— Сегодня такой сильный дождь и ветер… — Уставившись в окно, пробормотал это себе под нос.

В субботу из-за ливня тренировку перенесли в зал, поэтому я вернулся домой раньше обычного.

Дождь хлестал так сильно, что за стеклом почти ничего не было видно. Ветер гнул деревья, и казалось, вот-вот сорвет крыши.

Джессика и остальные ушли по делам, так что даже в выходной мне пришлось забирать Софию с курсов. Но в такую погоду, даже с зонтами, мы оба промокли бы до нитки.

— К счастью, она попросила встретить её у станции, но всё равно…

София сказала, что сама доберётся до ближайшей станции, и попросила ждать её там.

Её курсы в центре города — там фонари и людно, так что дойти она должна была без проблем. Но в такую непогоду даже короткий путь от станции до дома грозил нам обоим мокрой одеждой.

— Наверное, стоит заранее набрать ей ванну… к приходу поезда…

Только я подумал об этом, как телефон дрогнул от уведомления. До конца занятий ещё оставалось время, но сообщение было от неё.

София: <Извините… Не могли бы вы забрать меня прямо с курсов…>

Необычно вежливо для неё.

Наверное, тактично выражается, потому что стесняется менять договорённость… Но, в конце концов, ей стало страшно идти одной в темноте?

Зная её характер, я предположил, что сначала она пыталась казаться независимой, но, испугавшись, всё же попросила помощи.

Ширакава: Конечно. Жди меня после занятий.

Я ответил, радуясь, что София на меня рассчитывает.

София: Большое спасибо…

Снова ответила официально, явно чувствовала себя неловко.

Ширакава: Я же говорил, не стесняйся просить о помощи.

Ливень доставлял хлопоты, но забота о Софии меня не тяготила. Наоборот, мысль, что она пойдёт одна в темноте, пугала куда сильнее. Так что всё к лучшему.

— Ладно, включу подогрев воды сейчас, а если остынет к нашему возвращению просто включу снова.

Будь станция рядом с домом — проблем бы не возникло. Но раз встречаемся у Окаямы, рядом с её курсами, ванна наверняка остынет. Впрочем, функция подогрева есть, так что быстрее подготовить всё заранее, чем ждать возвращения.

Вскоре пришло время ехать. Я вышел, но из-за дождя поезд опаздывал. Из-за задержки я пришёл к зданию курсов позже обычного…

— Ах…

София дрожала у входа. Увидев меня, она вздохнула с облегчением, и лицо её смягчилось.

— Простите, что заставила вас прийти сюда…

— Нет, это я извиняюсь за опоздание. Ты дрожишь, тебе холодно?

Хоть и дождь, на дворе стоял сентябрь, и зябко мне не было. Но раз София дрожала, возможно, она всё же мёрзла?

— Нет… — Она слабо покачала головой.

— ?..

Тогда почему дрожала?

Только я начал гадать… Рядом ударила молния.

— Кьяяя! — София вскрикнула и вцепилась мне в руку.

Вспышка, гром, от которого содрогнулось всё тело. Глаза её наполнились слезами, а дрожь усилилась. Видя это, я наконец понял, почему она попросила прийти именно сюда.

— Ты боишься грома?

Мальчишки часто ликуют при виде молний, но девчонки, кажется, пугаются. Некоторые даже плачут. Похоже, София из таких.

— У-у…

Она даже не пыталась казаться храброй. Всё ещё вцепившись в мою руку, она посмотрела на меня снизу вверх, глазами полных слёз.

Её беззащитность была такой трогательной, что я не удержался и нежно погладил её по голове.

— Всё в порядке, бояться нечего.

Я гладил её волосы, пока она дрожала, как испуганный ребёнок.

Кажется, слова немного подействовали — хватка её ослабла. В идеале стоило остаться так, пока София не успокоится, но мы всё ещё стояли у входа на курсы. Из-за моего опоздания вокруг не было других учеников, но кто-то мог выйти позже.

Увидев её в таком состоянии, она бы точно сгорела от стыда. Лучше уйти отсюда поскорее.

— Если страшно — закрой уши и глаза. Держись крепче, я проведу тебя до станции.

Идти так было небезопасно, но София слишком боялась грома, чтобы двигаться самостоятельно. Выбора не оставалось. Придётся идти медленно, внимательно следя за её шагами и дорогой.

Она достала из сумки наушники, вставила их в уши и снова прижалась ко мне. Как и во время болезни, София становилась в разы искреннее, когда чувствовала слабость. Старательно избегая опасностей вокруг, я осторожно повёл её к станции Окаяма.

— Вот и пришли. Теперь всё в порядке. — Оказавшись внутри, я снова нежно погладил её по голове.

София медленно открыла глаза, слёзы всё ещё блестели на ресницах. Должно быть, ей было очень страшно. Ноги промокли от дождя и ветра, но сил обращать на это внимание у неё явно не осталось.

— Простите за всё…

— Говорил же — я рад, когда ты на меня полагаешься. Не переживай. К тому же, в таких ситуациях лучше слышать "спасибо", а не "извини". — Я улыбнулся Софие, которая виновато опустила голову. Кажется, слова попали в точку: она немного помедлила, потом медленно открыла рот.

— Эм… спасибо…

— Пожалуйста. Поезд ещё не скоро, может, купим что-нибудь на ужин?

Приходилось ждать, и я решил использовать время с пользой. Изначально ужин должна была готовить София, но, учитывая её состояние, это было не лучшей идеей.

— Я всё ещё могу готовить…

— Не надо себя заставлять. Приготовишь завтра.

