Вечером того же дня мы сидели с учителем Эдитой за ужином.

— А, простите, я уже наелась. Можете остальное унести? — сказала учитель Эдита одной из служанок, которые нас обслуживали.

Повара и слуги семьи Фитц-Кларенс потчует нас ужином с многократной переменой блюд каждый вечер. Судя по тому, сколько мы умяли вчера, ужин ещё только начинается, однако учитель Эдита уже воротит нос и утверждает, что полностью сыта.

— Что, нехорошо себя чувствуешь, Эдита?

— Нет, у меня прекрасное самочувствие.

Мы ужинаем в богато украшенном зале, расположенном в высшей части воздушного судна. Мало какой особняк, из виденных мною, может похвастаться залом с таким роскошным убранством, что в равной мере относится и к нашим спальням здесь, а также всем остальным помещениям на корабле. Вид облаков, проплывающих под нами, из огромных окон просто потрясающий. Все эти столы, стулья и прочая мебель — должны стоить баснословных денег.

— Но ведь ещё даже не подали главное блюдо.

— Я просто не очень голодна. Я уже перекусила раньше!

— Ну-ну.

Сразу вслед за её заявлением у Эдиты заурчал живот.

Очень мелодичный звук.

Он был таким громким, что его услышала даже малышка Гоггору, которая сидела на полу со своей едой в дальней стороне комнаты. Услышав урчание животика учителя Эдиты, малышка Гоггору, прежде целиком и полностью сосредоточенная на своей еде, подняла голову и пристально уставилась на мою наставницу.

Вообще-то, я распорядился поставить отдельный столик со стульчиком для малышки Гоггору, но по какой-то причине она всё равно предпочитает есть с пола.

Может, малышка Гоггору просто потакает моим вкусам, она читает мои мысли и знает, как будоражит моё воображение её облик, когда она ест с пола подобно рабыне. Но разве я могу совладать со своими мыслями? От малышки Гоггору, исполняющей роль рабыни, глаз не отвести. Каждый раз, когда вижу её в этой роли, меня далеко заносит на крыльях воображения.

Служанки после заявления учителя Эдиты растерялись и явно не знали, как им теперь лучше поступить.

— …

— Леди… Эдита?

Учитель ничего не ответила.

Она залилась краской от смущения.

Эдита очень непосредственная, при взгляде на неё даже унылому мужику, слабо разбирающемуся в людях, всё становится ясно. Учитель Эдита села на диету, на экстремальную диету.

— Прошу прощения! — учитель Эдита встала из-за стола и направилась к выходу.

Поставив перед собою цель, учитель Эдита приложит к её исполнению все силы, совершенно себя не щадя, такой уж у неё характер. Явно она вознамерилась добиться поставленной цели во что бы то ни стало.

Но я не знаю, что ей сказать.

Пока я пытался подобрать правильные слова, она уже вышла из зала.

— Эльфийка помирает с голоду… — прокомментировала малышка Гоггору.

— Да, я в курсе.

Спасибо за информацию, малышка Гоггору.

Поведение наставницы меня весьма забавляет.

Тем не менее складывается крайне тревожная ситуация.

Моему любимому жирку на бёдрах учителя Эдиты грозит огромная опасность.

***

И на следующей день учитель Эдита продолжила придерживаться своей экстремальной диеты.

Она со страшным упорством ограничивала себя в еде. Учитель Эдита съедала лишь по маленькой порции каждого блюда, и вид за столом у неё был такой, как будто она находится в камере пыток. Забавно наблюдать, как Эдита страдает, потягивает свой чай и старательно избегает смотреть на разложенные на столе вкусности, при этом её живот отчаянно урчит.

Её живот не перестаёт урчать ни на секунду.

— Леди Эдита, может, съешь хоть что-нибудь на завтрак?

— Нет, не хочу.

— Уверена?

— Я уже достаточно позавтракала. Вот посмотри.

Учитель Эдита ущипнула себя за складку на животе.

Наверное, эта складка ей особенно досаждает. Это очень красивый, очаровательный, женственный животик. Один девственник здесь без ума от её животика, но учитель Эдита, похоже, находит в нём какие-то недостатки. Она всё щипает и щипает, и тянет себя за складки на животе.

