его вещи. И это произошло из-за тебя, Роза. Что с тобой?.. Обычно ты… Нет, ты всегда, совершенно всегда мыслишь трезво и не проявляешь никаких эмоций. Твое поведение, как бы сказать, — мужчина замолчал.

— Со мной все в порядке! Я просто очень хочу помочь ему, — Роза стукнула ногой по полу и направилась к выходу из комнаты. - Хватит… я закончила свой доклад. Я буду у него, ждать, когда же он, наконец, проснется.

Громкий стук закрывающейся двери словно вернул мужчину за столом в реальность. Он с улыбкой посмотрел на Зорбу, а затем хлопнул в ладоши и встал из-за стола. Казалось, что вся эта ситуация его крайне забавляет. Неспешно прогуливаясь вдоль стеллажей, заставленных книгами, он прервал затянувшуюся тишину:

— Значит… ты в нем сомневаешься, друг мой? Да и поведение Ледяной ведьмы… Ха! Хорошо, Зорба. Теперь ты ответственен за этого молодого человека, а вот Розе… его я доверить не могу, — мастер гильдии остановился и начал перебирать документы. - Нам нужна информация. Любыми способами узнай о нем все возможное. Допрос, разговор, информаторы… Я свяжусь с отделением гильдии в столице. Надеюсь на тебя, друг мой!

Мужчина, все еще стоявший у стола мастера, посмотрел в его спину и направился к выходу из кабинета, сохраняя молчание. Мастер знал — Зорба выполнит его просьбу. Помощь в мести за погибшего друга — отличный рычаг, который поможет их сотрудничеству расцвести и стать более плодотворным.

Зорба покинул кабинет и дверь тихо закрылась. Мастер взъерошил свои волосы и громко выдохнул. Он закончил искать нужные бумаги и быстро пробежался глазами по их содержанию.

«Началось, значит, — размышлял он, не отрывая взгляд от документа. - Я обязан сообщить Ей…»

Мужчина поднес бумагу к свече, и, глядя пустыми глазами на пламя, что-то практически беззвучно шептал. Стоило бумаге догореть и рассыпаться в пыль, как кабинет поглотила тишина.

***

Приглушенные взбудораженные голоса разбудили меня. Как же надоели эти соседи сверху… Они когда-нибудь перестанут включать звук в телевизоре на полную громкость? Кошка так приятно греет ноги, что даже открывать глаза нет желания. А вот кондиционер включить бы стоило — жара в комнате дикая.

Я попытался заснуть вновь — мне было крайне интересно, чем закончится приснившийся мне замес, в котором я получил ранение. Надо, видимо, меньше читать про попаданцев, а то всякая хрень снится.

Сон не шел — я чувствовал себя на удивление бодро. Зажмурившись покрепче, но все продолжая лежать в кровати, я начал потягиваться. Внезапно острая боль пронзила мою правую лопатку.

«Что за херня? — подумал я и открыл глаза. - Пульт убрать забыл, что ли?»

Вопреки моим мыслям — представший интерьер был далек от привычной мне комнаты. Удивило меня не отсутствие кондиционера над моей головой, а деревянные потолок и стена. Я приподнял голову и посмотрел на «кошку» — ей оказалась рука. Не моя. Остатки сонливости как корова языком слизала. Реальность происходящего не давала усомниться — все предыдущие события мне нихрена не приснились.

Я резко сел, скинул с себя руку, как оказалось рыжеволосой девушки, и одеяло. Моя одежда лежала на кровати, в ногах, а одет я был только в какие-то холщовые штаны. Вместо футболки я был перемотан бинтами. Девушка спала, находясь на стуле и кровати одновременно - мое пробуждение никак не повлияло на ее крепкий сон. Мда, спина у нее явно будет болеть при пробуждении. А нечего люд добрый пугать!

Наручные часы, к счастью, были на мне. Два часа дня, 22 число. Какое-то оно, мать его, заколдованное.

Помимо кровати и стула девушки в комнате был письменный стол с зеркалом, на котором лежало все мое добро, включая рюкзак. На удивление его или не открывали, или закрыли обратно — выглядел он не тронутым. И… все. Больше ничего не было. Маленькая комната, словно я опять в японском апарт-отеле. Только, в отличие от него, здесь не было двери в ванную, а интерьер был дико скуден. Ставлю этой гостинице два из десяти за комнату. Эй, а тут «все включено» или «только завтраки»?

