Новый день и новый рассвет я встретил в не самом добром расположении духа — после столь насыщенного дня, как вчера, было бы здорово выспаться нормально, а не поддаться дреме всего лишь на полчасика. Хоть я и стал чувствовать себя моложе лет так на десять, да и выглядеть примерно на тот же возраст — но мозг мне все равно говорит, мол, надо спать нормально, а не устраивать вот эти все ночные бдения, в твой-то тридцатник. Усталость ощущалась только психологическая, а физически я будто не устал от слова совсем. Даже спина не задеревенела от неудобной позы, к моему искреннему удивлению.

Ближе к восьми утра, если верить на удивление все еще живым часам, лагерь начал просыпаться. Пленники тоже пришли в себя, но на них никто не обращал особого внимания после вчерашней битвы. Скорее всего, их вообще решили заморить голодом, дабы они окончательно ослабли и не пытались вырваться из плена, так как вчерашним вечером их тоже никто не кормил. При этом один из лагерных, пока пленники были без сознания, перемотал их раны какой-то тканью. Может это охотники за головами, которые поймали преступников и должны привести их живыми? По-моему, даже такое предположение вполне может оказаться истинным.

Спустя полчаса сборов они всей гурьбой двинулись в путь. Я решил пропустить их вперед. Обследовать стоянку для меня было важнее — вдруг что осталось? И только потом я сяду им на хвост. Благо, что новообретенные острый слух и зрение явно должны облегчить мне задачу по выходу на их след.

В лагере осталось приличное количество мусора в виде костей, окровавленной ткани, обломков стрел. Немного поискав, я приметил брошенные припасы: вяленое мясо, фрукты, что отдаленно напоминали яблоки. Единственное но — этой снеди было преступно мало. Но еда была не самой важной моей находкой. Короткий лук с колчаном и стрелами — вот чему я действительно обрадовался. Не знаю, почему они оставили это добро висеть на ветке дерева, но я совершенно не против такого подгона.

Мда, выглядеть я стал, конечно, максимально нелепо. Колчан на спине под рюкзаком, рядом с ним же примостилось копье. Рюкзак прижимает их к спине. Его я застегнул на груди стандартными защелками. Лук на плече, висящий на тетиве. Несчастный гоблинский шлем на голове. Хорошо что здесь нет зеркал — боюсь, в таком случае, меня могла настигнуть смерть от смеха.

Я поправил на себе всю экипировку, стараясь сделать так, чтобы она не сковывала мои движения. Конечно, я также не забыл спрятать найденные мясные ломтики и фрукты в рюкзак. Убедившись, что все сидит идеально, я решил — моя подготовка завершена и пошел вдогонку за головорезами.

***

Я преследовал их по оставленным следам, словно настоящий егерь и следопыт, не упуская ни единого помятого листика и смятой их ногами травинки. Виртуозно осматривая каждую захудалую, еле заметную впадинку, слышу малейшие изменения в потревоженной мелодии леса. Словно деревья ведут со мной разговор и направляют по верной дороге. Я ощущаю все инородные запахи, коих не было в других местах и которые оставили эти мерзкие хобб… головорезы, я имею в виду головорезов! Ладно, что-то я слишком вошел в роль эльфа из всем известного произведения. На самом деле с такими просеками и не надо быть следопытом — слишком уж много всего указывает на правильный путь. Эти товарищи, в буквальном смысле, протоптали новую, широкую и свободную полосу — только слепой бы не заметил пройденный ими путь!

Просто чапать по проторенной дорожке мне быстро наскучило и я решил совершить марш-бросок и нагнать свою гоп-компанию. Местность была холмистой. Когда я их все-таки настиг, то понял, что скрыться от преследуемых мной людей можно было или в деревьях, на некотором расстоянии, или в рослой траве. Иначе, из-за разницы наших высот, меня было бы слишком легко заметить. Они же расслабленно шли, о чем-то говорили, громко смеялись и по ним было заметно, что, в принципе, для них это достаточно легкая и веселая прогулка. Как минимум в тылу разведчиков не было, и никто не опасался за нападение сзади.

