"Я помню эту отвратительную боль... Словно в тебя вонзают тысячи изогнутых клыков, и медленно растягивают плоть... В такие моменты любой человек, сколь бы непоколебимым он не был, превращается в настоящее животное, готовое подчиняться кому угодно... Становится идеальным рабом... Не знаю, сколько времени затратили целители, чтобы вылечить мои увечья, но проснулась я уже в клетке, полностью обмотанная бинтами... Как же зудела спина... Ещё несколько суток меня держали за решёткой в каком-то мрачном помещении... Одной в темноте было так тоскливо и... Страшно... Сколько раз я успела заплакать от безнадёжности? Не думаю, что кто-то считал... И всё же, меня перестали морить голодом и иногда приносили пищу... Интересно, с чего бы это? Хотя, не столь важно... Несмотря на то, что раны уже практически зажили, боль не исчезала ни на секунду, терзая моё ослабшее тело каждую ночь... Особенно, если учитывать, что сумерки для меня стали круглосуточными... Жизнь неуловимо превращалась в череду мучений и ненависти... Но кого я ненавидела? Всех людей или каких-то определённых? Не знаю, да и есть ли разница? Что может изменить это знание... И вот, однажды, рано утром в мою своеобразную темницу заглянул коллекционер, в сопровождении полноватого мужчины... Работорговца... Почему-то я хорошо запомнила взгляд моего хозяина... Он был таким... Печальным? Да... Будто ему было жаль... Скорее всего, показалось, ведь уже через несколько часов он продал меня, как ненужную безделушку... И с этого момента началась самая бесполезная часть моей жизни... Как же я не хочу вспоминать..."

Словно повинуясь молчаливому зову, угрюмая тьма начала формировать перед Шиассой грязные улицы и постройки из старого замшелого камня.

Между серых развалин суетилось множество хмурых людей в потрёпанных одеждах, а некоторые из них и вовсе обходились лишь заношенным рваньём.

В воздухе густился безостановочный гомон и ругань, всюду носились торговцы, с неутомимым рвением пытаясь хоть кому-нибудь продать своё барахло.

Часто в толпе оборванцев мелькали головы беспризорников, выискивающих момент, чтобы урвать какую-нибудь безделушку или еду.

Нередко воровство заканчивалось провалом и появлением новых синяков, но подобный опыт с каждым днём лишь закалял их характер.

В итоге, из маленьких грабителей вырастали чёрствые и побитые жизнью мародёры, наёмники или обычные убийцы.

Разумеется, это возможно, только, если они не умрут ещё в юношеском возрасте, что происходило довольно часто.

Девушка быстро вспомнила это неприветливое место - Квартал Нищих, хотя большинство жителей привыкло именовать данную территорию немного проще - Трущобы.

Схожие захолустья существовали практически во всех городах человеческой империи, изменялись только их названия.

Даже более того, эти гиблые участки с каждым годом расползались всё больше, но официальные власти по какой-то причине игнорировали подобные пристанища разнородного сброда.

Правительство, конечно, огораживало такие территории от иных частей города, однако, не вводило никаких мер противодействия... Возможно, они находили в этом свою пользу?

Так или иначе, но в Трущобах постоянно ютилась всевозможная чернь, а вместе с ней и люди, которые по каким-то причинам не имели права ступать в благочестивые края города.

Долго жить в этих притонах могли лишь головорезы, контрабандисты, да бедняки или проще говоря - преступники и бродяги.

Хотя, иногда сюда всё же забредали довольно известные личности, в поисках того, чего не встретить на легальных рынках.

И в данный момент Шиасса неспешно исследовала эти замызганные переулки и обшарпанные стены, созерцая бесконечную суету и толкотню.

Однако, уже через несколько секунд девушку почему-то заинтересовал очередной пыльный навес, установленный на краю неопрятного прохода.

Под изорванным тентом громоздилось несколько ржавых клеток, в тесноте которых томились понурые рабы.

Рядом с небольшими вольерами тревожно слонялся худоватый мужчина, всеми способами завлекая к себе людей, иногда чуть ли не силой подводя их к брезенту.

Но взгляд Шиассы уцепился не за надоедливого торговца, который с неистовой ретивостью пытался втюхать свой товар кому ни попадя.