Я вновь подвигал правой рукой, и она по прежнему болела. Изумительно, мать вашу. Это чертов островок постоянности, который мне нахрен не нужен! Я начал снимать с себя бинты. От боли и вида крови меня всего передернуло. Не люблю я кровь, от ее вида мне обычно становится дурно. Особенно в тех случаях, когда кровь — моя.

Из трех уведомлений системы, о которых я помнил, осталось только одно. Еще одна, мать вашу, прекрасная новость. Ну прям полон день открытий чудных. Эй, система, что это за херня? Я два из них что, открыл, пока был без сознания? Точно никакого лога не предусмотрено, а?

Я аккуратно, стараясь не потревожить девушку, слез с кровати и присмотрелся к ней. Почему-то она выглядела крайне знакомо. Рыжие, или, скорее, светло-красные волосы. Веснушки на лице. Курносая.

— Ба! Так это ты меня потащила в лагерь и не дала свалить! — мой недовольный и тихий шепот было невозможно услышать за гулом толпы снаружи.

Я подошел к окну и посмотрел на широкую улицу. Здания были в три-четыре этажа, деревянные и каменные стояли вперемешку. Какие-то дома были с широким, огороженным забором двором, а некоторые прижимались друг к другу настолько сильно, что не было и минимального зазора между ними. Никакого единства архитектурной композиции! Перед входом в здание, где я находился, собрались люди и о чем-то переговаривались. По дороге катились запряженные кареты да всадники на лошадях. Мой план проникнуть в город был успешно выполнен, но это не сильно вдохновляло меня.

Выбираться из окна я быстро передумал — никогда не хотел летать с третьего этажа. Еще и на людей. Маловероятно, что это будет походить на стэйдж-дайвинг.

Мда. Наверное, в этом нет ничего странного. В конце концов громила меня донес до города. Надо будет сказать ему спасибо при встрече. Правда, я искренне надеюсь, что встреча не состоится.

Я подошел к зеркалу и, встав вполоборота, посмотрел на свою спину — с правой стороны было видно мясо от ранения стрелой. Такой «прекрасный» вид заставил меня слегка перекосить свое лицо, и я полез в рюкзак за волшебными зельями. Я вылил на рану парочку бутылок и не увидел эффекта — дырка в спине как зияла плотью и запекшейся кровью, так и продолжает зиять. Мои брови сами поднялись от удивления, и на сей раз я выпил пузырек. Результата опять не было. Мда, или зелья просрочились, или с раной проблемы. Но на ноге, при этом, не было и шрама. Дела…

На столе лежала дополнительная ткань, которая, по всей видимости, использовалась в этом мире вместо нормальных стерильных бинтов. Из одной части этой ткани я сделал себе компресс, смоченный зельями из рюкзака, а с помощью другой перебинтовал как мог. Самолечение было на троечку. Из десяти. Фильмы — это, конечно, хорошо, но в реальности самостоятельно перебинтовать свою же спину с компрессом, лежащим на ране - то еще занятие. Повторять никому не советую.

По прежнему стараясь двигаться беззвучно, я начал одеваться в привычную одежду. Моя любимая футболка с концерта Ir*n Maid*n была в крови. Ровно как и балахон. И куртка. И все они, что не удивительно, были продырявлены. Джинсы тоже зияли дырой и запекшейся кровью. Эй, в этой гостинице есть прачечная?

Одевшись, я проверил мешочек с деньгами, в кармане ли он, взял свой рюкзак в руку, повесил кинжал на пояс, проигнорировав остальную экипировку, и подошел к двери. За ней стояла тишина. Девушка, по прежнему, мирно сопела во сне.

Я аккуратно открыл дверь и вышел в коридор. Он был пуст, чему я был несказанно рад. Комната, в которой я находился, была в тупиковой части длинного коридора. Лестница, значит, должна быть дальше. Ну не через окно же они лезут?

Лестница, к моему счастью, находилась ровно в центре коридора, а вот за ней видны открытые двери — так что мне крайне повезло никому не попасться на глаза. Ну и, надеюсь, я шел достаточно тихо и меня никто не услышал.

