— Бойня в деревне?! — Цзян Яо застыл, неосознанно огляделся по сторонам, понизил голос и продолжил: — Ты имеешь в виду…

— Более ста лет назад возрожденный Тао Ти съел целую деревню, — прямо сказал Лу Синьюэ, взглянув на друга. — Это не секрет. Об этом знает не только Линъютай, но и все представители Цзянху. Именно потому, что он тогда наделал слишком много шума, его личность оказалась раскрыта, и он был пойман, — юноша вздохнул. — Я слышал, что Линъютай тогда послал большое количество элитных бойцов, чтобы окружить Тао Ти. А тем, кому, наконец, удалось схватить его, был ученик бывшего лидера духовных посланников, Лу Цзинъи, который сейчас сам является их лидером. Что же касается того, как Лу Цзинъи заставил Тао Ти служить Линъютаю… Об этом никому неизвестно.

— Что касается того случая… Я до сих пор не могу в это поверить. Мне кажется, что тогда произошло что-то еще, — Цзян Яо заколебался и сказал: — В любом случае, нынешний Тао Ти точно не тот человек, который убивает невинных без разбора, в этом я уверен.

— Вот как… Но думаю, тебе не стоит быть слишком оптимистичным, — юноша качнул головой и сказал: — Возможно, никто в этом мире не знает, что у него на самом деле на уме.

— Хм, как можно судить о таком великом демоне, прожившем миллионы лет, по твоим простым человеческим понятиям? — рядом раздался холодный надменный голос, напугав Лу Синьюэ. Юноша повернул голову и увидел, что у прилавка появился трёхлапый ворон, с интересом рассматривающий оставленное “конфетное дерево”. — Это человеческая еда? Очень интересно, — Саньцзуу протянул руку, осторожно сорвал с “дерева” связку танхулу и, держа их перед глазами, принялся с интересом изучать. — Можете ли вы, люди, наесться этим? — мужчина повернулся и вопросительно посмотрел на Лу Синьюэ, но столкнулся с презрительным взглядом юноши.

— Ха, это всего лишь детское лакомство. Кто будет использовать его в качестве еды? — сердито сказал Лу Синьюэ.

— Детское лакомство? — в ответ на насмешку ворон ничуть не рассердился. Он посмотрел на засахаренные плоды, затем взглянул на стоящего рядом с ним с гримасой отвращения на лице юношу, внезапно протянул руку и сунул танхулу Лу Синьюэ. — Держи, — произнес Саньцзуу.

— А? Почему ты даешь их мне? — удивился юноша.

— Разве это не для детей? — ворон посмотрел на Лу Синьюэ, как будто это было само собой разумеющимся. — Возьми, я обещал Цинняо заботиться о тебе.

— А? Да кому нужна твоя забота! Мне уже двадцать лет! Не обращайся со мной как с ребенком, ясно? — юноша задыхался от злости. Саньцзуу же лишь холодно фыркнул и безучастно произнес:

— Двадцать? Хм, мне уже больше двух тысяч лет, и в моих глазах ты навсегда останешься ребенком.

— Ты!.. — Лу Синьюэ покраснел от гнева, но ему было нечего возразить. Когда ворон понял, что собеседник не собирается брать угощение, он вздохнул и недовольно вставил танхулу обратно в “конфетное дерево”. Вскоре Саньцзуу обнаружил на “дереве” еще одну яркую конфету с напечатанной на ней кривой розовой свинкой. Рассмотрев ее, мужчина вынул лакомство и предложил его разъяренному юноше: — Съешь?

— Нет!!

Глядя на странную перепалку двух людей перед ним, Цзян Яо немного растерялся, не зная, смеяться ему или плакать. Однако неожиданный звук урчания в животе напомнил ему, что сейчас не время наблюдать за весельем. В конце концов, неизвестно, с чем ему придется столкнуться дальше, и идти голодным совсем не вариант.

Разве хозяйка не сказала, что она хочет пополнить запасы? Почему ее до сих пор нет? Паром вот-вот причалит.

Цзян Яо тихо что-то бормотал, когда внезапно услышал торопливые шаги. Он поднял взгляд и обнаружил, что это была хозяйка буфета, которая держала в руках пакет с едой. Легка на помине.

— Ай… Заставила вас ждать так долго! Я проверила склад, а там остались только хлеб и печенье. Хотите что-нибудь из этого? — тепло обратилась женщина к Цзян Яо, сунув ему под нос сумку.

— А… Тогда я возьму хлеб, — молодой человек взглянул на причал, до которого было уже рукой подать, и не стал раздумывать. Небрежно взяв буханку хлеба, он достал купюру и протянул ее хозяйке.

— Ох… Я не могу найти сдачу. У вас есть какая-нибудь мелочь? — женщина похлопала по карманам и, наконец, смущенно развела руками. В этот момент с пристани раздался сигнал, и послышался настойчивый голос капитана:

— Прибыли! Всем покинуть паром! Остановка две минуты!

— Цзян Яо, я уже спускаюсь, тебе тоже следует поторопиться, — сказал Лу Синьюэ, который наконец нашел шанс сбежать от трехлапого ворона. Он быстро покинул паром, оказавшись на берегу. Саньцзуу молча посмотрел на Цзян Яо, а затем последовал за юношей.

— Госпожа, я собираюсь сойти на берег. Если вы действительно не можете найти сдачу, просто забудьте об этом, — увидев, что все его спутники высадились, Цзян Яо решил не мешкать. Он взял хлеб и собрался уходить, но хозяйка его остановила:

— Ай… Братец, я серьезный человек, я не могу просто так взять у тебя деньги. Если об этом узнают, как я смогу вести дела в будущем? Почему бы тебе не взять еще что-то? — “праведно” сказала женщина.