В помещении она немного пришла в себя, но дома, без шума станции, гром будет звучать громче.

Если она вздрогнет с ножом — порежется. Если со сковородой — обожжётся. Безопаснее купить бэнто.

— Угх… Я вечно создаю проблемы и ничего не могу для вас сделать… — София явно расстроилась и поникла. Хоть она и оправилась, страх от грома сделал её откровеннее обычного.

— Бэнто, что ты готовишь мне каждый день, очень вкусное. Ты даже баланс питательных веществ продумываешь, это мне очень помогает.

— Но… это всё…

Её бэнто были продуманными, вкусными даже холодными и сбалансированными. Она вставала ради них рано утром, но ей всё равно казалось, что этого мало.

Она слишком строга к себе

— Не переживай так сильно. Да, односторонние отношения не лучший вариант, но невозможно всегда соблюдать идеальный баланс.

Я понимал её нежелание быть должницей, но изначально отношения — будь то дружба или что-то большее — так не работают. Хотеть что-то сделать для человека просто потому, что он тебе дорог, уже достаточно.

По крайней мере, я помогал Софие не в ожидании отдачи.

Частично из заботы, но больше — просто потому, что хотел этого. Никакого возмещения не нужно.

— Отношения такие сложные…

— Большинство не задумывается так глубоко, тебе тоже не стоит, София. Я рядом с тобой просто потому, что мне нравится быть с тобой… — Осознав, что только что сказал, я вдруг замолчал.

Это было… слишком.

— ~~~~~~!!

София издала нечленораздельный звук. Я взглянул на неё — лицо её пылало. Широко раскрытыми глазами она смотрела на меня в шоке.

— Э-э, нет, я не это имел в виду…

— Я… я тоже здесь потому что… мне нравится быть с вами…

Не договорив, София отвернулась, её лицо пылало. Она уцепилась пальцами за мой рукав.

Потом что-то тихо пробормотала по-английски, слишком тихо, чтобы разобрать. Никогда ещё мне так не хотелось понять её слова. Но спросить напрямую я не мог, было бы бестактно.

— …

Неловкое молчание повисло между нами. Мы направились за бэнто.

Закончив с покупками, вышли на платформу. Перед самым входом в вагон…

— Ох, народу…

Из-за дождя и задержек, несмотря на поздний час, вагон был битком.

— София, иди сюда.

Поместив её между собой и дверью, я вошёл следом.

В такие моменты лучше держать её подальше от чужих, чтобы избежать неприятностей.

『Вы так ловко это делаете… это нечестно…』

София всё ещё смотрела вниз, бормоча что-то по-английски.

Страх перед грозой ушёл, но она явно всё ещё переживала из-за случившегося.

— Всё в порядке? Не слишком тесно?

— М-м… ничего… Спасибо…

Проблем с пространством не было, и я решил оставить всё как есть. Расслабляться нельзя — давление сзади могло прижать меня к ней, так что пришлось оставаться начеку.

— Кэ-Кэ-Кэн… Ширакава-кун, вы в порядке?..

Что это за странный смешок?

Подумал я, но потом понял: она чуть не назвала меня по имени.

Поправилась, наверное, от смущения. Я помнил, как сам нервничал, впервые назвав её Софией. На мгновение мелькнула мысль подтолкнуть её, но, зная характер Софии, она бы лишь сильнее смутилась. Будь это раньше, когда она была слаба от страха, возможно, получилось бы… но момент упущен. Лучше подождать, пока она назовёт меня сама.

— А, всё нормально. Не зря же тренируюсь.

— Если подумать… У вас незаметно крепкое телосложение.

Её взгляд скользнул к моей правой руке, державшейся за поручень.

Наверное, она имела в виду, что с виду я не кажусь таким сильным.

— Бейсбол требует силы, это часть дела. Но если ноги станут медленнее будут проблемы, так что тщательно тренирую и их.

Чтобы бить мощно, сила необходима. В идеале хотелось бы больше мышц, но если переборщить, то тело станет тяжелее, а скорость бега упадёт.

Скорость ног напрямую влияет на то, как быстро я доберусь до базы. Без этого на поле не выжить.

Хотя… если бы я выбивал хоум-раны одной силой, возможно, скорость и не понадобилась. Но это не мой стиль.

— А сколько вы бежите 50 метров?

— Хм? В последний раз было 6.4 секунды.

— Разве это не слишком быстро?..

Услышав ответ, София удивлённо взглянула на меня.

— Думаю, да. Но всё же не так быстро, как Сёта. У него ровно шесть секунд.

Сёта, наш первый бьющий, самый быстрый в команде.

Его скорость, плюс высокий процент попадания на базу и широкий радиус защиты настоящая палочка-выручалочка.

— Сёта… это Каннаги-кун, верно? Я знала, что он быстрый, но настолько?

Похоже, София искренне интересуется бейсбольным клубом. Несмотря на внешнюю отстранённость, она знала и о Сёте. Расскажи я ему — он бы обрадовался.

— Ага, помнишь, мы сталкивались на поле? Парень с короткой стрижкой.

— Тот, что полон энергии?

Я ожидал услышать "громкий", но София подобрала слова тактичнее.

— Он создаёт настроение команде. Отличный парень, ребята его любят.

Хотя девчонкам… он вряд ли нравится. Он из тех, кто громок и навязчив.

— Вы всегда вместе, так что я подумала, он хороший человек.

Раз мы в одном классе, а характер Сёты притягивает людей, мы часто вместе. Похоже, София это заметила. Она наблюдательна…

— Значит, Курогане-кун ваш лучший друг?

