“Бум!”

Негромкий раскат грома прокатился между густых облаков, и над Имперским городом, охваченным свирепыми ветрами, пронеслась зловещая тень. Под шипение марионеточной нежити трещина в небе, только что немного сузившаяся, вдруг словно набралась сил и снова начала расширяться.

— Плохо! Если так продолжится, откроются призрачные врата!

Цзян Яо встревожился, увидев происходящее, но в данный момент он не мог ничего сделать. Он уже израсходовал последние силы, и теперь чувствовал, как все его мышцы болят из-за разрыва энергетических каналов, и эта боль затрагивала каждый нерв в его теле. Было чудом, что он еще не упал в обморок.

— Ну, пока что те двое на той стороне еще держатся. Они смогут выстоять какое-то время, но, если мы как можно скорее не уничтожим ключ из кости дракона, боюсь… — произнес Тао Ти, взглянув на золотые молнии, мерцающие в небе, а затем посмотрев на мужчину в плаще над алтарем. После минутного молчания он осторожно опустил Цзян Яо и встал. — Оставайся здесь и не двигайся.

После этих слов фигура Тао Ти замерцала, и он запрыгнул на алтарь, находящийся на грани обрушения. В то же время Цинняо остался стоять на месте, словно ожидая прибытия оппонента.

— Поначалу я думал, что мы с тобой должны быть на одной стороне, но, похоже, я ошибался, — Цинняо посмотрел на рыжеволосого мужчину и медленно произнес: — Почему? Ты должен быть тем, кто ненавидит людей больше всех.

— В прошлом мне действительно не нравились люди, и я долгое время ненавидел их. Это правда, — Тао Ти взглянул в голубые глаза собеседника и шагнул вперед. — Как ты и сказал, многие люди алчны, ограничены и неблагодарны, и я знаю это лучше, чем кто-либо другой. Я сам был таким же, как ты, испытывая злобу по отношению к людям. И именно из-за этой слепой затаенной злобы я совершил непростительную ошибку, которая заставила меня долго сожалеть о содеянном, — Цинняо молча смотрел на приближающегося Тао Ти. — Груз на твоей душе — это не неисполненный уговор, а боль от того, что тебе приходится продолжать несмотря на то, что ты осознаешь, что допустил ошибку. И твои слова о возврате к началу относятся не к миру, а к тебе самому, — сказал Тао Ти, неподвижно стоя перед мужчиной, в то время как тот продолжал молчать. — Я уже почувствовал это, когда сражался с тобой до этого. Хотя Камень Душ в твоей руке временно заменил внутреннюю алхимию и позволил тебе восстановить силы, он все это время также поглощал твою душу. Можно сказать, что это обоюдоострый меч. И это также причина, почему ты так ослаб. Этот камень — не твое спасение, а кандалы, которые тебя сковывают, — Тао Ти перевел взгляд на золотой предмет в руке мужчины. — Прежде я задавался вопросом, почему кто-то с такой легкостью одолжил тебе такой ужасающий по силе артефакт, как Камень Душ. Теперь же мне кажется, ты сам стал жертвой этого камня. И в тот момент, когда ты принял камень успокоения душ, ты уже не мог освободиться от контроля, ты не мог помочь себе, и это, боюсь, и есть истинная цель того типа, который дал тебе этот предмет.

— Если хочешь обрести силу, нужно заплатить соответствующую цену. Я уже давно это понял, — Цинняо взглянул на Тао Ти и наконец заговорил: — Если хочешь остановить меня, действуй.

— Если ты ищешь успокоения, я могу тебе помочь, — сказал Тао Ти, и в его руке снова медленно разгорелось темно-фиолетовое пламя. — Но прежде мне нужно знать, кто тот тип, который дал тебе Камень Душ?

— Если хочешь знать, сначала победи меня, — как только он произнес эти слова, вокруг Цинняо внезапно вспыхнул бледно-золотистый свет. Под пристальным взглядом жуткого гигантского глаза в небесах раздался треск крошащегося мрамора, и фигура мужчины замерла на рушащемся алтаре. Выражение его лица было скрыто в тени.

