—Арвен!

Я, похоже, упала со стула, ведь нашла себя уже на руках Кети. Она быстро вернула меня в кровать, влила в рот какую-то жижу, а потом… Потом я закричала, не знаю почему. Мама взяла меня на руки и обняла. Она говорит мне что-то прямо на ухо, но я не слышу что. Просто не слышу. Голова гудит значительно громче.

Наверно я потеряла сознание.

Глаза не открывались, ведь стоило встать, как наворачивались слёзы, так что… Лёжа на кровати я то проваливаюсь в сон, то возвращаюсь к яви.

———

«—Доктор, что с ней???»

«—Не знаю. Похоже на истерику. Что-то случилось, прежде чем она упала?»

«—Нет! Мы просто завтракали.»

«—Тогда, давайте проверим продукты.»

Они ушли вниз, видимо на кухню. Лишь оставшись одна я осмелилась подняться. Глаза красные от слёз, но… сухие. Нет-нет. Я не успокоилась. Просто устала. Этому телу всего-то пять лет. Оно не может плакать дни на пролёт.

Я подтянула к груди ноги и обняла их. Что дальше? Если подумать, сейчас тысяча второй год. Конец света в тысяча двадцатом. У меня осталось восемнадцать лет. Выходит, я прожила почти четверть жизни, если считать со второго рождения. И половину отведённых мне в сумме лет.

Тихо хныча я подползла к окну. Там, прямо внизу растут цветы Кети. Большие и красные. Они должны были уже распус…

—Отцвели?

С удивленьем я нашла лишь вялые бутоны. Но как?

—Пока плакала, я пропустила цветение?

С минуту, наверно, в голове было пусто. Ни одна мысль не потревожила покой, пока, наконец, тяжесть не осела где-то рядом с сердцем.

—Я ведь так хотела… увидеть как они цветут. И опоздала.

Я положила руки на щёки, сосредоточилась и… улыбнулась. Нет! Восемнадцать плюс пять-это на семь лет больше, чем было в прошлый раз. К тому же, я не больна. Решено! Буду жить счастливо все восемнадцать лет!

—Первым делом-схожу на речку. Потом в лес! А ещё на рынок. Мы купим то перо, что бы не сказала Кети.

Я вскочила с кровати, сорвала с вешалки любимое платье и уже выбегая в коридор застегнула его. В голове нарисовался план! Вот только…

—Арвен! - встретили меня три удивлённых возгласа.

Ещё три дня я провела в кровати.

———

———

—Кети… честно, не могу!

Честно, не хочу! Я умру в двадцать три, какая ещё грамота? И вообще, мне десять лет! Прошу же, отцепись…

—…

Увы, не смотря на все мольбы, она осталась непреклонна и лишь добавила мне ещё одну страницу.

—Тц.

В какой-то момент мы остались вдвоём. Я и тетрадь. Кети ушла, пригрозив лишь, что я не встану, пока она не увидит готовую роботу.

—Эх~

Что-то учёба совсем не идёт. Наверно, из-за фестиваля? Хи-хи! Наконец, злосчастная рако пролетит над нашими угодьями и я увижу ту утку, про которую мне вот уже пять лет бесцеремонно выносят мозги.

Да уж. Мама с каждым днём всё ярче и ярче. А ещё задумчивей. Наверно, вспоминает папу. Или отца? Если подумать, она всегда говорила о нём «твой отец».

—Арвен.

—А!

Я подпрыгнула и мгновенно вернулась к письму, но было уже поздно. Кети добавила мне ещё одну страницу.

———

—Фуух!

Как же болят руки! Зато, я закончила. И хоть буквы получились не самые красивые, но они есть. Осталось только… О! А вот и Кети.

—На!

Я с гордостью протянула ей тетрадь, но она похоже, не оценила. Жаль, ведь я не буду переделывать! Сказала я и сбежала прежде чем она успеет возразить. Во дворе уже ждали Фаран и Горган-мои лучшие друзья.

—Какие планы на сегодня?

—О, их много!

Взобраться по скале, прыгнуть с водопада, забросать песком двор вредного соседа. Вообщем, родившись снова я решила полностью прожить то детство, которого лишилась из-за учёбы. Настолько полностью, что обнаружила себя уже у костра, жующей жареную рыбу.

Костлявая, пресная, без масла, соли и даже без приправ, но как же это, чёрт возьми, вкусно!

—А ты, Арвен?

А? Ах, я так сосредоточилась на вынимании костей, что пропустила весь разговор.

—О чём речь?

