Пять часов под холодным небом сделали своё дело: стоило зайти в прогретую кондиционером комнату, как тут же навалилась сонливость.

Юкихиса чуть не выронил кружку, но вовремя спохватился и крепко сжал её обеими руками. Хотелось немедленно зарыться в футон. Но для этого нужно переодеться, снять форму заправщика и брести домой сквозь снежную ночь. От одной мысли об этом опускались руки.

— Холодно сегодня, – заметил управляющий Коуно, не отрываясь от клавиатуры.

— И не говорите.

Голос у Юкихисы осип от бесконечных разговоров с клиентами и недосыпа.

— Ну что, Амаги, купил себе керосиновый обогреватель?

— Пока нет, цены везде бешеные.

— Серьёзно, чтоб эти перекупщики провалились.

Анна Мацухаси, закончившая переодеваться, вышла из раздевалки.

— Если нужен обогреватель, у моего сэмпая их полно, можно купить.

— Он перекупщик?

— Не, говорят, они их где-то свистнули.

— Это ещё хлеще!

Юкихиса рассмеялся над бурной реакцией Коуно. Анна села на стул рядом.

— В общем, если надумаешь насчёт печки, дай знать, Амаги.

— Обязательно.

Анна прищурилась и улыбнулась.

Стоило выйти на улицу, как холодный ветер мигом сдул сонливость. Но жар, идущий изнутри, и накопившаяся усталость никуда не делись.

Они с Анной, как обычно, разошлись у заправки.

— Увидимся. Хорошо поработали.

— Спасибо за смену.

Он поклонился и зашагал прочь, когда телефон завибрировал. Юкихиса вытащил его из-под пуховика.

[С окончанием работы.]

К сообщению от Минами было прикреплено селфи. Похоже, она только вышла из душа: пряди волос ещё мокрые. Косметики на лице не было, но ресницы казались угольно-чёрными – камера, словно нарочно, сфокусировалась именно на них.

Он уставился на экран, пытаясь понять связь между фото и текстом, как вдруг что-то мягкое коснулось его спины.

— Ну что там, что там? От девушки?

Анна обняла Юкихису сзади и попыталась заглянуть в смартфон через плечо. Он инстинктивно попытался спрятать телефон, но она схватила его за запястье и потянула на себя.

— Это твоя девушка? Симпатичная.

Не зная, что ответить, Юкихиса неопределённо кивнул. Осторожно разжал руки, обвившие его шею, и отступил на шаг.

Анна сунула руки в карманы пальто.

— Она из твоей школы?

— Да.

— Значит, из Йокосука-Уэст. Живёт где-то здесь?

— Ну, неподалёку.

— Собираешься к ней прямо сейчас?

— В такой час – вряд ли.

— Хм. Тогда, может... – Анна шагнула к нему. – Перекусим?

— А?..

— Ты разве не голоден?

— Голоден, но...

Её белое дыхание повисло в воздухе между ними. В отличие от паров бензина, оно пахло чем-то чистым и сладковатым, щекоча нос.

Лицо Анны было затенено светом фонаря. Густо накрашенные глаза казались тёмными впадинами.

— Прости, я устал.

Юкихиса вежливо улыбнулся.

Анна кивнула.

— Ладно, ещё увидимся.

— Ага.

— Береги себя.

— Счастливо.

Юкихиса слегка поклонился машущей Анне и пошёл своей дорогой.

Пройдя немного, он сфотографировал улицу. Снег в свете фонарей светился зелёным, окутанный тьмой. Ничего не печатая, он отправил снимок Минами.

Смартфон в руке снова завибрировал.

[Аж через фотку холодно.]

Он ответил на ходу:

[Тут и правда дубак.]

[Не простудись.]

[Отогреюсь дома.]

Пока он переводил взгляд с экрана на дорогу, ночь, казалось, становилась всё темнее. Он думал о Минами. Наверное, она уже высушила волосы феном. В комнате наверняка пахнет шампунем. На фото она была в толстовке – в ней, должно быть, и ляжет спать.

Хотелось сорваться с места, добежать до неё и крепко обнять. Казалось, их разлучили несправедливо. Он вспомнил мягкость тела Анны даже сквозь пуховик. Где-то глубоко внутри поднялся иной жар.

Голова, было прояснившаяся, снова налилась тяжестью. Он снял капюшон, позволяя боковому ветру с моря трепать волосы.

Вернувшись домой, он обнаружил, что мать ещё не спит. Обычно она ложилась рано, так как утренние смены в отеле начинались на рассвете.

Юкихиса переоделся и спустился вниз. Мать разогревала мисо-суп.

— Спасибо.

Когда он сел за стол, она выключила телевизор в гостиной и села напротив.

— Мне нужно с тобой поговорить.

— Что случилось?

Он наложил себе жареных овощей на тарелку.

— Отель разоряется, скоро закроют.

— Что?..

Юкихиса отложил палочки.

Мать отхлебнула чаю.

— С тех пор как пришла «зима», постояльцев нет. Бывали дни вообще без броней. Оно и понятно, на пляже теперь не отдохнёшь. Мы старались как могли, но, похоже, это конец.

— Понятно...

— Проработаем до конца финансового года, так что ещё четыре месяца есть. За это время нужно найти новую работу. Хотя в нашей сфере сейчас везде тяжело.

— Ага...

Мать усмехнулась его вялой реакции.

— Не бойся, завтра на улице не окажемся. У нас всё ещё есть дом, который оставил дедушка.

— Да знаю я.

Аппетит пропал напрочь. Он через силу доел овощи с рисом, запивая супом.

Вернувшись к себе и растянувшись на татами, он погрузился в мысли.

Он знал, что они живут небогато, но потеря матерью работы стала неожиданностью. Она сказала, что будет искать новое место, но так ли это просто? Гостиничный бизнес в городе наверняка загибался повсеместно. Он не мог представить сорокавосьмилетнюю мать, которая после колледжа работала только в отеле, на какой-то другой должности.

Если представить худший сценарий, придётся пересмотреть планы на поступление. Был ли кто-то ещё в таком положении в школе, где все планировали идти в вузы? Он завидовал тем, кто мог выбирать университет, опираясь лишь на свои знания.

Если бы отец платил алименты, всё бы не так обернулось. Бабушка перед смертью говорила, что деньги приходили только первый год после развода. Он совсем не помнил отца. Неужели мать ничего не могла сделать? Подать в суд, например.

Нынешняя жалкая ситуация сложилась потому, что все пренебрегали тем, что должны были сделать.

Он терпел «зиму», считая её бедствием, постигшим всех поровну. Но на деле страдали лишь слабые. Несчастья накапливались, как снег, мало-помалу, и, сам того не заметив, он оказался обездвижен.

С этими мыслями он провалился в глубокий сон.