— В таком состоянии ты все еще продолжаешь тратить свою ману… Похоже, ты действительно хочешь умереть, — Тао Ти ловко увернулся от несущихся к нему золотых цепей и постепенно приблизился к Цинняо. — Раз уж ты даже смерти не боишься, то почему опасаешься назвать мне личность того парня?

— Ты ничего не понимаешь, — тихо пробормотал мужчина, бледными, почти прозрачными кончиками пальцев проведя по Камню Душ, который сиял странным светом. В глубине его голубых глаз была чернильная тьма, слишком густая, чтобы ее можно было хоть немного развеять. Но незадолго до того, как накопленная им демоническая сила была готова вырваться, взгляд Цинняо, казалось, на мгновение дрогнул. Вдалеке показалась встревоженная личность, которая внезапно оказалась в поле его зрения.

“Бам!”

Ослепительный золотой свет столкнулся с красным фантомом. Мощная ударная волна мгновенно уничтожила весь алтарь вместе с рассеянной демонической энергией. От удара Цзян Яо, находившийся у края конструкции, повалился на землю. Сквозь шум разлетающихся обломков молодой человек смутно услышал мужской крик, доносившийся издалека:

— Отец! Отец, где ты?!

— Лу… Лу Синьюэ?! — Цзян Яо удивленно воззрился на человека с разноцветными глазами, который, шатаясь, шел к ним, поддерживаемый жабой-призраком. Юноша, казалось, совершенно не замечал Цзян Яо, все его внимание в этот момент было приковано к окутанным клубами пыли руинам алтаря перед ним.

— Отец! Пожалуйста, не оставляй меня!! — увидев разрушенный алтарь, Лу Синьюэ едва не упал. Отбросив поддерживающую его руку Ва Мина, он, прихрамывая, направился в сторону руин.

— Эй! Куда ты идешь! Там опасно! — закричал Ва Мин, собираясь погнаться за ним, но вдруг увидел вдалеке Си Ю, который был тяжело ранен и пребывал без сознания, и тут же остановился. — А… Он… — жаба-призрак посмотрел на повелителя Имперского города, затем на Лу Синьюэ впереди, и на мгновение замешкался. Но вскоре, словно приняв решение, он поспешно схватил призывающий духов флаг и убежал в сторону Си Ю, оставив юношу, продолжающего неуверенно бежать вперед.

— Отец, отец, ответь мне! Пожалуйста! — закричал Лу Синьюэ в отчаянии. В этот момент его глазам предстали только руины алтаря, вырисовывающиеся в облаке пыли. Вспыхнувший огонек надежды и последующее за ним беспокойство так сильно потрясли его, что, находясь в легком трансе, он даже не заметил, что на него медленно падает разваливающийся валун.

— Лу Синьюэ! Осторожно! — встревоженный окрик Цзян Яо мгновенно привел юношу в чувство, но, похоже, было уже поздно. Когда Лу Синьюэ поднял голову, его взору предстала тень от валуна, который был совсем рядом.

“Бум!”

Крик Цзян Яо потонул в звуке падения огромного камня. Поднявшаяся к небу пыль мгновенно похоронила фигуру Лу Синьюэ. Ошеломленный Цзян Яо тут же опомнился, его уже не волновала раздирающая тело боль, он, пошатываясь, бросился к тому месту, куда рухнул валун.

— Лу Синьюэ!

— Кха… — Лу Синьюэ тихонько кашлянул, слегка приоткрывая глаза.

Его окутала знакомая аура, а по рукам разлилось тепло прикосновения. Юноша медленно поднял голову, и то, что предстало перед ним, было не холодным валуном, а теплыми объятиями и парой нежных голубых глаз.

— Отец, — Лу Синьюэ распахнул глаза, глядя на человека в плаще, который заслонил его собой от валуна. От радости воссоединения и необъяснимой душевной боли все тысячи слов превратились в две дорожки стекающих по лицу прозрачных слёз.

— Синьюэ, не плачь, — Цинняо нежно вытер слезы юноши. Кровь медленно окрашивала плащ мужчины. Среди обломков валуна виднелись осколки разбитого ключа из кости дракона. Огромный пространственный разрыв в небе, похоже, лишился своей последней опоры и постепенно исчез в темно-фиолетовом небе.

