— Хах! Всё, я достаточно разогрелся! Как считаешь, дрянь, не пора ли нам приступать? – насмешливо произнёс мужчина, занося руку с кнутом для удара. – Вот и я придерживаюсь схожего мнения! Ха-ха-ха, наслаждайся... Тварь! – кудрявый аристократ резко взмахнул плетью и по всему залу тут же разнёсся оглушительный хлопок.

— Ксьяа-а-а-ас!! – красноволосая ламия незамедлительно взвизгнула от пронзительной боли, вонзившейся в её тело. – А-а-аухсс... Кхссу-у... Ксух...

Хлыст высек тонкую кровоточащую полосу на спине девочки, в то время как магия рун начала обжигать кожу рабыни.

— А это не так просто! – увлечённо воскликнул дворянин, посмотрев на окровавленный кнут. – Хах! Интересно, каково быть палачом, иссекая по несколько человек на дню? – пробубнил мужчина, неторопливо разминая плечо и готовясь к новому выпаду. – Ну что, бестия, вижу, тебе понравилось? Ха-ха-ха, согласен! Мне... Тоже! – аристократ вновь размахнулся и безжалостно хлестнул ламию.

— Схьяа-а-а-а!! – из ярких глазок девочки моментально хлынули слёзы и срываясь с её милых щёчек, неспешно закапали на холодный настил. – Ксу-у-у... У-ус... У-у-у... – нестерпимая боль продолжала изгрызать плоть рабыни, отдаваясь клокочущим пламенем в сознании ламии.

Но несмотря на ошеломляющую резь, девочка изо всех сил сжала острые зубки и зажмурилась, не желая сдаваться монстру позади неё.

Хотя, если бы на месте дворянина находился профессиональный экзекутор, рабыня уже после первого удара не смогла бы даже помышлять о каком-то сопротивлении.

При желании, мастер кнута может казнить преступников всего тремя взмахами плети, разрывая мышцы жертвы и добираясь до костей или внутренних органов.

Поэтому, можно сказать, что ламии в каком-то смысле повезло, ведь кудрявый аристократ оставался профаном в пытках и наказаниях.

— Хух... А хлыстом пользоваться сложнее, чем кажется... – недовольно промолвил мужчина, покручивая кистью правой руки. – Хах! Вижу, ты по-прежнему желаешь противиться мне? Аха-ха-ха! Хорошо! Хорошо!! А как тебе это?! – аристократ резко замахнулся плетью и во время удара слегка наклонился всем корпусом, увеличивая и без того немалую скорость кнута.

— Пхос... – девочку пронзила столь ужасающая боль, что вместо крика она подавилась и лишь безмолвно распахнула ротик, вздрагивая всем телом. – Хсса-а-а-а... – однако, уже через секунду из горла рабыни всё же вырвался сиплый хрип, после чего ламия рефлекторно попыталась сбежать из плена крепких верёвок и разумеется, данная затея не продвинулась дальше бесполезных конвульсий. – Хсу-у-уссс... У-у-у-усс... П-польно...

Девочка по-прежнему старалась терпеть муки, но юный разум банально не был способен выдерживать настолько сильную боль, из-за чего рабыня буквально разрыдалась.Но она всё же старалась хоть немного заглушить стоны, со всей силы прикусив губки.

— Фух... Тяжеловато, но ничего... Ха-ха-ха, это стоило того! Прямо на душе полегчало! – радостно воскликнул дворянин, разглядывая всхлипывающую ламию. – Запомните, что случается с ничтожной грязью, которая смеет оскалить клыки на высших существ! – грозно крикнул мужчина, обращаясь к рабам, испуганно наблюдавшим за пыткой из своих клеток. – Ну что, готова продолжать, уродина? Тогда, как тебе понравится... Такое?! – аристократ со свистом ударил плетью по хвосту девочки, тем самым выбив несколько рубиновых чешуек, из-под которых тут же потекли тонкие струйки крови.

— СХА-А-А-А!! – рабыня завизжала так, что даже некоторые дворяне нахмурились из-за сильного шума и недовольно взглянули на вопящую ламию. – Ксу-у-у... Ма-ма-а-а... У-у-ухссс... Ма-а-а... – девочка буквально корчилась от нестерпимой агонии, нараставшей с каждым взмахом проклятого орудия пытки.

Красноволосая рабыня искусала почти всю нижнюю губу, пытаясь хоть немного отвлечься от жгучей боли, разрывавшей спину ламии словно плотоядные черви.