Юкихиса медленно разлепил веки, но тут же зажмурился от яркого света потолочной лампы. В комнате было холодно, тело словно впустую излучало тепло. Узор татами отпечатался на щеке.

Он поднял затекшее тело и расстелил футон. Выключил свет; сквозь шторы пробивалось бледное сияние. Пытаясь вернуть утраченное тепло, он нырнул под одеяло и поджал колени.

В следующий раз он проснулся, когда было уже за девять. Попытка встать отозвалась раскалывающей головной болью. Глубоко вздохнув, он выполз из футона.

Из дома он ушёл, не притронувшись к завтраку, приготовленному матерью. Вышел раньше обычного, так что на остановке пришлось подождать. Холодный ветер приятно остужал гудящую голову.

Когда он вошёл в класс, шёл урок математики. Кое-как объяснив учителю, что у него болит голова, он сел на место. Разложил учебник и тетрадь, но долго не мог вникнуть в суть урока. Казалось, он единственный в классе сбился с пути.

На перемене пришло сообщение от Минами.

[Ты чего?]

Юкихиса огляделся. Минами сидела у окна в окружении привычной компании.

[План отоспаться в тепле провалился.]

[А он вообще мог быть успешным?]

Юкихиса чуть не прыснул и сделал вид, что смеётся над шуткой Кея и Котаро, болтающих неподалёку.

[Свидание в воскресенье в силе? Если плохо себя чувствуешь, может, отменим?]

[Поправлюсь к тому времени... как обещал.]

Отправив сообщение, он посмотрел на Минами. Она глянула на телефон и коротко улыбнулась ему. Вспомнилось её растрёпанное лицо после ванны вчера. Сейчас же она была при макияже и в форме, выглядела безупречно. Только он знал оба её лица.

Чувствуя смесь гордости и странного смущения, Юкихиса едва сдержал улыбку и притворился больным, уронив голову на парту.

Головная боль не отпускала на удивление долго, почти четыре дня.

Утром на остановке он посмотрел в небо. Мир, увиденный здоровыми глазами после долгого перерыва, был неописуемо прекрасен. Даже низкое облачное небо этого не меняло. Без всяких на то оснований он подумал, что с маминой работой всё как-нибудь образуется.

Он стоял на остановке, с которой обычно ездил в школу. Но сегодня случай был особый – он ехал на вокзал.

Минами обошла сугроб, семеня чуть короче обычного. Наверное, из-за сапог на каблуках, которые она надела в кои-то веки. Её голубое длинное пальто напоминало скорее о туманном весеннем небе, чем о ясном зимнем дне. Лицо, укутанное длинным бежевым шарфом, казалось ещё меньше. Вещей у неё было немного – только сумка-тоут на плече.

Юкихиса оглядел свою одежду. Чёрная горная парка, чёрные брюки – совсем не похоже на наряд для свидания.

— Я не заставила ждать? – Минами ускорила шаг, подходя к нему.

— Нет.

Юкихиса глянул на дорогу.

— Идеальный тайминг.

Знакомый автобус как раз поворачивал на перекрёстке.

В отличие от буднего утра, салон был пуст. Юкихиса и Минами заняли двойное сиденье ближе к хвосту. Минами размотала шарф и аккуратно сложила его на коленях.

Сидя у окна, она не отрывала взгляда от пейзажа.

— Моря не видно.

— Его видно с префектурной дороги, она через квартал отсюда.

— Люблю ту дорогу. Там красиво.

Низкие горы нависали справа по ходу движения. Казалось, горы сжимают город, выталкивая его в море. Мимолётная мысль о том, чтобы уехать отсюда, пронеслась в голове Юкихисы.

На станции, расположенной прямо напротив автобусного терминала, они пересели на поезд.

Сидя рядом, Юкихиса и Минами молчали. Будто просто случайно оказались вместе при переходе из класса в класс.

Никто из них не предлагал скрывать отношения в школе. Юкихиса делал это, считая, что это касается только их двоих. Наверняка и она думала так же. Он был рад, что они разделяют эти ценности.

— Что случилось? – спросила она, и Юкихиса понял, что смотрел на неё в упор, сам того не замечая.

— Нет... просто подумал, ты сегодня классно выглядишь.

— Такое надо говорить сразу при встрече.

— Всё дело в моменте.

Минами снова отвернулась к окну и рассмеялась.

Сделав одну пересадку, они вышли на нужной станции.

Эскалатор поднял их на уровень улицы. Картина, открывшаяся перед Юкихисой, почти не отличалась от той, что он видел в детстве, приезжая с дедом на бейсбол. На улицах лежал снег, но людей и машин было много. В отличие от Изумимачи, здесь по обеим сторонам дороги высились небоскрёбы.

Юкихиса подумал, что, возможно, в снежном плену оказались только он и его город. Ему казалось, что его будущее закрыто «зимой», но для остального мира это, похоже, было не так.

— Вон там – администрация префектуры Канагава. Одна из трёх башен Йокогамы.

Минами указала на здание через дорогу.

— Более известна как Король.

— Префектура называет себя Королём? Много о себе возомнили.

— Не думаю, что они сами себя так называют.

— Но в Йокогаме есть такой вайб.

Минами посмотрела на краснокирпичное здание вдали.

— А то – Мемориальный зал открытия порта. Известен как Валет. Отсюда не видно, но за префектурой стоит Йокогамская таможня. Это Королева. Есть три места, откуда видно все три башни сразу, и если посетить их все, желание исполнится.

— Они совсем рядом. Быстро справимся.

Они подошли к фасаду префектуры. Здание, стоявшее через дорогу, излучало пугающую ауру, словно отвергая легкомысленную байку об исполнении желаний. Старомодное строение, веющее имперским духом, венчала башня с крышей, напоминающей буддийский храм. Снег на светло-зелёной кровле был белее двух колонн, украшающих вход. Слева виднелась красная кирпичная башня Мемориального зала, справа – зелёный купол таможни.

Минами бродила вокруг, глядя под ноги.

— Ты чего?

— Говорят, здесь в мостовую вделана табличка, отмечающая точку, откуда видно три башни.

Землю покрывал утоптанный снег, превратившийся в лёд, так что разглядеть что-либо под ним было невозможно.

Юкихиса попробовал поковырять снег каблуком. Немного соскрёб, но до асфальта так и не добрался.

— Давай пропустим это место.

— Так себе начало.

Минами сделала селфи на фоне префектуры, сфотографировалась с Юкихисой и попросила его снять её одну. Голубое пальто выделялось на фоне унылого неба и зданий.

Они направились на север вдоль улицы к следующей точке. Юкихиса почувствовал, что запах моря становится сильнее.

