20

Вождя племени корору звали Порек. Он сам уже забыл, сколько прожил, но его народ был уверен, что ему больше 100 лет и он самый старый член их племени.

Порек неоднократно называл Кая «Богом Арбитража».

— Что это за арбитраж, богом которого ты меня считаешь?

— Вы — аватар почитаемого бога, который обитает в долине, не так ли?

— Как ты понял?

— В прошлом я имел честь находиться в Вашем присутствии множество раз. Однажды, когда-то давно, Вы наказали этого глупого старика за его проступок. Я не смогу забыть Вас до тех пор, пока помню ту боль.

— Тебе причинили боль?

Хотя Порек несколько раз встречался с Каем взглядом, глаза его были едва открыты. Кай понял, что этот старый корору — слеп. Присмотревшись, он заметил старый шрам, который проходил горизонтально через оба глаза.

— То наказание... это были твои глаза?

— Это было наказание за то, что я забрёл в долину без разрешения и потревожил могильник моего почитаемого бога, — сказал слепой корору так, будто это была всего лишь старая история о юношеской глупости, продолжая встречаться взглядом с Каем, пока отвечал.

— Мои родители плакали и говорили, что мне была оказана великая милость, раз меня не лишили жизни. Но это было очень давно.

Когда Кай присмотрелся поближе, он увидел слабые отметины кумадори вокруг глаз Порека. Видимо, каким-то образом, сила его стража компенсировала его слепоту.

Вполне логично, что вождь племени должен быть носителем стража. Порек, должно быть, был молод и значительно укреплён своим стражем, когда предыдущий житель долины заставил его сдаться, а затем без колебаний вырезал ему драгоценные глаза в качестве наказания. Этот жестокий поступок соответствовал тому, что Кай слышал от лагарто по именин Голех.

— Хотя я потерял глаза, которые видели при свете солнца, вместо этого я обрёл способность видеть свет духовной энергии, что содержится во всех природных вещах. Ваша аура не является исключением. Она сияет синим, словно Вы черпаете свет из самого неба.

— Я... Синий?

— Есть много цветов, в которые окутаны живые существа, но синий встречается редко. Синий – это цвет, который находится между белым и чёрным. В древние времена он был известен как священный цвет.

Кай знал, что благословения стража усиливают духовную энергию, заставляя её излучаться из каждой частички его тела. И теперь он знал, что у этой духовной энергии есть цвет. Хотя он подозревал, что цветом между белым и чёрным, на самом деле, является серый, Кай отложил этот незначительный вопрос в сторону и вернулся к основной теме. Он очень прямо поделился своими мыслями.

— Мне всё равно, являюсь я богом арбитража или нет. Всё, что я знаю, так это то, что вы должны сами решать свои проблемы.

Его отказ был резким. Это причинило невероятную душевную боль не только Пореку, но и всем членам племени, которые пали ниц перед ним.

— Я-я Вас умоляю, подождите!

— Я возвращаюсь в свою долину. Не следуйте за мной.

— О великий Бог! Великий бог долины!

— Не бросайте нас!

Кай не чувствовал, что бросает их, потому что ему изначально не было до них никакого дела.

Какие бы подношения они ни делали в прошлом, ни одно из них не было передано Каю, и что бы ни говорил «предшественник» Кая в прошлом, это не имело к нему никакого отношения.

Корору удивительно хорошо говорили на человеческом языке. Остальная часть племени также умоляла его на человеческом.

— Но мы дали Вам Аруве!

— Верните Аруве назад!

Каю не нужны были их подношения, и ему было всё равно, если они заберут их обратно. Когда он прямо сказал им об этом, корору издали такие скрипящие звуки, которые даже не были похожи на голоса. Для них долина была ужасным местом, где вождю их племени, который был носителем стража, однажды вырвали глаза только за то, что он в неё вошёл. Несмотря на то, что Кай сказал им вернуть своё подношение, ни у кого не хватило смелости даже войти в долину.

Кай тоже чувствовал, что не хочет, чтобы незнакомцы входили в долину. Поэтому решил, что должен хотя бы что-то сделать, чтобы этого избежать.

— Ладно, хорошо. Я сам верну вам это.

С этими словами Кай ловко спустился в долину, как он делал много раз раньше.

Кай вёл себя небрежно, будто их подношение было обычным предметом, в результате чего корору были скорее сбиты с толку, чем сердиты, а их крики становились всё более бессмысленными.

Только не говорите мне... Они что, сбросили в долину одного из своих?

Кай старался не думать об этом, но не мог не волноваться.

Если я найду труп внизу... Это последнее, чего я хочу.

Кай спустился вниз, на пространство прямо под тем местом, где стояли корору, и стал в темноте ночи искать подношение на дне долины.

Они могли бы сбросить его над озером, но вместо этого выбрали место, где земля была твёрдой. Даже если верхушки деревьев чудесным образом подействовали бы как подушки, всё равно после такого падения нельзя было выжить.

Кай готовился к худшему, пока искал, и вот, в тени, в полном камней месте, прямо под утёсом, он нашёл что-то белое. Даже в темноте он мог ясно видеть её. Это была босая белая нога.

Вот блин. Надеюсь, что, хотя бы, тело не разорвало на куски...

Кай начал молиться, обходя огромный камень, чтобы увидеть, что за ним.

Тело владельца белой ноги медленно вошло в поле зрения. Он почувствовал облегчение, когда увидел, что сцена была не такой ужасной, как он боялся. Но затем труп сел и посмотрел ему в глаза, заставив Кая от неожиданности попятится и упасть на зад.

