Глава 33

"Политическая ситуация довольно необычна. Абсолютное большинство графов поддерживают Гордона, но война на юге явно имеет под собой большее основание, чем мы могли полагать. Боюсь, в ближайшее время может иметь место обструкция умиротворения. Хотя это не будет удивительным, учитывая что первый герцог Запада за сотню лет был не выбран жителями этих земель, а назначен извне."

Раб-воин закончил записывать слова госпожи и, поставив печать с частичкой собственной души, отправил ворона в сторону столицы королевства.

Рената откинулась на спинку кресла и тревожно взглянула на улетающую птицу. Но тут же начала произносить священную мантру своего сестринства, чтобы успокоить разум.

"Вопросы рождают сомнения, сомнения рождают недоверие, недоверие рождает слабость, слабость ведёт к поражениям. Отбрось ненужные мысли, ибо наш властитель не знает поражений."

_____________________________________

Знакомые шаги вывели существо из дрёма, и, открыв глаза, его взору предстала наездница. Это была русая девушка около ста восьмидесяти сантиметров с фигурой в виде песочных часов и прекрасными формами, благодаря развитым по всему телу мышцам. У неё были ястребиные черты лица, присущие обычно мужчинам, однако сглаживаемые женской элегантностью, они создавали необычную и завораживающую красоту.

Лана потянулась рукой к грифону, чтобы погладить, однако за мгновение до соприкосновения остановилась.

"Никак не могу привыкнуть"

Она отдернула протез и положила на клюв тёплую ладонь. Обычно в такие моменты Арго опускал веки и наслаждался счастливыми мгновениями, но сейчас он продолжал смотреть на человека перед ним.

"Я хочу тебе кое что показать, садись в седло." - раздалось в голове каратистки.

_____________________________________

Потоки ветра были такой силы, что не позволяли открыть глаза, но небесный охотник и не думал снижал скорость. Завтра их ждёт важная битва, а потому опаздывать нельзя. Наконец показался пункт назначения, и наездница смогла открыть глаза, окидывая взглядом пустошь, освещенную кроваво-красным закатом.

От зрелища захватывало дух. Коричневые и чёрные пески покрывали огромную площадь, не давая жизни ни шанса вернуться в эти края. А вдали виднелся бесконечный вглубь и вдаль каньон из красных скал - место смерти и ужаса, где, однако, тысячелетиями выживали оррорины.

"Где мы?" - поинтересовалась девушка

"Это долина, где всё началось. Именно здесь Чёрный барон со своим отрядом вырезал племя варваров, упустив лишь одного."

"И что ты хочешь мне этим сказать?"

"Это то к чему приводит битва без причин для неё. Я донесу тебя до любого места Яктуса, помогу свершить любые мечты, лишь бы ты не вступала завтра в бой."

"Как я могу не сражаться? Я чувствую, что прибыла в этот мир не просто так, моя сила дана мне не просто так." - голос Ланы стал твёрдым - "Я действительно хочу помочь здешним людям."

Казалось, грифон глубоко вздохнул и тихо спросил, прежде чем начать обратный путь: "Действительно ли ТЫ этого хочешь?"

_____________________________________

Айр сидел, сложив все четыре руки в молитвенной позе и произнося имена. Сначала послышалось Айт - имя его отца, затем Кан, Эл и Норт - друзей, а затем сотни имён его соплеменников медленно вытекали, заполняя округу проторечью. Вместе с тем выражение лица гладиатора становилось всё печальнее и печальнее, а на глаза наворачивались слезы.

Наконец, ежедневное покаяние закончилось,оррорин поднял веки и дрожащей рукой положил к импровизированному алтарю, выполненному в виде небольшого дерева с сотнями закреплённых на нём именных

камней, ещё один, не имеющий рунической надписи.

Видя, что напарник закончил, Жаннет приблизилась и плюхнулась на землю рядом. "Выпьем?" - в её руке поблескивал кувшин с вином.

Целая рука воина потянулась в сторону девушки, и она заметила состояние Айра, но прежде чем ей довелось хоть что-то сделать, могучая хватка сдавила грудь в тёплых объятиях.