У пирса Осанбаси не было пришвартованных кораблей. На фото с официального сайта по обе стороны стояли роскошные лайнеры, но в последнее время из-за роста цен на топливо судоходные компании, похоже, приостановили рейсы.

Покрытие пирса представляло собой деревянную палубу, аккуратно расчищенную от снега. Они шли, глядя под ноги: здесь тоже должна быть метка.

— Оно? – воскликнула Минами.

На деревянном настиле белой краской была нарисована схема трёх башен.

— Если это здесь, то...

Подняв глаза, она увидела перед собой Зал Осанбаси. По лестнице они поднялись на крышу зала.

Там были нарисованы белые следы, похожие на те, что указывают, где ждать на пешеходном переходе. Мужчина и женщина лет тридцати стояли там и фотографировались. Мужчина был в свободном пальто, с матерчатой сумкой и небольшим бумажным пакетом. Юкихиса подумал, что это, должно быть, супружеская пара.

Они улыбнулись, кивнули Юкихисе и Минами и уступили место. Минами слегка поклонилась им и встала на белые следы. Пока она фотографировалась, Юкихиса разглядывал три башни. Они сливались с другими зданиями, и различить их было трудно, если не знать, куда смотреть.

— Какой большой город.

Хотя они отошли от берега всего на несколько десятков метров, было странно смотреть на город, в котором они только что были, со стороны. Юкихисе казалось, что даже если они вернутся назад тем же путём, тот город навсегда останется отрезанным миром.

— Кажется, я в Йокогаме первый раз. Раньше только проезжала мимо по пути из Токио в Изумимачи.

Сказала Минами, поворачиваясь так, чтобы в кадр попали и три башни, и её лицо.

Взглянув в сторону моря, они увидели мост Бэй-Бридж и насыпные острова.

Чтобы посмотреть на воду, они подошли к краю палубы. Внизу была зона для высадки пассажиров и грузов, а за ней – море. Оно казалось намного ниже, чем то, которое они привыкли видеть.

— В Изумимачи море красивее.

— Думаешь?

На взгляд Юкихисы, и это море, и море дома были одинаково тёмными, тяжёлыми и мрачными – просто волны, бьющиеся о берег.

В Изумимачи был лишь маленький рыбацкий порт, а дальше море казалось нетронутым рукой человека. Пока не пришла «зима», оно было прекрасным. Но во время «зимы» от красоты проку нет.

Юкихиса протянул руку и коснулся волос Минами, растрёпанных морским ветром. Заправил выбившуюся прядь ей за ухо и кончиками пальцев нежно провёл по щеке.

Она пожала плечами, словно ей стало щекотно, зажав его пальцы между щекой и плечом.

— Что такое? Собирался сказать: «Ты красивее моря»?

— Как раз собирался.

Юкихиса отдернул руку и сунул её в карман парки.

Там, где пирс Осанбаси соединялся с сушей, в сторону уходил волнорез. В отличие от того, что на побережье Морино, где бывали только рыбаки, этот был вымощен бетонной плиткой, а фонари стилизованы под газовые лампы, что придавало ему вид элегантного променада. Пройдя по изогнутой дорожке наверху, они добрались до ещё одной точки с панорамным видом на три башни. В землю была вмонтирована плита со следами ног и схемой башен. Снег здесь, похоже, чистить было легко – просто сбрасывали в море.

— Джека отсюда не видать, да? – сказала Минами, поднимая смартфон.

— Похоже на то.

Если Король и Королева были отчётливо видны через небольшую бухту, окружённую сушей и волнорезом, то Джек прятался за зданием префектуры – торчала только верхушка.

Вокруг было несколько пар, и все направляли камеры смартфонов в одну сторону. Минами выделялась среди них. У неё была хорошая фигура и правильные черты лица. Длинные ресницы отбрасывали тень на глаза, когда она смотрела в телефон, проверяя фото, придавая ей вид глубокой задумчивости, недоступной пониманию других. Юкихиса чувствовал себя единственным жалким и невзрачным мужчиной здесь. Остальные были, вероятно, старше него, излучая спокойствие и уверенность. Стоя с руками в карманах, он пожалел, что забыл дома перчатки.

В Изумимачи сравнивать себя было не с кем. Юкихиса и Минами гуляли там, словно король и королева того города, не заботясь о чужих взглядах. Стоило приехать в Йокогаму, как это ощущение власти исчезло.

— Ну что, – Минами сунула смартфон в карман пальто. – Пойдём к следующей точке?

— Есть ещё одна?

Юкихиса посмотрел на плиту под ногами.

— Разве мест, откуда видно три башни, не три?

— Есть ещё одно, в парке Акаренга.

— Значит, всего четыре?

— Если сходим туда, сила желания вырастет в 1,33 раза.

– А разве есть какой-то секрет?

Они вернулись на большую землю и перешли мост. Район Шинко соединялся с сушей мостом, совсем как Дэдзима в Нагасаки, которую они видели в учебниках.

Оставив здание склада из красного кирпича по левую руку, они вышли за волнорез, где были раньше. Теперь три башни виднелись вдалеке. Минами, фотографировавшая пейзаж, обернулась.

— Что ты загадал?

— А на что вообще загадывают?

— На башни же.

— На эти-то?

Юкихиса прищурился, вглядываясь в другой берег бухты. Под хмурым небом три башни потеряли свой масштаб и казались миниатюрными игрушками.

— Я загадал, чтобы «зима» кончилась.

— Тут по закону жанра ты должен был сказать: «Хочу быть с тобой вечно», разве нет?

Минами рассмеялась, словно поражаясь его недогадливости. Юкихиса слегка кивнул.

— Я подумал, если «зима» кончится, всё наладится. И у нас с тобой, наверное, тоже.

Минами подошла и мягко взяла его за руку. Вязаные перчатки нежно обхватили его озябшую ладонь.

— Кончится «зима» или нет, между нами ничего не изменится. Верно?

Юкихиса промолчал. Прямо перед ними проплывал низкий прогулочный катер. Несмотря на холод, на корме толпились пассажиры. Их голоса не долетали до слуха Юкихисы – возможно, их глушил шум винта.

Обедать решили гамбургерами.

Тропический интерьер фуд-корта казался злой шуткой после прогулки на десятиградусном морозе.

Заказ отличался от привычного фастфуда сетевых забегаловок: порции были такими огромными, что держали форму только благодаря пластиковым шпажкам. Юкихиса, сидевший напротив Минами, взял тяжёлый бургер и откусил. Мясной сок брызнул в рот, смешиваясь с хрустящей свежестью салата и помидора. Булочка была ароматной и слегка сладковатой.

— Да, вкусно.

Вкусно-то вкусно, но рот перемазался кетчупом и горчицей. Вытрешь салфеткой – после следующего укуса снова испачкаешься. Он подумал, что это, пожалуй, не лучшая еда для свидания.