Их тип построения был таков — пленники находились в середине, словно в клетке, а конвоиры, окружившие их, шли в форме овала. Шире построение сделать было сложно из-за деревьев и ям, что встречаются на всем пути. Если пленные начинали падать — их пинали, били руками и, так или иначе, заставляли подняться и продолжить движение. Мне кажется, что, даже если они — преступники, это как-то слишком, не по-человечески как-то. С другой стороны, а что может знать о понятии «слишком» человек, который в этом новом, чудном, чертовом фэнтези мире полнейший новичок? Ладно, главное, чтобы они вывели меня к городу, ух я там заживу!

За четыре часа, потраченные в складчину на осмотр лагерь и следование за конвоирами, они прошли километров так двадцать. Интересно, что же конвоиры так далеко забыли — действительно охотились за преступниками, какие у них были цели? Теперь они остановились и пнули пленных с такой силой, что те повалились наземь. Кто-то из охотников сел на громилу, видимо, не желая пачкать и без того грязную одежду. Решили устроить привал, что ли? Не рано ли? Прошли же всего ничего!

Уже по выработавшейся за это время привычке я залез на дерево, с которого я имел возможность следить за ними и слышать все разговоры. Раз уж я не могу понимать их язык, то сейчас самое время начать изучать его! Я, словно маленький ребенок, буду слушать непонятный лепет и пытаться вычленить из предложений слова, а затем соотносить с предметом разговора. Ну раз уж дети как-то так и учат язык — чем я хуже? У меня же, черт возьми, есть эта бесполезная система!

На самом деле я не сильно и отличался от ребенка, познающего мир. Более того, я уже начал забывать даже русский язык. Мои умные беседы самого с собой не сильно помогали, но вот записи в дневник хоть как-то, да спасали ситуацию. Кстати, давно я их не вел. Ну ничего, как только выберусь из леса, у меня появится возможность осмыслить все события как следует и записать их в дневник, параллельно потягивая пиво. Или эль. Надеюсь, в этом мире есть алкоголь.

Кто-то из головорезов начал кричать, а остальные, словно ослы, заржали и отвлекли меня от моих раздумий. Я решил приступить к воплощению в жизнь своего плана и начал внимательно их слушать, стараясь подмечать все повторяющиеся слова. Задача была неординарная, но интересная.

Где-то через час отдыха они решили двигаться дальше. На наручных часах было начало второго. Не уверен относительно конвоиров и конвоируемых, а я провел это время достаточно продуктивно — выучил значения некоторых слов и стал догадываться, о чем они говорят. Ну, как минимум я на это надеялся.

В русской транскрипции я аккуратно написал в дневнике: меч — чозоверт, лук — цвипонеги. Ох, как же сложно будет изучать язык этого мира — он сложнее немецкого по произношению. И это я еще не знаю, как на их языке копье! Надеюсь, я что-то не так понял, услышал или разобрал. Если весь язык такой, то для меня будет лучшим вариантом притворяться глухонемым все мое путешествие.

[Воу, изучение нового — тяжкий труд! Даже не верится, что Вы решили взяться за это дело! Вы получили следующие характеристики: память +2]

«Хренова система опять издевается. Да еще и голова раскалывается от недосыпа. Даже нет желания с тобой препираться, саркастичная система. Черт, как же я устал…»

Я принял таблетку обезболивающего, достал мясо из рюкзака и отправился вслед за своими проводниками. Вот бы получилось в городе найти гостиницу с удобной кроватью, проспать пару дней и выспаться от души. Надеюсь, что смогу на все свои хотелки получить денег с продажи лука и кинжала — копье терять мне, как-то, не очень хочется.

Скрываться от бестолковых проводников во время преследования было настолько незамысловатой задачей, что вся эта ситуация вызывала у меня искреннее удивление. Ну как можно было не заметить слежку, что исполняет такой полный профан, как я? То ли они были настолько уверены в себе, что легко дадут отпор монстрам, в случае их нападения со спины, то ли действительно были дураками и не ожидали никакой опасности с тыла. Мда, какова бы ни была причина — ситуация мне вполне на руку. Так, мы мы и продолжали идти еще несколько часов.