— Нет. В этом действительно нет необходимости. В моей сумке больше нет места, — Цзян Яо тревожно наблюдал за тем, как пассажиров вокруг становится всё меньше и меньше, но его за руку мертвой хваткой держала хозяйка буфета.

— Тогда почему бы нам не сделать вот что… Я дам тебе кое-что равноценное, — сказала женщина. Она вынула из кармана темный овальный камень и сунула его в руку Цзян Яо. — Послушай, этот камень с вершины горы Куньлунь. Он вымачивался в эссенции снежного лотоса Тяньшань в течение 49 дней. Его благословили девяносто девять выдающихся монахов и заклинателей. Это невероятный оберег от злых сил! — загадочно произнесла хозяйка, глядя по сторонам и на смущенного молодого человека. — Сначала я не хотела его тебе давать, но я смотрю на тебя… Твой иньтан [1] потемнел, и у тебя глубокие круги под глазами. Боюсь, что тебя ждет смертельная опасность! Ты должен сберечь его!

[1] Иньтан. Точка между бровями, чуть выше переносицы. Эту точку называют также “третьим глазом”. Слова женщины связаны с китайскими верованиями: если эта точка почернеет, то человека ждет что-то плохое, возможно, даже смерть.

— Э… Хорошо, хорошо… Спасибо, госпожа, — Цзян Яо небрежно отмахнулся, не желая больше спорить с собеседницей. Он легкомысленно положил черный, похожий на утиное яйцо, камень в карман.

— Добро пожаловать в Фэнду! Ты должен быть особенно осторожен! Но теперь, когда у тебя есть этот потрясающий камень, всё обойдется, не волнуйся! — радостно сообщила женщина, после чего, наконец, отпустила руку Цзян Яо. Тот сразу же почувствовал облегчение, выбежал из буфета и покинул паром до истечения времени, установленного капитаном.

— Почему ты такой медлительный? — как только Цзян Яо сошел с парома, он увидел встречающего его Лу Синьюэ, рядом с которым стояли Саньцзуу и Тао Ти, почти вся еда в руках которого уже давно была съедена. У мужчины был все тот же скучающий вид. Очевидно, закусок оказалось недостаточно, чтобы утолить его голод.

— Хм, только посмотри на себя… Возьми это, — Тао Ти взглянул на несчастного Цзян Яо, презрительно цокнул языком и, не дожидаясь, пока тот замедлит шаг, сунул ему в руки какой-то предмет, оказавшийся упаковкой детского печенья. От неожиданности молодой человек потерял дар речи. — Ешь быстрее. И потом пойдем дальше, — сказал мужчина и, словно что-то почувствовав, повернул голову в сторону города-призрака на берегу реки.

— Кажется, там довольно много людей. Так оживленно с утра пораньше? — Лу Синьюэ с любопытством посмотрел на толпу, собравшуюся впереди у входа в город-призрак. Цзян Яо поднял взгляд и увидел, что на этих людях была всевозможная странная одежда. Одни были одеты как монахи, другие — как призраки. Казалось, сотни людей несли паланкины. Гонги и барабаны сотрясали небеса, звучала сона [2]. Было очень оживленно. — Вчера таксист сказал, что в день фестиваля Цинмин будет парад. Наверное, это он и есть? — предположил юноша.

[2] Сона (кит. трад. 嗩吶, пиньинь suǒnà), также лаба или заморская флейта — китайский язычковый музыкальный инструмент. Сона до сих пор используется в свадебных и похоронных церемониях. Входит в состав традиционного китайского оркестра, используется отдельными поп- и рок-музыкантами.

— Должно быть, но… — Цзян Яо замолчал и тут же заметил, что не все в этой толпе были странно одеты. Было и немало обычных на вид туристов, которые шли парами или по трое, но выглядели они напряженными. Совсем не похоже, что они приехали на праздник. — Должно быть, у этих людей та же цель, что и у нас, верно? — молодой человек подмигнул другу, и тот молча кивнул, очевидно, поняв намек.

— Стоит быть осторожнее. Не у всех прибывших сюда есть приглашения на призрачный рынок. Возможно, многие просто ждут случая, чтобы отнять их у других, — тихо сказал Лу Синьюэ.

Цзян Яо кивнул и осторожно дотронулся до своего приглашения на рынок. Теперь он не мог допустить, чтобы его снова ограбили. Если он случайно станет причиной проблем, то может оказаться под пристальным вниманием со стороны организаторов рынка. К тому же, на этот раз в их команде были два “великих божества”, которых будут совсем не рады там видеть. Поэтому все, что они могут сделать, — это постараться не привлекать к себе внимания… Но только если эти два “великих божества” сами смогут оставаться в тени.

— Я говорю, твоя аура слишком заметна. Следуя за нами, ты разоблачишь нас, — впереди раздался голос Тао Ти, выдернув Цзян Яо из раздумий. Недовольный мужчина, засунув руки в карманы брюк, стоял перед трехлапым вороном.

— Я уже подавил свою ауру до минимума. А вот от тебя все еще исходит сила свирепого зверя. Если кто и разоблачит нас, так это ты, — усмехнулся в ответ Саньцзуу.

— Хе-хе, почему бы нам не проверить? Посмотрим, кто первым обнаружит себя в этой толпе? — провокационно предложил Тао Ти, вытянутой рукой указывая на людей вдалеке.

— Хм, пойдем, — холодно сказал ворон, разворачиваясь и направляясь к толпе. Цзян Яо, поняв, что эта парочка затеяла спор, схватился за голову. Но в тот момент, когда он собрался отговорить их, сзади раздался незнакомый хриплый голос:

— Вы двое, вы здесь для того, чтобы попасть на призрачный рынок?