Перевод: Astarmina

Слишком многое нужно было исправить.

Джено скомкал бумагу. Это было послание из дворца. Чтобы придать пафоса, на высококачественной бумаге стоял оттиск красной печати с королевским гербом. Его даже перевязали бечевкой из крученой золотой нити. И это было письмо отца к дочери.

Если он хочет добиться настоящего почтения, не должен ли сначала сменить гонца, который сбегает, как только вручит письмо?

Жители дворца всегда боялись Джено. Страх перед ним перерос в благоговение перед Хильдиан, которая небрежно обращалась с ним.

И теперь, когда Хильдиан больше нет, никто, казалось, и подумать не мог, что есть кто-то, кто может управлять драконом.

«Они, должно быть, думают, что я жестокий злодей, который поджигает деревни от скуки».

Джено просто игнорировал это, но теперь он ощутил острое желание оправдать человеческие ожидания. Казалось, пламя кипело внутри него.

Король заявил, что Микаэлу лишили титула принцессы.

Он выразил сожаление, что ущерб, нанесенный принцам и юношам соседних стран, был настолько серьезным, что у него не было другого выбора, кроме как собрать совет. Затем он объявил о рождении четвертого сына у новой королевы.

— Сколько лет человеческому королю?

Пришло время остепениться, неправильно постоянно обзаводиться новыми отпрысками. Он являлся тем человеком, который выглядел отвратительно просто дыша. Хильдиан даже не просила его присмотреть за дочерью. Единственная причина, по которой дракон не превратил дворец в море огня — Микаэла.

И вот какой благодарность он ответил?

— И это произошло в такое время...

Джено посмотрел в сторону комнаты принцессы. Прошло три дня с тех пор, как «это произошло». Микаэла слишком очевидно избегала Джено.

Когда приготовил обед, он оставил его у двери, сказав, что она должна съесть все. Дракон сделал вид, что ушел, но остался стоять перед дверью. Он не дождался.

И только спустя десять минут после того, как он ушел, Микаэла открыла дверь и выглянула. Его интуиция подсказала, когда принцесса открыла дверь и на цыпочках выскользнула наружу, и куда она направилась.

Но Джено, сделав вид, что не знает об этом, специально подготовив две порции, поставил оставшуюся в духовку и вышел из кухни. Он остановился в зале, чтобы не пересечься с Микаэлой.

Он не собирался принуждать принцессу, которая не хотела встречаться с ним лицом к лицу.

Но его терпение постепенно иссякало.

Дракон не злился на Микаэлу за то, что она избегала его. И не был разочарован. Просто не знал, что сказать, кроме того, что обезумел.

— Я не могу забыть...

По мере того, как тянулось время, проводимое в одиночестве, Джено тратил его исключительно на мысли о Микаэле.

Проблема заключалась в том, что ей понравилось это.

В тот день она не оттолкнула его. Наоборот, плакала, просила продолжать или спрашивала, как и что делать.

Думая о том, с каким выражением лица она произносила эти слова, когда чинил кресло-качалку или ложился спать, он ощущал жар, словно вниз прилила кровь.

Впервые его тело так реагировало просто от таких мыслей, поэтому дракону становилось неловко.

— Почему ты здесь! — Микаэла вскрикнула от удивления. — Ты собирался на кухню. Разве ты не был там?

— Был.

Два часа назад.

Внезапно у него возник вопрос. Разве спальня Микаэлы со звукоизоляцией? Или она уши ватой заткнула? Даже если ее слух не был таким чувствительным, как у него, она знала, что внешние звуки слышны во всех комнатах замка.

Поэтому принцесса каждое утро просыпалась раздраженная криками принцев.

Что эта маленькая леди делала в своей комнате?

— Почему ты не сказал мне, что пошел туда?

— Сказал. Дважды.

— Я имею в виду... Очень громко.

— Я говорил перед твоей дверью.

Взгляд глаз орехового цвета колебался. Джено симулировал кашель. Это было подозрительно, но он решил пока игнорировать.

— Ты что-то ищешь?

— Ищу? О чем ты?

С того момента, как она вышла, Микаэла смотрела на коричневый комод, но изображала безразличие.