— ***...**...

Перед ним была юная девушка, вся в крови.

Традиции корору, возможно, требовали, чтобы жертвой всякий раз становилась красивая молодая девушка. Во всяком случае, она была ниже, чем большинство представителей её вида. Даже в глазах Кая, который сам ещё не стал взрослым, она выглядела не как юная девушка, а как маленькая девочка. И вот, эта маленькая девочка, вернувшись к жизни, неуверенно вставала на ноги, а с её лба обильно стекала кровь. Ноги подкосились, и она вновь упала, но продолжила стараться изо всех сил. Зрелище было настолько ужасным, что Кай почувствовал, как его внутренности сжались.

Он застыл в шоке всего на мгновение.

Он знал, что эта юная девушка находится в критическом состоянии, почти на грани смерти.

У девушки по имени Аруве всё ещё была обвязана вокруг талии соломенная верёвка, которая, вероятно, служила ей спасательным тросом, когда она начала спускаться по утёсу. Верёвка, должно быть, порвалась в какой-то момент, из-за чего она упала. Об этом свидетельствовал короткий кусок соломенной верёвки, лежащий рядом с ней.

Моя магия исцеления!

Кай и представить себе не мог, что когда-нибудь применит эту магию на ком-то, кроме себя.

Его магия исцеления не была эффективной, если применять её слишком широко, поэтому он обрабатывал каждую из найденных ран по очереди.

Затем он осмотрел сломанные кости и сделал несколько самодельных приспособлений для исправления переломов позвоночника. Он также вернул на место то, что было известно как «нервы», которые проходили через него.

Как только это лечение было закончено, выражение лица девушки утратило мрачный вид, словно её мучения утихли. Она безучастно уставилась на Кая, который продолжал её лечить.

— ***...

— Не двигайся. Твои кости ещё не срослись. — отругал Кай девушку за попытку пошевелиться, а затем вернулся к своей работе.

Увидев кумадори на его лице, девушка начала сильно плакать.

— Пожалуйста, спасите... ***, ****... к-корору.

Девушка осознала, что Кай её не понимает, и начала говорить на человеческом языке. Это было ещё одним доказательством того, что многие корору знали человеческий язык.

Кай вспомнил, что изысканные изделия, сделанные руками корору, часто продавались торговцами по всему пограничью. Порек и другие, возможно, получили возможность выучить человеческий язык, когда проводили сделки с людьми.

— Пожалуйста, спасти, корору.

— Не. Звучит как что-то хлопотное.

— Я — недостаточно? Тогда...

— Неужели твои соплеменники действительно думают, что я буду счастлив, если они дадут мне мёртвые тела?

— Не знаю...

Кай сосредоточил свою силу и убедился, что кости, по крайней мере, скреплены вместе.

Кай не понаслышке знал, как подобные травмы могут не убить кого-то, но лишить его возможности жить нормальной жизнью. Он видел, как несколько его сослуживцев потеряли способность двигать руками и ногами, и они бы умерли, не имей кого-нибудь, кто позаботился бы о них. В деревне, где люди изо всех сил пытались найти достаточно еды, никому не разрешалось продолжать жить, если они просто ели и не работали. Как только выздоровление казалось маловероятным, либо кто-то должен был пообещать провести свою жизнь, заботясь о человеке, либо их отсылали в монастырь под видом отправки на лечение. Их жизнь заканчивалась в монастыре в рамках так называемой церемонии очищения.

Теперь, когда Кай нашёл способ исцелять такие травмы, он мог избавить эту девушку от ада.

— Ты можешь стоять? — спросил её Кай.

Девушка пошевелила пальцами, чтобы убедиться, что они работают, а затем села, развернув тело. Она удивлённо посмотрела на Кая, обнаружив, что ей не больно. Её лицо, которое раньше выглядело безжизненным, теперь имело красноватый оттенок.

Протянув руку, Кай помог ей подняться на ноги, и, стоя на месте, она просто глядела на него. Девушка только и делала, что с благоговением смотрела на этого человека, сотворившего чудо, которое Кай называл магией исцеления.

— Теперь возвращайся к своей группе.

— Аруве возвращается?

— Возвращается.

— Нет помощи?

— Совершенно верно.

— ...

Внезапно она в отчаянии вцепилась в него.

— Возвращайся!

— Я, не хорошая? Бесполезная?

Девочка отчаянно цеплялась за ноги Кая, как ребёнок, а по её лицу текли слёзы. Из-за маленького роста она прижималась лицом к поясу Кая, а её слёзы и сопли впитывались в его одежду, создавая ощущение сырости в этой области.

— Я — подношение! Если не нужна, умру!

— Эй... А, отдай!

Она внезапно выхватила нож, спрятанный в складках одежды Кая, и собиралась воткнуть его себе в горло. Он же, схватил нож и отобрал его у неё.

Затем, с девушкой, висящей на его плечах и требующей, чтобы он вернул нож, Кай взобрался на утёс, неся её, как багаж.

Она попыталась укусить его за плечо, но он не почувствовал боли.

Кай хотел вернуть это подношение прямо сейчас, а затем начать строить свою хижину. Он уже был поглощён мыслями о том, как будет обрабатывать и устанавливать древесину, собранную во время предыдущего визита.

Времени у Кая было только до утра, и всё это стало болезненным сбоем в его графике.