Рыжая бестия была поражена, глядя на невысокую фигуру, которая обнимала её, словно ребёнок. И не в силах что-либо сделать в этот неловкий момент, она могла лишь наблюдать, как вино вытекает из упавшего сосуда, окропляя основание алтаря жидкостью столь похожей на кровь.

_____________________________________

Вдали показались первые лучи, белое солнце вставало, озаряя войско, которое уже выстраивалось в боевые формации. Десятки чёрно-красных знамён возвышались над строем, гордо развеваясь под утренним ветром. Это были старые символы, демонстрировавшие власть и силу двух баронов, которые железной рукой правили всем Западом.

Однако смотря на них сейчас, человек не почувствует страх или гордость, максимум - горечь. И всё же немалое воинство до сих пор верило в знаки над своими головами, в надежде спасти господина.

Из толпы людей лёгким шагом вышла фигура, без лишней помпезности, представшая перед солдатами. Девушка ослепительной красоты, раскаляющая одним своим присутствием сердца мужчин докрасна. Её огненные волосы и множество веснушек ярко выделялись на светлом фоне, создавая впечатление присутвия нового солнца. Она легонько улыбнулась, окинув собравшихся взглядом, отчего дыхание каждого на мгновение замерло. Одного этого движения хватило, чтобы все внимали её словам.

"Каждый, кто стоит передо мной… все вы настоящие герои. Я хочу чтобы вы знали, что мне не пришлось бы здесь стоять, не будь вас. Позади множество сражений, ужасных травм и трагедий. И я просто не имею права просить вас снова идти в этот ад… Но я прошу. Не ради себя, не ради вас и даже не ради ваших детей." - её лицо вновь слегка разгладилось - "А ради несносного старика, который половину жизни думал только о себе. Но несмотря на это, который стал для каждого из нас вторым отцом и примером для подражания. Этот человек прошёл ужасные душевные и физические страдания, а потому многие хотели бы отправить его уже на заслуженный отдых. Однако, зная его, это последнее чего он бы хотел. Одиссей никогда не бежал от проблем, всегда встречал их с гордо поднятой головой и с трудом, но перебарывал. А потому он обязательно исправит свои последние ошибки, ибо только ему это под силу. Наша же задача - дать ему такую возможность.

Скажите же, гордые ветераны этой войны, пойдете ли вы за мной последний раз?"

С последним вылетевшим словом опустилась тишина. Казалось, она была всеобъемлющей и всепоглощающей, проникая в душу каждого воина. Мгновение странное ощущение сидело в сердцах присутствующих, когда внутри строя раздался лязг. Один из солдат ударил фальксом по щиту. В следующую секунду несколько десятков повторили за ним, а затем каждый подхватил действие, поднимая грохот на новый уровень. Однако было в этом шуме нечто заманчивое и привлекательное - это было единение душ и стремлений сотен людей, которые с честью приняли слова предводителя.

Это было начало конца. Для союзников или противников? Лишь время покажет.

_____________________________________

В разрушенном замке царила гнетущая атмосфера, неизбежность битвы подстегивала людей выполнять свои обязанности, отчего коридоры были полны мельтешащими фигурами. Однако все одновременно замерли, едва заслышав звон цепей.

Длинная процессия показалась из глубин здания. Десятки воинов вели единственного пленника, неустанно наблюдая за ним и не расслабляясь ни на миг. Измученный и истощённый граф медленно переставлял ноги, даже не глядя на прильнувших к стене. Он был погружён в себя, прокручивая воспоминания о всей жизни, снова и снова мучаясь от собственных ошибок.

Вскоре прямой путь закончился и босые ноги старика ступили на лестницу, с трудом поднимая его тело к месту своей же казни. Это была одна из крыш внутренней части замка, откуда открывался прекрасный обзор на окресности, впрочем это места также просматривалось отовсюду. Наконец, обессиленный Одиссей рухнул и тяжело задышал, однако пленители тут же заставили его принять сидячее положение в самой неудобной позе.

Воины на стенах уже могли разглядеть строй приближающихся врагов. Они чувствовали страх и предвкушение, однако старались сохранить спокойствие. Ветер ласково развевал их волосы, а солнце начинало прогревать тела, избавляя от утренней сырости. Мир был спокоен и безмятежен, создавая впечатление будто ничто не могло сломить его неторопливое бытие. До назначенного времени казни оставалось три часа.