Мальчик Пи охотно согласился проводить нас в переплётный цех, где мы вскоре и оказались.

Посреди переплётного цеха размещался комплекс устройств, которые навеяли мне воспоминания о древних хлопковых фабриках, виденных мной на картинках в книжках. Это печатные станки. Я ещё в жизни не видел воочию ни механических, ни магических печатных станков.

Служащие цеха стоят у станков, с которых одна за другой сходят свежеотпечатанные книги.

За работой этих магических станков любо-дорого наблюдать.

Представляю, как балдел от этих штук благородный маг, если ему доводилось когда-либо здесь бывать.

Однако такие станки потребны тем, кто спешит отпечатать гигантский тираж. Я сказал работнику фабрики, что нам нужна только одна копия, и тот направил нас в небольшую типографию в примыкающем помещении. Размер этого помещения был около двадцати татами.

В типографии толпился народ. Несколько студентов и членов преподавательского состава также пришли сюда отпечатать книги. По всей видимости, в этой типографии можно отпечатать несколько копий в личное пользование. Некоторые люди также печатали листовки. Кажется, нетрудно будет разобраться, как здесь всё работает, и тут имеется всё, что нам нужно.

— Хм-м-м, барон Танака?

— Э?

Я очень удивился, когда ко мне обратились по имени.

Я обернулся и увидел заместителя главы Центра:

— А, это вы, профессор Бас, благодарю вас за гостеприимство.

— Какими судьбами занесло вас в нашу маленькую типографию, барон?

— У меня есть черновик, для которого я бы хотел сделать переплёт. Я спросил у господина Пикока, работает ли в Академгородке переплётный цех, и господин Пикок сопроводил нас сюда.

— Черновик? Вы писатель, барон Танака?

— Нет, на самом деле это её черновик.

Настало время учителю Эдите представиться:

— А, прошу прощения, меня зовут Эдита. Я бы хотела воспользоваться типографией на секундочку. Печатать ничего не нужно; я только хочу скрепить рукописные листы.

— Да конечно, нет проблем, типография в полном вашем распоряжении…

— О, здорово. Благодарю-благодарю, сердечное спасибо. — Моя наставница просияла от радости.

Её улыбка как будто что-то всколыхнула в профессоре:

— Не сочтите за грубость, но мы никогда с вами раньше не встречались?

— Никогда! — замотала головой учитель Эдита.

— Ну да. Что за глупый вопрос, простите.

— Нет-нет, не нужно извиняться. Со мной такое часто. У меня лицо очень заурядное, всем кажется, что они его уже где-то видели.

Несколько дней назад с этим вопросом к учителю Эдите приставал мальчик Пи, а теперь вот профессор Бас пошёл по его стопам.

Неужто профессор Бас тоже положил глаз на мою наставницу? Ну, не мудрено, какой же старый профессор останется равнодушным при виде полных бёдер учителя Эдиты. От её бёдер все мужчины будут без ума.

Сдаётся мне, в Академгородке не счесть неудовлетворённых донжуанов. Надо быть начеку.

— Простите, а можно взглянуть на вашу книгу на секундочку, очень интересно, о чём она? — спросил профессор.

— Да конечно, а пока вы читаете, можно мы посмотрим, как работает типография? — осведомилась учитель Эдита.

Профессор Бас кивнул учителю Эдите и дал распоряжения мальчику Пи:

— Пикок, пожалуйста, покажи нашим гостям типографию.

— Слушаюсь! — мальчик Пи вытянулся по стойке смирно и сделал шаг в нашу сторону:

— Прошу, следуйте за мной, господа, я проведу вас по типографии и покажу всё, что здесь есть интересного.

Мальчик Пи провёл для нас экскурсию по типографии, рассказал, где что находится, какие есть инструменты и как их использовать, познакомил с различными материалами, клеем, скрепками, аппаратами для тиснения обложек и тому подобным.

Окончив экскурсионный тур по типографии с мальчиком Пи, мы направились обратно к профессору Басу за нашим черновиком. Казалось, профессора весьма захватил труд учителя Эдиты. Сначала он лишь бегло пролистывал фолиант, выхватывая то одну, то другую фразу, но затем стал читать жадно с выпученными глазами.

Стоило нам к нему приблизиться, как профессор с восторгом воскликнул, обращаясь к учителю Эдите:

— Простите, но вы действительно это всё написали сами?