Девушка задумчиво смотрела на одну из мрачных решёток, постепенно вспоминая какие-то моменты своего прошлого.

Тем временем, за кривыми прутьями уныло скрутилась красноволосая ламия, крепко прижав к себе алый хвост.

"Месяцами меня перевозили от города к городу... От места к месту... Не помню, чтобы я задерживалась где-то надолго... Если бы не статус особо редкого товара, меня давно бы отправили на работы в бездонные шахты или другие более подходящие места... Нужна ли разница в названиях, если ты всё равно умрёшь? Во всяком случае, людей подобное не слишком волновало... Со временем моя цена, как продукта, падала, к тому же шрамы заметно снижали востребованность... Возможно, на ухудшение интереса влияло и то, что я продолжала сопротивляться каждому владельцу... Мне совершенно не хотелось принимать судьбу безвольной куклы, из-за чего наказания от хозяев перестали быть для меня какой-то редкостью... А ведь тогда я действительно считала, что непреклонное упорство, рано или поздно, закончит эту проклятую вереницу угнетений... Естественно, со временем детская наивность сошла на нет... Но в итоге, всё свелось к тому, что я угадила в лапы к обнищавшему работорговцу... Сначала он не поверил своему счастью и тут же вознамерился продать меня в одном из самых гадких мест и без того нечестивого городка... Я даже не запомнила название этой скверной дыры... В любом случае, через несколько дней его постигло разочарование, а моя скудная жизнь вполне могла оборваться в ближайшее время... Ведь Трущобы банально не предназначались для нормальных покупателей... Что если тебя приобретёт какой-нибудь изверг, садист или безумный учёный? Хотя, такое часто случалось и на легальных рынках... Однако, я точно помню, что меня ждала иная судьба... Но какая именно?"

Внезапно, картина мира перед Шиассой встрепенулась, после чего девушка услышала громкий треск, схожий со звуком разрывания ткани.

Тем временем, небольшой огонёк, до этого спокойно витавший рядом с Шиассой, начинал агрессивно колыхаться, постепенно закручиваясь в тревожном вихре и увеличиваясь в размерах.

Пока девушка отвлекалась на зловещие метаморфозы, к порванному навесу подошла невысокая персона, облачённая в тёмный плащ с глубоким капюшоном.

"Ч-что происходит?! Не похоже на обычные изменения... Подождите... Этот человек... Он... Он кого-то мне напоминает... Кажется... Я где-то встречала его?"

Окружающее пространство трясло всё сильнее, многие постройки окутывал голодный туман, скрывая полуразрушенные дома за клубами бесформенной мглы.

Люди, бродившие по старым улочкам и площадкам, незаметно растворялись в тяжёлых потоках небытия, забирая с собой шумы и звуки угрюмых Трущоб.

Алое пламя подле Шиассы, словно чувствуя активность тьмы, бурно наращивало свой объём и одновременно посылало девушке волны горячей энергии.

"С-стойте! Я... Я хочу узнать, кто он!"

Шиасса всеми силами пыталась разглядеть лицо незнакомца в смоляной накидке, но плотный балахон не давал ей такой возможности, укрывая человеческий лик зыбкими тенями.

В то же время, загадочная личность подступила к одной из клеток, в которой молчаливо теснилась безрадостная ламия.

— Вах! Покупатель! Пожалуйста-пожалуйста, не стесняйся, выбирай! Я имею товар-р-р на любой вкус! А ещё, только сегодня и только для тебя, готов сбросить цену на двадцать процентов!! Да спалит меня дракон, если сбрешу! – работорговец тотчас завилял рядом с потенциальным клиентом, спешно описывая огромные плюсы каждого пленника и заоблачные перспективы своей лавки, в частности.

Неожиданно, человек в тёмных одеяниях заинтересованно взглянул на хмурую рабыню.

Последняя, в свою очередь, и не думала реагировать на присутствие сторонних людей, уныло поглаживая свежие шрамы на алом хвосте.

— Т-такая молодая, а уже... Кхм, девочка, как тебя зовут? – из-под надвинутого капюшона донёсся совсем незрелый голос, принадлежавший юноше возрастом не более четырнадцати лет.