Измученная девочка продолжала громко скулить, в то время, как её тело содрогалось после каждого взмаха хлыста.

Рабыня успела несколько раз проклясть тот день, когда она впервые встретила людей.

Лишь незатухающая злоба сохраняла в ламии остатки сопротивления, удерживая трясущуюся девочку от того, чтобы начать молить о пощаде.

Но никто не говорил, что экзекуция закончится всего несколькими ударами плети...

— Ха... Ха-ха-ха-ха! Господин Катар... Фух... Вы не зря посоветовали мне наказать эту тварь подобным образом! – довольно высказался вспотевший дворянин, посмотрев на коллекционера, стоявшего неподалёку. – Хах... Прекрасно успокаивает нервы, советую попробовать! – кудрявый мужчина призывно показал кнут аристократу, но тот лишь слабо улыбнулся, знаком демонстрируя свой отказ. – Нет? Что же, значит, мне больше достанется... Эй! И не думай расслабляться, падаль!

Как только дворянин заметил, что стоны ламии практически затихли, он незамедлительно хлестнул её плетью.

Удар кнута буквально вспорол кожу на спине девочки, из-за чего во все стороны тут же разлетелись брызги крови, окропившие пол и деревянные опоры.

— КСА-А-А... Буэ... Ксоэргх... – хотя девочка ничего не ела в течение нескольких дней, из-за дикой боли у неё начались рвотные спазмы.

Однако, покалеченная рабыня выплёвывала только вязкие слюни, вперемешку с соплями и слезами, ведь большего у неё не было.

Едва ламия перестала ошалело содрогаться в приступах тошноты, как экзекуция продолжилась.

— Нсе-е-ес... Ухсу-у-у... По... П-пошалу... Ссста... Ссух... П-по... – девочка больше не могла терпеть интенсивные страдания и уже хотела взмолиться, но мужчина и не думал останавливаться.

— Хах... Умолкни!! – запыхавшийся аристократ яростно хлестнул рабыню кнутом, только та начала говорить.

— КСХА-А-А-А-АС!! – плеть ещё больше рассекла нежную кожу ламии, заставляя последнюю буквально выгибаться в конвульсиях. – А-а-аухс! А-аус! Нес-нес-нес!! Не нато! П-просу... У-у-ухсу-у-у... Ухсс... – девочка всеми силами пыталась освободиться от верёвок, но тем самым лишь раздирала себе запястья и усиливала боль.

— Хах... Ха-ха... Ещё!! – дворянин словно обезумев, ударил рабыню с таким остервенением, что выбил на хвосте ламии протяжную рану, из которой сразу же хлынули потоки крови.

— СХЬЯА-А-АС!! – девочка вопила и рыдала, чувствуя, как на её теле появлялись всё новые увечья, но жалость к рабыне испытывали разве что другие пленники.

— Фха-а-а... Ха-ха-ха! Ещё!! – мужчина несомненно получал большое удовольствие от данного процесса, беспощадно высекая из завывающей ламии небольшие ошмётки кожи или чешуи.

— ХСА-А-А-А... Кхас-кхас... Кху-у-у... – голос девочки начинал срываться, всё чаще переходя в глухое сипение. – Нес... У-у-ухс... Х-хватит... У-у-ус... Просу... – рабыня крупно вздрагивала, едва заслышав свист хлыста.

Ламия буквально ощущала, как её тело разрывалось от каждого взмаха кровожадной плети.

В то же время, кудрявый аристократ безустанно стегал агонизирующую девочку, попеременно выбирая целью алый хвост или переходя обратно к спине.

Периодически, дворянин ради забавы по нескольку раз бил в одно и то же место, сдирая с вопящей рабыни лоскуты плоти и обагряя окружающий интерьер брызгами свежей крови.

Однако, даже в столь невменяемом состоянии дворянин не мог долго размахивать плетью, не используя короткие передышки.

Пускай кнут и облегчили волшебством рун, но пользоваться подобным инструментом для пыток, куда сложнее, чем можно представить.

Поэтому изредка ламии всё же выпадали спокойные минуты на то, чтобы хоть немного перевести дух.

Естественно, после этого наказание продолжалось вновь, и градус жестокости лишь нарастал.

Магические символы, которыми зачаровывали хлыст, постепенно наращивали боль, вынуждая девочку страдать, куда сильнее, чем в начале пытки.

С каждым взмахом ненасытного кнута изуродованное тело рабыни тряслось в порывах опаляющих терзаний.