Судя по всему, в её новой диете завтрак полностью исключается. Она пьёт только чай, а к еде совсем не притрагивается. Служанки в растерянности, они приготовили для Эдиты привычный завтрак с многократной переменой блюд, ведь ещё день назад моя наставница уминала пищу за обе щёки с волчьим аппетитом.

— Ты не должна быть к себе настолько строга.

— Я ничуть к себе не строга, я питаюсь правильно. Я съела ровно столько, сколько должна съедать нормальная эльфийка.

— …

А «нормальная эльфийка» — это вообще что за фрукт?

После утреннего чая у моей наставницы по плану шли физические упражнения. Когда я направился на палубу, чтобы позаниматься бегом, учитель Эдита увязалась вслед за мной.

Пока я делал разминку, она стояла рядом и повторяла за мной.

Учитель Эдита всегда вела образ жизни домоседки-лежебоки, и её изнеженный организм просто не мог выдержать большую нагрузку. Мы едва пробежали какую-то малость, как она стала тяжело дышать с широко открытым ртом. Покрытые слюной губы так соблазнительно блестят на солнце, хочу поцеловать её внезапно.

Эта беготня мне уже не по душе. Я хотел снизить стресс с помощью бега, но теперь всё время мучаюсь из-за того, что бегу рядом с девочкой, до которой и пальцем не смею дотронуться. Вот как раз сейчас-то у меня стресса выше крыши. Зачем я вообще бегу?

— Эдита, можешь бежать помедленнее так, как тебе удобнее.

— Что-о? Да я могу бежать намного быстрее!

— Кстати, я слышал, что спортсмены, которые стремятся сбросить лишний вес, бегают в медленном темпе, но на длинные дистанции.

— Э, что правда?

— Помню, где-то об этом читал.

— Вот как…

После моих слов учитель Эдита сбавила темп.

Учитель Эдита сладкоежка.

Она просто обожает сладости. До сегодняшнего дня она ещё ни разу не отказывала себе в послеобеденном чае со сладостями. Её чай всегда сопровождался чем-то вкусненьким. Или тортиком с горой крема на верхушке, или пирогом с тонной фруктов в начинке. Именно с помощью таких вот аппетитных вещей учитель Эдита всё время оберегала свой идеальный жирок на талии.

Однако теперь наставница сидит в дальней стороне комнаты и просто потягивает чай безо всего.

— Неужели нормальные эльфийки не кушают тортики?.. — удивилась малышка Гоггору.

— Именно так. Эльфийки прекрасно обходятся без тортиков, — пояснила учитель Эдита.

— …

Кстати говоря, чаепитие у нас сейчас проходит на палубе, в месте, напоминающем террасу.

Мы сидим в центре комнаты, на столе целая выставка сладостей. Я сижу напротив малышки Гоггору, и она хватает все сладости, на какие только падает её взгляд. Я тоже потихоньку уминаю сладости со стола. Тут несколько воздушных сладких бисквитных коржей, похожих на шифоновые торты со взбитыми сливками.

Учитель Эдита отчаянно противостоит соблазну и даётся ей это явно очень нелегко. Она даже поменялась местами с малышкой Гоггору. Она сама сейчас сидит в дальнем углу комнаты.

— Ничего страшного не произойдёт, если отведаешь совсем немножечко тортика.

— Тортики для детей. Взрослым эльфийкам не нужны тортики.

— Правда?

— Да.

Из-за её ребяческого проведения я подчас совершенно забываю, насколько стара учитель Эдита. Она, наверное, и сама уже давно не помнит, сколько ей лет.

— Но ведь нельзя относиться так грубо к поварам и служанкам, они все так старались, всё для нас готовили.

— А что сложного накрыть стол ещё на одну персону, если ты всё равно накрываешь его на нескольких человек?

— Продукты дорого стоят, а теперь их, скорей всего, придётся выкидывать.

— Ну, это-то да…

Как я уже выяснил, любые отходы с корабля выбрасывают за борт, не особо волнуясь на тот счёт, кому на голову они посыпятся.

— Чай очень сытный. Удивительный, крайне насыщающий чай. — Учитель Эдита осушила свою чашку одним глотком.