Я быстро спустился на первый этаж и увидел толпу народа — кто-то сидел за столами, кто-то стоял около доски с листами. Основная масса людей была или у входа — им не давали войти стражи, или толпились около столика администратора. Стоял стойкий запах алкоголя, шум от криков и разговоров слегка оглушал — все-таки тишина в лесу мне стала привычнее, чем городской шум. А казалось бы — москвич, тихо никогда и нигде не бывает.

Мда. Если верить всему аниме, что я смотрел, да фэнтези, что я читал — это классическая гильдия авантюристов. Или наемников. Или что-то подобное.

Я натянул на себя капюшон и уверенно, словно всю жизнь здесь бывал, почесал к выходу. Рюкзак я припрятал под куртку. Это, конечно, не поможет мне меньше бросаться в глаза, судя по одежде посетителей, но хоть что-то.

Как бы старательно я не лавировал между людьми — все равно столкнулся с каким-то качком. Я ему слегка поклонился, в качестве извинения, и поспешил к выходу из здания. Епрст, сколько вас тут на стероидах сидит, интересно мне знать? Каждый третий?

Я подошел к выходу, надеясь протиснуться между страждущими посетить гильдию, но не тут-то было.

Какой-то щуплый парень схватил меня за руку, не давая подойти к двери, и что-то говорить. От неожиданности я испугался, дернулся на месте, а потом не без труда вырвал из его крепкой хватки руку и ломанулся к дверям. Парень стал что-то кричать.

На меня обратили внимание все: толпа на улице, стражи около двери, люди внутри помещения. Толпа с улицы, с криками, ломанулась ко мне, двигая стражников.

Внезапно меня охватил страх. Мое сердцебиение участилось, закололо в груди. Начало крутить желудок. Внезапно меня зазнобило, а на лбу выступил пот. Взгляд помутился и я словно видел все в замедленной съемке.

Я огляделся и увидел закрытое окно, за которым никого не было. Я побежал к нему, уворачиваясь от людей на моем пути. Не сбавляя скорости, я прыгнул в него, прикрыв голову рюкзаком и пытаясь сгруппироваться. С неприятным хрустом окно мне поддалось, стекло разбилось и впилось в оголенные руки, а сам я вылетел на дорогу.

Я даже не пытался подняться с земли и встать в полный рост, а, словно спринтер, рванул с низкого старта по дороге куда глаза глядят, на ходу надевая рюкзак. Я оглянулся и увидел ту толпу, которая смотрела в мою сторону. Прибавив скорости, уже на пределе своих сил, я побежал: от толпы на улице, что хотела линчевать меня; от людей внутри помещения, что были вооружены и не давали мне прохода, словно пытаясь избежать неминуемой смерти. Хотя, может, я не так уж и не прав в своих предположениях. Хрен их разберет, этих людей.

***

От энергичного забега мои мысли прояснились и страх, который окутывал все мое естество, отступил. Я посмотрел назад — за мной никто не гнался. Плечо ныло от боли — видимо, бинты сбились во время побега.

Я увидел какую-то харчевню и остановился около нее. Одну монетку из мешочка, что, к счастью, все еще был во внутреннем кармане куртки, я аккуратно достал и зажал в руке. Хрен его знает, хватит этого или нет на еду, но попробовать стоит. А если это будет даже много - лучше не светить целым мешочком подобного добра.

Я отдышался, сделал пару глубоких вдохов и, окончательно вытряхнув из головы все негативные чувства и эмоции, уверенно зашел вовнутрь.

Запах мяса и алкоголя во второй раз за день проник в мой нос. Желудок громко заурчал, а во рту начала выделяться слюна. Я направился к стойке и, видимо, на вопрос о желаемом выборе блюд просто положил монетку около себя. Толстый мужчина-трактирщик, в грязной и засаленной одежде, продолжил, судя по его интонациям, вновь задавать какие-то вопросы.

Я начал жестами объяснять, что мне нужна еда и питье. Трактирщик взирал на меня со взглядом, полным удивления и непонимания. Я решил действовать агрессивнее — указывать пальцем в мясные рульки и кружки немногочисленных посетителей, что были рядом, и пододвинул эту монетку к нему поближе. Удивление на его лице, казалось, становилось больше с каждым моим действием.