***

Наконец мы добрались до пункта назначения. Я вскарабкался на высокое дерево, стоящее на спуске с холма, с которого открывался отличный обзор. На это у меня была одна причина — я хотел узнать поселение ли это и, если да, все ли будет в порядке, коль я просто зайду туда через парадный вход. Разведка — важный элемент выживания, особенно в незнакомом мире. Это точно не паранойя. Ну и противно мельтешащее уведомление надо бы прочитать.

Я присмотрелся и понял, что достиг совсем не долгожданного мною города. Спасибо моему острому зрению и вечному желанию перестраховаться, иначе быть беде. Мда, мечтам о теплой постельке да вкусной еде в безопасном месте сбыться не суждено.

Палаточный лагерь, обустроенный на поляне со срубленными деревьями и бесконечными пеньками, да обнесенный деревянными баррикадами по периметру, открылся моему взору. В центре лагеря стоял большой, неказистый барак из цилиндрического сруба, а вокруг него было много палаток. С краю лагеря, который был единственным местом с частоколом в пару метров высотой, стояли железные клетки, словно импровизированная лагерная тюрьма. Именно в эти клетки и бросили моих спасителей поневоле, но они там были не одни. Навскидку там было заперто человек двадцать, если не больше, и, судя по всему, там были даже дети. Ну или карлики.

По самому лагерю бродило человек под тридцать, а еще девять, мои проводники, были в палатке. Сколько всего тут людей я не мог сказать даже навскидку. Палаток было с десяток, а сколько в них помещалось людей — загадка. Если верить всем моим знаниям о чертовом фэнтези — я наткнулся на лагерь работорговцев.

Ну, я все равно не планирую проникновение. Попробую проследить за их разведчиками — кто-то же должен дойти до города? А в городе уже сообщу, что тут работорговцы. Карту там накидаю, или языком жестов.

Ладно, ближайшие планы и дислокация понятны. Первым делом я решил проверить уведомление.

[Во время преследования, несмотря на усталость, Вы проявили поразительные навыки скрытности и наблюдательности! Вы получили следующие характеристики: скрытность +2, восприятие +1, упорство +2, выносливость +1].

Нет, я категорически отказываюсь понимать, как, за что и зачем даются очки характеристик. Эй, система, расскажи мне при следующем сообщении, это же не секрет, а? Ну хоть сильной боли сейчас не было — может, обезболивающее мне и на сей раз помогло?

Я залез в рюкзак и достал свой дневник. Я хотел еще и мяса съесть, но его было ничтожно мало — оставлю как заначку на черный день. Вместо, него я достал последний фрукт, похожий на яблоко только своим внешним видом, и, жуя его, начал вносить все последние события в дневник.

Когда я закончил описывать всю ту чертовщину, что происходила со мной в деревне, меня аж пробрал холодок. Что же там теперь творится с теми монстрами? А как же мой курортный лагерь около моря? Последним делом, после описания вчерашней битвы и сегодняшнего дня, я открыл страницу с характеристиками. Теперь они выглядели как-то так:

Сила: 8

Выносливость: 11

Ловкость: 10

Интеллект: 11

Самообладание: 9

Упорство: 7

Проницательность: 12

Восприятие: 11

Память: 7

Скрытность: 8

Я, конечно, не знаю, много это или мало, как это влияет на меня, что они конкретно значат и как распределяет очки система, но раз есть положительные изменения — не вижу в них ничего страшного. Да и все равно я не в силах повлиять хоть на что-то. Вот такая вот система достижений, мать ее.

После таких изнурительных дней, да еще и без полноценного отдыха, я решил хорошенько выспаться. И пусть еще не стемнело — я не пойду искать другое место для ночлега, дерево меня защитит. Буду верить в это, все равно нет сил искать более комфортное и безопасное место. Устроившись поудобнее, я практически сразу отключился.

