«Действительно ли я смогу стать певицей?»

Она уже собиралась принять предложение Кан Юна, но вдруг замерла.

Возможность стать певицей была прямо перед ней, но, чтобы за неё ухватиться, нужно было преодолеть пропасть между прошлым и настоящим.

«Правда ли у меня получится? Сейчас у меня стабильная, хоть и скучная жизнь, стоит ли что-то менять...»

Ей было двадцать семь.

В таком возрасте было страшно слепо следовать за мечтой.

Ей не очень нравилась её работа, но отказаться от должности учителя было нелегко.

Кан Юн, кажется, заметил её сомнения и неловко заговорил:

— Похоже, я слишком поспешил. Вы ведь работаете учителем, да?

— Ах, да.

— Понимаю, что вам сложно отказаться от такой стабильной работы и принять решение прямо сейчас. Я не учёл вашего положения, прошу прощения.

Ин Мун Хи удивилась его вниманию и заботе.

По её опыту, люди из шоу-бизнеса обычно были эгоистичны, и встретить кого-то по-настоящему заботливого было почти невозможно. Тем более она вовсе не была перспективной стажёркой — скорее, самой обычной, уже не молодой женщиной.

(п.п: не молодой она считает себя в контексте артистки, мол, уже поздно с двух ног врываться в шоу-бизнес)

— Нет, что вы… это я должна извиниться. Спасибо за такие замечательные воспоминания.

— Не стоит. Я искренне надеюсь, что вы всё хорошо обдумаете. Я делаю это предложение, потому что верю: вы сможете стать выдающейся певицей, мисс Мун Хи.

После окончания прослушивания Ин Мун Хи поднялась со своего места.

Кан Юн проводил её до выхода.

Оказавшись у выхода из World Entertainment, она вежливо поклонилась Кан Юну:

— Большое спасибо за сегодняшний день. Это было похоже на прекрасный сон.

— Рад, что вы хорошо провели время.

Ин Мун Хи с трудом смогла заставить себя уйти.

Волнение и трепет, охватившие её во время пения, не отпускали. Образ того, как певцы, которых она раньше видела только по телевизору, слушали её и комментировали её голос, не выходил из головы.

Сон бы прекрасным, но пора было просыпаться.

«…Да. Уже слишком поздно возвращаться к пению. Я приняла правильное решение».

Ин Мун Хи попыталась утешить себя.

Она заставила себя сделать шаг от здания, но глаза предательски дрожали. Казалось, еще немного и она заплачет.

В этот момент…

— Мисс Мун Хи, подождите, пожалуйста.

— Что?

Кан Юн остановил её, когда она уже собиралась уйти.

— Я прекрасно понимаю, что вы должны учитывать и возраст, и работу. Но хочу, чтобы вы знали: я не делал это предложение, не подумав. Я верю, что вы снова сможете выйти на сцену. Я сделаю всё возможное чтобы вам помочь. Надеюсь, мы скоро увидимся снова.

Ин Мун Хи взяла визитку, которую протянул ей Кан Юн, и покинула World Entertainment.

Проходя мимо множества людей, она погрузилась в раздумья.

«Он сказал, что не делал предложение, не подумав. А еще, он верит, что я снова смогу выйти на сцену...»

А вдруг… она и вправду сможет снова стать певицей?

По пути домой её мысли становились всё более запутанными.

***

Кан Юн хотел вернуться к делам, после того как проводил Ин Мун Хи, но внезапно поступил звонок от Хи Юн.

Она с восторгом рассказывала, что только что посмотрела последний выпуск шоу «Рождение шедевра».

— Джи Мин так круто пела! А какая была музыка... У меня просто нет слов.

Слыша восторженный тон сестры, Кан Юн спокойно согласился с ней:

— Тут нечему удивляться. Они с Со Ён выложились по полной.

Именно Кан Юн был тем, кто наладил связь между Ким Джи Мин и Пак Со Ён, пригласил Гё Хё Мин, собрал оркестровую команду и организовал выступление.

Тем не менее, он не стал говорить о собственных заслугах, а подчеркнул труд других.

— Наверняка ты работал больше всех, братик. Представляю, сколько разногласий пришлось уладить, чтобы организовать такое масштабное выступление…

Поскольку она изучала не только теорию музыки, но и основы продюсирования, Хи Юн хорошо понимала, через что ему пришлось пройти.

На её трогательные слова Кан Юн ответил с улыбкой:

— Моя Хи Юн уже совсем взрослая. Говорит такие хорошие слова.

— …Вообще-то я давно взрослая, ясно?

— Ха-ха-ха.