— Ну… скорее, я лучше лажу с Сюуто.

— Эх?

Глаза Софии расширились от шока. Она застыла, уставившись на меня. Похоже, ответ был слишком неожиданным.

— Ха-ха, не смотри так удивлённо.

— Потому что это удивительно…

Судя по ситуации на поле в прошлый раз, София, скорее всего, воспринимает Сюуто как сурового и неприступного красавца. Если его не знаешь, легко неправильно его понять.

— Из-за манеры держаться его часто не понимают, но он прямой и хороший парень. Бейсбольный фанатик, если честно. Он помешан на бейсболе и тренируется усерднее всех.

Его одержимость может иногда вызывать трения, но целеустремлённость вызывает уважение.

Главное — в душе он хороший человек.

— Думать только о бейсболе? Как будто это проблема…

Видимо, из-за сходства, София уловила сложности, с которыми сталкивается Сюуто.

И правда — у него уже не впервые возникают недопонимания с другими. Он же вечно спорит с Сётой.

— Потому я и рядом. Задача кетчера — поддерживать главного питчера. Моя роль быть буфером, мостом, который не даёт конфликтам разгореться.

Наверное, поэтому Куджоин-сан называет меня хранителем команды. Если подумать, то, что я пытаюсь сделать для Софии, не так уж отличается от помощи Сюуто. Как и с ним, я хочу стать связующим звеном между ней и остальными.

— Кстати, говорят, кетчер — это как "жена" питчера…

— Ч-что такое?..

Вдруг выражение лица Софии изменилось, на нём явно читалось недовольство. Я не удержался от вопроса.

— Ничего, правда…

Но она надула губы и отвернулась.

Обижается?.. Почему?..

— Э-эм… Если тебе интересен бейсбольный клуб, может, как-нибудь заглянешь на тренировку?

Пытаясь разрядить неловкость, я пригласил её.

Однако…

— У меня курсы, так что не стоит. — Она покачала головой.

Казалось, она просто давала понять, что это невозможно. Но уже не чувствовалось того гнетущего давления, что было раньше.

Я с облегчением вздохнул, но всё же было ясно — уговорить её будет непросто. Пока я размышлял…

— Кья!? — Поезд резко дёрнулся, и София прижалась ко мне.

— Всё в порядке?

— Д-да, спасибо… Как неожиданно…

Раз она не держалась за поручень и не стояла у стены, наверное, просто потеряла равновесие. Казалось, толчея в вагоне сыграла ей на руку — не было даже места, чтобы ушибиться.

Однако… почему-то София не попыталась выпрямиться и осталась прижатой ко мне.

— Нюх, нюх…

Погоди, она… нюхает меня? Я не принимал ванну после тренировки, но душ-то принял… Неужели плохо пахну?..

Даже пока я замер, София, казалось, продолжала принюхиваться. Она не отстранялась, оставаясь рядом. Что же делать?..

Я окаменел, не в силах пошевелиться, позволив ей делать, что хочется.

— …♪

◇

— Дождь как из ведра…

Мы добрались до ближайшей станции и вышли — ливень и шквалистый ветер не ослабели. Больше всего пугал грохот неба, казалось, молния может ударить в любой миг.

— Если боишься грома, может, снова надеть наушники?

— Нет… Ничего… Потерплю до дома… — София так сказала, но выражение лица выдавало напряжение. Казалось, она из последних сил сдерживалась, ожидая нового раската.

— Понял. Тогда пойдём побыстрее.

— М-м… — София кивнула и ухватилась пальцами за рукав моей куртки. Наверное, неосознанно из-за страха перед громом.

Контраст между её обычной сдержанностью и нынешней хрупкостью, почти звериной беззащитностью, вызвал во мне непреодолимое желание защитить её. Видимо, я слаб перед такими девушками…

Нервно поглядывая на Софию, шагавшую следом (одной рукой она держала зонт, другой — цепко мой рукав), мы добрались до дома.

— Ноги промокли насквозь…

Оба вымокли под дождём, особенно ниже пояса.

— Я подготовил ванну, заходи первая, чтобы не простудиться. Если вода остыла включи подогрев.

— Спасибо. Но у вас же турнир…

— Я потом схожу. Турнир только на следующей неделе.

Я улыбнулся Софие, пытавшейся быть внимательной.

Когда мы только стали семьёй, она игнорировала меня и шла первой, но люди действительно меняются.

— В таком случае, с благодарностью приму. Хм…

Видимо, из-за мокрых носков, она колебалась заходить в дом. Прямо передо мной она стала снимать свои высокие гольфы.

Её ноги, скрытые чёрными гольфами, постепенно обнажались под тихий шорох ткани. Когда она подняла ногу, чтобы стащить носок, я растерялся — куда смотреть?

Но странное дело — отвести взгляд не мог.

— Ах…

Только она закончила, как София заметила мой взгляд. Выражение её лица застыло, но щёки мгновенно залились румянцем.

Потом она сжала губы…

— Извращуга… — и бросила на меня колкий, обвиняющий взгляд.

Ох… дело плохо.

Чувствую, будто во мне просыпается что-то странное…

Её укоризненный взгляд казался таким завораживающим, что я ощутил — вот-вот открою новый фетиш.

— Прости, я не хотел…

— Если бы хотел — я бы громче возмутилась… — К моему удивлению, она легко простила.

Она не перешла на свой обычный английский, не запаниковала — казалось, её реакция была не столь бурной, как я ожидал.

— Если подглядишь в ванной — я рассержусь, ясно?

— Да, не волнуйся. Я на такое не способен.

