— Вы только не подумайте, я совершенно не волнуюсь!

— ...

Никто и слова не сказал о том, что эльфийка явно находилась в нервозном состоянии.

Обе женщины пребывали в ужасном состоянии, и можно было подумать, что они участвуют в конкурсе, где побеждает тот, кто потеет сильнее другого. Ни одна из них не открывала рот, так что третьему человеку на сцене пришлось взять на себя инициативу, чтобы дискуссия продолжилась.

— Возможно, разговор пойдёт лучше, если я буду задавать вопросы.

Фарен большую часть времени молча следил за их разговором, но теперь сам вступил в дискуссию.

Глаза присутствующих были прикованы к двум женщинам, сидевшим за столом, но стоило Фарену заговорить, и внимание публики мгновенно переключилось на него. На него сейчас смотрели сотни, нет, скорее, даже больше тысячи глаз. Если Фарен и волновался, то не подавал виду, говоря спокойным и ровным тоном.

— Наннуцци.

— Д-да.

— С учётом всего сказанного, я вынужден спросить, не было ли у вас партнёра, помогавшего вам в проведении ваших исследований?

— Нет, никто мне не помогал.

— Никакого наказания для вас не будет, если вы сообщите, что у вас был партнёр в работе, о котором вы до сих пор забывали упомянуть. Среди исследователей в нашей академии распространённая практика — оказывать друг другу помощь. Однако если открытие, совершённое одним из студентов, вы приписываете себе... ну, тогда это совершенно другое дело.

— Как я уже сказала, у меня не было партнёров.

— Я говорю с вами как маг. Забудьте обо всей политике и нашей позиции среди дворянства. Будучи магом, я бы никогда не позволил кому-либо — даже одному из ваших студентов — лишить признания товарища по магическому делу, которого тот честно добился. Я бы сделал всё, что в моих силах, чтобы тот, кто совершил такой позорный и, честно сказать, жалкий поступок, понёс соответствующие наказание.

— Разумеется, и я бы желала не меньшего для того, кого поймают за таким ужасным делом.

Как обычно, Фарен исповедуется в своей любви к магии.

Однако Наннуцци настаивает на своей невиновности.

— Тогда не соблаговолите ли вы объясниться, мисс Наннуцци?

— Мне нечего объяснять. Это открытие базируется исключительно на моих исследованиях.

— В самом деле?..

— Разумеется.

— ...

Я до самого конца надеялась, что вспомнят также и обо мне, но, полагаю, не стоит удивляться, что Фарен так и не озвучил мои обвинения. В зале одни дворяне, и слова простой девушки для них ничего не стоят. Равно как и для самого Фарена.

Фарена волнует только мир магии.

Довольно очевидно, у кого больше веса — у преподавателя академии Наннуцци или у меня, простой служанки. Я уверена, Фарен вообще лишь потому побеспокоился организовать эту встречу, что в это дело вовлечён Танака. Это определённо из-за Танаки.

Пока его здесь нет, не могу и представить, как бы эта ситуация могла разрешиться в мою пользу.

У Наннуцци нет слабых мест.

Фарен начал говорить снова:

— Понимаю. В таком случае...

Но тут вдруг новый голос прозвенел из-за занавеса на сцене:

— Не так быстро!

Из-за занавеса вышла девушка, и её шаги эхом разнеслись по залу, пока она уверенным шагом подходила к столу в центре сцены. Одежда, которая была на ней, лучше бы подошла какому-нибудь знатному мужчине, но девушка излучала такую уверенность, что этот мужской костюм смотрелся на ней куда лучше, чем на ком-либо из дворян. Хотя мы и одного пола, я испытала восторг от её захватывающего облика.

Только одна девушка подходит под это описание.

Мисс Эстер.

— Наместница Фитц-Кларенс... — голос Наннуцци невольно дрогнул.

Ужас в её голосе был ясно слышен всем.

—Ты лжёшь, чтобы защитить себя.

— ...

Спокойное выражение, которое Наннуцци до настоящего времени держала на своём лице, стало ей отказывать.

Ледяной взгляд, который Эстер бросила на Наннуцци, был по-настоящему пугающим.

Всякий раз оказываясь в пугающих ситуациях из-за действий Танаки, мне частенько приходилось слегка обмочиться. Уверена, госпожа Наннуцци сейчас чувствует влажность ниже своей талии.

Поначалу это тепло и приятно.

Но вскоре из-за испытываемого страха возникает чувство холода.

— Что вы имеете под этим в виду, наместница Фитц-Кларенс?

— У меня нет и капли того терпения, которым обладает лорд Фарен.

— Простите, но я совершенно не понимаю, о чём вы говорите...

Однако Наннуцци ещё совсем не сломлена.

Она смогла взять себя в руки и опять говорит спокойным тоном.

Женщины становятся всё более хитрыми с возрастом. Как женщина я могу это подтвердить. В возрасте семи лет я была хитрее себя трёхлетней, и в возрасте десяти лет я была во много раз хитрее себя семилетний. Сегодняшняя я способна придумать вещи, которые десятилетняя я сочла бы невозможными.