— Что тебе нужно? Я скажу, где это.

Он наблюдал за принцессой восемнадцать лет. Дракон уже знал, что делать. И действительно, взгляд девушки метался между комодом, занимавшим одну стену, и Джено, как будто она была недовольна тем фактом, что не могла сразу взять то, что ей нужно.

Казалось, она приняла решение.

— Нитки для вязания.

— Четвертый ряд слева, пятый ящик сверху.

— Ах.

Микаэла подбежала к комоду. Джено наблюдал, как она сгребла все белые вязальные нитки из ящика в маленькую корзинку, взглянула на него и положил туда же моток желтой пряжи.

Неужели она задумала сплести лестницу из ниток, чтобы выбраться из замка?

Отбросив мысль о том, сколько их нужно для этого, он тихо позвал ее. Принцесса, бросившаяся в комнату не поблагодарив, остановилась.

— Я должен тебе кое-что показать.

— Я-я не хочу ничего смотреть. Мне не интересно, — Микаэла отчаянно замотала головой.

— Нехорошо вести себя так непослушно, Микаэла Приссид.

— Опять этот тон, — ее розовые губы недовольно надулись. — Ты обращаешься со мной как с ребенком, глупый Джено.

Он мгновение недоумевал. Она только что назвала его «глупый Джено»? Дракон воспитывал ее честной барышней, далекой от показного поведения, и как бы она ни злилась, ей не следовало говорить что-либо так открыто.

В чем они с Хильдиан ошиблись в способе воспитания?

Разве вся проблема не в том, как ее воспитывали, а в том, что он прикоснулся к этому ребенку?

...это был глупый вопрос.

— Это новости из дворца. От твоего отца.

Микаэла, собиравшаяся заткнуть уши, широко раскрыла глаза.

— Скажу заранее, новость не очень приятная.

— А когда были приятные новости, а?

— Прочитай.

Джено протянул ей лист бумаги. Микаэла держала его с задумчивым выражением лица. Содержание было недлинным. Все, кроме первых двух строк приветствия, было всего лишь жалкими оправданиями.

Джено подождал, пока принцесса закончит читать. О чем она думала? Ему хотелось заглянуть ей в голову.

Он беспокоился о ней, пока она молча смотрела на письмо со слегка напряженным лицом. И он разгневался на короля, который поступил так безрассудно.

Возможно, это произошло потому, что он так долго не обращал на него внимания. Король, казалось, забыл, что за спиной его дочери стоял дракон.

Что ж, десяти лет достаточно, чтобы успокоиться.

— Что ты собираешься делать? — тихо спросил Джено. — Просто скажи. Ты хочешь отправиться во дворец и потребовать свои права? Или наказать...

— Он лишил меня титула принцессы?

— Как видишь.

— Джено.

Когда он собирался сказать, что готов на все, выражение лица Микаэлы стало странным. Вместо того, чтобы быть шокированной решением отца, она, казалось, была удивлена ​​по какой-то другой причине. Это был растерянный взгляд? Она сомневалась? Это не было похоже на радость.

Он отказался от своих слов о том, что знает, как с ней справиться. Джено все еще с трудом мог распознать мысли человеческой женщины.

— Нет никакого упоминания о моем изгнании из замка.

— То есть...

Возможно, этот человек даже не видел необходимости объяснять такое обращение с Микаэлой, потому что он считал себя единственным, кто знал, что для нее лучше. Все, что он мог сказать, было написано в письме. О его печальной и сложной ситуации, когда у него не было иного выбора, кроме как принять такое решение.

Независимо от причины, было бы вполне естественно, если бы она разозлилась на отца.

Странная ситуация, верно?

— Кажется, он совершенно забыл обомне, — сказала Микаэла.

Прежде чем Джено успел что-либо сказать, она сорвалась с места и побежала в свою комнату. Корзинка с вязальными нитками, которую она держала в руках, упала на пол.

Если бы она заплакала, он не оставил бы короля в покое. Стиснув зубы, Джено последовал за ней. Сейчас ей понадобится утешение больше, чем когда-либо.

Однако увиденное слегка отличалось от того, что ожидал Джено.