— Нет, в точности как указано на титульном листе, я лишь соавтор этой книги, наибольший вклад в работу над ней привнёс барон Танака. — В подтверждение своих слов Эдита указала профессору на титульный лист книги.

Мне немного совестно оттого, что там красуется не только имя учителя Эдиты, но также и моё имя.

Моё имя находится над именем учителя Эдиты, но я бы не прочь находиться над учителем Эдитой не только на обложке книги.

— Значит, главный автор книги барон Танака? — уточнил профессор Бас.

— Барон Танака единоличный автор идей, изложенных в книге, алхимических рецептов и использующихся технологий. Я всего лишь переложила его мысли в рукописный текст. На самом деле моё участие в создании книги минимально, а моё имя представлено на обложке лишь потому, что барон Танаки необычайно добр.

— Ты очень к себе несправедлива, леди Эдита, ты вложила душу в написание этой книги. Твой вклад в работу над ней нельзя умалять, и он намного более велик, чем мой. Лучше отбрось ложную скромность и с гордостью признавай себя одним из авторов этой книги.

— Ладно-ладно…

Это чистая правда. Без Эдиты эта книга просто бы не появилась на свет. Я искренне считаю, что её имя должно стоять на обложке первым. Однако сколько бы я на этом ни настаивал, учитель Эдита всегда категорически отказывалась.

— Правда? Но даже если вы просто изложили чужие мысли, всё равно мастерство подачи материала выше всяких похвал, — заметил профессор Бас.

— Думаете? Ну, спасибо на добром слове, мне правда очень приятно… — Учитель Эдита смущается. Какая прелесть.

Не каждый день увидишь смущающуюся Эдиту.

Профессор Бас продолжил:

— Я вот тут подумал, не желали бы вы выступить у нас с лекцией, рассказать о своей работе?

— Что? Выступить с лекцией? — опешила учитель Эдита.

— Я могу снять для вас актовый зал здесь, в Центре. До начала собрания ещё много времени. Ваши исследования представляют огромный интерес, и, уверен, не только у меня, буду вам бесконечно признателен, если вы поделитесь своими знаниями с жителями Академгородка.

Неожиданное предложение.

— Разумеется, вы можете отказаться, или, может быть, эта книга не предназначена для публикации и проводимые вами исследования секретны? — спросил профессор Бас.

— Нет, ничего секретного, просто лекция, ведь лекция это… — растерялась учитель Эдита.

Наставница смотрела на меня в затруднении. Она была вся в волнении, но у неё также с азартом поблёскивали глаза. Уверен, она хочет принять предложение, но стесняется.

— Решение за тобой, леди Эдита, — сказал я.

— Что? Как за мной? — воскликнула учитель Эдита.

— А вот так, я согласен на всё. Я приму любое твоё решение.

— Но… — не решалась учитель Эдита.

— Разумеется, я буду всячески помогать с лекцией, если ты примешь решение выступать.

— …

Учитель Эдита упёрла взгляд в пол и глубоко задумалась.

Интересно, о чём она думает. Может, представляет себя перед огромной аудиторией в актовом зале. Наверное, ей страшно, что она может сделать ошибку или вообще онеметь на сцене от волнения.

Наставница стеснительная интровертка, она не любит оказываться в центре внимания.

Вскоре учитель Эдита подняла голову и взглянула профессору Басу прямо в глаза:

— Хорошо, я готова выступать.

— Благодарю вас. Я не сомневаюсь, что ваши исследования вызовут живейший интерес среди всех неравнодушных к знаниям жителей нашего города. — Профессор Бас кивнул и заулыбался. Должно быть, он действительно восхитился книгой учителя Эдиты и теперь ему не терпится распространить это знание среди учёного сообщества.

Надо порадоваться; возможно, после лекции учителя Эдиты моё имя станет узнаваемым в научной среде и я прославлюсь в мире как учёный.

Однако я очень переживаю за учителя Эдиту. Насколько мне известно, она боится публичных выступлений.

— Мы ещё подумаем над точной датой проведения лекции. Вечером к вам от меня зайдёт распорядитель, чтобы подробно обсудить формат мероприятия.

— Хорошо, буду ждать, — учитель Эдита кивнула с уверенным видом, но мне правда было очень за неё тревожно.

