Продолжая пробиваться через гремучие леса, наступая на обсохшие ветки и опавшие листья, отодвигая исцарапавшими ладонями колючие ветки, что скребли кожу лица, До Мин пытался найти выход к спасению из леса, который казался бесконечным.

"Что это за место?"

– Сколько я ещё бегать тут буду...—прошептал он.

По пути его ждало много неприятностей. Из каждого тёмного уголка, и каждого кровавого болота, выпрыгивали неизвестные ему существа. Угрозы от них особо не было, но они отнимали у До Мина последние силы. В очередной раз отмахиваясь мечом от гнома сплетённого из вялых веток, что в скоре растворился в воздухе, он убавил шаг, и остановился.

"Никаких звуков."

Прислушиваясь к окружению, До Мин понял, что кроме собственных мыслей, он ничего не слышит. И чудовища не нападают, и хруст веток под ногами не раздаётся.

"Почему ночь не наступает? Кажется, я бегаю тут кругами уже... второй день."

И подняв голову вверх, он смотрел на солнце, а солнце смотрело на него. Оцепеневший взгляд пристально следил за ним.

– Не бойся меня, мой воин, продолжай двигаться вперёд, а я освещу твой путь. — Нежный голос пробежал мурашками по коже, и успокоил До Мина.

Тот без лишних вопросов кивнул солнцу и двинулся с места. Путь уже не казался таким мрачным, ноги обрели лёгкость, а ум ясность. Видимо, солнце освещает не только его путь, но и его самого. Вновь обретая надежду на спасение, словно загораясь её, он продолжал пробиваться через деревья, которые пытались его остановить и заточить в деревянную тюрьму. Лесные уродцы уже стали возможностью прокачать свою силу, а не препятствием. Колючие ветки не ослабляли его, а помогали привыкнуть к боли, чтобы лучше пробираться вперёд.

Продолжая свой путь сквозь лес, До Мин сжимал рукоять меча так крепко, что костяшки побелели. Лесные уродцы становились всё яростнее. Из мха и гнили вставали тяжёлые громилы. Болотные твари тянули за ноги склизкими руками, разрывая его штаны и плоть. С ветвей падали птицы с горящими угольными глазами, что коснувших земли, взрывались как новогодние феерверки.

Он сражался, едва успевая переводить дыхание. Каждое движение давалось всё тяжелее, но свет солнца, стелющийся по его коже, не позволял упасть исцеляя его раны.

Но чем дольше длилась битва, тем больше он понимал, это не может продолжаться бесконечно. Хоть солнце и исцеляло его тело, силу оно увеличить не может.

Вскоре на его пути возник хозяин леса. Чудовище, сотканное из ветвей и теней, с дьявольскими рогами и алыми глазами, возвышавшееся над кронами деревьев. До Мин стиснул зубы, чувствуя как сердце сжимается от страха и напряжения. Схватка была долгой и яростной, он рубил ветви, уходил от ударов, падал и вставал снова. В конце концов, меч прорезал сердце твари, и та, издав скрежет, осыпалась пеплом. Вздыхая с облегчением, До Мин перешагнул через золу, намереваясь продолжить свой путь, но из праха восстали последние ветви чудовища, что срубили До Мина пополам. С грохотом упавший меч спровоцировал ворон улететь с крон деревьев. Чёрные перья осели на кровавую лужу, принимая её тёмно-красный цвет.

В этот миг солнечный свет сгустился в одну точку, а воздух вокруг зазвенел. Лёгкое тепло опустилось на его тело, проникая в каждую рану, каждую рассечённую мышцу, каждая боль, каждое повреждённое сухожилие снова собрались вместе, слипляясь о единное целое. До Мин чувствовал, как его тело склеивается, кости хрустят, мышцы напрягаются и расправляются, словно оживая заново. Кровь, разлитая по земле, будто отступала назад, собираясь в поток, струилась по его венам, возвращая силы. Раны, которые только что казались последним пределом, медленно затягивались. Кожа сшивалась сама собой, оставляя после себя лишь лёгкое покалывание и тепло солнечного света. Сердце, которое в миг остановилось, снова бьётся ровно и сильно. До Мин всхлипнул, не осознавая, что снова живёт.

На его ладони опустился тёплый, пылающий предмет. Сфера, прозрачная, как капля росы, внутри которой бушевало золотое пламя. Солнце больше не смотрело с небес, оно стало частью этого артефакта. И в этом пламенном ядре горела не только светящая сила, но и сама жизнь, что вернулась к До Мину. Сфера мерцала в ладони, согревая его и одновременно напоминая, что теперь его сила не только в мечах, но и в этом огненном даре, что спас его из объятий смерти.

– Я буду с тобой... мой воин... — прошептал голос, медленно потухая.

"Больно...мне больно!" — схватившись за сердце и упав на колени, До Мин разрыдался как младенец. Горечь застряла комом в горле, сердце разрывалось, будто оставляя в этом мрачном лесу часть себя, а щёки накрылись ручьями слёз, что лились из опухших глаз.