Вероломная природа женщин никогда не перестанет меня удивлять.

Вот почему тридцатилетняя женщина — настоящее чудовище.

А женщина средних лет, которую загнали в угол, — смертельно опасный противник.

— Я видела это своими собственными глазами! Эта женщина наблюдала за тем, как один из её студентов произвёл этот эксперимент в классе во время экзаменов, и украла его работу ради своей выгоды! Как его благодетельница, одноклассница и та, кто в будущем сама мечтает стать магом, я не буду просто сидеть и ничего не делать, пока эта женщина пользуется результатами чужого труда!

Её полный достоинства голос эхом разносился по всему залу.

До настоящего времени эльфийка изо всех сил старалась победить в разговоре с Наннуцци, хотя её голос срывался, а колени дрожали. Это была атака с использованием всех средств по самому основанию Наннуцци.

Однако Эстер выбрала другую тактику. Её слова были преисполнены всей страстью и любовью, которую она испытывала к Танаке.

Припоминаю, что уже наблюдала похожую сцену раньше.

— Ой...

Эстер проигнорировала возражения эльфийки:

— Преступник должен понести наказание!

Однако Наннуцци не собиралась так просто сдаваться.

— Пожалуйста, погодите-ка чуть-чуть, наместница Фитц-Кларенс.

— Что?

— Что вы имели в виду, когда сказали, что вы его благодетельница? — Глаза Наннуцци сияли.

Она зацепилась за что-то сказанное Эстер и готовила свою контратаку. Кажется, не очень умно было упоминать имя Танаки в зале, полном дворян.

Я слышала, что многие дворяне были очень недовольны тем, что Танаке достался титул барона, и большинство из них знали, что это именно благодаря Эстер он получил свой титул. Это лишь моё предположение, но мне кажется, что дворяне с радостью бы навредили Эстер, чтобы наказать за включение простого человека в ряды дворянства, хотя она и одного с ними сословия.

— Это значит ровно то, что я сказала!

— Кажется, несколько дней назад простолюдину, которого поддерживала наместница Фитц-Кларенс, был дарован титул барона?..

— Именно так! Он пользуется уважением лорда Фарена! Величайший маг, превосходящий в силе тысячу магов.

— А вы не слишком далеко зашли, притягивая сюда имя лорда Фарена?

— Ничуть.

— Как вы можете так говорить?

— Этот человек намного сильнее, чем лорд Фарен может надеяться когда-либо стать!

— ...

— Однако он впечатляет не только своими способностями в магии! У-ха-ха...

В голосе Эстер звучала запредельная уверенность.

Уверена, Танака был бы вне себя от радости, услышь он это.

— Очевидно, что обвинения наместницы Фитц-Кларенс основываются исключительно на ревности. И я убеждена, что любой, кто захочет обвинить учителя нашей академии в преступлении, основываясь только на лжи и бездоказательных обвинениях, должен быть наказан за клевету на моё имя и подрыв репутации академии!

— Заканчивай свои шутки.

— Я настаиваю на том, что сказала ранее. Это открытие моё — и только моё!

Имя Фитц-Кларенс очевидно подействовало на Наннуцци. Она всё ещё пыталась бороться, но теперь явно защищалась, а не нападала. Её голос дрожал намного сильнее, чем когда разговор шёл только между ней и эльфийкой.

Аргументы Эстер, казалось, имели меньше почвы под ногами, чем у эльфийки, но различие в их статусе играло значительно большую роль, чем слова, которые были сказаны.

Знаю, я всего лишь простая девушка, но я правда не понимаю, как кто-либо вообще мог бы работать или проводить любые исследования в такой удушающей и хаотичной среде академии. Не представляю, как это возможно. Интересно, Фарен бы мне ответил, спроси я его об этом?

Мне правда любопытно, но я слишком труслива, чтобы когда-либо его об этом спросить.

— Вы же все согласитесь со мной, не так ли?

Возможно, не я одна боюсь обращаться прямо к Фарену?

Наннуцци переключила своё внимания дворян в аудитории.

Публика быстро присоединилась к дискуссии:

— Неправильно ставить результаты исследований под сомнение, основываясь на бездоказательных обвинениях.

— Да, я тоже с этим соглашусь.

— Поступки наместницы Фитц-Кларенс становятся всё более и более недостойными человека с таким статусом.

— Я считаю, что этот новоиспечённый барон на самом деле состоит в тайных отношениях с наместницей.

— Так вот какая она на самом деле — эта дочь семьи Фитц-Кларенс!

Громкие голоса, скорей всего, принадлежали части дворян, которые непосредственно противостояли семье Фитц-Кларенс в целом.

Учителя и студенты за пределами академии все принадлежали к разным группам дворян. Неудивительно, что в стенах академии между некоторыми из них также возникали связи. Однако всё, что они сказали, было на самом деле верным, и я не понимаю, как Эстер сможет это опровергнуть.