— Тогда спасибо, спасибо, что уделили мне время, не смею больше вас задерживать, — профессор Бас откланялся и быстро унёсся прочь.

Профессор Бас такой занятой человек. Тем не менее он решил поддержать работу двух никому не известных алхимиков. Достигнув таких высот, профессор Бас мог бы уже почивать на лаврах, но он продолжает заниматься научной работой, интересуется новыми, многообещающими исследованиями в области алхимии. Такими людьми я восхищаюсь.

Хочу не ударить перед профессором Басом в грязь лицом, хочу, чтобы учитель Эдита показала высший класс.

— Ну, ладно, с профессором разобрались! Давай теперь сделаем переплётик для нашей книжки! — предложила учитель Эдита.

— Хорошо, я помогу чем смогу, — вызвался я.

В конце концов мы сделали переплёт для книги учителя Эдиты. На всё про всё ушло не так много времени. За это время вполне можно было бы приготовить ужин. Мы вышли из типографии с готовой книгой в руках.

Подумать только, я держу книгу, которую мы с учителем Эдитой сделали собственными руками.

Чувство такое, будто я совершил нечто героическое, настоящий подвиг.

***

Через три дня после нашего визита в типографию пришла пора выступать с лекцией, именно на этот день профессор Бас наметил дату проведения мероприятия.

Нас проводили в один из многих актовых залов Академгородка, коих тут не счесть. Согласно изначальному плану, мы должны были выступать перед небольшой аудиторией, десятком или около того специально приглашённых гостей. Именно об этом договорился с нами профессор Бас, когда приходил в наш номер вместе с распорядителем, чтобы обсудить формат готовящегося мероприятия.

Однако когда прошёл слушок, кто собирается выступать и какая будет тема лекции, нашлось немало новых желающих посетить выступление учителя Эдиты. Когда настал намеченный день, выяснилось, что в актовом зале уже собралась тысяча с лишним человек. Этот мир не знает интернета или телевидения, и очень-очень удивительно, что благодаря одному лишь сарафанному радио слетелась такая внушительная толпа народу, притом что с момента анонса мероприятия прошло каких-то жалких три дня.

Перед нами огромный актовый зал, сопоставимый по размеру с тем, где проводилась научная конференция Королевской Академии в Калисе. В самом здании богатое убранство, изыскания роскошь — я остро чувствую, что мне здесь совсем не место.

— Все эти люди на самом деле пришли послушать нас? — потрясённо вопрошала Эдита.

— Ну да, — я кивнул.

Глядя на эту прорву народу, я вполне понимаю свою наставницу, которую в последнее минуты то и дело бросает в дрожь. Наверное, она представляла себе, как выступает перед небольшой аудиторией в помещении размером со среднюю классную комнату. Об изменении формата мероприятия нас уведомили в последний момент, и, полагаю, столкновение с такой жестокой реальностью было для учителя Эдиты уже слишком и её наконец-то проняло.

— Если ты не в настроении сегодня выступать, можем просто сказать, что мы отказываемся, — предложил я.

— Как можно отказаться?! Столько людей пришло!

— Ну а что делать? Можно попробовать отложить лекцию в надежде, что в следующий раз придёт меньше народу…

— Я буду выступать! Я сказала, что буду выступать, и я это сделаю! Никто меня не отговорит!

Малышки Гоггору сегодня нет с нами.

Не стоит дополнительно отяжелять учителю Эдите её и без того тяжёлую ношу, ей и так сейчас несладко, но как бы она себя чувствовала, будь в настоящее время где-то рядом с нами ещё и Гоггору?

— Как пожелаешь. Я буду тебя поддерживать.

— Правда? Ты выйдешь со мной на сцену?

— Да, если ты не против, с удовольствием выйду.

— Я не против, я только за! Не подведи! А-а-а!

— Конечно, я не подведу.

Благородный маг рассказывал, как учитель Эдита выступала с пламенной речью в академии Калиса. Потом в личном общении со мной горничная София дополнила его рассказ важными подробностями. Не терпится увидеть учителя Эдиту в этой незнакомой мне доселе роли, хочу понаблюдать вблизи, как она держится на сцене.

Даже если она не сдержится на сцене и описается, я всё равно буду рядом, чтобы её поддержать.

Мы стояли за кулисами и ждали некоторое время, потом конферансье объявил наш выход.

Занавес поднялся, и мы вышли на сцену.