Лучистое сияние магического ожерелья, конечно же, не осталось незамеченным для стороннего взгляда.

Заинтересованно посмотрев на ламию, некоторые аристократы удивлённо вскинули брови.

Этот дорогостоящий артефакт предназначался для контроля над нравом пленников и своевременного сдерживания последних без нанесения физического вреда.

Если подобный аксессуар начинает активно мерцать, значит, раб в данный момент планирует совершить что-то запрещённое его хозяином.

И это правило вполне подтверждала девочка, находившаяся на грани срыва.

Всего один маленький толчок мог окончательно лишить её контроля над своими эмоциями.

Сейчас, агрессию рабыни сдерживали только воспоминания о боли, которую она когда-то испытала во время активации кулона, висевшего у ламии на шее.

— Ох! Похоже, она хочет напасть на нас! – притворно изумившись, воскликнул пухлый дворянин, с лёгкой неприязнью поглядывая на оголённую девочку, вздрагивающую от злобы.

— И впрямь! Аха-ха-ха! Вот так дела, господа! Хвостатое отребье настолько взбесилось, что даже отважилось помыслить о чём-то подобном! Ха-ха-ха! Эй, чудовище! – мужчина обратился к рабыне, небрежно указав на неё пальцем. – Неужели, мы первые, кто открыл перед тобой истину? Ха-ха-ха... Боги, разве такой уродине ещё никто не сказал, что она выглядит страшнее любого дракона? Нет-нет, не смеши меня, хотя... Точно! – кудрявый аристократ радостно обернулся к своим собеседникам. – Видимо, шлюховатая мать этой змеи спаривалась с особенно воинственным орком, раз... – едва болтливый дворянин захотел высказать очередную крайне остроумную шутку, как его прервал пронзительный рык, смешавшийся с испуганными воплями служанок.

— Кссср-р-ра-а-ассс! – неистово шипя, ламия с яростью бросилась на слегка опешивших мужчин.

Обозлённая девочка из последних сил терпела непрерывные унижения, но услышав столь отвратительное изречение в сторону своей погибшей матери, она более не смогла удерживать гнев под контролем.

Однако, коллекционер предусмотрел подобные исходы, поэтому в момент атаки незамедлительно сработал золотистый амулет и мгновенно доставил рабыне огромную порцию агонии.

Аристократы злорадно ухмыльнулись, понимая, что сейчас безмозглая ламия начнёт кататься по полу и с воплями молить их о пощаде.

Подобное случалось не впервые и кто-то даже решил заранее выдумать испытание, через которое пройдёт девочка, чтобы загладить свою вину и остановить порывы неимоверной боли.

Однако, рабыня банально обезумела под напором клокочущих эмоций, перестав обращать внимание на что бы то ни было.

Единственное желание, оставшееся в затуманенном сознании ламии - разодрать в клочья этих уродов, выколоть им глаза и сорвать кожу с наглых физиономий!

Красноволосая девочка быстро сокращала расстояние между ней и дворянами, в то же время с лиц последних неуверенно сползал ехидный оскал.

— Сссхр-р-р-ра-а-ассс!! – из разъярённой ламии вылетел громкий звук, походивший на смесь рёва и шипения, после чего она без раздумий накинулась на одного из вздрогнувших мужчин.

— Э-эй! П-постой... Бхак! – кудрявый аристократ хотел закрыться от девочки руками, но не успел даже моргнуть, незамедлительно получив размашистый удар хвостом по лицу, после чего моментально шлёпнулся на пол.

— Хьяа-а-а-а!! – в ту же секунду по комнате разнеслись испуганные визги горничных, вжавшихся в стену купальни.

— Ч-что происходит?! О-остановите её! С-стража!! – перепуганные дворяне нерешительно отступали от упавшего мужчины и заворожено смотрели на то, как рабыня неустанно молотила кричавшего аристократа хвостом, словно желая вбить того в пол.

— А-а-а-а! Кхак! Н-не... Гха! У-умоляю... Аарх! Сп-спасите кт... Гхр! – кудрявый дворянин вопил от страха, всем телом ощущая тяжёлые удары взбешённой ламии.

— Кср-р-рах! Ксах! Сссах! Хр-р-ра-а-ас!!

На лице девочки красовалась безумная улыбка, а её глазки буквально светились от ненормального счастья.

С каждым взмахом алого хвоста на мужчине появлялись новые увечья, а его защита становилась всё более вялой.