Вдруг ко мне подбежала белокурая девочка с хвостиками, лет четырнадцати на вид, веснушками на лице и небольшим носом с горбинкой. Судя по одежде, а, точнее, по засаленому фартуку, схожим с таковым у трактирщика, она была местной официанткой.

С озорной улыбкой она взяла в одну руку монету, а другой схватила меня, при этом увлеченно со мной разговаривая. Не то чтобы я мог ей ответить, но, видимо, и простого благодарного слушателя в моем лице ей было достаточно.

Мы подошли к пустому столу, и она указала рукой на пустую скамью возле него. Я присел за стол и, хлопая глазами и осматриваясь по сторонам, ждал когда же девушка умолкнет. Мою монету, при этом, она положила около меня на стол.

Не в силах выдержать ее обильный монолог или, как сказал бы мой преподаватель, словесный понос, я поднял руки и начал махать ими из стороны в сторону. Девочка замолчала и посмотрела на меня. Второй круг пантомимы начался.

Девочка, в отличие от трактирщика, не открывала широко глаза и не корчила ошеломленного выражения лица. Она просто смотрела на меня, словно на дебила. Но без единой толики удивления. Это ведь прогресс, правда?

Вдруг она отошла к соседнему столику, поговорила с сидящими за ним посетителями и взяла со стола рульку и суп. Она поднесла долгожданную мной еду к моему столику.

— Никеяс? Супэлменти? — произнесла она и поочередно подняла тарелку с мясом и похлебку в миске.

— Никеяс! Суплементи! — я глупо повторил за ней и энергично закивал головой, протягивая к ней монетку.

Она довольно кивнула и унесла еду, мою, черт возьми, еду, обратно на чужой столик. Теперь, словно продолжая издеваться, девушка подняла кружку с напитком и, не делая и шага в сторону от чужого столика, спросила вновь:

— Олурвеза?

— Олурвеза! Никис, супементи, олурвеза! — я плевать хотел на произношение и на боль в шее от бесконечных кивков. Я произносил каждое слово, показывая ей указательный палец и прося по одной порции каждого блюда.

Она вновь подошла и, с коварной улыбкой, показала пальцем наверх и сложила ладошки около уха. По всей видимости таким образом она указывала на то, что я должен снять комнату в трактире.

— Хеяматио? — вновь я услышал вопрос от нее, и она стала показывать все свои десять пальцев на руках, сгибая и разгибая их, словно показывая какие-то расчеты.

— Хеяматио, никеяс, супэлменти, оувреза, — я так ни разу и не остановил свои кивки.

Меня уже начали бесить эти издевательства над моим здравым смыслом и желудком. Ну, действительно, сколько можно терпеть?

Она вновь взяла меня за руку, забрала монетку со стола и повела к трактирщику. В ее фразах я начал замечать эти четыре новых, непривычных мне слова.

Трактирщик, послушав ее, забрал монету и девочка, взяв у него ключ, повела меня на второй этаж. Она привела меня к комнате, открыла дверь и дала в руки ключ. Из сказанного ей, благодаря жестам и новым для меня словам, я примерно понял, что я снял комнату и мне принесут еду прямо в нее. Еда с доставкой до номера! Этот отель заслуживает четыре звезды из десяти! Кстати, с учетом произошедшего в гильдии я решил понизить ее рейтинг, как гостиницы, до одной звезды. А нефиг доводить людей и заставлять их выходить из помещения через окно!

Я окинул взглядом комнату и вновь не увидел двери в ванную. Централизованного отопления, готов поспорить, тут тоже нет. Я зашел в комнату и скинул рюкзак с курткой на кровать. Окно здесь, как оказалось, без усилий открывалось вовнутрь, стоило лишь откинуть щеколду. Сама щеколда, вроде как, выглядела крепкой.

Я снял балахон с футболкой и посмотрел на свою спину в маленькое зеркальце, что было на столе. Обзор был, конечно, так себе, но я увидел пропитанную кровью повязку. Руки все были расцарапаны стеклом, словно я поиграл с кошкой. Куртка с рюкзаком от моего заныривания в стеклянное окно практически не пострадали.

