21

Я потратил так много времени впустую.

Кай вздохнул, стоя со скрещёнными руками и глядя на срубленные им во время предыдущего визита кедры, которые сейчас лежали перед ним. Теперь, вопрос заключался в том, как с ними работать.

Эти деревья не были особенно большими, но с возрастом кедры бален становились впечатляюще огромными. И хотя Кай выбрал молодые деревья, они всё ещё являлись достаточно толстыми, чтобы несколько взрослых человек, стоящих вокруг ствола, едва ли смогли бы взяться за руки.

Он всё ещё слышал, как на некотором расстоянии шумели корору. Они взывали к богу долины и к богу арбитража, но Каю было плевать на их богов, и он очень мало знал о боге земель, покоящемся в могильнике долины, так что шум, который они поднимали, его не интересовал.

Надо же, какие они надоедливые.

Кай старался не обращать на них внимания, думая о том, как ему разрезать кедры бален на брёвна нужной длины. Он хотел, чтобы они были примерно вдвое длиннее его роста. Затем он разрезал бы их вдоль на длинные, тонкие доски.

Что касается того, как их «резать», он мог бы воспользоваться тем же методом «невидимого меча», который использовал, чтобы срубить их. Но режущая сила появлялась всего на несколько мгновений, на длину от кончиков пальцев до плеча, и ему пришлось бы многократно применять эту магию, прежде чем он смог бы полностью всё разрезать с помощью лезвия. Кедры бален были настолько толстыми, что достаточно было разрезать их на две части, чтобы Кай запыхался.

За примерно половину токи, Кай сделал шесть «разрезов» своим лезвием и превратил большое дерево в семь толстых досок.

Кая никогда не учили строительным приёмам, поэтому он просто воткнул доски в землю, чтобы создать стены, придав хижине грубую форму. Срезы были не совсем ровными, поэтому между досками оставались щели, но пока он не беспокоился об этом, так как знал, что сможет заполнить их обрезками древесины из кедров бален.

Вскоре он закончил строить стены, не скупясь, использовав все доски. Одной стороной хижина упиралась в могильник, поэтому семи досок было достаточно, чтобы создать закрытое сооружение.

Хотя это было замкнутое пространство, оно сильно отличалось от «хижины», которую он себе представлял. Затем встал вопрос о том, как сделать пол и крышу.

Для начала он разрезал ещё одно дерево на доски, которые положил сверху, как крышу, таким образом, что один конец каждой доски лежал на вершине могильного камня. Пол, с точки зрения размеров, уже был готов, поэтому он положил побольше досок в качестве напольного покрытия.

Это выглядит неправильно.

Доски, которые он вбил в землю, используя свою силу носителя стража, выглядели довольно прочными. Но он не был так уверен насчёт крыши и пола, которые казались очень уж кустарными. Надо бы ему узнать, как лучше поступить, расспросив кого-нибудь более сведущего в деревне. То, что он построил сам, едва ли можно назвать хижиной; выглядело довольно жалко. С другой стороны, грубая конструкция сделала это более похожим на секретную базу, поэтому Кай не мог не почувствовать некоторую привязанность к постройке. Когда он вошёл внутрь, то обнаружил, что там пахнет только что изготовленными пиломатериалами.

Он прилёг отдохнуть и почувствовал, что его глаза закрываются, так что он начал засыпать на том же месте, где и лежал. С тех пор, как стал носителем стража, ему не обязательно нужно было спать, но в этот момент он, возможно, устал от того, что использовал чрезмерное количество духовной энергии для «резки» деревьев.

Когда он провёл рукой по доскам пола, то отчётливо ощутил искривления и неровности на поверхности дерева, которые на первый взгляд не так легко было заметить. Он всё ещё чувствовал, что ему нужно улучшить свой невидимый меч.

Полагаю, я немного посплю...

Кай закрыл глаза.

Впервые за долгое время он погрузился в глубокий сон.

Он не знал, как долго он проспал.

Кай внезапно проснулся оттого, что его тело как-то не так себя чувствовало.

У него не было привычки долго вставать или жаловаться на то, что ему хочется спать. Деревенские дети никогда не имели роскоши спать допоздна.

Чуть ниже его подмышки ощущалось тепло.

Когда Кай резко сел, это движение вызвало то, что источника тепла отделился от его подмышки, и раздался глухой стук, от падения чего-то тяжёлого на деревянный пол.

Кай не мог поверить своим глазам, когда увидел источник звука.

— Почему ты здесь?

Маленькая девочка, если быть точным, девочка-корору по имени Аруве свернулась в клубок, уткнувшись лицом в пол, и дрожала, держась за голову.

Она, видимо, лежала на руке Кая, и, должно быть, ударилась головой об пол, когда упала. Аруве быстро села, всё ещё держась за голову, и Кай, всего на мгновение, успел увидеть её наполненные слезами глаза, прежде чем она прижала лоб к полу, поклонившись ему.

— Я отправил тебя обратно к твоей группе. Почему ты здесь?

— Я подношение Богу. Я — Божья.

— Ну, ты мне не нужна. Убирайся.

— Аруве не возвращается. Аруве — Божья. Беда случится с племенем, если возвращается живая.

— Это не приведёт к беде. Просто возвращайся.

— Ненужная... Умрёт.

— ...

Чем больше Кай спорил, тем больше решимости видел в глазах Аруве. Эти глаза заставили его почувствовать, что она действительно может убить себя, если оставить её одну.

Аруве, казалось, смогла почувствовать изменения в чувствах Кая, возможно, потому, что была девушкой.

— Не возвращается, — сказала Аруве с грустной улыбкой. — Остаётся здесь. Аруве — Божья.

Кай чувствовал, что она будет надоедать ему, пока не победит.