Брат и сестра тепло поболтали, и Хи Юн наконец осторожно перешла к настоящей причине звонка.

— Ты получил файл, который я отправила?

— Ты про новую песню Чжэ Хуна? Как раз собирался послушать.

— Ха-а…

Необычная реакция сестры вызвала у Кан Юна удивление.

— Что случилось?

— Оппа, дело в том… Лучше поговорим, когда посмотришь.

Кан Юн открыл присланный ею файл с нотами.

Он спокойно просматривал мелодию, но в середине его глаза округлились, а на припеве даже челюсть отвисла.

— Подожди… Это что вообще? Почему так высоко?

До припева вокал держался на уровнях ля четвёртой и си четвёртой октав, а в припеве поднимался до фа пятой — почти как в старых песнях Чжэ Хуна.

— …Всё-таки не пойдёт, да?

В голосе Хи Юн слышалась неуверенность.

Она тоже знала, что до прихода в World Entertainment Ким Чжэ Хун повредил голосовые связки из-за чрезмерных нагрузок.

— Конечно, нет. Он же себе голос сорвёт!

— Я ему то же самое сказала! Но он говорит, что без высокой ноты не получится правильно передать эмоции. Хаа… Высокая нота ведь не значит, что песня хорошая. Поговори с ним, пожалуйста.

Из трубки донёсся тяжёлый вздох.

Кан Юн ответил решительным тоном:

— Конечно. Обязательно поговорю. Его голосовые связки не выдержат, если он будет петь эту песню.

— Как я и думала…

— Не волнуйся, во что бы то ни стало, я его остановлю. Мне не нужна «бомба с таймером».

— Хорошо. Тогда я оставлю это на тебя.

— Можешь на меня положиться. Кстати, ты же знаешь, что Джи Мин и Со Ён скоро прилетят, да?

— Да, Со Ён мне сказала.

Хотя в Корее были короткие каникулы в честь Чусока, в Америке их не было.

Так как Хи Юн была на последнем курсе и пока не могла вернуться в Корею, Пак Со Ён и Ким Джи Мин решили сами её навестить.

— Только не ходи по клубам, когда они приедут.

— Ладно. Я вообще-то не люблю клубы — уж слишком там шумно.

— Ха-ха. Тогда втроём можете посидеть и поработать над песнями.

— Ни за что. Нельзя же заставлять гостей работать. Какой же нехороший у нас в World президент!

Кан Юн немного по-злодейски рассмеялся на слова сестры:

— Вахахаха, мир (world) принадлежит мне, буду делать что хочу!

На что Хи Юн наигранно ответила:

— О нееет, мой братик стал злодеем.

После этого они ещё немного пообщались и завершили разговор.

***

— Почему он вдруг подсел на высокие ноты? Из-за песни Хён А?..

С этими мыслями Кан Юн собрал вещи и отправился домой.

Когда он вернулся, в гостиной было темно, и лишь из комнаты Ким Чжэ Хуна пробивался тусклый свет.

Тук-тук.

Кан Юн постучал и вошёл.

— С возращением, хён.

— Ага. Не против немного поговорить?

Кан Юн сел на кровать. Когда Чжэ Хун придвинул стул и устроился напротив, Кан Юн перешёл к делу.

— Хи Юн прислала мне твою песню.

— Ох…

Он сразу понял, о чём пойдёт речь. Кан Юн был одним из тех, кто больше всех переживал за его голос.

Чжэ Хун нахмурился:

— Хён, прошло уже не мало лет с тех пор, как мой голос полностью восстановился. Думаю, всё будет в порядке.

В ответ на его слова Кан Юн покачал головой:

— Полностью восстановился, говоришь? После повреждения голосовых связок не бывает полного восстановления — только частичное. В прошлом, когда ты пел песню Хён А, самой высокой нотой было "до" третьей октавы. Тебе ведь уже тогда было нелегко?

— Это…

Ким Чжэ Хун замялся.

Видя его реакцию, Кан Юн спокойно продолжил:

— Чжэ Хун. Я понимаю, как ты себя чувствуешь. Но твой следующий альбом ведь не последний. Ты что, собираешься закончить карьеру после одной песни?

— ……

— Сейчас не начало 2000-х, когда умение петь высоко считалось показателем мастерства. На мой взгляд, тебе нужно сосредоточиться на качестве твоего голоса, а не на диапазоне.

Ким Чжэ Хун молчал.

Слова Кан Юна были убедительными, но ему всё ещё было тяжело отказаться от этой идеи.

«Вот же упрямец…»

Неважно, насколько упрямым был Чжэ Хун, в этом вопросе Кан Юн был непреклонен.