Остальные люди молча смотрели на жестокое представление, даже не в силах осознать, что перед ними происходило.

— Кхьяа-а-ассс!! Рхра-а-асс! Тсаак! Схас... Хса... – наконец, организм рабыни сдался под давлением усиливающейся боли и ламия перестала яростно колошматить аристократа, вместо этого задрожав всем телом, словно только что получила разряд молнии.

Через несколько секунд у девочки закатились глаза, и она бессильно свалилась прямо на избитого мужчину, тут же потеряв сознание.

На короткое время в купальне повисла оглушительная тишина, прерываемая лишь слабыми всхлипываниями кудрявого дворянина и приближавшимся стуком от ботинок стражи.

— Му-у-ух... Кху-у-у... У-убехите э-это! Убехите! Нхет-нхет! У-у-угх... – покалеченный мужчина беспомощно вертелся под телом худенькой рабыни и жалобно постанывал, сглатывая сопли и слёзы вперемешку с кровью.

— Это... Д-да, помогите ему! – вскрикнул опешивший коллекционер, обращаясь к дрожащим служанкам, но те буквально приросли к стене, отказываясь приближаться к жуткому монстру.

Однако, уже через секунду в помещение ворвалась охрана, буквально выбив резные двери.

Рыцари в неполной золотистой броне незамедлительно осмотрели всех присутствующих, выискивая любую опасность.

Но заметив кудрявого аристократа, лежавшего с опухшим лицом, стража удивлённо посмотрела на коллекционера, словно вопрошая: "Что нам делать?"

— Чего встали, как Энты в сопоре?! Живо поднимите господина Гариуса и немедленно вызовите лучших целителей!! – громогласно закричал статный дворянин, пронзив командира рыцарей яростным взглядом.

— Т-так точно! Вы двое, слышали?! Выполняйте приказ!

Несколько стражников тут же кинулись к побитому мужчине и грубо сбросили обездвиженную ламию на пол, помогая аристократу подняться на ноги.

Всё лицо дворянина походило на причудливо набухший фрукт: из губы мужчины безостановочно сочилась кровь, нос и вовсе был сломан, вывернувшись на правый бок.

Также зарёванный аристократ получил множество мелких травм по всему телу в совокупе с разбитыми бровями и прочими ушибами.

Но сейчас это практически не волновало трясущегося дворянина, с ненавистью взиравшего на едва живую ламию.

— У-у... Убхить! Убхейте этху... Т-т... Тхварь! У-у... – покалеченный мужчина дрожащим пальцем указал на девочку, лежавшую без сознания посреди комнаты.

— Тише-тише... Господин, вам не стоит делать резких движений... Пройдёмте с нами, лекари быстро залатают эти раны...

Рыцари оперативно подхватили паникующего дворянина под руки и быстро повели его к лазарету, чтобы не дожидаться пока целители сами доберутся до нужного места с носилками.

— Что же мне в последнее время так везёт на разного рода... Эх... Охрана! Утащите этого зверя в клетку! И найдите человека, который изготовил защитный амулет! – коллекционер раздражённо кивнул в сторону золотого аксессуара, висевшего на шее красноволосой девочки.

— Будет исполнено, господин Катар! – командир рыцарей торопливо показал какие-то знаки одному из стражников, после чего тот незамедлительно сорвал ожерелье с рабыни, слегка разодрав её кожу, и моментально выскочил за дверь.

— И не забудьте повесить новый! Бес его дери... Он ответит за создание бракованного товара... Хм... – мужчина задумчиво перевёл взгляд на капитана охраны. – Для вас у меня есть личное поручение, как можно скорее отыщите господина Раута, мне нужно с ним поговорить. – немного спокойнее промолвил статный аристократ, утомлённо потирая висок.

— Выполняю! – рыцарь уважительно отсалютовал дворянину и быстро повернулся к своим подчинённым. – Ты, ты и ты! Идёте за мной! А вы двое, хватайте эту тушу и несите в клетку! Бегом! – несколько стражников во главе со своим командиром торопливо отправились исполнять приказ коллекционера, выбежав из купальни и захватив с собой бессильное тело ламии.

Теперь, в помещении осталась лишь небольшая группа рыцарей для защиты уцелевших дворян и своего прямого нанимателя.

— А ведь я уже почти оформил эту сделку... Ну почему же именно сейчас... – складный мужчина застыл посреди комнаты и немного раздражённо перешёптывался сам с собой, нервно поглаживая седеющие волосы.