– Спа... спасибо! Спасибо тебе! — всхлипывая, он прижал находку к груди. Лес стих, прислушиваясь, как До Мин беспрерывно продолжал благодарить. Деревья больше не тянулись к нему, а воздух впервые за долгое время был чист.

Больше некому было освещать путь. Но мрак и боль отнюдь не будут препятствием, напротив, они стали доказательством его силы и благодарности. Теперь До Мин готов стать солнцем, освещающим и защищающим тех, кто блуждает во тьме.

За пределами чащи До Мина уже ждал новый шум. Там, где мрак леса рассеивался, в воздухе витали крики и звон металла. Группа бойцов вела отчаянную схватку с ордами чудовищ. Сделав шаг вперёд, сфера окутала его ярко-жёлтым сиянием, что разогнал остатки тени, уже стремясь осветить поле битвы невдалеке.

---

Сотня бойцов стояла на огромной каменной арене в ожидании предстоящего ужаса. Воздух дрожал от рёв чудовищ и магических всполохов.

Первый удар обрушился, как гроза. пылающие когти существа, подобно сороконожке, взметнули пыль, разметав по разным сторонам десяток его противников. В тот миг перед глазами остальных показались разорванные конечности своих напарников. Визги и крики боли царапали слух, заставляя более эмоциональных биться в отчаяние со слезами на глазах. Ответный удар не стал долго себя ждать. Мечи бойцов прорезали воздух свистящими лезвиями, что вонзились в броню чудовища. С каждым ударом арена превращалась в хаотичный калейдоскоп, сгустки тьмы, вспышки магии и огня, треск косней, звон стали.

Некоторые бойцы управляли своими магическими способностями, ослепляя и отравляя как казалось непобедимое чудовище. Другие нападали тем что попадалось под руку, камнями, кусками бетона от разваленной стены, но некоторые, не найдя ничего подходящего для защиты, ломали кости своих умерших товарищей и ставили их перед собой, надеясь, что это принесёт хоть какой-то урон смертью во плоти. Арена всё больше заливалась дымом и огнями заклинаний.

Видя что ребята падали без сил, Сон Ёнжин решил попытать удачу и одолеть монстра. Подойдя к раненому заклинателю, он протянул ему одну из своих исцеляющих таблеток, которых нашёл в момент перемещения.

– Вот, держи — протянув ладонь в которой находилась та самая таблетка, Сон Ёнжин сделал знак чтобы тот её взял — думаю, тебе оно нужнее.

– Спа... спасибо... — с усилием проглотив её, кровотечение из раны на ноге от ногтей чудовища остановилось.

– ...У тебя не найдётся зелье силы или что-то похожее? — без ответа на благодарность, Ёнжин перешёл сразу к делу.

– Ха... будь у меня такая, думаешь, я бы валялся здесь?

– Как знать.

Обернувшись чтобы вернуться к поле боя, он был остановлен волшебником, что схватил его за рукав.

– Да стой же ты... — ища что-то в кармане брюк, он протянул Ёнжину странную бутылочку с чёрной, вязкой смесью внутри.

– Это что? — посмотрев с неким отвращением на эту консистенцию, спросил он.

– Не знаю я. Когда монстру одну из его противных лапищ оторвали, оно превратилось в это. Попробуй что-ли.

– ... — Ёнжину нечего было ответить.

–Ну, я не говорю что ты обязан это выпить, не такой глупый же, но узнать что эт... — Не успел тот окончить свою мысль, Ёнжин уже протирал рот от остатков жижи что только что проглотил.

Не почувствовав каких либо изменений в теле, он обернулся и вернулся к поле боя.

– Что за странный тип.. — пробормотал при себе волшебник.

Куда бы не ступал Сон Ёнжин, путь его состоял из лужи крови и разбросанной плоти. Уже не сосчитать сколько его товарищей погибло, а сколько находились на грани до последнего издыхания.

Приближаясь всё ближе к полю бою, в толпе ослабленных бойцов, монстр заметил его почти сразу. Глаза, словно наполненные раскалённой смолой, сверкнули в клубах дыма. От резкого поворота в сторону Сон Ёнжина, тело существа хрустнуло, и продолжало издавать скрежет по мере приближения. Не долго ждя, когти его снова рассекли воздух, ударив по каменным плитам, разметав их, как лёгкие щепки.

Сон Ёнжин чувствовал, что ноги сами несут его вперёд. В грохоте стали и магии он не слышал ни собственных шагов, ни сердцебиения. И всё же внутри, в груди, будто разгорался новый огонь. Жидкость, проглоченная минуту назад, шевелилась в его жилах, словно пробуждая что-то новое.

Он вскинул меч, и когда лезвие встретилось с тварью, от удара стали раздался звук похожий на звон колокола. От отдачи руки занемели, но впервые за всё сражение броня чудовища треснула. Черно-багровая кровь брызнула наружу, прожигая камень и кожу тех, кто оказался слишком близко.