— Чжэ Хун. Если так и будет продолжаться, мы с тобой будем говорить на разных языках. Если ты не уступишь, мне придётся отменить этот релиз.

— Хён, но…

Он прекрасно знал, что Кан Юн не бросает слов на ветер.

От такой решительной позиции Ким Чжэ Хун растерялся.

Он знал, что приносит компании огромную прибыль. После Eddios он был самым прибыльным артистом в World Entertainment. И теперь ему говорят, что релиз песни отменят?

Тем временем Кан Юн продолжил:

— Когда человек знает, что прыжок с факелом в кучу хвороста принесёт проблемы, разве он станет это делать? Лучше уж вообще не зажигать факел. Подумай ещё, и если передумаешь — поговорим.

Кан Юн поднялся и собрался уходить, но в этот момент Ким Чжэ Хун внезапно схватил его за руку:

— П-погоди, хён!

Кан Юн обернулся.

— Что?

— Эм…

— Поговорим, когда передумаешь. И ещё — я надеюсь, ты не будешь репетировать эту песню. Пока ты в World, ты не выпустишь альбом с этой песней. Разве что перейдёшь в другую компанию.

Ким Чжэ Хун с трудом сглотнул. Он понимал: Кан Юн не шутит.

Когда Кан Юн уже собирался выйти из комнаты, Чжэ Хун закричал:

— Подожди! Ладно, я откажусь от неё!

— Что?

— …Откажусь от этой песни. Я не буду её петь. Всё, не буду — и точка.

В конце концов, Ким Чжэ Хун сдался.

Услышав это, Кан Юн снова сел.

— Обещаешь?

— …Да.

Ким Чжэ Хун крепко зажмурился и выдавил из себя ответ. Ему не хотелось отказываться от этой песни, но босс был непреклонен. Тем более это решение было принято ради него самого…

Кан Юн спокойно сказал:

— Хорошо. Тогда я тоже дам тебе обещание.

— Обещание?

Голос Кан Юна стал твёрдым:

— Я найду тебе отличную песню — ту, в которой не нужно напрягать связки и брать высокие ноты, но она всё равно будет мощной. Обещаю, ты не разочаруешься. Так что подожди немного.

— Хорошо. Понял.

Испытывая лёгкую грусть, Чжэ Хун кивнул.

«Как же теперь переделать под него песню…»

Кан Юн начал ломать голову, пытаясь представить нужную мелодию.

***

— Мисс Ин.

— ……

— Мисс Ин...

Закончился обед, и начались занятия. Однако Ин Мун Хи, погружённая в глубокие раздумья, тупо смотрела на стену.

Она думала о многом: почему Кан Юн ещё не связался с ней, не слишком ли поздно возвращаться на сцену, стоит ли бросать работу учителем.

Однако задумываться на рабочем месте — не лучшая идея.

— МИСС ИН!

— А? Д-да!

Заместитель директора, стоявший за спиной Ин Мун Хи с прищуренными глазами, внезапно крикнул.

Только тогда Ин Мун Хи, вздрогнув, обернулась.

Видя, как та качает головой, он неодобрительно цокнул языком.

— Прошло целых ПЯТЬ минут.

— Что? Ах, э!?

— Какое ещё «э»? Вы на урок вообще собираетесь?

Ин Мун Хи в панике схватила учебные материалы и бросилась в класс.

Наблюдая за этим, заместитель директора лишь покачал головой:

— С неё толку не будет. Молодая, а ни капли энтузиазма...

***

Даже общаясь с учениками, она не могла выбросить из головы мысли о музыке. Цифры, которые она писала на доске, казались нотами, а детские голоса — мелодией.

«Хаа…»

Положив мел на подставку, Ин Мун Хи тяжело вздохнула.

Сосредоточиться было невозможно.

Так было с тех пор, как она прошла прослушивание в прошлую субботу. Она думала, что сможет попрощаться с мечтой о пении и вернуться к обычной жизни, но всё оказалось наоборот.

— Учительница.

— ……

— Учительница?

— А, извини. У тебя какой-то вопрос?

— Эм… это ведь вы меня позвали.

— Я? Ой… извини.

Из-за мыслей о музыке она даже не заметила, как вызвала ученицу. Глубоко вздохнув, Ин Мун Хи понуро опустила плечи.

В конце дня она чувствовала себя выжатой… но не из-за работы, а из-за борьбы с собственными мыслями.

«Фух…»

К счастью, сегодня не нужно было задерживаться. Из-за приближающегося Чусока объём работы сократился.

Когда обессиленная Ин Мун Хи покидала территорию школы, у выхода её уже кто-то ждал.

— П-президент?

— Здравствуйте.

