Мальчики-задиры собирались бежать вслед за девушкой, но Аллен их задержал. А затем я с удивлением узнал о том, какие на самом деле сложились отношения между мальчиками и этой растрёпанной школьницей. Оказалось, всё обстояло совсем не так, как я думал.

— Итак, вы утверждаете, что это она на самом деле не давала вам покоя, задиралась и угрожала постоянно? — уточнил я.

— Именно так! Она из известной благородной семьи и даже поступила в нашу академию на год раньше положенного. Она всегда ведёт себя заносчиво, потому что учёба ей даётся очень легко, и она постоянно нас дразнит! — красивый мальчик отвечал за всю группу. Наверное, я не ошибся, когда предположил, что он у них лидер.

— Понятно. Вот почему она вам не нравится.

— Ну да, кому она вообще может понравиться?! — вопрошал красивый мальчик.

— Да, но, насколько я могу судить, именно вы в последнее время донимаете её, не даёте ей покоя, задираетесь. Как вы можете это объяснить? — поинтересовался я.

— Её дворянский дом пал, и теперь у неё не осталось поддержки в семье. Она не может на нас никому пожаловаться, и за неё никто не станет заступаться. Мы просто хотим расквитаться с ней за все прошлые обиды. Просто хотим восстановить справедливость… — на его лице был оттенок сожаления. Интересно, этот красивый мальчик понимает, что они поступают неправильно.

В этот момент заговорил Аллен:

— Вас можно понять.

— Вот-вот, она ведь это заслужила, да?! — обрадовался красивый мальчик.

— Тем не менее хотя вы и поменялись местами, это не значит, что теперь вы должны уподобляться ей и поступать с ней так же, как она поступала с вами, — заметил Аллен.

— …

Аллен говорил с мальчиком спокойным тоном и сочувственно смотрел тому в глаза. У него сейчас такой преисполненный достоинства вид. Под сочувственным взглядом Аллена красивый мальчик растерялся и не знал, что сказать в ответ. Такой трюк мог бы провернуть только по-настоящему красивый человек. Попробуй я на кого-нибудь взглянуть так сочувственно, объект моего внимания бы немедленно стошнило, а потом я непременно схлопотал по морде.

Эстер слышала оправдания красивого мальчика и тоном, не терпящим возражений, сказала:

— Ну и поделом ей, сама виновата, пусть теперь расплачивается.

Похоже, Эстер судьба этой школьницы была совершенно безразлична.

Другого я от неё и не ожидал, в этом вся настоящая Эстер.

У неё был именно такой характер до встречи со мной.

— Убеждён, всё здесь не так просто. Каждый человек поступает определённым образом, потому что на это у него есть свои причины. Так же как ты недавно прервала лекцию не просто так, а по определённым причинам, — заявил Аллен.

— …

Аллен действительно упёрся и твёрдо вознамерился вернуть Эстер её память. Он более упёртый, чем мне раньше казалось. Наверное, он впервые в жизни думает головой на плечах, а не следует бездумно указаниям того, кто у него в штанах.

— Вы ведь понимаете, что сколько бы вы над ней ни издевались, ни дразнили её — это не принесёт вам много радости, да? — спросил Аллен.

— Конечно, понимаем! Но она просто… — казалось, красивый мальчик искренне раскаивается в своём поведении.

Я только видел, как мальчики донимали эту девушку, но я не был свидетелем того, как она обращалась с ними; впрочем, мне доводилось наблюдать, как дворяне издеваются над простыми людьми, так что я вполне представляю, как тяжело приходилось этим мальчикам. Нанесённые парням психологические травмы, вероятно, неизлечимы, и след от них останется у ребят на всю оставшуюся жизнь. Толстяк и тощий парень также как будто глубоко раскаивались в своих недостойных поступках.

— Кстати, а из какого она благородного дома? — спросила Эстер.

Мальчики нерешительно переглянулись, а потом тощий сказал:

— Слышал, она принадлежит к семье Ауфшнайтер из Империи Пенни…

— А, м-м-м, значит, она из рода Ауфшнайтер? — переспросила Эстер.

— Кажется, кто-то говорил, что она самый молодой член их семьи, — подключился красивый мальчик.

Ауфшнайтер? Почему это родовое имя кажется мне таким знакомым? Где-то я его уже слышал. Размышляя над тем, где я мог слышать это имя, я вдруг вспомнил, что покойные родители дяди Гонсалеса принадлежали к этому роду.

Значит, эта растрёпанная учащаяся — родственница дядя Гонсалеса?

— Вот оно что, она из семьи Ауфшнайтер… — Эстер задумалась.

— Эстер, ты что-то о них знаешь? — спросил Аллен.

— Я знаю об этой семье. Их род был вычищен подчистую, каждого члена семьи приговорили к смертной казни, а всё их имущество пошло с молотка. Наверное, эта девушка жива до сегодняшнего дня лишь потому, что до неё не успели добраться, так как она учится заграницей. Она уцелела только чудом, по чистой случайности, — Эстер будто смотрела в пустоту, куда-то вдаль:

— Всех жестоко перебили, никого в живых не оставили… — прошептала себе под нос Эстер.

