Учитель Эдита выступала перед большой аудиторией, и, глядя на неё, я чувствовал сильную тревогу.

У неё тряслись плечи и дрожали колени. С каждой секундой учитель Эдита волновалась всё больше и больше. Тем не менее она говорила твёрдым голосом, без запинок. Когда Эдита только появилась на сцене и сразу же принялась тараторить с яростным запалом, в аудитории местами стал раздаваться смех.

Но учитель Эдита невозмутимо продолжала. В конце концов она завоевала внимание аудитории, смех прекратился и зрители стали жадно ловить каждое её слово. Публика с нескрываемым интересом внимала учителю Эдите, пока та объясняла суть проводимых ею исследований, рассказывала о теоретическом обосновании совершенных в ходе работы открытий и достигнутых успехах.

Любо-дорого наблюдать, как учитель Эдита всё больше завладевает вниманием аудитории и по мере этого говорит всё более и более уверенно.

Неудивительно, уж кто-кто, а учитель Эдита знает, как заинтересовать публику.

Думаю, я мог бы вообще не выходить на сцену, учитель Эдита и сама прекрасно справляется. Раскрыв одну тему, учитель Эдита плавно переходит к другой, каждый раз подкрепляя свои выводы демонстрацией изображений, которые сменяют друг друга на большой доске по её указке.

Лекция проходила без сучка и задоринки, и её время уже близилось к завершению. Учитель Эдита подробно изложила весь заготовленный лекционный материал, оставалось только обратиться к аудитории, спросить есть ли в зале смельчаки, желающие попробовать зелье, приготовленное из пурпурной травы.

Мы пригласим добровольцев из аудитории выйти на сцену и продегустировать зелье. По нашей договорённости с профессором Басом, в том случае, если смелых людей в зале не найдётся, он сам вызовется выступить в качестве добровольца. Когда уже пришла пора обращаться к аудитории, из зала вдруг стали раздаваться крики, и этот голос я узнал сразу.

Крики неслись из участка зала, отличавшегося особо богатым убранством, там находились места для самой привилегированной публики.

— Ты зачем меня сюда притащил, смотреть на этого кретина?! Я согласилась лететь с тобой из Империи Пенни только для того, чтобы мы были вместе! Я пошла на это только потому, что хотела быть рядом с тобой! Мне никто больше не нужен, только ты, Аллен!

Это Эстер.

Наверное, они с Алленом тоже пришли послушать лекцию.

Глянув на привилегированную зону, я увидел весь квартет: Эстер, Аллен, а также девочка со спиральками и её демон-мазохзист — все дружно сидят на первом ряду. Должно быть, Аллену с Эстер наскучило в городе, и от нечего делать они решили сходить на лекцию. Я ничуть не удивлён, это ведь Академгородок, тут кто угодно соскучится.

Тем не менее я в толк не возьму, чего это Эстер вдруг всполошилась и стала повышать голос?

— Эстер, пожалуйста, не так громко, не надо кричать! Прошу, давай не будем здесь ругаться…

— Аллен, а где ещё ты прикажешь мне с тобой ругаться? Зачем ты меня сюда приволок, на кого я должна здесь смотреть, я должна смотреть на него? Но я не хочу! Я предпочту смерть! Ещё никто и никогда не вызывал у меня такого отвращения, как этот человек! Аллен, послушай, я понятия не имею, откуда взялись те мерзостные дневники, но я совершенно точно их никогда не писала!

Похоже, по сложившейся традиции, Аллен и Эстер вновь занимаются выяснением отношений и притом выбирают для этого самые неподходящие места. Но вот почему Эстер угораздило устроить скандал именно на лекции учителя Эдиты? Надо же, какая чертовка.

— Эстер! — Аллен изо всех сил пытался утихомирить свою разбушевавшуюся подругу, но та вошла в такой раж, что пропускала все его слова мимо ушей. Её голос эхом разносился по залу — никто теперь не смотрел на сцену: глаза всех присутствующих были устремлены на Эстер. А чего ещё ждать от избалованной дочери могущественного герцога? Для Эстер собственные капризы — всё, а отношения, чувства других людей — ничто.

В этот момент Эстер посмотрела на сцену, прямо на меня:

— Вот ты там, я к тебе обращаюсь, я пришла сюда лишь потому, что Аллен на тебе помешался. Однако какой-то хитростью ты заманил сюда ещё и всех этих людей, но с какой целью? Расхваливать своё мерзкое зелье с невыносимым вкусом, которое все боятся даже попробовать? Какой прок будет от этой дряни на поле боя? Бравый солдат, хлебнув такой бурды, будет стоять окосевший и дезориентированный и станет лёгкой добычей для неприятеля!

На Эстер смотрел весь зал.

— Вместо того чтобы сбагривать нашим солдатам непонятные суррогаты, от которых они наверняка все передохнут, мы должны улучшать качество существующих, вкусных зелий, делать их доступнее и обеспечивать военнослужащих этими качественными зельями, даже если они и очень дороги! Конечно, этот экспериментальный продукт может быть изготовлен из простой травы, которая растёт повсюду, но какую службу сослужит это вонючее, дешёвое зелье государству, когда воины откажутся его пить и в результате погибнут? Конечно, таким людям, как этот мошенник на сцене, на это совершенно наплевать. Их мало что волнует — лишь бы удешевить продукт, лишь бы нажиться на простых людях, лишь бы отгрохать себе очередной домишко в каком-нибудь райском уголке и жить припеваючи, с высокой колокольни поплёвывая на тех, кто рискует ради них своей жизнью, но при этом сам живёт в нищете! Барыги проклятые, эгоисты, бизнес-воротилы бессовестные!

Эстер первоклассный оратор.

Даже я начинаю с ней соглашаться.