— М-м… — София кивнула и быстро рванула к ванной, словно убегая.

Однако почему-то остановилась, повернулась ко мне и бросила многозначительный взгляд — щёки пылали, глаза горели.

『Но… если это Ширакава-кун… возможно… когда-нибудь…』 — Только это сказала и наконец скрылась в раздевалке.

— Что она сейчас сказала?..

Она определённо что-то произнесла, но тихо, да ещё и по-английски — я не разобрал. Она не паниковала… Неужели сказала неосознанно? Или специально по-английски, чтобы я не понял?

Спросить напрямую я не мог, так что просто отправился в комнату переодеться, простужаться нельзя.

◇

— Чуть не ляпнула что-то дерзкое…

Войдя в раздевалку, я вспомнила произошедшее, лицо снова запылало.

Только потому, что он не знает английского, я и сказала это… Хотя дело не в этом. Говорить такое совсем на меня не похоже.

— Может, голова кружится?..

Одна мысль о его улыбке заставляет лицо гореть, его голос учащает сердцебиение. Это явно ненормально.

— Даже в поезде я в итоге так к нему прилипла и не смогла оторваться… Надо быть осторожнее. Это может быть опасно…

Мы сблизились не специально, а из-за толчка поезда, но, оказавшись рядом, я не смогла заставить себя отойти.

Честно, сама не понимаю почему. Я знала, что близость создаст неловкость, но не хотела отрываться от него. И… меня снова потянуло к его запаху, прямо как тогда…

— Ууу… Чем больше вспоминаю, тем сильнее кажется, будто я вела себя как извращенка?..

Мне было приятно рядом, и я тут же принялась его обнюхивать… Надо быть аккуратнее, а то он возненавидит меня…

— Но я не могу себя контролировать…

Раздеваясь, я смотрела на своё отражение.

Хоть и понимала, но при реальном контакте не могла обуздать чувства. Со мной такого никогда не случалось, и я не знала, как сдерживать эмоции. Намного проще было бы перестать переживать и просто быть честной…

— Но с другой стороны, Ширакава-кун остаётся собой. Он так естественно ко мне приближается… А во время грома ещё и по голове погладил…

Тогда я была в ужасе от грома, но каждое его действие запомнила с кристальной ясностью.

В тот миг я чувствовала утешение и радость… но сейчас, вспоминая, ужасно стыдно. То, что он способен на такое с такой лёгкостью, делает Ширакаву-куна невероятно несправедливым.

— Он так умеет баловать, что я подумала — может, у него есть младшая кузина, раз нет сестры… но, похоже, нет…

Значит, он просто от природы умеет заботиться.

Пугающе.

Хотя бы не придётся волноваться, что какая-нибудь кузина его уведёт.

— Мне просто нужно выработать иммунитет к его неосознанно-прямолинейному подходу… — Закончив раздеваться, я пробормотала, заходя в ванную.

В ванной работал подогрев, но вода всё ещё была лишь тёплой.

Я нажала кнопку подогрева и начала мыться под душем.

Даже в этот момент мои мысли были только о Ширакаве-куне.

Я стала хотеть быть ближе к нему, и то, что он назвал нас близкими, наводит на мысль — в последнее время я хорошо справляюсь. Но одно я так и не смогла — называть его по имени. Когда пытаюсь — нервничаю. И хоть маловероятно, мысль, что ему может не понравиться, пугает.

Несправедливо, что Ширакава-кун может звать меня Софией, будто так и надо.

— Снаружи всё ещё дождь…

Я закончила мыться и погрузилась в ванну, но звуки с улицы отвлекали.

Несмотря на внешность, я всегда ужасно боялась грома.

Старшеклассницей я научилась терпеть, но в детстве в грозу забиралась в мамину кровать.

Даже сейчас… при сильных грозах я всё равно оказываюсь у мамы. Но теперь мама снова замужем — так больше нельзя. Что же делать?.. Особенно сегодня, когда мамы нет дома…

— Я не могу попросить Ширакаву-куна пустить меня в свою кровать…

Попроси я такое — он точно догадается о моих чувствах. Хотя… учитывая его удивительную недогадливость в романтических делах, возможно, и не поймёт.

Наблюдая за ним, я поняла — действительно есть люди, проницательные во всём, кроме любви. Он совершенно слеп в этом. Он тот, кто без задней мысли погладит по голове.

Но я не решусь проситься в его кровать, даже будучи его "младшей сестрой". Будет слишком стыдно. Даже если он не поймёт моих чувств, неловкость станет невыносимой.

— Да и он вряд ли пригласит меня в свою кровать… верно?

Он прекрасно понимает нормы приличия. Не предложит такого, даже если будет спать на ходу. Мы ведь не в отношениях.

— Кстати, а что Ширакава-кун на самом деле думает обо мне сейчас?..

Не "о хорошей подруге", а мне искренне любопытно — как он меня воспринимает. Как одноклассницу? Или как младшую сестру?..

Обычно кажется странным считать кого-то сестрой без кровного родства и после недавней встречи… но это же Ширакава-кун. Судя по его поведению в последнее время, кажется, он видит во мне сестру.

— Я рада, что он меня балует… но если он не видит во мне девушку, это будет так же больно…

Знаю, я сложная… Но испытывая к нему чувства, думаю, быть невидимой как девушка вторая по боли вещь после его ненависти.

Размышляя о нём, я вдруг осознала — совсем забыла о громе. Вот как сильно он поглотил мои мысли.

— Рада, что нашла способ забыть о грозе… но использовать его на людях нельзя…

Увидь кто мои размягчённые щёки от мыслей о нём — я бы провалилась сквозь землю. Действительно… досадно.