Маленькая ламия вновь и вновь извинялась, умоляя наконец пощадить её, но желание зверя не стоило ни капли внимания экзекутора и его зрителей.

В итоге, девочке оставалось только следить за тем, как кусочки чешуи или её собственной кожи шлёпались на гладкий настил под взорами рабов и дворян.

— Кс... Ксу-у-ух... У... У-у...У-у-у-ухсс... У-умо... Ляю... П-пошалуйссста... Я польше... Н-не путу... Я польше не путу... По... Пошалуйссста... Не нато... П-пошалуйссста... – рабыня из последних сил твердила уже заученную мантру, но жуткая пытка всё не заканчивалась, медленно окуная ламию в глубины отчаяния.

— Хаах... Ха-а-ах... Фха-а-ах... Поздно... Фуух... Гниль... Надо было... Хуух... Раньше думать... – мужчина разминал онемевшее запястье и старался отдышаться, параллельно вытирая пот со лба. – Кхах... Хах... Нет, стоит передохнуть... Фхуух... Уже рук не чувствую.

Взмокший аристократ ненадолго отошёл от измученной ламии, решив посоветоваться с остальными гостями по поводу его техники нанесения ударов.

Тем временем из покрасневших глаз девочки непрерывно вытекали солёные ручейки, прочерчивая путь по её бледному личику и спадая в лужицу из пота и крови, собравшуюся под ней.

Рабыня слабо подрагивала от перенапряжения и уже скорее по инерции рассматривала алые чешуйки, раздумывая над тем, почему они так хорошо сливаются с общей массой рубиновой жидкости...

Из-за того, что ламия постоянно вырывалась во время экзекуции, кисти девочки заметно разодрались и теперь шнуры натирали плоть рабыни, прибавляя к прочей агонии ещё и ужасную режущую боль.

Остальные пленники со слезами на глазах наблюдали за пыткой маленькой ламии, а особо эмоциональные рабыни даже отводили взгляды, не выдерживая столь противного зрелища.

Не всякий может беззаботно следить за тем, как из надломленной девочки буквально выбивают шматы кожи, заставляя её вопить от невыносимых мучений.

Разумеется, это не касалось нормальных людей! Ведь для них подобные существа были не более чем отвратительными монстрами.

Никто же не станет переживать за какое-то чудовище, пускай оно и не отличается от человека ничем кроме внешнего вида... Ведь так?

— Ху-у-ух... Совершенно верно, товарищи... Никогда бы не подумал, что это так сложно! Вернусь в поместье и первым же делом повышу жалованье палача... – устало проговорил кудрявый дворянин, массируя затёкшие плечи. – К слову, господин Катар, я где-то слышал, что у ламий очень чувствительная мочка хвоста, это так? – задумчиво вопросил мужчина, со странной улыбкой посматривая на змеиную часть рабыни.

— Вы хотите... Ясно... – на мгновение коллекционер состроил крайне недовольное выражение лица, но тут же осознал это и быстро смягчился. – Кхм... Что же, конечно, не совсем правильно... Но в каком-то смысле данная часть хвоста у ламий действительно, куда ярче реагирует именно на тактильные ощущения. – с некоторыми сомнениями промолвил статный аристократ, нервно поглаживая седеющие волосы.

— Вот как? Восхитительно... – на ухоженном лице кудрявого дворянина незамедлительно появилась широкая ухмылка. – Тогда, если позволите, я пожелал бы привести данное мероприятие... Хах... К кульминации. – с нотками загадочности проговорил мужчина, разминая плечи и лениво приближаясь к изувеченной ламии.

Девочка сразу же очнулась от лёгкого забвения, едва почувствовав мерзкую ауру позади себя.

— Н-нес... Пр... П-просу... Не нато... Не... Нато... Польше... Нес... У... Умоляю... Нес... – жалостливо вымолвила рабыня, невольно проронив несколько слезинок.

Ламия не проявляла даже намёка на какое-то сопротивление, девочка просто хотела, чтобы кошмарная боль не возвращалась снова, иначе она банально не выдержит очередных истязаний.

— Ха-ха-ха! Вот так заговорила! И всего-то немного поигрались... Хах... Ну уж нет, я заставлю тебя сожалеть о содеянном до конца твоей бесполезной жизни! А сейчас, постарайся насладиться каждой секундой эйфории... – аристократ ехидно оскалился, готовясь к заключительной части наказания.