— Ох... Товарищи, думаю, самое время нам разойтись по своим делам и не мешать господину Катару... – печальным тоном проговорил пухлый аристократ, с прямым намёком взглянув на других посетителей.

— Ах! Д-да... И правда, у нас ведь ещё м-много работы... Кхм... Пожелайте от нас скорейшего выздоровления виконту Гариусу... И благодарим вас за радушный приём... Господин Катар. – каждый гость спешно поклонился коллекционеру и под сопровождением охраны незамедлительно покинул помещение.

"Интересно... Почему я вижу это? Разве... Моё тело не унесли в другое место? Странно... Но не так важно... Главное, вспомнить, что было дальше... Что же... Точно... С этого момента должна начаться одна из самих тёмных полос в моей бессмысленной жизни... Примерно через день я очнулась в каком-то подвале... Не прошло и часа, как меня избили... И так ещё множество раз на протяжении суток... А потом коллекционер наказал меня на глазах у остальных рабов... Он не делал этого лично... Но я навсегда запомнила каждую секунду беспощадной агонии..."

Бесформенная тьма вновь начала осуществлять свои загадочные метаморфозы, хотя в этот раз всё происходило намного быстрее.

Шиасса связывала такое ускорение с поддержкой огня, парящего рядом с ней и непрерывно питающего девушку тёплой энергией.

При помощи алого пламени она даже научилась частично манипулировать клубами мрачного тумана, заставляя его двигаться быстрее или замедляться в нужные моменты.

И в данную секунду Шиасса решила приостановить мелькающие рисунки из фрагментов своей памяти, наконец заметив то, что когда-то крепко въелось в её разум.

Прямо в центре уже известного зала, обставленного искусными решётками, установили небольшой постамент, на котором прочно закрепили двое толстых деревянных столбов.

К этим брёвнам подвязали руки маленькой ламии и буквально закрепили её на высоте трёх метров, вынудив беднягу повиснуть на собственных кистях.

Болтающийся хвост, так же, на всякий случай, подвязали чёрной проволокой к одной из крепких опор.

В итоге, девочка замерла в трёх метрах над полом с широко раскинутыми руками и тянущимся к настилу алым хвостом, где тот и обвили вокруг основания столба.

Рабыню, видимо, уже не первый раз избивали, так как по всему её худенькому телу виднелись небольшие синяки и кровоподтёки.

По изящной спинке ламии стекали алые волны шелковистых волос и даже несмотря на то, что кровавые локоны слегка покрылись грязью за время, проведённое в подвале, они всё равно невольно привлекали чужие взгляды.

Небольшие повреждения хорошо выделялись на нежной коже девочки, особенно если учесть, что она была абсолютно голой.

К тому же, при наличии определённого опыта, можно заметить, что экзекуторы сдерживались, не желая нанести рабыне серьёзных повреждений, так как им повелели лишь немного ослабить волю ламии.

И это вполне обоснованно, ведь главное наказание девочка получит только сейчас.

В то же время, остальные пленники с жалостью взирали на рабыню из своих клеток, понимая, что ламию ждёт крайне болезненный опыт, если она вообще сможет выжить в процессе.

Кто-то даже пытался незаметно подбодрить её, сжимая руки в молитве, когда девочка проводила по ним истощённым взглядом.

Пока шли мелкие приготовления, рядом с побитой рабыней беззаботно общались коллекционер и несколько аристократов, некогда запечатлевших происшествие в купальне.

— Ох! Господин Катар, вам не жалко портить столь... Ценный экспонат? Она ведь... – неуверенно проговорил пухлый дворянин, разглядывая худенькое тело измученной ламии.

— Не волнуйтесь, господин Никас, всё в порядке... Во-первых, как её непосредственный хозяин, я обязан искупиться за подобную оплошность, а во-вторых, данная особь не несёт в себе той пользы, которую мы... Кхм... Я ожидал получить на протяжении почти семи месяцев... – стройный мужчина на мгновение запнулся, но тут же продолжил речь, неловко проведя ладонью по своим волосам. – Как всем нам известно, с бесполезными вещами нужно уметь расставаться. – коллекционер медленно очертил взглядом хрупкое тело девочки и задумчиво потёр подбородок.

— Ох... Что же... Возможно, вы и правы... – с печалью в голосе промолвил пухлый аристократ, не зная, что ещё ответить в противовес подобным аргументам.

Наконец, несколько человек в изумрудных робах завершили возню рядом с ламией и спешно подошли к складному дворянину в тёмном костюме.