Глянув на Минами, он увидел, что она вгрызается в бургер, буквально зарывшись в него лицом. Кетчуп попал даже на кончик носа.

— Что? – заметив его взгляд, Минами высунулась из-за еды.

— Да нет, ничего.

Юкихиса отвёл глаза. Минами подняла бургер на уровень глаз.

— Ты, случаем, не тот хотел, с авокадо?

— Терпеть не могу авокадо.

— Серьёзно? Это же лучшая вещь в мире.

Она снова откусила. Юкихиса отправил в рот ломтик картошки фри.

— А ты вообще овощи ешь?

— В последнее время я готовлю себе набэ. Порцию на одного. Варю свинину, шпинат и ем с тёртым дайконом и понзу.

— Звучит неплохо.

— На первом этаже холодно, так что я уношу еду к себе в комнату.

Юкихиса представил её дома. Сняв пальто, оставшись в одном свитере, она наверняка не могла выносить холод нетопленного дома. Несмотря на просторное жилище, она запиралась в своей комнате. Он не понимал, почему человек, способный есть бургер, не заботясь о чужих взглядах, ведёт такую ограниченную жизнь.

— Приходи как-нибудь поесть.

Когда она это сказала, Юкихиса кивнул и пальцем стёр кетчуп с губ.

После обеда он решил составить Минами компанию в шоппинге.

По дороге к торговому центру Юкихиса остановился.

— О.

— Что такое?

Минами, шедшая рядом, сделала ещё пару шагов и обернулась.

— Хочу прокатиться на этом.

Она рассмеялась, посмотрев туда, куда указывал Юкихиса.

— Конечно. Давай прокатимся.

Однажды он катался на колесе обозрения с дедом. Когда кабинка достигла высшей точки, он изо всех сил вглядывался вдаль, надеясь увидеть свой дом через море, но дед рассмеялся и сказал, что море Изумимачи находится с другой стороны Токийского залива. Тогда колесо казалось гигантским сооружением, возвышающимся над Йокогамой, но сейчас выглядело куда меньше стоящих позади зданий.

— Я вообще-то люблю высоту.

— А я высоты побаиваюсь.

— Тогда, может, займёмся чем-нибудь другим?

— Пока оно не падает и не дёргается резко – я в порядке. Оно же не будет раскачиваться на ветру?

— Можем попросить кабинку с прозрачным полом.

— Ну уж нет, это без меня.

Когда они подошли ближе, колесо обозрения оказалось куда больше, чем виделось издали. Здания, которые, казалось, окружали и нависали над ним, теперь остались далеко за каналом, а радиальный стальной каркас с разноцветными кабинками громоздился над маленьким парком аттракционов у подножия.

Юкихиса, шедший, задрав голову, вдруг почувствовал тревогу и замер.

— А...

— Что на этот раз?

Минами обернулась, смеясь.

Юкихиса стоял посреди дорожки, не сводя глаз с колеса.

— Оно же... не двигается, да?

— А?.. И правда.

У входа в парк висело объявление. Все аттракционы, включая колесо обозрения, остановлены из-за неполадок, вызванных сильным снегопадом. Рельсы американских горок замело, а с кабинок колеса свисали сосульки.

Юкихисе стало не по себе, словно земля под ногами задрожала. Здания и три башни, которые он видел раньше, белеющие на фоне тёмного неба, могли просто стоять – им это шло. Но колесо обозрения должно было крутиться, как настенные часы на фасаде школы, даже когда на него никто не смотрит. То, что он всё это время с полудня не замечал, что оно стоит, казалось жутким.

— Приедем в другой раз.

Голос Минами звучал бодро.

Поскольку Юкихиса не двигался, продолжая смотреть вверх, она взяла его за руку. Он шёл медленно, будто отвоёванная у моря суша была зыбкой и ненадёжной.

Вход в торговый центр был скользким от растаявшего снега. Минами, неуверенно ступая в сапогах на каблуках, цеплялась за руку Юкихисы. Ощущая тяжесть на локте, он твёрдо ступал по мокрому полу.

Прошмыгнув через автоматические двери, они попали в атриум, уходящий вверх до четвёртого этажа. В центре стояла наряженная рождественская ёлка. С потолка свисали украшения в форме снежинок, подсвеченные встроенными светодиодами. В тусклом свете, пробивающемся сквозь засыпанный снегом стеклянный купол, только эта зона сияла ослепительно.

— Уже сезон?

Минами отпустила Юкихису и присоединилась к кругу людей у ёлки.

Юкихиса встал позади неё, глядя на снежинки.

— Белая рождественская ёлка, хм?

— Теперь это норма, разве нет?

Она обернулась с улыбкой, держа смартфон в руке.

Поднявшись на эскалаторе на второй этаж, она зашла в ближайший магазин и принялась перебирать одежду. Пальто, свитеры, юбки, брюки – она прикладывала к себе одну вещь за другой. Когда Юкихиса уже решил, что раз она меряет, то будет покупать, она вернула всё продавцу и пошла в следующий отдел. Для Юкихисы все магазины и шмотки были на одно лицо.

— Ты что-то конкретное ищешь?

— Просто ищу что-нибудь хорошее.

Сказав это, она быстро перелистала вешалки с одеждой. Юкихиса не мог понять, зачем рассматривать товары, если ничего не нужно, но потом рассудил, что это как когда он вертел в руках спиннинги и блёсны в рыболовном магазине, не собираясь их покупать.

Поначалу её действия, напоминающие инспекцию или инвентаризацию, забавляли, но постепенно стало скучно. Когда она скрылась в примерочной, ему некуда было деться, и он пошёл смотреть кроссовки, которые его хоть немного интересовали.

Обошли весь этаж, но она так ничего и не купила.

— Может, сходим куда-нибудь ещё?

Прогулявшись немного, они зашли в другой торговый центр. Минами снова принялась за одежду.

Юкихиса, чувствуя, что запарился, снял горную парку. Голова всё равно была тяжёлой, так что он вышел из магазина. Прислонился к колонне и расстегнул флисовую куртку наполовину.

Мимо по проходу текли люди с пёстрыми бумажными и пластиковыми пакетами. Юкихиса пытался представить, что внутри, но картинка не складывалась. Пакеты были всех размеров, их несли люди всех возрастов и полов. Он понятия не имел, откуда они пришли, будут ли они использовать эти вещи дома, носить с собой или подарят кому-то.

В том городе и доме, где жил Юкихиса, такой непредсказуемости и неопределённости не существовало. Вчера, сегодня и наверняка завтра – всё было завалено снегом, и с этим ничего нельзя было поделать. Всё было в рамках ожидаемого. Он подумал, что не хочет возвращаться в тот город, хочет вечно оставаться в этом душном воздухе.