Когда чей-то бизнес терпит крах, в первую очередь это негативно сказывается на простых сотрудниках. В уборной в кране становится слабый напор воды, во время перерывов выключают свет, расходы на такси больше не оплачиваются. И без того непростая жизнь простого служащего становится ещё более невыносимой.

Если правительства стран пустят моё зелье в массовое производство, то производители более дорогих, но менее эффективных зелий потерпят банкротство и разработчики новых перспективных зелий также останутся без работы. Моё зелье эффективное и дешёвое, так с какой стати игроков бизнеса будет заботить тот факт, что оно тошнотворное на вкус и по доброй воле его никто пить не согласится?

— Эстер, пойдём выйдем на улицу! Нам нужно на свежий воздух! — Заметив, что на них смотрит весь зал, Аллен поднялся и решительно схватил Эстер за руку. Затем он поклонился и направился к выходу, таща Эстер за собой.

Девочка со спиральками и демон-мазохист остались сидеть, сделав вид, что они знать не знают эту парочку.

Как только Эстер начала повышать голос, девочка со спиральками и демон-мазохист сразу отсели от неё на другие места подальше, бросив как бы между прочим: «Что за взбалмошная девка?», и затем: «Кто пустил её в зал?»

— Прежде чем появляться на публике и расхваливать какое-то зелье, сперва его надо довести до ума! Хотите знать, почему это зелье представлено в неготовом виде — взгляните на эту жёлтую наглую рожу на сцене: вот вам ответ! Убеждена, это всё жадность и нетерпение этого человека, это он во всём виноват! В конце концов, представьте себе, какая чёрная душа должна быть у человека с такой отвратной внешностью!

Кажется, многие зрители кивают, соглашаясь с Эстер.

Наверное, в зале немало тех, кто также считает нас с учителем Эдитой мошенниками. Два никому не известных алхимика представляют зелье, о котором все слышат в первый раз; с чего это вдруг нам вообще кто-то должен верить? Скорей всего, в Академгородок частенько заносит всяких проходимцев, которые надеются впечатлить общественность своей непрофессиональной исследовательской работой. И как правило, их исследования оказываются не стоящими и выеденного яйца.

— Леди Эдита, надо продолжать лекцию, — обратился я к учителю Эдите в надежде, что она как-нибудь замнёт инцидент и мы продолжим выступление.

Лучше не заострять внимание на высказанных Эстер замечаниях в отношении нашего продукта, иначе у людей могут появиться дополнительные вопросы. Надо просто двигаться дальше как ни в чём не бывало, представив дело так, будто Эстер всего лишь высказала альтернативную точку зрения. Наверняка Аллен успеет утащить Эстер из зала прежде, чем та ещё больше набедокурит. Нельзя, чтобы зрителям лекция больше всего запомнилась произошедшим скандалом, иначе это оставит нехороший след на репутации профессора Баса как организатора мероприятия.

Однако учителя Эдиту как будто какая-то муха укусила:

— Как у тебя язык поворачивается такое говорить… — учитель Эдита осуждающе смотрела со сцены на Эстер.

— Это кто там у нас растявкался? — угрожающе поинтересовалась Эстер.

Герцогиня Эстер и учитель Эдита пылающими глазами уставились друг на друга — кажется, в воздухе запахло грозой.

Какая-то учитель Эдита на редкость агрессивная сегодня.

Наверное, учитель Эдита терпеть не может, когда кто попало принимается непрофессионально рассуждать о её любимом предмете — алхимии.

— Поверить не могу, такое чувство, будто передо мной совершенно незнакомый человек, словно я тебя совсем не знаю.

— Подумать только, горе-то какое, а представляешь, я тоже тебя совсем не знаю и в первый раз вижу!

Придётся вмешаться, нельзя девочкам ссориться.

Я смотрел на профессора Баса, который сидел а первом ряду, надеясь, что тот встанет и призовёт девочек к порядку, но потом понял, что это напрасная надежда. Учитель Эдита и герцогиня Эстер такие же гости города, как и я сам. Руководство Академгородка за них не отвечает.

Профессор Бас не вправе указывать подданным Империи Пенни, как те должны себя вести.

Явно это моя прерогатива.

Я сделал несколько шагов вперёд и занял место учителя Эдиты посреди сцены:

— Господа, я убеждён, что у каждого из вас есть собственное мнение об этом зелье. Ваши озабоченности в отношении его качества вполне оправданы, и я искренне заявляю, что мы как его разработчики чётко вас услышали. Я хочу от всей души поблагодарить юную леди в аудитории, которая справедливо напомнила нам о том, каково истинное значение лечебных зелий в нашей жизни.

— Эй, пусти… — учитель Эдита тщетно пыталась меня оттолкнуть, чтобы вновь занять своё место на сцене.

Я внезапно взял слово и застал аудиторию врасплох, отвлекая внимание от Эстер.

Я ещё немного порассуждал о возможных озабоченностях аудитории и затем заключил:

— Мы уже раскрыли вам процесс приготовления продукта и рассказали, какие ингредиенты были использованы. Теперь приглашаю добровольцев выйти на сцену и продегустировать наш продукт самостоятельно. Несмотря на ужасный вкус, он при этом ничуть не ядовит.

— Эй, пусти, я ещё не всё сказала, что думаю об этой нахалке… — пыталась протестовать учитель Эдита.

— Итак, есть добровольцы? Если кто-то из вас всё-таки опасается, что продукт может быть отравлен, я легко развею все ваши сомнения и сам сделаю первый глоток…

В зале поднялось несколько рук.

Это успех.

Я таки разрулил ситуацию.

Учитель Эдита и герцогиня Эстер могут продолжить свой научный диспут в другой раз и при иных обстоятельствах.

Я смог довести лекцию до конца, следуя изначально составленному плану.