***

Следующее утро я встретил с первым пением птиц. Мягко светило солнце, погода была практически безветренной — только слабый ветерок доносил до меня запах жаренного в лагере мяса. По нему передвигалась лишь небольшая группа, человек семь-восемь, которая и отвечала за жарку. Я сглотнул слюну и проверил время на часах — было шесть утра. Скорее всего, по лагерю ходят дозорные и они же отвечают за завтрак.

Я не заметил никакого движения около лагеря. Интересно, когда же у них время побудки? Раз они так долго и беззаботно спят, то для меня уже не удивительно, что я без особого труда сидел на хвосте их боевой группы и оставался незамеченным.

Желудок начал предательски урчать. Время съедать заначку еще не пришло, ее я оставлю на вечер. Я принял решение отправиться севернее и поискать там хоть что-то съестное. Да и огонь там разводить явно безопаснее, чем рядом с вражеским лагерем. Если работорговцы встают около восьми, как это было на следующее утро после битвы, то у меня есть пара-тройка часов в запасе. Я слез с дерева и отправился в путь.

Передвигаться по лесу, если честно, да еще и в холмистой местности — та еще задачка. Нет, я уже привык к таким трудностям, но иногда мне не хватает огромных, бескрайних полей. Надоели уже эти холмы да леса.

Пока я шел посреди деревьев, увидел маленький ручеек. Вода в нем была чистой и прозрачной. Я потряс свой бурдюк, в котором почти ничего не осталось, и решил набрать туда хоть какой-то воды. Аккуратно, в попытке не поднять грязь со дна, я прислонил горлышко бурдюка к верхнему слою воды и начал ждать.

Вблизи, где-то на деревьях, я услышал какое-то шуршание листвы и истеричное чириканье птиц. Вешая бурдюк на пояс, я присмотрелся — что-то среднее между белкой и большой крысой пыталось обворовать птичье гнездо. Тут что, даже белки — хищники? Я не придумал ничего лучше, чем попробовать подбить ее из лука. Вдруг повезет или система поможет? Наложив стрелу на тетиву и натянув ее, я прицелился и выстрелил. Кто бы сомневался — стрела полетела не в цель, а ушла сильнее вправо, я даже не услышал звука от попадания. Теперь ее еще и искать.

Птица отлетела на несколько веток выше, а крысобелка напряглась и очень быстро ретировалась с дерева. Я же, в свою очередь, на него полез — почему я раньше не додумался разорять гнезда в поиске яиц?

Пусть охота и не удалась, но я нашел несколько яиц размером с перепелиное. Я собрал камни, положил их полукругом, а сверху прикрыл глиняными дощечками, которые все еще находились в моем рюкзаке. Мини-гриль готов! Я разжег костер с помощью падающего в чащу луча солнца и линз от моих очков. Сразу после успеха этого нехитрого действия я начал осматривать другие деревья, что стояли рядом, в поисках нетронутых гнезд. На одном из них, ближе к самому верху, я заприметил фрукты крайне схожие с теми, что ел недавно. Собрать их не было великим делом — а мой завтрак, при этом, обрел вполне себе определенную форму.

Я поел, хоть и не так сытно как мечтал, и отправился на поиски стрелы. Они заняли минут двадцать — прикинуть ее траекторию и найти место ее падения было той еще задачкой. Принцессу-лягушку, к слову, я не нашел, но обнаружил вход в пещеру. Она казалась глубокой — солнце не освещало его дальше, чем метров на пять. На часах, меж тем, было ближе к девяти утра — самое время начать слежку за лагерем работорговцев. С приятными ощущениями в желудке я отправился обратно.

К тому моменту, как я дошел до лагеря и устроился на своем дереве поудобнее, жизнь в нем уже вовсю кипела. Одни харчевались, другие были заняты тренировкой на плацу. Кто-то подошел и кинул в клетки, по всей видимости, еду. Большинство же людей вне палаток столпились около деревянного барака. Человек, что не выглядел воинственно или внушительно, что-то, по всей видимости, вещал этой толпе. Как по мне, так обычный мужик лет под сорок, с бородой, темными волосами до плеч и длинной, увесистой на вид алебардой в его руке. Ей же он яро жестикулировал, толкая свою речь.