Мальчики слышали её и вновь смертельно побледнели.

Зря Эстер завела речь про такие страсти-ужасти, детская психика может просто не выдержать.

— Во времена самого расцвета их дворянскому дому не было равных, они стояли на вершине. Они были слишком принципиальны, слишком добропорядочны, превыше всего ставили закон, а не умение договариваться.

— …

— В конце концов все остальные знатные дома решили объединиться, чтобы совместными усилиями их уничтожить.

Кажется, у семьи дядя Гонсалеса более трагичная история, чем я себе представлял. Эстер очень уверенно об этом говорит, думаю, она знает их историю из первых рук. Она упомянула, что другие благородные дома объединились, чтобы низвергнуть дом Ауфшнайтер, а значит, их альянс Фитц-Кларенс также принимал в этом участие.

— Кстати, вы, ребята, тоже приходили сюда на лекцию? — Аллен решил сменить тему.

Должно быть, обсуждать трагическую историю семьи Ауфшнайтер ему было слишком грустно.

— Да, на лекцию. Мы хотели написать на её основе реферат… — честно ответил красивый мальчик.

— Реферат? — заинтересовалась вдруг учитель Эдита.

Лидер мальчиков рассказал нам ту же историю, которой со мной поделилась их сверстница несколькими днями раньше. Им задали написать реферат на тему того, возможно ли теоретически или невозможно создать истинное зелье жизни.

— О как, а я и не знала, что в школах сейчас это задают, — удивилась учитель Эдита.

— Никто на самом деле не верит в возможность создания зелья жизни, так что я думаю, этот реферат — бред полный, — пожаловался красивый мальчик.

— Понятно, — вздохнула учитель Эдита.

Последнее утверждение красивый мальчик сделал с большим жаром.

Он сильно сомневался в самой необходимости работать над той задачей, которую поставили перед ним преподаватели.

Но учитель Эдита решила его поправить:

— Не стоит слепо принимать на веру всё то, что другим кажется уже доказанным и неподлежащим сомнению — сперва необходимо провести собственные исследования, чтобы убедиться в выводах, сделанных другими. Чтобы какую-то вещь утверждать безапелляционно, надо много раз проверить и перепроверить факты, на которых основывается это утверждение, и множество исследовательских команды должны получить одинаковые данные в результате своей работы.

Красивый мальчик решил пояснить свою позицию:

— Разве мало уже было проведено исследований? Учёные всего мира веками пытались создать зелье жизни, но за последнюю сотню лет человечество не приблизилось к этой цели ни на шаг. Всякими исследованиями можно заниматься хоть до посинения, но если каждый раз из этого выходит лишь шиш с маслом, то не пора ли уже всем откровенно признать, что зелье жизни — это просто блажь, фантазия, бред сумасшедшего?

— Большинство серьёзных исследований, посвящённых зелью жизни, состоялись в глубоком прошлом. Множество открытий постоянно совершается в других областях науки, и можно рассчитывать на то, что, вооружившись новыми знаниями, учёные в будущем смогут получить лучшие результаты в своей исследовательской работе, — заявила учитель Эдита.

— И что? — не понял красивый мальчик.

— Вы собираетесь писать реферат на основе моей лекции, верно? Если вы будете развивать в своём сочинении тот постулат, что зелье жизни создать невозможно, то должны непременно оговориться: при каком уровне развития технологий его невозможно создать; в какой среде его невозможно создать; сколько будет длиться тот исторический период, на протяжении которого его будет невозможно создать.

— Исторический период, уровень развития технологий и ограничения среды?

— Да, всё правильно.

О, учитель Эдита даёт учащимся ценные рекомендации. Она сейчас такая забавная — выглядит как Дюймовочка, но речи держит суперзаумные. Очаровательный контраст между внешним видом и поведением. Она согревает мне сердце.

Впрочем, герцогиня Эстер вообще не прониклась красотой момента и лишь презрительно фыркнула:

— Ха, раз плюнуть! Исторический период — вечность, то есть всё время во вселенной! А среда — любая, то есть зелье жизни не удастся создать ни в какой среде и ни с какими технологиями!

Эстер верна себе на сто процентов.

Она совсем не изменяет своим ценностям. Аристократка до мозга костей, настоящая дочь своего отца — беспредельно преданна близким людям и до крайности непримирима по отношению ко всем остальным. Мне довелось однажды на собственной шкуре прочувствовать, что значит быть в числе близких людей Эстер, так что я знаю, о чём говорю.

Естественно, учитель Эдита просто не могла оставить такой наезд без внимания:

— Возможно, когда-нибудь в далёком-далёком будущем человечество сможет создать зелье жизни, шанс на это отнюдь не равен нулю. Этот господин уже помог человечеству сделать огромный шаг в этом направлении, — при этих словах учитель Эдита перевела взгляд на мою невнятную физиономию.