От скуки я начал внимательно осматривать помещение на случай вынужденного побега или находящихся в комнате ловушек. Под кроватью ничего, кроме пыли и грязи, не было и она, как и массивный стол, при недюжинных усилиях двигалась с места. Сойдет для того, чтобы забаррикадировать дверь, однако. В стенах тоже ничего странного не было — обычные деревянные стены. Может, зря я так сильно паранойю? Хотя нет. Лучше быть живым параноиком, чем мертвым и психически стабильным.

Вдруг в дверь постучались. Я положил левую руку на рукоять ножа и подошел к двери и потянул ее на себя, пытаясь выглядеть как можно естественнее. Дверь, с легким сопротивлением и скрипом, открылась. На меня вылупилась та девочка, держа в руках кружку с напитком.

Я протянул левую руку к кружке и, забрав ее и сделав глоток, показал на бинты. Она кивнула и убежала. Я не стал закрывать дверь и сел на стул, что был около стола. В кружке, однако, если меня не подводят и память, и вкусовые рецепторы, оказался эль, который я, сияя от счастья, осушил в несколько глотков.

Достаточно быстро девочка прибежала обратно, неся в руках бинты. Я кивнул ей в знак благодарности, произнес «олурвеза» показывая один палец и начал снимать с себя бинты. Девочка подошла ко мне и начала помогать. Что ж, от помощи я не откажусь.

Как только мы закончили снимать повязки, я вновь посмотрел в зеркало на свою спину. Рана, вроде бы, становилась меньше и заживала, но все так же адски болела. Даже хмель в голове не сильно облегчал боль от нее. Я подготовил компресс, потратив очередную бутыль с не-такой-чудодейственной-как-хотелось-бы-жидкостью, и начал повязывать бинты поверх него. Девочка и тут мне помогла.

Я снова кивнул ей в знак благодарности и указал на пустую кружку и показал один палец.

— Ипмиа олурвеза, — сказала она, показывая вначале один палец, а потом поднимая пустую кружку. — Мирия, — вновь произнесла она, указывая на себя.

— Мирия, ипмиа олурвеза, — вторил ей я, слегка кланяясь. Других способов сказать «спасибо» в голову мне не пришло.

Неожиданно для меня девочка зарделась и убежала. Я прикрыл за ней дверь, достал свой дневник и записал в него все произошедшие за несколько дней события.

Развернув ее вверх тормашками, с обратной стороны я начал вести теперь уж точно настоящий словарь. Я записал туда все, что успел узнать из их языка, и, расслабившись, открыл мельтешащее все это время уведомление.

[Происходит эволюция. Ожидайте.]

— Аааа, да что за херняяяя, — я протяжно закричал. - Что мать вашу за эволюция, кто это все придумал, чертово фэнтези со сраной системой!

Мой крик души прервал стук в дверь. Мирия прибежала с элем — по ней было видно, что она спешила и старалась принести мне его как можно быстрее.

Я улыбнулся ей и снова слегка кивнул, забирая кружку. Хрен знает, почему она так добра ко мне, но вроде от эля вырубать меня не начало — значится не отравили, уже радует.

Я поставил кружку на стол и стал ждать еду. Буквально через пару минут Мирия прибежала с тарелкой похлебки, и я поставил ее на стол к кружке. После этого я окликнул не успевшую убежать девочку. Она остановилась, вопросительно смотря на меня.

Никогда я не был силен в пантомимах и игре в крокодила — поэтому показать льющуюся воду и процесс умывания было сложно. Она, вроде бы, меня поняла и повела на первый этаж. Я накинул на себя балахон, закрыл дверь и двинулся за ней во двор трактира.

И тут меня ждало две вещи — столь знакомый с детства деревенский туалет около задней двери трактира и колодец, стоящий чуть поодаль. Совершив все жизненно необходимые действия в первом, я подошел к колодцу и засучил рукава.

Стараясь работать в основном левой рукой, не тревожа больную правую, я начал вытаскивать из колодца воду и умываться ей, смывать грязь и кровь с одежды. Усилия, конечно, не увенчались большим успехом, но даже это было лучше, чем ничего. Особенно приятно было смотреть на обувь — она перестала быть грязно-коричневой и вновь стала черной. Эх, жаль мой бурдюк где-то безвозвратно утерян. Как бы я не осматривал комнату в гильдии, но его нигде не было видно.