Около него стояло трое людей — один по правую руку и двое по левую. Пусть весь лагерь, состоящий из безмятежных и расхлябанных работорговцев, выглядел спокойным и никакого напряжения в нем не ощущалось — но выстроившиеся тридцать человек перед, видимо, лидером с офицерами, пусть и не стояли по стойке смирно, но выглядели грозным отрядом.

Где-то спустя час это собрание закончилось и все разошлись. Повсюду собирались маленькие группы из отсутствующих на построении и офицеры, по всей видимости, давали им какие-то команды. Некоторые группы после этого убегали, в прямом смысле этого слова, по палаткам, другие отправлялись на тренировку. На протяжении всего дня ни один из живущих в этом пионерлагере его не покинул.

Наблюдение за ними было весьма скучным. Не происходило ничего интересного, как минимум для меня. Все были заняты какими-то делами. Я воспринимал все разворачивающиеся передо мной события, как исторический фильм — это хоть немного разбавляло мою скуку. Ближе к вечеру, часам к пяти, весь лагерь ожил. Да и не просто ожил — все выглядело так, будто разворошили муравейник.

Начались какие-то крики, многие активно вооружались и надевали разнообразную по своей форме и виду броню. При этом преимущественно на них были или стеганки, или кольчужные доспехи — казалось, что они собираются на марш.

Примерно через полчаса по окрестности прокатился оглушающий звук горна. Весь лагерь затих. Но тишина эта была неидеальной — где-то бряцало железо, кто-то в спешке продолжал свои сборы.

Из деревянного барака вышел предводитель и все в лагере, словно под гипнозом, начали ритмично стучать кто кулаками по груди, кто оружием о щиты, кто утрамбовывал своими копьями землю. Лидер пошел дальше по лагерю, начав что-то кричать. За ним, словно за мамой-уткой, выстраивалась и шла в ногу цепочка из вооруженных людей. Вся эта толпа вышла из лагеря, перегруппировалась и тронулась в западном направлении, противоположном от меня. Мда, что-то мне подсказывает, что мой план по слежке за разведчиками накрылся — за целым взводом я точно не последую, они создают ощущение, что вполне компетентны и не оставят брешей в тылу. Поднялся сильный ветер, словно провожая их в путь. Десять минут спустя они окончательно скрылись от моего взора в лесу.

На дозоре в лагере, по моим скромным прикидкам, осталось человек пятнадцать. Как минимум прямо сейчас по лагерю, начиная пировать, бродило именно такое количество людей. Шут их знает, сколько на самом деле этих наемников осталось охранять лагерь.

К тому времени, как начало смеркаться, по всему лагерю начали гореть костры и их зарево освещало не хуже, чем заходящее солнце. Белый дым от них уходил высоко в небо, резко контрастируя с зеленью вокруг. В воздухе ощущались запахи алкоголя и жареного мяса. Эх, присоединиться бы к ним. Меня даже начала снедать зависть — всё в лагере прониклось атмосферой праздника и веселья, были слышны радостные крики и смех, а я был лишним на этом празднике жизни.

Тут мой взгляд зацепился за солдата, который открыли клетку, выволок из нее девушку, что стала истошно орать и рыдать, и потащил ее в центр лагеря — к самому большому и яркому костру. По тому, как легко ее вытащили, и по передвижениям пленных внутри клетки, я сделал вывод — их не удерживают кандалами и цепями, максимум они связаны, но и это маловероятно.

Мда, дисциплиной здесь и не пахнет. От этой мысли и всей ситуации в частности я машинально пожал плечами и нахмурил лицо. Одновременно с этим в моей голове возникли очертания нового, экстренного и не терпящего отлагательств плана. Я начал его обмозговывать, ожидая, пока стемнеет окончательно.