— Гроза действительно сильная…

После того как София закончила ужинать, я, решив, что она, возможно, голодна, поужинал с ней, а затем отправился в ванну. Но пока я был там, гром бил без перерыва.

Такой силы, что я всерьёз опасался отключения электричества.

— Интересно, с Софией всё в порядке?..

Она так испугалась даже от одного удара молнии. И хоть мы в помещении, при такой близости грома она наверняка слышала его в своей комнате. Надеюсь, не слишком напугана…

Размышляя об этом, я, видимо, волновался сильнее, чем думал. Поднимаясь по лестнице, я увидел невероятную картину.

— !..

— София?!..

Ступая по ступеням, я заметил её со спины — она сидела на полу, поджав колени к груди. Не раздумывая, окликнул.

— ! — Услышав меня, София внезапно бросилась мне на грудь.

Тело, которое я рефлекторно поймал, дрожало как в лихорадке. Похоже, по пути в комнату рядом ударила молния, и с тех пор страх парализовал её.

— Всё хорошо, не бойся.

Видя Софию — не её уверенную в себе версию, а трепещущую, словно маленький ребёнок, — я сознательно смягчил голос, подбирая успокаивающие слова. В такие моменты она словно становилась другим человеком.

— Ненавижу гром…

— Знаю, всё нормально.

София, говорившая как маленькая, вцепилась в меня. Я стал гладить её по спине, пытаясь успокоить.

К тому времени, как я пошёл в ванну, молнии уже сверкали. За время моего отсутствия их было несколько, очевидно, её терпение лопнуло.

— Давай пока пройдём в твою комнату.

Стоять в коридоре было бессмысленно. Укрывшись одеялом, она, вероятно, уснёт ещё до окончания грозы.

— Шмыг…

— Всё хорошо. Всё хорошо.

Я продолжал успокаивать Софию, повторяя эти слова, пока она плакала.

В реальности, пока мы внутри здания, молния не представляет угрозы. Конечно, стоит опасаться вторичных бедствий вроде пожара, но шанс погибнуть от удара молнии минимален.

— Вот, мы в твоей комнате.

— …

Даже приведя её в комнату, я почувствовал — София не отпустит. Она лишь качнула головой. Гром всё ещё гремел, и одиночество было невыносимым. Учёба сейчас явно не состоится. Лучше остаться рядом, пока не уснёт.

— Ладно, забирайся под одеяло.

Только я начал говорить, как грянул самый оглушительный за ночь удар. Комната погрузилась во тьму.

— Кьяяяя!

— София, успокойся! Просто свет вырубило!

София завизжала и вцепилась в меня с такой силой, что я повысил голос. Казалось, только так можно до неё достучаться.

— Нет… Почему…

Для Софии, боящейся ещё и темноты, это должен быть настоящий ад. Я и сам не люблю темноту — чувствовал, как тревога нарастает. Но, поддавшись страху, я лишь усилю её испуг.

Глубоко вдохнув, я сосредоточился на собственном спокойствии.

Помню, при прошлом отключении света отец говорил: нужно вырубить рубильник, а для безопасности выдернуть все вилки из розеток, верно?

Урок отца всплыл в памяти.

— Опасно. София, забирайся в кровать и пока закрой глаза.

Я знал расстановку мебели, прожив здесь годами, но передвигаться в темноте с испуганной девушкой было слишком рискованно. Зная её страх перед громом и тьмой, безопаснее было оставаться в постели.

Однако…

— Нет… не уходи…

София прижалась лицом к моей груди, вцепившись мертвой хваткой.

Даже понимая логически, что в кровати ничего не случится, её разум, наверное, рисовал жуткие картины. Интеллект лишь подпитывал страх в такие моменты.

— Хорошо, просто держись.

Даже в кромешной тьме глаза постепенно адаптируются. А фонарик... Черт, я идиот? В детстве при отключениях света нужен был фонарь. Теперь у меня есть смартфон... Видимо, неожиданность сбила с толку и меня.

— Ладно, с этим можно идти за фонарём.

Не зная, когда вернётся свет, нельзя полагаться только на телефон. Чтобы сэкономить заряд, лучше взять и фонарь.

Я взял с собой дрожащую Софию, отправился за фонарём, затем отключил рубильник и выдернул все вилки из розеток. Закончив, вернулся в её комнату.

— Прости, что таскал тебя с собой. Процесс занял больше времени, чем ожидалось.

София наверняка ещё больше напугалась. Гром не стихал.

— Кровать...

— Да, знаю. Идём.

София, всё ещё похожая на испуганного ребёнка, явно жаждала поскорее оказаться под одеялом. Я отвёл её, как просила.

— Вот, забирайся.

— Ширакава-кун тоже...

— Ха!?

Я ожидал, что она ляжет одна, но, сев на край кровати, она потянула меня за руку. Неужели хочет, чтобы я лёг рядом!? Это же безумие... да!?

— Гром и темнота... страшно...

— Да, но...

— Пожалуйста...

Голос Софии дрожал от отчаяния. Она была явно сломлена, и я понимал. Но... спать вместе? Невозможно.

— Может, я побуду рядом, пока ты не уснёшь? Разве этого мало?..

— Уснуть невозможно!..

До сих пор она говорила слабым голосом, но теперь в нём слышалась надрывная мольба. Похоже, выбора не оставалось: лечь рядом, пока не уснёт, а потом тихо уйти.

— Ты действительно уверена?..

— !..