— Значит, он и есть тот самый приемный отец, которого ты искал? — в этот момент подоспел Цзян Яо и, увидев разыгравшуюся перед ним сцену, растерялся.

— Похоже, ты сделал выбор в последний момент, — вдруг раздался еще один голос, и из-за руин показалась фигура Тао Ти. Он посмотрел на залитого кровью мужчину в плаще, а затем на Лу Синьюэ, плачущего на его руках, и тихонько вздохнул. — Ты сказал, что хочешь вернуться к началу, но разве у тебя не осталось того, с чем ты не можешь расстаться?

— Да. Жаль только, что я понял это слишком поздно, — вздохнул Цинняо, и из его тела вырвались лучи золотистого света. В руке мужчины не было ни следа Камня Душ, а его фигура постепенно становилась прозрачной.

— Отец! Что с тобой, отец?! — забеспокоился потрясенный Лу Синьюэ.

— Твой камень исчез? — Тао Ти посмотрел на пустые руки Цинняо и сразу о чем-то догадался.

— Хех… То, что я одолжил, в конце концов должно быть возвращено. В тот момент, когда я решил нарушить уговор, другая сторона тоже решила отказаться от меня, — усмехнулся Цинняо. Он поднял свою полупрозрачную руку и нежно коснулся разноцветных глаз плачущего Лу Синьюэ. Мужчина вспомнил ту темную дождливую ночь много лет назад, сверток, брошенный на углу улицы, и плачущего ребенка с разноцветными глазами в нем. В тот момент, когда младенец увидел его, на его лице появилась самая теплая и прекрасная улыбка. — Синьюэ, похоже, отец снова покидает тебя. Мне очень жаль.

— Нет, не надо! Отец, умоляю тебя! Не оставляй меня! — Лу Синьюэ крепко обнял мужчину и закричал.

— Пришло время заплатить за ошибки, которые совершил твой приемный отец. Это возмездие, которое я заслужил, — произнес Цинняо, переводя взгляд на Цзян Яо, который был сбит с толку. — Я знаю, о чем ты хочешь спросить. Это действительно я украл душу твоего друга кукушки, и именно я сделал невозможным его повторное вхождение в цикл реинкарнации.

— Почему ты… — Цзян Яо стиснул зубы, стоя лицом к лицу с врагом, который убил Сяо Юаня. Он просто не мог оставаться спокойным.

— Я не собираюсь оправдываться за свои ошибки, но, по крайней мере, я могу сказать тебе одну вещь. Это можно рассматривать как мою последнюю компенсацию, — выдохнул Цинняо, его голос становился все тише и тише. — Души, захваченные Камнем Душ, запечатаны внутри него. Если найти камень и освободить души, то они, включая кукушку, смогут снова войти в цикл реинкарнации.

— Тогда где находится камень успокоения душ? И от кого ты его получил? — осведомился Цзян Яо.

— Аа!! — странный черный свет вспыхнул на груди Цинняо, и в тот же миг на лице мужчины появилось страдальческое выражение, а его худое тело стало стремительно исчезать.

— Это заранее наложенное проклятие молчания?! — увидев черный свет, окутавший грудь Цинняо, Тао Ти внезапно изменился в лице. — Нет, его дух вот-вот рассеется!

— Нет, не надо! Отец! Отец! — закричал Лу Синьюэ, не в силах совладать с собой. Но ничто не могло остановить исчезновение Цинняо. Как раз в тот момент, когда тело мужчины должно было раствориться в черном свете, в небе вдруг раздался оглушительный грохот, и в сопровождении переплетающихся золотых молний и свирепого ветра с неба упала черная тень.

Развевающиеся черные волосы, изумрудные глаза, трепещущие крылья… Но неизменно равнодушное лицо мужчины в этот момент выражало невиданные доселе печаль и гнев.

Перед собравшимися предстал не кто иной, как божественная птица Небесного царства, трехлапый ворон, который ранее силой проник в запретную зону Подземного мира.