—Фестиваль рако. Фаран предложил пойти вместе. Ты с нами?

—Не, я с мамой.

Вот только, она всё ещё не в городе.

Тц, неделю назад она уехала в округ, что бы подать документы. Семь дней-всё ещё не далеко от нормы. Да, обычно поездка закончится за пять, но никто не отменял очередь, прогулки по городу, диких зверей и ещё очень много разных обстоятельств. Как жаль, но всему противоречит одно-мама бы не опоздала.

Она не предпочтёт фестивалю прогулки, а множество знакомых пропустят вне очереди, звери, в период рако, почти не охотятся, да и карета была совсем новой. Разве что, лошадь могла заболеть, но всегда ведь можно нанять экипаж.

Я волнуюсь.

———

Рассвет. Я не сплю. Я даже не ложилась. Всю ночь простояла около окна. Как… где она? Почему не вернулась? Что вообще могло произойти???

—Арвен, приляг.

—Нет.

Кети сидит рядом. Она тоже не ложилась. Да и вряд ли бы мы вообще смогли уснуть, ведь обе думаем об одном и том же.

—Она же жива?

Я первая решилась прервать тишину. Кети не ответила. С замиранием сердца я вновь вгляделась в озарённую рассветом улицу, но Бель не появлялась. Наконец, я не выдержала. Натянула повешенную на стул кофту и вышла из дома. Следом за мной это сделала и Кети.

—Нужно позвать помощь.

———

—Бель! Отзовись!

—Виконтесса Холли!!!

Две сотни вышли на поиски сразу и ещё сто подтянулись после. Вот только, всё тщетно.

Ни на рассвете, ни к обеду мы не смогли её найти. Даже когда рако, эти грёбанные утки, действительно закрыли своими тушами небо, мы продолжали искать и поздно вечером, когда ярчайшая звезда почти зашла за горизонт, кузнец с лесником постучались в нашу дверь. Вместе, они внесли её в дом.

—Мама!

Я слетела вниз по лестнице, но замерла в полуметре от них, вообще не зная что теперь делать. Бель, она кажется такой… хрупкой. Как бумажное перо. Ссадины, грязь, драная одежда. Я смотрю на неё и не могу двинуться. Не могу, даже тогда, когда Кети трясёт меня за плечи.

Кое-как я иду за ними, встаю рядом с маминой кроватью и не двигаюсь, пока мне не приносят стул. Где-то рядом чужие голоса.

«Бобры плотиной выбили речку из берегов, землю размыло и случился оползень. Карета виконтессы сорвалась с обрыва. Возница мёртв, лошади сбежали. Ей повезло затормозить о ветки.»

Ура. Она выжила. И… я действительно рада! Но даже проваливаясь в сон, не могу не думать, успела ли она увидеть «тех» птиц?

———

—Мама.

Я кормлю её с ложечки, настолько всё плохо. Сначала это делала Кети, но, похоже, Бель вообще не ест, когда мены нет рядом. Она сидит не двигаясь и на мой голос почти не отзывается. Лишь дёргается взгляд.

Она не зовет есть, и я её понимаю, сама весь вчерашний день на булке хлеба провела. Но ей нужно! Обморожение, ушибы, множество ссадин и два дня без воды. Ей нужно есть! Иначе не поправится. А потому, я снова набираю в сложив суп, снова подношу её в притык к чужим губам и снова слащавым голосом шепчу:

—Ма-ам.

Бель вздыхает и открывает рот.

Так происходит много-много раз, пока она не говорит:

—Я опоздала?

Тихий, такой вымученный голос, что от него я дрогнула, почти выронив тарелку. Мгновенно я уставилась вниз, в страхе встретится с ней взглядом. Я не хочу его видеть. Не хочу. Я знаю какой он и потому… я просто не могу!

Бель всегда была живой, я не хочу запомнить её разбитый образ.

Вопреки моим страхам, стены комнаты прорезал смех.

—Ха-ха!

—..?

Мама улыбается. С уголков её глаз падают слёзы, но они, чёрт возьми, радостные! Что происходит???

В полном шоке я, всё же, выронила миску и Бель обняла меня за плечи.

—Прости что расклеилась! Всё хорошо~ Они же не в последний раз летают? Чего там ждать? Всего пятнадцать лет.

Я не вижу её глаз, а она не видит моих и, о чудо, как же это хорошо. Ведь, обнимая в ответ я не боюсь, что она увидит мой взгляд, прочтёт заложенные в нём слова.

«Ты не увидишь! Мы умрём раньше!!!»

Нет, я не могу ей сказать.