На мой последний вопрос София, со слезами на глазах, энергично закивала, сдерживая эмоции. Страх перед грозой и тьмой явно перевешивал осторожность перед мужчиной в своей постели.

— Ладно... тогда извини.

Видя её отчаяние, я не мог отказать. Лёг рядом с Софией. Тут же, будто боясь, что я уйду, она прижалась ко мне, уткнувшись лицом в грудь. Я мягко обнял её, гладя по голове, пытаясь рассеять страх. Моё сердце, конечно, бешено колотилось.

— Я никуда не денусь, так что расслабься.

План "тихо уйти после её сна" был забыт. Я решил остаться с Софией до утра. Раз она так напугана, проснуться в одиночестве было бы жестоко. Чтобы дать ей спокойно уснуть, нужно отбросить смущение. Но держать себя в руках — обязательно.

И всё же... сейчас София была просто невыносимо мила… Невозможно не чувствовать ничего, когда она прижимается, словно не может без тебя. Контраст с её обычной сдержанностью лишь заставлял сердце биться чаще. Настоящая тренировка силы воли.

Пока я молча гладил её по голове, напряжение на лице Софии медленно таяло. Раскаты грома стихали — это, наверное, помогло. Пора отвлечь её разговором.

— Чуть полегче?

— М-м...

На мой вопрос София кивнула. Ожидаемый ответ. Но затем — прижалась лицом к моей груди, нежно потираясь, будто ища ещё большего утешения. Я понимал это желание — искать комфорт в уязвимости. Понимал... но когда я и так едва сдерживался, такие действия сводили самоконтроль на нет.

— И хорошо... можешь спать, как только почувствуешь усталость, ладно?

Хоть сердце и колотилось болезненно, я сумел выдавить улыбку, стараясь не показывать этого. Но с её лицом у моей груди, я подозревал — она слышит этот стук. Честно? Просить сдерживаться, когда такая милая девушка прижимается к тебе в постели... невозможно. Нет, я не мог предать её доверие, но... черт, почему она так очаровательна?!

Пока я боролся с внутренней бурей, София медленно заговорила:

— Возможно... я не хочу засыпать.

— Хм? Прости, что ты сказала?

Я так сосредоточился на самоконтроле, что пропустил её шёпот. Это был не её обычный бормочущий английский — казалось, она говорила по-японски.

『Мне так спокойно... И... я очень счастлива...』

Последнее слово "счастлива" она, кажется, пробормотала по-английски. "Happy" — я точно знал значение. Ясно, что ситуация приносила ей комфорт и радость. Не знал, почему вторая часть была на английском, но казалось — небольшая оговорка. Главное — она чувствовала себя спокойно, и это облегчало.

И вдруг меня осенило. Когда София уязвима, она становится откровенна, как другой человек. Если сейчас поднять тему менеджерства — она, возможно, скажет правду. Если её состояние улучшится, она снова наденет свою обычную защитную маску. Сейчас — идеальный момент.

— Послушай, София. Ты правда не хочешь быть менеджером бейсбольной команды?

Я спросил мягче обычного, избегая давления. В ответ София подняла лицо, устремив на меня влажные глаза. Вид её так близко, с таким беззащитным взглядом, едва не снёс мою решимость. Но нельзя было поддаваться. Нужно держаться. Настоящая закалка духа...

— Потому что...

Сначала София прошептала едва слышно. Ожидал, что потребуется ещё пара реплик, но, как и думал — в уязвимости она неожиданно откровенна. Я молчал, боясь спугнуть, и ждал продолжения.

— Потому что... не хочу обременять маму своим эгоизмом... К тому же, много других хотели эту стипендию… Не могу просто взять место и уйти...

По тону я понял — её психика ещё не восстановилась. Как и во время болезни, в слабости её поведение становилось детским, голос — тоже. Обычно она говорила как холодная, собранная взрослая женщина. Сейчас же было легко определить её состояние. Конечно, количество специальных стипендий ограничено. София, лидировавшая с вступительных экзаменов и доминирующая в тестах, вероятно, имеет одну из самых престижных стипендий. Будучи серьёзным человеком, она явно чувствовала ответственность. Получив стипендию, обойдя других, она не могла просто так от неё отказаться. То, что она сказала, было правильно — и достойно восхищения. Мало старшеклассников способны так смотреть в лицо обязанностям.

— Если просто поддерживать оценки, то нормально... но у меня плохо с организацией... Сократи время на учёбу — оценки упадут... И это не всё... Даже если бы меня приняли, я не смогла бы ладить с командой... Лишь создала бы проблемы...

Казалось, София продумала всё. Признавала свои слабости, но думала и о других. Многие ученики, наверное, видели в ней "Одинокого цветка" — грубую, безразличную к окружающим. Но в реальности она была доброй девушкой, ставившей других выше себя, даже если из-за своей неловкости не могла донести это до них.

— Я спрашиваю не о причинах, почему ты считаешь, что не сможешь. Я хочу знать — хочешь ли ты быть менеджером.

Я уже слышал от неё раньше, что в текущем состоянии она не может. Но это не то, что мне нужно. Мне нужно было знать её истинное желание. Зная его, я мог бы разобраться с остальным позже. Судя по её словам и перечисленным причинам отказа, ответ был ясен. Но мне нужно было услышать его из её уст. Как бы я ни прокладывал путь, окончательное решение — за ней. Я не позволю ей сбежать в решающий момент.

— Я!.. хочу... — Она сжала мою одежду в кулаке. — Я определённо хочу в бейсбольную команду!.. — Слова, вырвавшиеся у неё, звучали с твёрдой уверенностью. Это не было сказано под влиянием атмосферы. Наконец-то я услышал её истинные чувства.