Это был Кан Юн.

Он подошёл к ней с лёгкой улыбкой.

— Простите, что явился без предупреждения. Можно занять немного вашего времени?

— Эм… да. Конечно.

У неё не было никаких дел. Более того, она сама хотела встретиться с ним.

Так как уже наступил вечер, Кан Юн пригласил её в ближайший ресторан.

«Как же мне начать разговор?»

Она хотела многое обсудить, но, оказавшись рядом с ним, Ин Мун Хи не знала, с чего начать.

Однако Кан Юн не заводил разговор о пении.

Он лишь расспрашивал, каково это — быть учителем начальной школы, да делился разными историями из мира шоу-бизнеса.

Наматывая на вилку спагетти, он спокойно заметил:

— Я слышал, что сейчас дети начинают курить с всё более раннего возраста.

— Да, у меня в классе уже двоих поймали с сигаретами.

— Ох… Быть учителем непросто.

Ин Мун Хи со вздохом начала рассказывать о трудных учениках. О том, как родители, вместо того чтобы поговорить с детьми, упрекали школу в том, что та "давит на ребёнка". От таких слов у неё вскипала кровь.

Кан Юн сочувственно покачал головой:

— Чрезмерная опека только портит детей.

— Я тоже так считаю. Самые воспитанные дети — как раз те, кого родители держали в строгости.

Так они и беседовали, пока не доели основное блюдо.

Под звуки спокойной музыки Ин Мун Хи стало неловко перед Кан Юном.

«Он ведь, наверное, выделил время в плотном графике ради встречи со мной…»

В итоге она не выдержала и заговорила о главном:

— Президент… Насчёт предложения стать певицей…

Она собиралась отказаться. Но, оказавшись с Кан Юном лицом к лицу, не смогла этого сделать.

«Я ведь… действительно хочу петь…»

Она не хотела упускать этот шанс. Но и стабильность была важна.

— Говорите, как есть. Не стесняйтесь.

Кан Юн попытался её успокоить, но слова всё равно не шли.

Наконец, не выдержав, Ин Мун Хи опустила голову на стол.

— …У… *всхлип… всхлип*…

— Мисс Мун Хи?

— *всхлип… всхлип*…

В конце концов она не выдержала и расплакалась. Переполнявшие её чувства вырвались наружу.

Кан Юн немного растерялся, но терпеливо ждал, пока она успокоится.

Наконец, с покрасневшими глазами, она осторожно подняла голову.

— ……Простите. Ах, что за позор…

— Ничего страшного.

— Боже… как стыдно …

Она закрыла лицо руками, а потом стала обмахивать себя — щёки пылали от стыда.

— …С тех пор как я побывала в World, я много думала. Что вы во мне такого увидели, раз пригласили? Смогу ли я снова стать певицей?.. Не уверена. Я ведь ничем особо не выделяюсь…

— Выделяетесь. Вы умеете выражать эмоции, как никто другой.

— Эмоции?..

Когда она удивлённо наклонила голову, Кан Юн спокойно продолжил:

— Думаю, в плане техники вы не сильно отличаетесь от других певцов. Хотя, конечно, есть вещи, которые нужно доработать. А вот передача эмоций — это совсем другое. Этому трудно научить и сложно объяснить. Я очень ценю такие таланты.

— Ох…

— Я всё обдумал. Уходить с работы — это серьёзный шаг. Как насчёт того, чтобы пока остаться в школе и параллельно проходить тренировки у нас? Через три месяца вы сможете принять окончательное решение.

Предложение было разумным.

Лицо Ин Мун Хи просветлело. Она кивнула, не раздумывая.

— Но… это точно не обременит вас?

— Хахаха. Немного хлопотно, конечно. Но если в итоге откажетесь, надеюсь, вы нас всё равно порекомендуете другим.

Кан Юн улыбнулся, и она рассмеялась в ответ.

— Конечно! Вы так хорошо ко мне отнеслись! Я постараюсь изо всех сил!

— Тогда добро пожаловать в World Entertainment.

— Прошу вас, позаботьтесь обо мне, господин президент.

Они крепко пожали друг другу руки.

Так началась история Кан Юна и женщины, которая однажды станет певицей и покорит всех своим тротом.

(пример трота: https://youtu.be/XkCw94A6J9c?si=hUuwmGosJCl_UWBq)

Возможно, у вас есть вопрос: почему она так держится за свою работу учителем?

Всё потому, что учитель — это уважаемая, хорошо оплачиваемая профессия (в 2011 году их зарплата составляла около 217 тыс. рублей в месяц). К тому же, учитель — это госслужащий, и у них есть различные бонусы от государства.