Вероятно, учитель намекает на фиолетовую соль для ванн, которую я приготовил из дикорастущей травы.

Ну, знаете, учитель, при всём уважении, конечно, но последний аргумент уж как-то совсем притянут за уши.

— Легко говорить красивые слова, — пожала плечами Эстер, — но реальность они не изменят. Сколько уже вообще было проведено исследований, призванных сдвинуть процесс с мёртвой точки, их хоть сосчитать кто-то пытался? Что невозможно — то невозможно, можешь хоть в лепёшку разбиться.

— Нельзя утверждать это с полной уверенностью, пока не проведены все — какие только могут быть — исследования, опыты, испытания.

— Да хоть вусмерть заисследуйся. Получишь от этого только дырку от бублика, история — лучшее тому доказательство. Преподаватели здесь совсем держат студентов в чёрном теле, раз заставляют искать какие-то дополнительные доказательства теории, которая и так совершенно ясна — это же дураку понятно.

— Но для учащихся это ведь очень важно, они должны уметь приводить разные доводы, аргументы, рассуждать, мыслить, делиться своим мнением.

— Ну да, хороший реферат без этого не напишешь. Но зачем нужна такая задача, ответ на которую известен заранее? Не лучше ли было бы занимать молодые умы полезным делом, вместо того, чтобы морочить детям голову мифическим зельем жизни?

— Но… я ведь хочу только сказать… что… это… это…

Про красивого мальчика все на время забыли, и учитель Эдита с Эстер увлеклись научным диспутом. Как оказалось, Эстер на удивление подкованная спорщица. Любо-дорого наблюдать, какое жалобное сейчас выражение лица у Эдиты, как она растерялась и тщетно пытается подобрать слова.

Не будь тех дневников, думается, Эстер сегодня не была бы так строга к нам с учителем Эдитой. У меня и мыслишка не проскальзывала, что Эстер всерьёз возьмётся за написание своей любовной поэмы. Знай я заранее о существовании этих дневников, я бы сказал Ричарду немедленно их найти и сжечь, а пепел развеять по ветру.

Нет, нет, нет — хватит уже сокрушаться о том, что не сделано.

Лучше с оптимизмом смотреть вперёд и создавать предпосылки для более благополучного будущего.

О, кажется, меня только что посетила гениальная мысль.

Если мы с Эстер сейчас хорошо разругаемся, она убежит и Аллена заберёт с собой. А если Эстер утащит отсюда Аллена, то этот жеребец всяко не сможет отираться вблизи от моих девочек — учителя Эдиты и малышки Гоггору.

Более того, если я затрону тему реферата, о котором герцогиня Эстер и учитель Эдита столько спорят, то у меня появится прекрасный повод прикопаться к этой Вежливой Ученице, у которой постоянно одежда в беспорядке. Я уберегу от прыткого пениса Аллена своих девочек и вместе с тем буду приятно проводить время в компании с миловидной школьницей. Высший пилотаж. Двух зайцев одним выстрелом.

Может быть, она до сих пор невинна.

И у нас вспыхнет школьная романтическая любовь.

— Госпожа Фитц-Кларенс, позвольте я разрешу ваш спор.

— А, что? Как понять, что это значит?! — воскликнула Эстер.

— Господин Танака?! — недоумённо вскричал Аллен.

— Ой-ой-ой… — испугалась учитель Эдита.

Трое хулиганов, а также Аллен, Эстер и Эдита — все разом уставились на меня.

— Я поддерживаю дочь семьи Ауфшнайтер. Своей презентацией, своим докладом она разобьёт реферат этих мальчиков в пух и прах! Таким образом я продемонстрирую вам, что зелье жизни — это никакая не блажь, вы своими глазами увидите, что его можно создать!

— Ой-ой-ой! — учителя Эдиту при моих словах отчего-то начало трясти.

— Хм, хорошо! Тогда я не премину воспользоваться этой возможностью, чтобы смешать ваш доклад с грязью и опровергну всю эту чушь раз и навсегда! Ко мне, оболтусы! Я сама напишу ваш реферат! — Эстер одарила троих ребят недобрым взглядом.

Мальчики жалобно посмотрели на меня, словно ища защиты.

Их взгляд как будто говорил: «Пощади! Нельзя же так жестоко!»

— Эстер?! Господин Танака?! Зачем вы… — Аллен не мог вникнуть в суть происходящего и выглядел ошарашенным.

Мне искренне жаль этого честного рыцаря, но, к сожалению, сейчас я собираюсь блюсти только свои интересы.

— Только учтите, госпожа Фитц-Кларенс, это будет серьёзная борьба, не рассчитывайте, что я стану поддаваться.

— Прекрасно! Когда я выиграю, я дозволю тебе вылизать мои ботинки.

— Идёт, по рукам.

Умничка, Эстер, такие вкусные вещи предлагает.

Для меня это скорее награда, нежели наказание.

Её ботинки выглядят так соблазнительно.