Монстр завыл. Этот вой был одновременно жалобным и яростным, звук, который пробирал до мозга костей. Оставшиеся бойцы, вдохновлённые ударом Ёнжина, снова ринулись вперёд. Маги за его спиной выстроили рой заклинаний, ударяя ослепительными вспышками света по глазам чудовища. А воины, дрожа от страха, но сжимая оружие крепче обычного, пытались прорваться к уязвимым местам оставлеными Ёнжином.

Чудовище же отвечало с неистовой жестокостью. Каждый взмах его лапы уносил жизнь, каждый удар хвоста раскалывал землю. Но теперь оно впервые дрогнуло, пробуждая в выживших веру на победу.

Сон Ёнжин почувствовал, как в его горле поднимается жар, а с каждым ударом тело становится слабее. Сила дарованная ранее зельем начала пропадать. Руки начали неметь и кровоточить от постоянной отдачи , кожа под ногтями словно покрывалась трещинами, а в груди звучал гул.

Он вдохнул глубже, сжал меч, чувствуя, как кровь медленно стекало по его логтям. Перед глазами кровь, смерть, крики. Но вместе с ними шанс, шанс которого нельзя упускать.

– Если уж умирать... то вместе с тобой, тварь — прошептал он, и ринулся вперёд, оставляя за собой лишь разлетающиеся брызги крови и искры меча.

К концу поединка поле боя стало похожим на живое море из когтей, разорванных лиц из головы чудовища, и только сильнейшие удерживались на ногах, пока грохот не стихал и над ареной не раздавался тяжёлый, прерывистый рёв победителя.

Как только монстр был побеждён, остальные существа разбежались. Кто-то спрятался за деревьями, а кто-то всё продолжал наблюдать за ними из глубины болот. Но пока никакой опасности они не предвещали, ребята по тихонько собрались и принялись расскапывать ямы чтобы упокоить души умерших. С наступлением ночь они уже развели небольшой лагерь, и распределились по командам из двух людей чтобы охранять остальных ночью.

В небе сверкали светлячки, из чащи леса доносились устрашающие звуки, но пока никто не осмелился туда заходить. Обходя очередной круг вокруг лагеря, ребята, разведчик и воин, уже принялись будить следующих по очереди, но из тёмного леса послышалось пение.

Они насторожились, и тихо начали будить остальных. Потух свет в лагере, повисла гробовая тишина, а взгляды не до конца проснувших ребят, были устремлены в мрак.

– Орлан, орлан~… эо-хе-я, оя-дё-ря~… моя любоовь! В горных лесах ночь, кукушка плачет сквозь боль… Лунный свет отражается в реке... одиноко мерца-ает… Когда же встре-ечу я того, кого жду-у~… И душа моя взволнована ста-анет~… Орлан~… орлан~…

Чем ближе становился источник звука, тем отчётливее становились слова. Сквозь отдышку кто-то беспрерывно пел народную песню.

– Что за старье, кто такое вообще слушает — шёпотом начал с некой усмешкой интересоваться воин-блондин.

– Чшш!.. — все обернулись к нему, показывая пальцем чтобы замолчал.

– Да ладно вам... — последнее что он успел сказать, прежде чем получить кулаком по голове.

Под лучами луны, шуршанием листьев и пением кукушки, из леса виднелось высокая, вытянутая, мужская фигура. Одежда его местами была разорвана и покрыта пятнами крови. На плечах висел плащ пропитанный влагой и запахом гарелой земли. Голубые, как ясное небо глаза, тонули в красноте что появилось от долгого времени без сна, но даже так, они горели тихой, неприклонной силой. По всему лице следы бесчисленных сражений, засохшая грязь и кровь, порезы и потресканые от обезвоживания губы, что бормотали строки песен.

Шатаясь с одной стороны на другую, он оглядывался вокруг себя, будто проверяя, осталось ли от мира ещё чего.

Люди пристально устремили взгляд к нему. Их глаза были полны удивления, но никто не понял, кто перед ними стоит. Заклятие неузнаваемости, которое он сам наложил с помощью артефокта полученный в знак победы в очередном сражении, скрывало его некоторые черты лица, делая его для остальных более размытым, а вместе с ним меняя и голос, что уже звучал глухо и ниже, словно издалека.

Их разделяло расстояние вытянутой руки. До Мин, не проронив ни слова, всматривался в знакомые лица людей. Остановив взгляд на Сон Мире, легонько улыбнулся, кивая в знак приветствия.

– Кто ты? — спросил Сон Ёнжин, прикрывая сестру за собой.

До Мин лишь качнул головой. Он не хотел раскрывать ни имени, ни лица. Всё, что им оставалось видеть, так это тень, пришедшую из леса.

Сквозь шепот листвы послышался тихий звук

– Хёль... моё имя Хёль. А ваша? молодой человек — обращаясь к Ёнжину, он всматливался в его лицо, изучая каждую эмоцию.

Хоть До Мин и пытался казаться приветливым и улыбаться, но по телу ребят всё равно пробежали мурашки, заставляя и Ёнжина чувствовать что что-то не так.

И сковь растущую напряженность, они впервые заметили, что лес кажется живым, и наблюдает за ними внимательнее, чем кто-либо.