«Отряд Миарда, защищающий Лефун, всё равно заблокирован оползнем. Какой смысл охранять это место?» — сокрушался мужчина, неряшливо рассевшись на пне.

Это было не глубокомысленное размышление. Солдатам заранее объяснили причину их дислокации. Так что это было не более чем обычное ворчание.

«Небольшие отряды могут пройти по старым дорогам или звериным тропам. И это одна из них», — ответил на вопрос своего формального подчинённого десятник Иасант.

Его назначили десятником не потому, что он был опытным бойцом или умелым командиром. Просто среди тех, кого лорд Ялкука призвал в ополчение, он был самым сообразительным. Поэтому неопытного Иасанта солдаты не уважали, и строгой иерархии в их отряде не было.

«Даже дурак туда не попрётся. Дальше же таможенный пост. Если что, солдаты нашего лорда тут же примчатся».

«Ну, это да».

Даже гонцы старались без надобности не соваться к таможне. В чём-то этот беззубый дурень был прав. Проблема была в роли, отведённой их отряду. С беглыми солдатами из Сельты или одинокими гонцами они бы справились. Опасаться стоило нападения отряда размером со взвод или больше. Иасант и его люди были, если выражаться красиво, передовым постом, а если честно — канарейками в шахте.

Их задача — своим предсмертным криком предупредить тыл об опасности. И силы, и снаряжение у них были разношёрстные, а заграждения из кольев, перекрывавшие тропу, — наспех сколоченные и жалкие. Те, кто был действительно нужен, сидели за таможенным постом, перед которым десяток Иасанта устроил временный контрольный пункт.

«Вот если бы нас отправили в сторону Сельты, там бы хоть какая-то выгода была».

Солдат, бросив копьё на землю, от нечего делать разгрызал коренными зубами сушёные бобы. Он жевал их по одному, словно птица. Правда, не милая пташка, а скорее какая-нибудь зловещая гарпия.

«Ха, не хвастайся. Сам же в панике метался, когда тебя призвали», — его вид и манера говорить не нравились даже его товарищам, и сбоку послышался смешок. Иасант за него не заступился.

«Чего?! Да кто ж знал, что наш лорд на сторону Крайста переметнётся!»

«Всё лучше, чем держаться за тонущий Миард».

«Эти из Сельты вечно ныли про распределение и прочую ерунду».

«Хмф, если бы наш лорд всё себе забирал, я бы ещё понял. А набивать брюхо чужакам — с какой стати?»

Беззубого нельзя было назвать каким-то особенным злодеем. Заботиться о своей семье и соседях, а не о незнакомцах — это естественно. Большинство людей так и живут. Иасант не был исключением. Их лорд тоже в первую очередь думал о процветании земель Ялкука.

«Но это же предательство».

«Если от предательства жизнь станет лучше, то я готов предавать сколько угодно».

«Да и что нам сделают эти слабаки из Миарда?»

Остальные солдаты поддержали беззубого. Десятника беспокоила не мораль, которой сыт не будешь, а враг, с которым им пришлось столкнуться. Иасант произнёс его имя:

«Но там и солдаты Хайсерка».

Одно слово — и расслабленная атмосфера тут же стала гнетущей. Для жителей Ферриуса слово «Хайсерк» было одновременно и ненавистным, и внушающим трепет. Сражаться против большинства северных стран — это безумие. Любой, у кого остался хоть какой-то рассудок, в момент создания союзной армии пошёл бы на компромисс ради сохранения своего государства. Но эти ублюдки решили всё, полагаясь лишь на собственную силу. Для Иасанта они были непостижимы.

«Солдаты Хайсерка, небось, на сельтском направлении».

«Ага, армия Крайста с ними разберётся».

«Хи-хи, а десятник Иасант у нас паникёр».

Словно пытаясь скрыть, что его задели за живое, беззубый назвал его десятником, чего обычно не делал. Эта откровенная насмешка заставила даже Иасанта выйти из себя.

«Эй, не наглей. Хочешь, чтобы я тебе и коренные зубы выбил?»

«Э-эй, не злись ты… а?!»

Беззубый в ужасе вытаращил глаза. Этот парень — трус, но при этом позёр. Неужели он так испугался, только потому что я подошёл к нему? К счастью или к несчастью, ответ на этот вопрос пришёл незамедлительно. Раздался свист, похожий на звук рвущейся ткани. Головы и туловища двух солдат, сидевших у костра, внезапно разделились.

«Чт?!»

Иасант не верил своим глазам, но это была реальность. В центре кровавой бойни, сжимая в руках копьё, стояло чудовище в демонической маске. Это было не простое копьё, а алебарда с топорищем и крюком сбоку. Тварь размахивала тяжёлым наконечником, словно веткой, и, взметнув магию, занесла алебарду, будто собиралась косить пшеницу.

«Хью… кха!»

Топорище, отрубив руку вместе с коротким копьём, которым пытался защититься солдат, разрубило другого от живота до подбородка. Смертельный удар, нанесённый сквозь пусть и дрянную, но всё же броню, — это была работа «Сильного удара», способного рассекать саму реальность.

«Ува-а-а-а!!!»

Перед лицом неминуемой смерти беззубый потянулся за своим копьём, валявшимся на земле, но его движения были слишком медленными. Небрежно выставленный вперёд крюк алебарды вырвал ему глотку. Что это за тварь? Какая-то злая шутка. Иасант, не издав ни звука, выставил вперёд короткое копьё, уперев его в бедро.

Не отводя взгляда, он собирался нанести удар всем телом. Иасант отбросил лишние мысли и доверился тому, чему его учили, но чудовище, словно предвидев это, развернулось. Будто говоря: «Так даже проще».

«У… о-о-ох…»

Копьё исчезло, словно по волшебству. Молниеносный выпад — инстинкт кричал о смерти. Он инстинктивно попытался заглушить страх боевым кличем, но удар по виску не позволил ему этого сделать. Падая на землю, в кружащемся перед глазами мире Иасант увидел: врагов было трое. Ирония заключалась в том, что из всего его десятка в живых остался только он, получивший удар в висок. Но надолго ли? Подошва сапога пригвоздила его тело к земле, а к шее прижалось острое лезвие. Он был уверен: дёрнись хоть на миллиметр — и его убьют.

«Эй, Уолм. Ты собирался убить всех?»

«…Прости. Рефлекторно чуть не прикончил».

«Ха-а, вот поэтому я и не люблю хайсеркцев».

Сразу после бойни, посреди свежих трупов, нападавшие как ни в чём не бывало продолжали болтать, словно встретились на улице и ведут праздную беседу. Он проклинал своих павших товарищей. Как это — солдат Хайсерка здесь нет? Да перед ним стоит самый опасный из всех — пользователь «Демонического огня»! Иасанту, чья жизнь и смерть были в чужих руках, не оставалось ничего, кроме как сокрушаться про себя.

Канарейки из шахты, десяток Иасанта, умирали молча, так и не издав ни звука. Они уже никогда не смогут предупредить своих товарищей об опасности.