"Я... Я точно когда-то слышала его! Не могу вспомнить... Но я уверена, что он важен для меня! Кто же ты..."

С каждой секундой туманную вселенную лихорадило всё активнее, повсюду распахивались пугающие бездонные щели, из которых медленно вытекал тягучий пар, растворяя память Шиассы словно едкая кислота.

Ещё немного и в бесконечной длани сумрака останется лишь один нетронутый пятачок живого пространства, где и находилась маленькая ламия.

— Эм... Извини, т-так ты не скажешь, как тебя зовут? – незнакомец вновь робко обратился к девочке, которая продолжала бессовестно игнорировать его, увлечённо ковыряя очередную иссохшуюся чешуйку.

— Гынидина! Сколь мне ещё с тобой мытарствовать?! А ну, немедля отчеканила господину! Иль хочешь снова испытать на себе мощь этого камушка?! – худощавый работорговец гневно закричал на ламию и тут же достал странную плитку, угрожающе покрутив ей перед девочкой.

Рабыня неохотно повернулась к торгашу и одарила того злобной гримасой, после чего безразлично перевела усталый взгляд на скрытного юношу, и бегло осмотрев его, наконец, решила ответить.

— Кс-с-са... Меня сссовут... Шиасса. – ламия равнодушно промолвила своё имя и уже хотела продолжить чрезвычайно увлекательное занятие, но невольно, обратила внимание на странные действия человека.

Юноша не спеша поднял руку и аккуратно стянул с головы капюшон, открывая взору девочки густую чёрную шевелюру и дружелюбную улыбку.

"Н-нет... Это же... О-он... Н-не м... Может быть..."

Красноволосая рабыня удивлённо смотрела в завораживающие ярко-голубые глаза молодого человека.

При всём желании ламия не могла перестать разглядывать их, казалось, будто они светились бесконечной добротой и пониманием.

— Шиасса?

Юноша вновь тепло улыбнулся и наклонившись поближе к застывшей девочке, протянул ей свою узкую ладонь через ржавые прутья.

После этого молодой человек застенчиво взглянул на ламию и промолвил мягким голосом.

— Очень красивое имя... Н-но ты не против, если я буду называть тебя Шиа-сан?

"О-он! Я вспомнила! Нобуо-сан!!"

Стоило девушке мысленно воспроизвести эту фразу, как в тот же момент, маленькую ламию, вместе с голубоглазым юношей и работорговцем заволокла первородная тьма, окончательно покорив этот неведомый мир.

"Н-нет! Нобуо-сан, не покидай меня!! Я... Я не убивала её! Это не я... Умоляю, поверь мне... В-вернись... Помоги..."

Шиасса понимала, что сейчас могильная тьма вновь начнёт разгрызать её душу, поэтому испуганная девушка заранее приготовилась к резким порывам агонии.

Но вместо жуткой боли, она почувствовала лишь волны уютного тепла, а сумрачная мгла буквально на глазах отступала, сдавая позиции свирепому жару.

Ревущее пламя безудержно испепеляло любые препятствия на своём пути, одновременно с этим охватывая Шиассу яркими огненными нитями.

Казалось, словно в никлом царстве Пустоты восходило алое солнце, освещая саму бездну обжигающим сиянием.

"Невероятно! Оно так... Прекрасно... Но почему мне кажется, что я помню его? Да... Этот жар... Столь ужасающая аура..."

Сознание девушки с ошеломительной скоростью наполнялось бесчисленными воспоминаниями, заставляя Шиассу буквально остолбенеть от резкого потока знаний.

В то же время, яростное пламя беспрерывно вырывало девушку из царства вечного забвения, не обращая внимания на жалкое сопротивление несметного множества падших душ.

Даже ледяная мгла бессильно расступалась пред жгучими лучами кроваво-рыжего солнца.

В сознании Шиассы мелькали сотни изображений её жизни, незаметно сливаясь в единую сферу внутри разума девушки.

"Это пламя... Оно такое... Жестокое... Но я не помню... Чьё же..."

Внезапно, в разум Шиассы ворвались залпы ослепительного сияния, привнося с собой десятки тысяч шумов и ощущений.

Девушка едва не закричала от невероятного количества информации, впитываемого её разумом.