Минами вышла из магазина. В руках у неё было пусто.

— Устал?

Юкихиса отлип от колонны.

— Нет.

— Посидим где-нибудь?

Они зашли в кафе.

Окна заведения выходили на открытую площадь, вдалеке виднелось то самое колесо обозрения. С террасы, наверное, открывался отличный вид, но на таком холоде долго не просидишь.

Внутри было людно и жарко. Юкихиса залпом выпил половину холодного латте.

— Нашла что-нибудь стоящее? – спросил он.

Минами покачала головой.

— Сейчас неудачное время.

— А для этого есть удачное время?

— Сразу после Нового года будут распродажи. Новинок сейчас не выкладывают.

Она с шумом потянула фраппучино через трубочку.

— А ты, Юкихиса? Ничего не купишь?

— Мне ничего особо не нужно.

Юкихиса смочил ладонь конденсатом, выступившим на стакане.

Когда Минами отошла в туалет, он огляделся. Это была сетевая кофейня, такая же была у его станции – ничего необычного, но, возможно, из-за места все посетители выглядели модно. На спинке пустого стула напротив висело голубое пальто. Юкихиса подумал, что без неё чувствовал бы себя здесь куда неуютнее.

Троица за соседним столиком, похожая на семью, поднялась. Мальчик лет трёх, размахивая игрушечным поездом, стукнул по столу Юкихисы; мужчина, видимо отец, извинительно поклонился, а Юкихиса улыбнулся ребёнку.

Через окно он наблюдал, как они надевают пальто на улице. Мужчина, одетый неприметно – свитшот, джинсы, кроссовки, – вдруг преобразился, накинув чёрное длинное пальто до колен. Они ушли, держа мальчика за руки с двух сторон.

Минами вернулась за столик и глотнула из трубочки.

— Рановато ещё, но, может, пойдём в Чайна-таун?

Юкихиса допил латте.

— Перед этим я нашёл кое-что, что хочу купить.

— Что?

— Пальто.

— Я помогу выбрать.

Минами всосала остатки фраппучино.

— Спасибо.

Юкихиса скатал парку, висевшую на стуле, и сунул под мышку.

Они вернулись в молл и на этот раз пошли по мужским магазинам.

Все длинные пальто на вешалках казались одинаковыми, но стоило примерить, как разница становилась очевидной. Цены варьировались от меньше чем десяти тысяч иен до таких, что унесли бы месячную зарплату на подработке. Подбадриваемый Минами, он примерил пальто, несмотря на пугающий ценник, и обнаружил, что у дорогих ткань мягче и отливает красивым блеском.

Они вернулись в первый торговый центр и наконец нашли то, что сидело идеально. Чёрное пальто со стоячим воротником, свободного кроя, длиной чуть выше колен. Его наряд, мало чем отличавшийся от того, в котором он чистил снег у подъезда, полностью скрылся под пальто, и вид мгновенно стал парадным. Когда он шёл с расстёгнутыми пуговицами, плотная шерстяная ткань тяжело колыхалась, привлекая внимание. Он впервые надел такое длинное пальто и, хотя чувствовал смущение, радость от того, что стал версией себя, которую никогда прежде не видел, была сильнее.

— Ну как? – спросил Юкихиса у Минами, стоявшей рядом перед зеркалом.

— Очень хорошо.

Она улыбнулась ему через отражение.

— Хочется ещё и шарф.

— Какой цвет возьмём?

— Бежевый.

Когда Юкихиса сказал это, она посмотрела на его шею.

— Будем сочетаться.

— Я потому и хочу этот цвет.

Он сравнил свой полностью чёрный ансамбль из пальто, брюк и ботинок с яркой Минами. Она кивнула, теребя кончик своего шарфа.

Она принесла из зала бежевый шарф и мягко набросила его на плечи Юкихисы.

— Как?

— Я не умею завязывать.

— Давай я.

Она взяла концы шарфа и обернула вокруг шеи Юкихисы. Заходя ему за спину, она потянулась, и их лица неожиданно оказались совсем рядом. Тонкий аромат её волос ударил в нос.

Сделав узел, похожий на галстучный, она взяла Юкихису за руку и поставила перед зеркалом.

— Видишь?

Юкихиса кивнул своему отражению.

— Я беру это.

Комплект из шарфа и пальто стоил чуть больше половины его месячного заработка. Он решил надеть обновки сразу, а горную парку убрал в бумажный пакет.

Выйдя из магазина, они пошли по коридору молла.

Их фигуры отражались в стекле витрин. Хоть рост у них был разный, оба были в длинных пальто и шарфах одного цвета.

— Наконец-то я выгляжу достойно, чтобы идти рядом с тобой, Минами.

Когда Юкихиса сказал это, Минами сжала его руку.

— Ты всегда выглядел достойно.

Угол слишком большого бумажного пакета бился о голень.

К тому времени, как они вернулись в родной город, пошёл снег.

Выйдя из поезда, Юкихиса заново повязал шарф, который снимал в вагоне.

— Так нормально?

— Нормально.

Минами легонько коснулась узла.

— Надо будет потренироваться по видеоурокам.

— Да можно просто небрежно намотать.

На единственной платформе станции было пустынно. В свете потолочных ламп казалось, что снег возникает из темноты и падает прямо на рельсы.

Наклонная крыша над платформой обнажала решётчатые стальные балки. Юкихиса вспомнил Чайна-таун, где они только что были. Чтобы защититься от снега, там строили крышу, превращая красочную улицу в аркаду. Несмотря на то что это сильно меняло экзотический пейзаж, люди были полны решимости противостоять «зиме». Бродя там в поисках места для ужина, Юкихиса то и дело поглядывал на этот скелет крыши.

За турникетами глазу не за что было зацепиться. В отличие от Йокогамы, здесь не было ни вокзального здания, ни выхода к скоплению высоток. На этой конечной станции даже автобусная остановка была конечной, но никакого разворотного круга – просто двухполосная дорога с неприметной вереницей автобусов. За круглосуточным магазином в конце тротуара днём виднелись бы низкие горы, но сейчас их скрывала ночная тьма.

Телефон в кармане завибрировал. Пришло сообщение от матери.

«Осторожнее, начинается снег».

— От кого?

— От мамы.

Он купил маме гостинец. Яичный тарт из Чайна-тауна – Минами подсказала.

— Был бы я один, в жизни бы не додумался купить сувенир. Спасибо.

Юкихиса слегка приподнял пластиковый пакет в руке.

— Я просто сама хотела съесть.

Минами поправила сумку на плече. Пакет внутри зашуршал.

— А ты на удивление заботливая, Минами.

— На удивление, значит?

Они направились к автобусной остановке.

— Тот тарт был здоровенный, а ты умяла его целиком прямо перед магазином. Я был в шоке.