Здесь я нахожу лишь один положительный момент. Те немногие люди, которые высказались, — единственные, на кого госпожа Наннуцци может рассчитывать. Это её единственные союзники. К счастью, все эти дворяне низкого ранга. Те из союзников Наннуцци, у кого самый высокий статус среди всех остальных, находятся примерно на одном уровне с самой Наннуцци.

Поодиночке они бы никогда не сравнялись по силе с семьёй Фитц-Кларенс. Они воспользовались этой возможностью сложить усилия в надежде нанести заметный удар по семье Эстер. Вполне возможно, они действовали по плану Наннуцци.

Или, возможно, я просто читала слишком много книжек.

Это было похоже на кульминацию сюжета в книжке, которую я недавно читала.

Однако, госпожа Эстер была аномалией. Персонаж, подобный ей, ни разу не встречался мне в книгах, которые я читала.

— Те, у кого есть жалобы, должны назвать мне свои имена, чтобы я могла добиться для вас соответствующего наказания за вашу наглость!

После слов Эстер весь зал погрузился в тишину.

Так круто.

И страшно.

К счастью, она восстановила контроль над ситуацией.

— Наннуцци, как насчёт одного предложения?

— И что это за предложение?

— Я хочу, чтобы вы встретились с алхимиком, из-за которого и разгорелся весь этот спор. С человеком, которого я уважаю, а моё уважение непросто заслужить.

— Ч-что?..

— Вы возражаете?

— Ч-ч-что вы! Ни в коей мере! Я с удовольствием встречусь с кем-то, кто, по вашим словам, заслужил ваше уважение, лорд Фарен. Я тоже страстно интересуюсь магией, так что для меня станет честью познакомиться с таким глубокоуважаемым человеком.

— Рад это слышать.

— Однако, ммм, кто этот алхимик, которого вы так уважаете, лорд Фарен?..

Значит, они должны будут встретиться.

Похоже, это наилучший из возможных поворот событий. Я верю, что, когда Танака вмешается, меня уже точно не будет ждать плохой финал. Я правда не знаю, почему я так чувствую, но мне кажется, что такой человек, как он, может решить любую проблему.

— Полагаю, на сегодня будет лучше, если мы на этом пока закроем нашу дискуссию. Эта конференция задумана для представления открытий нашего персонала и других конкурирующих с нами исследователей, признания достижений друг друга, и, что самое важное, повышения знаний друг друга с целью достижения общей цели — овладения миром магии. Сейчас, однако, это место, где бросаются необоснованными обвинениями. Это порочит честь нашей конференции, и мне будет стыдно называть себя директором, если я позволю этому продолжаться.

Магия — истинная любовь лорда Фарена. И она никогда надолго не оставляет его разум.

Об этом легко забыть, но Танака ушёл до того, как вся эта тема, связанная с Наннуцци, началась. Он понятия не имеет о том, что она сделала.

Фарен оставался собранным на сцене, обводя глазами аудиторию. Его слова могли показаться резкими, но, в действительности, он просто был самим собой. Он никому не враг и не союзник. Он маг, и это превыше всего.

— Р-разумеется...

— На этом мы пока завершим эту дискуссию...

Как только Фарен начал подводить конференцию к завершению, из толпы стали раздаваться голоса:

— Господин Фарен, если такой человек существует, я бы тоже желала с ним встретиться!

— Я бы отдала всё на свете лишь бы встретиться с таким сильным магом, который заслужил ваше уважение, лорд Фарен!

— Я тоже!

— Пожалуйста, позвольте мне вас сопровождать!

— Если вы её возьмёте, тогда я настаиваю, чтобы мне тоже разрешили идти!

Я сразу поняла, кто эти люди.

Фанаты господина Фарена.

Группа из двух десятков человек или около того, которые занимали первый ряд.

Среди них около восьмидесяти процентов женщин и двадцати процентов мужчин.

Уверена, большинство мужчин хотят присосаться к лорду Фарену, а что касается женщин, то я узнаю некоторых из них по сплетням, которые часто распускали другие служанки. Все эти дамы одиноки и готовы преследовать любого подходящего холостяка, у которого много денег или власти, но их главная цель — это всегда лорд Фарен.

В дополнение к фанатам Фарена компания противников семьи Фитц-Кларенс тоже стала требовать, чтобы им разрешили присутствовать на этой встрече. Это привело к тому, что другие, не связанные с какой-либо из этих групп, дворяне, также захотели принять участие в намечающемся собрании. В итоге скоро уже по всему залу люди кричали не переставая и тянули вверх руки.

Весь зал громко шумел.

— Ну, я…

Вопрос был непростой, надо были учесть много факторов, поэтому Фарен некоторое время колебался.

После короткой паузы Фарен кивнул.

— Хорошо, тогда решено. Я не откажу никому, кто пожелает отправиться с нами.

Насколько же Фарен должен доверять Танаке?

Эти слова ознаменовали окончание дискуссии и научной конференции в целом.

Вникать в учёную речь мне было весьма трудно, и хотя я не принимала непосредственного участия в разговоре, из-за криков взбешённой знати я обильно потела. Мои подмышки мгновенно стали мокрыми и оставались такими всё время.

К тому же запах у моего пота стал более крепким, чем обычно.