После этого я отмыл в воде кинжал и начал им же пытаться побриться. Тут ко мне подбежала Мирия и начала что-то говорить. Я вопросительно смотрел на нее, не в силах угадать контекст. Она указала на кинжал и ножны. Видимо, в открытом виде нельзя носить оружие, но как же мне тогда побриться?

Девочка вновь куда-то убежала, а я смотрел на свою наполовину небритую рожу и думал, что ж делать дальше. Спустя пару минут она вернулась с тряпкой и чем-то, похожим на опасную бритву, в руках. Только я протянул руки, желая забрать принесенное, как она начала вытирать тряпкой кровь на щеке и брить меня самостоятельно. В моей голове в этот момент была только одна навязчивая мысль: я стал на уровень домашнего животного или неразумного ребенка, как минимум в глазах девочки. Ну не могу я по вашему разговаривать, но голова-то у меня есть на плечах, что за издевательства!

Объяснить это я все равно не мог, поэтому просто тихо, и стараясь не дергаться лишний раз, дождался окончания процесса бриться. Она опять протерла мое лицо принесенной тряпкой и протянула мне зеркальце, что было спрятано за пазухой. В принципе результат был удовлетворительный, на семерочку.

Я провел рукой по волосам на боках и понял, что виски с затылком опять пора сбривать в ноль. Я протянул руку к бритве и на сей раз она мне ее дала. Но только я начал сбривать виски, как она вновь протянула руку, забрала у меня бритву и начала стрижку самостоятельно. Закончив ее минут через пятнадцать, она показала мне красную ленту и затянула ей хвост.

Результат всей этой процедуры, однако, превзошел все мои ожидания. В зеркало смотрел молодой человек с длинным хвостом, в основном из челки, и забритыми висками. Я даже улыбнулся своему отражению — сейчас я действительно выглядел лет на восемнадцать, не старше.

Я встал, посмотрел на Мирию и улыбнулся ей, слегка кивнув. Настроение у меня было на высоте. С ней вместе мы зашли обратно в трактир и тут я задумался об одежде — слишком уж моя выбивалась от местного стиля. Я окликнул девочку, показал на стоящего рядом парня и на свою одежду. Она кивнула мне и показала пальцем вверх. Пока я шел в свою комнату, лишь один вопрос не покидал моей головы — как она, черт возьми, меня понимает?

Возвратившись в комнату, я съел уже остывшую похлебку и выпил залпом полкружки эля. Похлебка оказалась густая и наваристая, с какими-то приправами. Я более чем уверен, что горячей она была бы еще лучше. Ну, оставим это на завтра.

Мирия, на этот раз без стука, зашла в комнату — в одной руке она несла мешок, а в другой — мясную рульку. Я забрал тарелку и мешок из ее рук и протянул ей монетку, отложенную заранее. Она начала мотать головой и, скорее всего, отказываться принять ее.

Недолго думая я взял ее за руку, вложил туда монетку и закрыл ее ладонь. После этого мягко развернул ее в сторону выхода и, подталкивая в спину, выпроводил из комнаты. После этого я переоделся в принесенную мне в мешке одежду и посмотрелся в зеркало — она была мне практически по размеру и выглядел я так же странно, как и все люди вокруг. Влился, можно сказать.

Быстро схомячив свиную рульку и допив эль, я отнес пустую посуду к трактирщику и попросил еще добавки алкоголя. Он одарил меня странным взглядом — удивления уже не было, да и подозрения я в нем не заметил. Может это нормальный взгляд у местных? Я осушил кружку за несколько глотков и направился в свою комнату.

День клонился к ночи. Я решил, что восемь вечера — отлично время для сна, все равно я не смогу поучаствовать в беседах на первом этаже, только если беседа будет вестись не словами.

Я закрыл дверь на ключ, задвинул ее, с некоторым усилием, столом и кроватью. Стоило мне только лечь, как Морфей незамедлительно принял меня в свои объятия.

--------------------------------------

Уважаемые читатели! Буду очень рад и признателен вашим комментариям, лайкам и добавлением в закладки!