И хотя она не имела к нему никакого отношения, её слова о том, что она выберет смерть, если он её не примет, заставили его почувствовать иррациональное чувство ответственности за неё. Кроме того, именно Кай решил спасти ей жизнь. Не хотелось, чтобы её жизнь снова была вот так вот выброшена.

— Ладно, — сказал ей Кай, чувствуя себя загнанным в угол. — Делай, что хочешь.

— Да! — радостно ответила Аруве.

Затем она тут же использовала верёвки со своей одежды, чтобы сделать длинные рукава покороче, и сказала: «Я забочусь о Боге»; после чего выбежала наружу.

Кай вышел из хижины, чтобы посмотреть, что она делает, и увидел, её машущей членам племени, которые стояли на вершине утёса, на некотором отдалении. Словно пыталась подать им сигнал: «Переговоры прошли успешно!»

После этого, члены племени на вершине утёса начали спускать вниз какой-то свёрток при помощи верёвки.

— Жди. Будет быстро, — сказала Аруве, прежде чем убежать к подножию утёса.

Вскоре она вернулась, неся что-то в руках. В её объятиях была целая гора предметов домашнего обихода. Среди них были различные высококачественные инструменты, созданные ремесленниками корору.

Она работала быстро: собрала в лесу хворост, соорудила простую каменную печь и разожгла огонь. Затем она набрала воды из озера с помощью серебряного сосуда, похожего на лейки, что используют в травяных садах, и поставила его на огонь печи.

К тому времени, как Кай понял, что это инструмент для кипячения воды, Аруве уже была занята новой работой. Из обрезков дерева она соорудила обеденный стол, а затем подала еду на больших листьях.

Для Кая всё это выглядело как магия, и он был искренне впечатлён.

Аруве налила горячую воду в глиняные чашки, которые принесла с собой, и посыпала сверху кусочками сухих листьев, чтобы получился приятно пахнущий напиток.

— Бог, закончила.

— А... ага... — Кай всё ещё оставался очарован, пока Аруве вела его к столу.

— Холодный — вкус плохой.

— Спасибо...

Не задумываясь, Кай прочитал молитву за столом, которую знал с раннего детства, а затем приблизил своё лицо к диковинному, испускающему пар, напитку.

— Травяной чай. Хорошо для тела.

Это был какой-то вид напитка корору, и он пах, фактически, как что-то, что могла бы заварить старуха, продающая исцеляющие травы. Но, на самом деле, запах оказался приятным, и, выпивая его, у Кая оставалось тёплое ощущение в желудке. Выпив несколько глотков, он переключил внимание на еду на столе.

Она не потратила на еду много времени, но было ясно видно, что проделана колоссальная «невидимая» работа, чтобы еда долго хранилась, не теряя своего вкуса.

Здесь были: вяленое мясо, бережно обжаренное на медленном огне, рассыпчатые белые ломтики сушёного картофеля и небольшая порция кислого консервированного инжира.

Кай робко потянулся к еде, а Аруве внимательно наблюдала за ним.

Вяленое мясо было хорошо просолено, несмотря на малое количество соли в пограничье, и на вкус — восхитительно.

Сушёный картофель тоже был удивительно нежным и сладким. Он был почти такими же сладким, как маса.

Инжир был, на самом деле, просто кислым и совсем невкусным, но даже деревенские жители знали, что он полезен для здоровья, поэтому Кай проглотил каждый, не заостряя внимание на вкусе.

— ...

— Хочется ещё? — спросила Аруве.

Кай молча кивнул.

Несмотря на то, что Кай, по сути, принял Аруве, он всё ещё не собирался выступать в качестве посредника в спорах между корору и оргами.

Он не хотел вводить их в заблуждение, поэтому отправился к подножию утёса, чтобы рассказать об этом Пореку. Старый корору просто кивнул и сказал, что на данный момент этого достаточно, как будто у него было что-то запланировано на потом.

Когда Кай спросил, может ли он что-нибудь сделать, чтобы заставить их забрать Аруве назад, Порек только покачал головой. Кай начал думать, что Аруве сказала правду, когда заявила, что ей некуда возвращаться.

Теперь, когда у корору не было безопасного места, чтобы вернуться, они спросили, можно ли им остаться у края долины, и Кай ответил, что всё будет в порядке до тех пор, пока те не станут входить в саму долину. И корору немедленно приступили к работе, чтобы создать условия, в которых они могли бы жить.

Когда одна за другой стали появляться палатки, Кай, с сильным запозданием, понял: О, я ведь мог использовать что-то подобное.

Если бы у него была палатка, он смог бы перемещаться с ней по долине, как ему заблагорассудится. В деревне было несколько палаток, которые использовались для экспедиций, и Кай начал размышлять, нельзя ли как-нибудь заполучить одну из них.

В этот момент, на закрытые веки Кая упали первые лучи утреннего солнца. Его время наслаждения долиной подошло к концу.

Солнечные лучи перекинулись через гребень долины и осветили палатки корору. С наступлением нового дня, они начали свои ежедневные утренние молитвы.

Кай вернулся в свою импровизированную хижину в долине, где обнаружил Аруве, подметающую древесную стружку, образовавшуюся, когда он подготавливал пиломатериалы.

— Я уйду на некоторое время, — сказал ей Кай.

Он объяснил ей, что она может есть фрукты в долине, если проголодается, и что может спать в хижине. А ещё сказал, что она вольна в любой момент вернуться к своему народу.

Метла в руках Аруве перестала двигаться, а её светло-фиолетовые глаза заслезились от ярости.

— Аруве не возвращается.

Длинные, красивые, фиолетовые волосы девушки-корору блестели в лучах утреннего солнца.