— Господин, мы закончили установку сдерживающих артефактов, а также, как вы и сказали, надели на неё блокиратор! – торопливо проговорил маг, периодически осматривая клетки, расставленные по залу.

— Хм... Хорошо, а кнут? – заинтересованно спросил коллекционер, слегка нахмурившись.

— Разумеется! Он полностью готов: нанесены специальные руны, усиливающие поверхностную боль и послеоткатное жжение, а бонусом идёт нарастающее давление на нервные... Кхм... Проще говоря, рабыня почувствует, как будто на плеть нанесли толстый пласт соли! Ах, да... Киил, передай господину хлыст! – нервно вскрикнул маг, ожидая пока его помощник вручит кнут статному мужчине.

— Отлично... Хм... А она точно не погибнет от болевого шока? – удручённо вопросил аристократ, повертев в руках плеть из зачарованной кожи тёмного окраса.

— Заверяю вас! В блокиратор встроена руна, принудительно отключающая сознание рабыни, если боль становится летальной для её организма... Конечно, та же руна оповестит вас об этом ярким свечением и лёгким импульсом в хлысте!

— Прекрасно... Оплату получите по завершению данного мероприятия... Разумеется, если оно пройдёт без огрехов, а пока, можете быть свободны.

— Благодарим вас! – наёмные маги поклонились дворянину и как по команде покинули зал в сопровождении двух стражников.

Несколько секунд мужчина с седеющими волосами отрешённо разглядывал свёрнутую плеть, изредка посматривая на подвешенную ламию.

Едва заметно нахмурившись, он сжал рукоятку кнута и слегка покачал головой в ответ своим мыслям, после чего неспешно подошёл к группе людей, общавшихся в ожидании жестокого представления.

Среди них активно жестикулировал тот самый кудрявый аристократ, которого полностью вылечили всего пару дней назад.

Высококлассные эликсиры, целебные мази и помощь опытных лекарей сделали своё дело, ведь на лице дворянина почти не осталось следов от побоев, не считая крохотного шрама на верхней губе.

— Господин Гариус, приготовления закончены, мы можем начинать по вашему желанию. – статный мужчина протянул аристократу тёмную плеть и слегка кивнул в сторону рабыни.

— Поэтому мы и не хотели... А? Ах! Всё уже готово? Секундочку... Господа, не хотелось бы прерывать столь интересный разговор, но мне придётся временно откланяться... Прошу меня простить! – дворянин принял хлыст из рук коллекционера и немного отошёл от толпы. – Ну что... Гнусное отродье... Настало время платить за свои преступления! – мужчина с ненавистью взглянул на беззащитную рабыню и противно улыбнулся, поудобнее перехватывая кнут.

Измученная девочка не пыталась огрызаться или сопротивляться, бессильно повиснув на прочных верёвках и уныло разглядывая узоры на гладком полу.

Последние три дня ламию морили голодом и периодически избивали, заставляя её кричать и плакать, пока она не сваливалась от усталости.

Так же, рабыне практически не давали времени для сна, вынуждая испытывать боль каждый раз, как истощённое сознание начинало погружаться в дремоту.

И вот, теперь, позади побитой ламии стоял человек, из-за которого всё это и началось.

Именно он без зазрения совести унижал девочку и её погибшую маму, но виновной оказалась только она... Конечно, а как иначе?

Если наглое животное укусило человека, то никто не будет разбираться, по какой причине это случилось, зверя обязательно накажут.

Вот и ламия перенесёт агонию лишь за то, что не вытерпела потока грязных оскорблений... Разумеется, это и называют справедливым человеческим судом, ведь ничтожный питомец не может покушаться на жизнь своих хозяев?

Наконец, кудрявый мужчина остановился в двух метрах от девочки и несколько раз громко ударил плетью по полу.

Стоило измождённой рабыне услышать эти жуткие звуки, как кровь в её теле буквально покрылась ледяной коркой, а сердце ламии на мгновение перестало биться, замерев от ужаса.

Ухмылявшийся аристократ ещё пару раз показательно хлопнул кнутом по гладкому настилу, но в этот раз уже немного ближе к девочке.

Рабыня невольно покрылась каплями холодного пота, а боль от стёртых запястий ощутимо усилилась.

"Нет ничего хуже, чем томящая неизвестность в союзе с ожиданием неизбежного" - когда-то её мама произнесла схожую фразу, но полностью осознать смысл этих мудрых слов у ламии получилось только сейчас.