— Спасибо, что сказала.

Я сначала поблагодарил её за откровенность. Затем...

— Я подумаю. Найду способ, чтобы ты осталась стипендиатом и при этом стала менеджером бейсбольной команды. Насчёт отношений с командой у меня уже есть план — можешь не волноваться.

Я твёрдо решил разобраться с этим.

— Это... нормально? — София смотрела на меня снизу вверх, глаза полные сомнений. Наверное, боялась снова создать неудобства.

— Всё в порядке. Я сам этого хочу. Хочу, чтобы ты вступила в команду, София. — Сказав это, я снова нежно погладил её по голове.

Хоть мы и одноклассники, а она обычно держится как взрослая, сейчас я ощущал глубокую нежность. Наверное, потому что в таком состоянии она казалась такой беззащитной и детской. Чувства старшего брата к младшей сестре, должно быть, именно такие.

Хотя в моём случае всё сложно — я не могу видеть в Софии только сестру.

— Спасибо... — София прошептала, крепче прижимаясь.

Потом снова уткнулась лицом в мою грудь.

Через это прикосновение я чувствовал целую гамму её эмоций, но просто продолжал гладить по голове, пропуская их сквозь пальцы.

Я радовался её благодарности, но ещё ничего не сделал.

Нельзя было транжирить её слова и чувства — нужно было действительно помочь.

— Эм...

— Мм? Что-то не так?

Пока я гладил её, София снова подняла взгляд и позвала. Я перевёл глаза на неё.

— Можно... попросить что-то эгоистичное?..

Редкая просьба для неё. София с её гордостью почти никогда так не просит.

Лично я был бы рад, если бы она чаще позволяла себе капризы.

— Конечно. И не обязательно ограничиваться одним.

Я уже говорил подобное раньше, но это было искренне — хотел, чтобы она знала.

— Ну... Я хочу называть тебя Кэнто-куном...

София застенчиво смотрела мне в лицо, голос дрожал от неуверенности. В этот момент мой мозг едва не отключился.

Что это было... Невыносимо мило...

Я едва сдержался, чтобы не прижать её крепко к себе, и с натянутой улыбкой ответил:

— Раз я зову тебя Софией, нет причин тебе не называть меня Кэнто-кун, верно?

— Ах... Пожалуй, да. Спасибо...

Послышалось тихое "э-хе-хе", щёки Софии расслабились в улыбке.

Не знай я её обычную холодность, не осознавай её нынешнюю уязвимость — я бы, наверное, не удержался. Так она была очаровательна в своей несправедливой притягательности.

Честно, я почти почувствовал, как падаю.

Пока я боролся с внутренним конфликтом, София снова прижалась щекой к моей груди.

И тогда...

— Кэнто... кун

Она медленно произнесла моё имя, словно смакуя его.

Хватит... Я больше не владею собой...

За одну ночь моя выдержка оказалась на грани.

А что было дальше...

— Ххх... Ххх...

Гроза утихла, а наши разговоры, кажется, полностью успокоили её. София, всё ещё прижавшись ко мне, незаметно уснула — её дыхание выровнялось, став мило размеренным.

Лежать в одной кровати, пока она так мирно спит, заставляло чувствовать, будто она не воспринимает меня как мужчину... Но сейчас я был просто рад, что она смогла уснуть. Да и то, что она ненамеренно испытывала моё самообладание раз за разом, заставляло благодарить за её сон. Продолжи она так цепляться — я бы, наверное, совершил нечто непоправимое.

Впрочем, я всё ещё лежал, чувствуя её тепло, а внутри бушевали чувства. Если не взять себя в руки, я могу сделать что-то во сне.

Чёрт, такие ночи невыносимы...

Стиснув зубы, я подавлял желание, борясь с искушением.

◇

/От лица Софии/

— М-м?..

Окутанная теплом, я медленно открыла глаза.

Будильник не звонил, но мысли были непривычно ясными. Возможно, это было самое лёгкое пробуждение за долгое время. Сердце почему-то ощущало невероятный покой.

Пока я размышляла, вдруг осознала: прямо передо мной что-то было.

...

Несмотря на только что прерванный сон, мысли были чётче обычного. В тот же миг я поняла, что это.

Затем, медленно подняв взгляд, я увидела лицо Ширакавы-куна. Он спокойно дышал.

— ~~~~~~?!

Ч-ч-что это!? Мы же... спали вместе!?

Из факта, что мы оба в одной кровати, я мгновенно сделала вывод. Ладно бы только это, но постепенно начали всплывать воспоминания о вчерашнем.

Да. Я цеплялась за него, дрожа от грома и темноты, рыдала, вела себя как ребёнок, полностью завися от него.

— Неееет! Не могу! Хочу исчезнуть! Хоть бы дыра появилась!

Вспоминая этот невероятно стыдный эпизод, я жаждала испариться. Почему это всегда со мной!? Умру от стыда!

— М-м?

— Ах!..

Наверное, из-за моего крика Ширакава-кун нахмурился, беспокойно ворочаясь во сне.

Не желая его будить, я зажала рот руками, затаив дыхание.

Вскоре его дыхание снова выровнялось.

— Слава богу... Проснись он сейчас — я не смогла бы смотреть ему в глаза...

Честно, я боялась, что он сейчас думает обо мне.

Он держался с таким спокойным, добрым выражением — как взрослый, уверенный в себе мужчина. Но где-то в глубине мог испытывать отвращение. Он достаточно добр, чтобы не показывать, но всё же...

— Так странно... Веду себя холодно, а потом трясусь как ребёнок от грома и темноты...