Разумеется, она ничуть не похудела за такое короткое время, но зато заметно ослабла и напрочь утратила свой жизненный задор. Она стала сама на себя непохожа.

Важно, чтобы учитель Эдита оставалась верна самой себе.

Я люблю учителя Эдиту такой, какая она есть. Честно, она совсем бы перестала мне нравиться, если б сильно похудела из-за диет и упражнений. С момента нашей первой встречи моя наставница всегда пребывала в идеальной комплекции.

Я не переживу такую утрату, если потеряю свою неповторимую толстенькую наставницу. Я брошу всё, стану учиться на повара или кондитера, чтобы сотворить такие сладости и кулинарные шедевры, перед которыми она уж точно не сможет устоять. Я готов погибнуть во имя того, чтобы спасти пухленькие бёдра учителя Эдиты.

— Знаешь, Эдита, а вот эти тортики на самом деле очень-очень непростые.

— А что в них особенного? По мне, так совершенно обычные…

— Они приготовлены из особых продуктов, и от них совсем не поправляешься, сколько бы ни съел.

— Не может быть?!

Она широко открыла глаза.

Разумеется, это наглая ложь. Умяв тонну этих тортиков, растолстеешь обязательно. В этом мире ничего не знают про низкокалорийные искусственные подсластители. Даже о таких простых вещах, как белок или аминокислоты, здесь понятия не имеют. Однако я готов произнести любую ложь, лишь бы накормить наставницу.

— Как тебя понимать? Да разве ж такое вообще возможно?!

— Да, очень-очень возможно, Эдита.

— Но как это может быть возможно? Расскажи.

— Уверен, ты в курсе, Эдита, что чем больше человек потребляет пищи, тем больше он полнеет. Еда превращается в энергию, которую организм использует, при этом невостребованное «топливо» откладывается в виде жира до востребования в будущем.

— Да, похоже на правду.

— Итак, какой бы ни была еда, от неё полнеешь, только когда она усваивается. Усваивается ли еда или нет, а также сладкая она или нет — это две несвязанные между собой вещи.

— Э?!

Это тоже ложь.

Но наставница обязательно должна съесть тортик.

— Считаешь, я не прав?

— Прав! Определённо прав!

— Тогда съешь тортик, пожалуйста.

Я выбрал на столе тортик побольше для учителя Эдиты. Я не знаю, как люди в этом мире переваривают еду и накапливают энергию. Однако мало кто бы здесь поверил, что от такого тортика не будешь полнеть. Именно поэтому свой тортик я доедать не стал.

Мужику после тридцати уже трудно поддерживать здоровый вес. Один мой коллега, красивый мужчина с прекрасным телосложением, признавался, что стал каждый день пропускать ужин, когда ему стукнуло сорок. Непонятно, почему люди так с этим мучаются, разве в стройности счастье.

— Но ведь этот тортик у меня всё равно усвоится, да?

— …

Что она так об этом распереживалась — моя белокурая наставница с полными бёдрами?

Я уж думал, она купилась на мою ложь.

— Усвоится, так ведь?.. Я съела аналогичный тортик в первый день на корабле, и что-то не припоминаю, чтобы он как-либо не усвоился. К тому же ты говоришь, что этот тортик особенный, но тесто и крем у него такие же, как и у тех, что я ела раньше.

— Ты эльфийка большого ума, леди Эдита, тебя не проведёшь.

— Странные у тебя комплименты.

— Я просто волнуюсь за тебя, Эдита.

— Не надо обо мне волноваться. У меня до фига жира на теле, я ещё долго смогу обходиться без еды. Эльфы не какие-то неженки, пропустить пару приёмов пищи — им совершенно нипочём. Они намного сильнее людей.

— Но ты ведь мучаешься, Эдита.

— Ты тоже.

— Что?..

На что она намекает?

Я растерялся и некоторое время молчал.

Откуда она знает, что ей обо мне известно?

— Я пойду к себе, мне надо немного подумать. Простите, что так резко прерываю разговор, но продолжайте пока чаепитие без меня.

— Да, хорошо.

Учитель Эдита поднялась и ушла с террасы не оглядываясь.