— Но он же был реально вкусный.

— И это после плотного обеда и десерта.

— В отличие от тебя, кто каждый день ест мамину стряпню, я изголодалась по вкусной еде.

Юкихиса отвёл взгляд от озорной улыбки Минами. Воспоминание о том, как он винил мать в её безработице, укололо чувством вины. В душе он обвинял мать в том, что она «ничего не делает», а ведь это он сам ничего не делал. Мать работала и готовила ему еду. Она была его единственной семьёй. Его школа, его подработка – всё это было возможно благодаря тому, что делала для него мать.

Он набрал сообщение.

«Только что вышел со станции, скоро буду».

— Маме?

— Ага.

— Сказал про гостинец?

— Сделаю сюрприз.

— Она обрадуется.

Кивнув на слова Минами, он подошёл к расписанию, чтобы рассмотреть его получше. Тусклого света под козырьком не хватало, чтобы разобрать мелкий шрифт.

— Автобус только что ушёл. Следующий через тридцать минут.

Сказав это, он обернулся.

Минами под крышей не было. Она стояла на дороге, глядя в ночное небо.

— Пойдём пешком?

— А?

— По той дороге, где видно море.

— Это займёт час.

— Ну и ладно. Ещё не так поздно.

Юкихиса вышел из-под навеса. Медленно падающий снег ложился на поверхность пальто и исчезал без следа. Температура упала по сравнению с днём, но терпеть было можно.

— Ладно, пошли.

В правой руке он держал пакет с паркой и гостинцем, а левую протянул ей. Минами взяла его за руку.

Они зашагали по узкому тротуару. То ли из-за редких фонарей, то ли потому, что дома по обеим сторонам были низкими, а ночное небо казалось огромным, им чудилось, что тьма давит на них сверху. Возле станции ещё попадались мелкие магазинчики и клиники, но постепенно потянулся сплошной жилой сектор.

Юкихиса думал о городе, в котором они были совсем недавно. Там окна высоток светились до самого неба, экзотические вывески сияли всеми цветами, а люди шагали пружинисто, словно подгоняемые предвкушением чего-то хорошего. Ему казалось, что сегодняшний день был сном. Сном, который во тьме мог рассеяться, стоило лишь закрыть глаза, и от этого мир, в котором они находились сейчас, казался ещё мрачнее.

— Если посмотреть свежим взглядом – в этом городе и правда ничего нет.

— Зато здесь спокойно.

Минами нарочито сильно размахивала их сцепленными руками. Звук их шагов по снегу сливался с журчанием реки. Юкихиса вспомнил, как чисто были расчищены тротуары в Йокогаме. Сзади послышался хруст ломаемого льда. Машина пыталась их обогнать. Из-за обледенелой дороги она ехала осторожно. Юкихиса потянул Минами за руку, прижимаясь ближе к реке. Запах гниющих водорослей поднимался от воды за ограждением.

— Как думаешь, те люди, что были сегодня в Йокогаме, возвращаются домой в такие вот городки?

— Но если спросить, где живут, наверняка ответят: «В Йокогаме».

Их смех эхом отразился от дороги, стиснутой домами с двух сторон. Минами закашлялась – может, от того, что слишком много смеялась.

— Ты в порядке?

— В порядке.

Прокашлявшись, она положила голову Юкихисе на плечо и глубоко вздохнула. Юкихиса сбавил шаг, подстраиваясь под неё.

— Если спросят, где я живу, наверно, просто отвечу: «В Изумимачи». Хотя спрашивали меня нечасто.

— А я вот, интересно, что бы ответила?.. Даже не знаю.

Минами убрала голову с его плеча и пальцами вытерла уголки глаз.

Она хотела пойти «дорогой, откуда видно море», но моря не было. Даже днём его можно было разглядеть лишь в просветы между домами или за парковкой супермаркета, а теперь, когда солнце село, о его присутствии напоминал только ветер. Юкихиса чувствовал досаду. Сегодняшнее свидание что-то дало ему, но в чём-то и разочаровало. Под конец дня ему хотелось увидеть море, которое она так желала увидеть вместе. Он крепче сжал её руку.

Дорога с обманчивым названием «Береговая линия Морино», вилявшая через жилой квартал, наконец вышла к морю.

Здесь не было ни отбойников, ни заборов; сразу за асфальтом обрыв метра в два, а внизу – песчаный пляж. Снег на песке подтаял от волн, и без того узкая полоса берега казалась совсем крошечной.

Они встали на краю тротуара лицом к набегающим волнам.

— Море так близко, – пробормотала Минами, глядя в темноту под ногами.

— Ага.

Юкихиса заметил, что носки его ботинок нависают над краем, и отступил на полшага.

— Пожалуй, даже слишком.

— Мне от этого тоже иногда не по себе.

— Хоть ты и прожила тут всю жизнь?

— Когда тайфуны и всё такое.

Оглядываясь назад, он понимал: море в Йокогаме, которое они видели днём, умело держали на дистанции от людей. Словно дрессированный пёс, оно смирно сидело в отведённом вольере, не представляя никакой угрозы. А здешнее море было рядом – казалось, дай ему волю, оно вторгнется на сушу и вцепится в глотку.

Интересно, каково в том «городе, окружённом горами», о котором говорила Минами? Живи он там, вспоминал бы иногда с тоской о далёком море? Скорее всего, он бы никогда не смог его забыть, как ни старайся. Ему не убежать от запаха прилива и шума волн. Они подкрадутся из слепой зоны, вцепятся и утащат в пучину.

— Если бы не «зима», мы могли бы искупаться.

Он не знал, какую именно зиму имела в виду Минами, но решил, что это неважно, и кивнул.

— Эй... – Она потянула его за руку и встряхнула. – Уже декабрь. Тебе не кажется, что год пролетел быстро?

— Это потому, что смена сезонов не чувствуется.

Он чуть не потерял равновесие, но устоял, покрепче упершись ногами.

— Юкихиса, ты готовишься к экзаменам?

— Готовлюсь. А ты, Минами?

— Я тоже.

— В такие времена, если не скажешь «я не готовлюсь», разговор зайдёт в тупик.

Юкихиса сказал это, и Минами рассмеялась.

— А что насчёт анкеты о планах на будущее? После Нового года надо сдавать, да? Ты решил, куда хочешь, Юкихиса?

— Примерно прикинул, куда подавать документы, но с приоритетами пока не определился.

— Давай поступим в одно и то же место.

— Я подумаю.

При выборе университета Юкихисе приходилось учитывать не только проходной балл и расположение, но и условия получения стипендии. Чтобы получить грант, нужно было значительно превзойти других абитуриентов по оценкам в аттестате и на экзаменах. Где-то ставили условием низкий доход родителей, но с этим проблем не возникнет.