Шиасса упорно пыталась разобраться в этом хаосе, одновременно сдерживая вопль, рвущийся наружу из глубин её сознания.

Наконец, какофония диких мерцаний завершилась и девушка с удивлением заметила, что может управлять своим телом.

Не раздумывая ни секунды, она распахнула свои веки, но тут же зажмурилась из-за обилия яркого света.

— Ахс-с-с...

Однако, временная слепота перестала быть главной проблемой Шиассы, когда она почувствовала, что её хвост обвился вокруг чьей-то тёплой фигуры.

В данный момент ламия не справлялась со своими ощущениями и не могла нормально ориентироваться в пространстве.

Но она вполне осознавала, что это туловище принадлежит человеку, а ещё оно двигается... И судя по всему, крайне сноровисто.

Кроме того, девушка улавливала рядом с собой приглушённые крики, но не придавала этому значения, ведь сейчас у неё хватало и других проблем.

В процессе тяжёлого пробуждения Шиасса не забывала следить за тем, как тело, от которого она питала тепло, совершало порывистые пируэты, словно очерчивая жгучий танец.

Казалось, будто этот человек делал всё по заранее продуманному ритму, не упуская даже самых малейших деталей и лёгких поступей.

На несколько мгновений ламия даже увлеклась ощущениями столь неистового, но одновременного такого манящего круговорота, забыв про остальные вопросы.

Однако, всего через несколько секунд девушка почувствовала до боли знакомые порывы холодного ветра.

Помимо этого, к Шиассе постепенно возвращались и другие способности, в том числе и слух.

— Н-н-нет!! Прости! Прости меня!! Нет! Я не хотел те... Бхар!!

Неожиданно, до ламии донёсся жалобный вопль, после чего совсем рядом, словно прямо под её ушами, раздался неприятных хруст и крик моментально оборвался.

Девушка усердно пыталась хоть что-нибудь рассмотреть, но глаза до сих пор не желали привыкать к чересчур интенсивному свету, показывая Шиассе лишь размазанные мелькания бесформенных силуэтов.

— К... Кир... К-кир! Кир!! Ф-фстафай! По... Ах? Н-ньэт... Н... Ньэт! П-постой! Секу... Кхох... Ньхэ-э-эт! Кххр-р-рох... Блькох...

Полусонная ламия больше не могла терпеть грызущего интереса и через силу всё же распахнула глазки, немного поморщившись из-за слепящего солнца.

Но уже через мгновение девушка поняла, что лучше бы она и дальше прозябала в неведении, ведь картина, которую запечатлела Шиасса, надолго отложится у неё в памяти, как самое жуткое пробуждение за многие годы.

В нескольких сантиметрах от головы ламии находилось лицо молодой беловолосой девушки.

Из её перепуганных глазок вытекали струйки слёз, а челюсть распахнулась с такой силой, что едва ли не трещала от напряжения.

Однако, самое неприятное заключалось в том, что ровно в сантиметре от носика Шиассы остановилось ржавое лезвие, насквозь пробившее затылок светловолосой девушки и вышедшее через её гортань.

В этот момент, течение времени для ламии словно завязло, она даже успела рассмотреть каждую капельку пота на искажённом от ужаса лице незнакомки.

Наконец, кинжал с громким чавканьем и треском провернулся в горле трясущейся девушки, раскрошив ей несколько зубов и разорвав мягкую плоть.

Повторив данную манипуляцию ещё несколько раз, кто-то грубо выдернул клинок из головы незнакомки и Шиассу мгновенно залило крупными брызгами крови.

Беловолосая девушка тут же зашлась в конвульсиях, продолжая рефлекторно цепляться руками за левое плечо ламии и попутно окроплять последнюю горячей влагой.

Шиасса изумлённо смотрела на то, как тело незнакомки с противными хрипами опадало на землю рядом с ней.

Светловолосая девушка ещё несколько раз вздрогнула в предсмертной агонии и наконец, издав последний булькающий вздох, погибла прямо на глазах у ламии.

Некоторое время Шиасса лишь ошеломлённо взирала на свежий труп неизвестной и старалась переварить случившееся, пустыми глазами осматривая кровавые разводы на своих руках.

Но не прошло и десяти секунд, как по утреннему лесу прокатился оглушающий визг, наполненный первозданным ужасом.