Если он возненавидит меня — я не оправлюсь. Но... пока он спит вот так рядом, думаю, хотя бы не ненавидит...

— Кстати...

Не все воспоминания были ужасны.

Вчера, пока он меня успокаивал, я стала ещё навязчивее и подняла вопрос об обращении. Вспоминая тот момент, снова хотелось провалиться, но, честно, раз настоящая я не смогла бы, считаю это удачной импровизацией. Взамен давайте забудем вчерашнее. Как будто это возможно. Смей я легко забыть — не мучилась бы сейчас.

— Кэнто-кун...

Пользуясь его сном, я прошептала его имя прямо у уха.

Он не шелохнулся.

— Хе-хе... Кэнто-кун ♪ Кэнто-кун ♪.

Я так долго хотела называть его так. Теперь, счастливая, не могла остановиться.

Если он проснётся, нужно уметь говорить это естественно. Придётся привыкнуть сейчас, пока есть шанс. К тому же такие возможности редки, так что я тоже прижалась лицом к его груди. Раз он спит — не о чем беспокоиться. Можно даже потереться щекой.

— Я всегда была плоха в том, чтобы полагаться на других... но почему-то хочется опереться именно на Кэнто-куна...

Ну, когда он в сознании, я не могу быть откровенной и навязчивой. Иногда жалею, что не родилась с более прямым характером.

— И он всё так же приятно пахнет... Кстати, я слышала, людей тянет к запаху других, когда у них высокая генетическая совместимость?

Может, поэтому я хочу на него положиться. Когда я так прижимаюсь, сердце согревается, и я чувствую себя невероятно счастливой.

Хотелось бы просыпаться так каждое утро.

— Хе-хе, Кэнто-кун♪...

Хочу спать с ним вместе каждый день. Может, попросить его делать это в грозовые ночи...

Я звала его имя, думая такие шаловливые мысли.

— Э-эм... — и тут сверху раздался знакомый голос.

— ?! — я невольно подняла глаза и встретила взгляд Кэнто-куна. Он улыбался, глядя на меня с лёгким замешательством. — А-Ах, э-это!.. — Застигнутая врасплох, я запнулась.

Лицо горело, пот струился по вискам. Что делать? Надо срочно придумать оправдание!..

『Я... просто была не в себе!..』

В панике я солгала. Но он наклонил голову, озадаченно глядя на меня.

Похоже, я снова бессознательно перешла на английский.

Не понял ли он, или я пробормотала слишком быстро, но стало ещё стыднее. Отступать было поздно. Нужно было убедить. Быстро.

— В-В-Ведь вы же довольны, что спали со мной, да!?..

Ааааах! Что я несу?! Нет, я не это хотела сказать! Точнее, это я была рада, что мы спали вместе?!..

В панике я ляпнула нелепость, думая, что нужно срочно что-то сказать.

— Ах, да, наверное...

Может, он смутился, а может, был ошеломлён моим напором, но Кэнто-кун неуверенно кивнул.

Надеялась, что второе.

— Н-Нет, не то!.. Я хотела сказать!..

Боясь, что он теперь возненавидит меня, я заторопилась поправиться. Однако что-то мягко опустилось на мою голову.

— Всё хорошо, успокойся. Ты растерялась, проснувшись рядом, верно? — Его рука легла на мою голову, и он начал нежно гладить.

Хотя ощущение щекотало, обычно это успокаивало. Но сейчас я чувствовала себя жалкой. Чтобы скрыть смущение, я наговорила глупостей и даже прозвучала высокомерно, а Кэнто-кун оставался спокоен и взрослел на глазах.

Виновата была я, и мне следовало вести себя достойно... Здесь проявляются привычки и характер.

Рядом с таким замечательным человеком я чувствовала себя ничтожеством.

— Простите...

— Не за что извиняться. Ты девушка, и вполне нормально растеряться, проснувшись рядом с парнем, с которым не встречаешься.

Даже после извинений он продолжал показывать свою зрелую сторону. Хотя мы ровесники, Кэнто-кун казался на годы старше. Неужели он и правда старшеклассник?

— Я растерялась... но мне это не было неприятно...

Хотя бы это следовало прояснить, чтобы он не понял неправильно.

Пусть мой образ слегка пострадал, но если он знает, что мне не было неловко спать вместе — я ещё могу всё исправить.

Боюсь, что он неправильно поймёт и больше не согласится спать рядом.

Особенно в грозы, когда только рядом с ним я могу успокоиться.

— Понял... Главное — не заставляй себя через силу, ладно?

Хоть инициатива исходила не от него, хоть это я прицепилась, он всё равно проявлял заботу, будто это его ответственность.

От этого в груди сжалось ещё сильнее.

— Я не заставляю... Я просто боюсь грома и темноты... Поэтому спать с вами... было так спокойно... 『И ещё... Я была очень рада спать вместе...』

Сначала сказала по-японски, потом поправилась на английском.

"Рада" звучало точнее, чем "спокойно". Но поправляться на английском было проявлением слабости. Я боялась сказать "рада", думая, что это ему не понравится. Если бы он отверг меня и отдалился — я бы не оправилась.

— У всех есть что-то, что они не любят или боятся, это нормально. Я очень рад, что ты на меня положилась.

Правда, он такой добрый. Не преувеличу, если скажу — слишком.

Он и раньше говорил, что рад моей зависимости, но услышать это с улыбкой после произошедшего стало для меня спасением. Казалось, что полагаться на него действительно можно.

Я... люблю его.

С этим чувством, нараставшим внутри, я прижалась лицом к его груди.