Даже когда он занимался дома, мысли часто уплывали в эту сторону, мешая сосредоточиться. Порой он думал: а не пустая ли это трата времени – учёба? Мысль о том, что одноклассники не забивают себе этим голову, рождала чувство одиночества.

— В этом году в универах почти всё было онлайн, интересно, что дальше будет.

Минами пнула снег в сторону пляжа. Подражая ей, Юкихиса тоже смахнул носком снег с края дороги.

— Поезда наверняка всё так же будут вставать, так что, скорее всего, онлайн.

— Но к тому времени, как мы поступим, всё наладится.

— С чего бы?

— Предчувствие такое.

— Как-то туманно.

— Это же лучше, чем чувствовать, что всё будет только хуже?

Юкихиса почувствовал, какая пропасть лежит между ними. Он не мог верить в будущее без веских оснований. Слишком много плохих условий, чтобы сохранять оптимизм.

Глядя на тёмное море, он ощущал, будто тьма поглощает его одного. Однако тепло её руки тянуло его обратно. Как приливы и отливы: его сердце то отдалялось от неё, то возвращалось.

Она кашлянула в сторону моря. Он тоже почувствовал, как холодный ветер забрался в горло, и закашлялся.

Она чуть наклонилась и заглянула ему в лицо.

— Передразниваешь?

— Не, это заразно.

Он рассмеялся и прикрыл рот шарфом.

Полюбовавшись морем ещё немного, они снова двинулись в путь.

Море вскоре скрылось за домами. На узкой двухполосной дороге префектурного значения тротуары, и без того редкие, были полностью завалены снегом, сгребённым с проезжей части. Машин не было, поэтому они шли прямо по дороге.

У художественного музея префектуры Минами остановилась.

— Эй, смотри...

Он глянул туда, куда она указывала: там стоял олень.

Величественный самец с внушительными рогами стоял прямо на осевой линии. В отличие от того раза на пляже Морино, сейчас он стоял под фонарём, так что фактура рогов напоминала сухие ветки, а чёрная окантовка на белом меху хвоста была видна отчётливо.

— Я же говорила, что видела оленя по дороге на работу?

— Это опасно.

Минами потянула Юкихису за руку, когда он сделал шаг вперёд, чтобы рассмотреть получше. Олень смотрел на поворот дороги впереди и даже не взглянул на них.

Юкихиса не чувствовал опасности. Наоборот, олень, стоящий там, где ему быть не положено, вызывал странное чувство родства. Он подумал, что если посмотрит ему в «лицо», то поймёт, тот ли это самый олень.

— Всё нормально. В прошлый раз же ничего не случилось.

Он попытался подойти, но она снова дёрнула его за руку. Её пальцы больно впились через ткань пальто.

Он обернулся.

— Говорю же, всё нор...

— Машина.

Он посмотрел вперёд.

В свете фар олень превратился в силуэт. Щурясь от яркости, Юкихиса почувствовал, как животное повернуло морду в их сторону.

Вылетевшая из-за поворота машина резко вильнула, уходя от столкновения. Её закрутило на обледенелой дороге, свет фар на мгновение исчез.

Капот ударил оленя боком, подбросив в воздух копытами вверх, и туша рухнула на тротуар напротив того места, где стояли Юкихиса и Минами. Неуправляемая машина проскользила дальше и остановилась, врезавшись боком в электрический столб.

Говорят, при аварии время замедляется, но Юкихиса чувствовал себя брошенным, словно застыл один посреди стремительно разворачивающегося хаоса. Он посмотрел на Минами, всё ещё сжимавшую его руку.

— Ты как?

— А...

Она кивнула, широко раскрыв глаза.

— Я посмотрю.

Юкихиса поставил пакет на землю и перешёл дорогу. Других прохожих не было, машины тоже не проезжали.

Олень, лежавший на тротуаре, не шевелился. Ещё мгновение назад он стоял прямо, опираясь на четыре ноги, а теперь они были беспомощно сложены на земле. Юкихиса подошёл сзади и заглянул ему в морду. Неожиданно большие чёрные глаза смотрели на него, словно умоляя. Олень прижимался щекой к земле, будто примёрз. Из маленького, непропорционального голове рта вырывалось белое дыхание. Рога бессмысленно целились в пустоту.

Позади было светло. Белый седан; водительская дверь сильно помята от удара о столб. Водитель, мужчина в костюме, едва держался на ремне безопасности, завалившись на пассажирское сиденье. Пассажиров, похоже, не было.

Юкихиса обернулся к Минами.

— Вызови скорую.

— Поняла.

Она энергично кивнула с другой стороны дороги.

Юкихиса заглянул в салон через разбитое окно.

— Вы живы?

Ответа не последовало. Кровь капала из носа водителя, пачкая грудь пиджака.

Юкихиса включил фонарик на смартфоне и посветил на грудь мужчины. Понаблюдал немного – движения не было. Похоже, он не дышал.

Он просунул руку в окно, чтобы открыть замок, но дверь так деформировалась от удара, что не поддавалась. Он обежал машину и открыл пассажирскую дверь.

В салоне были разбросаны осколки. Натянув рукав пальто на кисть, он смахнул стекло с пассажирского сиденья. Отстегнул ремень безопасности, просунул руки под мышки водителю и вытащил его наружу.

Оттащив мужчину в глубь переулка, он уложил его на землю. Порядок действий при реанимации он знал – проходил тренинг на подработке. Положил руки на центр груди и начал непрямой массаж сердца.

Он вспомнил тренировки на манекене и навалился всем весом. Слышал, что нажимать надо в ритме какой-то песни, но ни одна мелодия не шла на ум. Оставалось только считать нажатия.

После тридцати толчков он приблизил ухо к лицу водителя. Дыхания не слышно. Из-за крови на губах мужчины делать искусственное дыхание «рот в рот» он не решился, боясь инфекции.

Он заметил, что черты лица мужчины искажены. Правая сторона головы распухла, превращая лицо в нечто нечеловеческое. Юкихиса отвёл взгляд и возобновил массаж.

— Юкихиса, ты как?

Он почувствовал, что Минами подошла ближе.

— Беги в музей.

Юкихиса ответил, не поднимая головы.

— Там должен быть АНД¹. Принеси его. И позови кого-нибудь, чем больше людей, тем лучше.

Не ответив, она убежала.

На самом деле, ему хотелось попросить её остаться. Ему было страшно одному стоять лицом к лицу со смертью. Колено, упирающееся в землю, остыло и начало болеть.

Счёт нажатий как-то сам собой превратился в слово «держись». Он не знал, кому это говорит – водителю или самому себе. Силы в руках таяли, дыхание сбилось, слова стали невнятными.

Послышались шаги. Они доносились из глубины переулка, с противоположной стороны от той, куда убежала Минами.

— Что случилось? С ним всё в порядке?

Подняв глаза, он увидел женщину. Она выглядела намного старше его матери. Поверх домашнего флисового костюма на ней был накинут пуховик.

— Попал в ДТП.

Юкихиса ответил, не прекращая качать сердце.

— Это ваш отец? – спросила она, глядя на лежащего водителя. Снег слегка припорошил его лицо, делая неузнаваемым.

— Я просто прохожий.

— А скорая?

— Вызвали. Подруга побежала за дефибриллятором.

Он сбился со счёта и остановился. Приложил ухо ко рту водителя. Дыхания не было.

— Может, я сменю?

Женщина присела рядом.

— Пожалуйста.

Он встал, уступая ей место.

— Так делать?

Она положила руки ему на грудь, как делал он.

— Давите сильно. Не страшно, если рёбра сломаете.

Он сделал глубокий вдох, пытаясь унять сбившееся дыхание. Ледяной воздух наполнил лёгкие. Он заметил, что весь взмок.

— Тяжело-то как, оказывается.

Женщина давила на грудь водителя, наваливаясь всем корпусом.

— Я сменю.

Выдохнув, он поменялся с ней местами.

— Пойду позову соседей.

Она ушла в переулок.

Несмотря на массаж, состояние водителя не менялось. Юкихиса подумал, что, возможно, уже слишком поздно. Сколько ни стимулируй сердце, человек может и не вернуться. И всё же он тщетно продолжал заученные действия – с тех пор как наступила «зима», ему казалось, что он только и делает, что повторяет подобное раз за разом.

— Юкихиса...

Прибежала Минами с чем-то похожим на красную сумочку. За ней следовали двое охранников в форме и женщина, похожая на сотрудницу музея.

— Кто-нибудь, смените меня.

Он доверил массаж одному из охранников и включил АНД. Раздался голосовой гид. Следуя инструкциям, он расстегнул рубашку водителя, задрал майку и приклеил электроды. Прибор проанализировал кардиограмму и определил, что нужен разряд. Когда зарядка завершилась, Юкихиса нажал кнопку. Голос велел возобновить реанимацию. Охранник начал качать сердце.

Вернулась давешняя женщина с тремя соседями. Множество людей окружили упавшего водителя, сменяя друг друга.

Юкихиса был больше не один. Если руки устанут, кто-то подменит; если не будешь знать, что делать, – подскажут. И всё же одиночество и тревога никуда не делись.

Послышалась сирена скорой. Юкихиса вышел из круга людей на дорогу. Встретился взглядом с Минами, стоявшей поодаль.

— Я встречу их.

Минами кивнула. Она всё ещё не могла отдышаться, белое облачко дыхания окутывало её лицо.

Юкихиса вышел на проезжую часть. Помахал приближающейся машине. Скорая остановилась, перекрыв переулок.

Вышли трое парамедиков. Юкихиса обратился к тому, кто нёс оранжевую сумку:

— Пострадавший – водитель той машины, вероятно, ударился головой. Дыхания не было, мы сразу начали непрямой массаж сердца и использовали АНД для разряда. Но дыхание так и не появилось.

Медик кивнул, переглянулся с коллегами и побежал к пострадавшему.

Люди, делавшие массаж, встали, освобождая место. Профессиональные руки возобновили компрессии, начали искусственную вентиляцию лёгких ручным мешком. Из соседних домов, привлечённые сиреной, выглядывали любопытные. Все тени окрасились в красный от проблесковых маячков.

Юкихиса отвернулся от этой странно праздничной сцены. В какой-то момент его шарф развязался и повис на шее. Приглядевшись, он увидел на конце большое пятно крови. Он снял шарф и скомкал его в руке.

В итоге спасти водителя не удалось. Даже бескорыстный порыв помочь кому-то не дал результата. Казалось, в теле не осталось ни капли сил. Руки онемели, колени промокли, дрожь во всём теле не унималась.

Он прошёл мимо скорой, которая с распахнутыми задними дверями выглядела брошенной, и вернулся на шоссе.

Та же самая дорога, по которой они с Минами шли всего пару минут назад. По сравнению с тем временем он ничего не потерял, не должен был пораниться, но чувствовал себя так, словно изменился до неузнаваемости. Может, он понял это только сейчас, но на самом деле изменился уже давно.

Машина, врезавшаяся в столб, стояла пустая и выглядела беспомощно беззащитной. Когда он обходил её, под ногами хрустели осколки стекла вперемешку со свежим снегом.

Олень лежал на тротуаре в той же позе. Снег постепенно заносил его тушу. Кровь, натёкшая из пасти и носа, впиталась в сугроб, окрасив его в алый.

Юкихиса опустился на колени и потрогал живот оленя. Мех оказался длиннее и мягче, чем он ожидал. Тонкий слой снега сверху растаял от тепла ладони. Но под мехом тепла не было.

Он перевёл взгляд на глаза оленя. Большие чёрные зрачки больше ничего не отражали, превратившись в хрупкие стекляшки. Когда он сжал рога, то почувствовал, как в них медленно просачивается его собственное тепло. Голова оленя качнулась, и изо рта вытекла свежая кровь, собираясь лужицей на снегу.

Всё, до чего он мог дотянуться, ускользало из рук, безнадёжно сломанное. У него больше не было способов остановить это.

Он понял, что плачет, только когда почувствовал холод капель, скапливающихся под подбородком. Слёзы, растерявшие тепло, пока катились по щекам, замерзали и падали вниз.

Он прижался лбом к заснеженной земле, словно догоняя свои слёзы. Ему хотелось вымолить прощение – за всё, что сломалось этой «зимой», и за саму «зиму».

Ему хотелось, чтобы хотя бы его одного спасли из глубин этого ледяного воздуха. Чтобы его больше не ломали.

Слёзы текли не от грусти. Ему было просто страшно. Снежинки, которые он сжимал в кулаке, кололи распухшие горячие пальцы.

— Юкихиса...

Голос Минами прозвучал сверху. Юкихиса не поднял головы.

Он почувствовал, как она присела рядом. На спину легла рука. Совсем не так, как когда он держал её ладонь. Теплее, деликатнее – скорее проводник, передающий что-то важное, чем просто часть тела.

— Юкихиса, ты сделал всё, что мог. Не нужно себя винить.

Её рука гладила его по спине.

Юкихиса не шевелился, всё так же прижимаясь лицом к снегу. Его слёз было недостаточно, чтобы растопить ледяную дорогу «зимы».

Прим. редактора:

1. Автоматический наружный дефибриллятор (АНД) – компактное портативное устройство для оказания экстренной помощи при внезапной остановке сердца, жизнеугрожающей аритмии, отсутствии сознания и нормального дыхания.