В прошлом кафе воспринимались как пространство исключительно для женщин. Однако с популяризацией кофе это мнение утратило свою силу, и количество мужчин, посещающих кафе, резко возросло. Следуя этой тенденции, кафе превратились в места для общения, где собираются люди всех возрастов и полов. (п.п: хз, видимо в Корее так и было, в России такого не помню)

Эта культурная перемена особенно ярко проявлялась в одном из кафе университетского городка.

— …В конце концов, это всё же случилось. DiaTeen…

Не в силах продолжить, Ян Чжун Ха сделал глоток горького американо и глубоко вздохнул. Он был 30-летним офисным работником и давним фанатом группы «Eddios», состоявшим в фан-клубе «Ариес» под ником «ФанатПапича». Он был одним из первых поклонников Eddios, а также одним из администраторов фан-клуба.

Сочувствуя его словам, Кан Чан Сон заговорил:

— Ты прав, хён-ним. DiaTeen не упустили свой шанс и выбились вперёд. За последние несколько дней из нашего фан-клуба ушло более половины участников. Рост численности фанатов DiaTeen просто несравним с тем, что было раньше. Нас… нас теперь даже ста тысяч не осталось.

— Сто тысяч? Я бы был рад, если бы нас осталось хотя бы пятьдесят тысяч.

Добавил Ким Джун.

Кан Чан Сон был фанатом Со Хан Ю и использовал псевдоним «Solo322», а Ким Джун поклонялся Кристи Эн под ником «Morr».

— Ах, всё это случилось прямо перед возвращением Eddios. DiaTeen попробовали что-то новое после долгого следования одному концепту. И это, черт возьми, оказалось хитом.

Мун Джи Хёна передёрнуло. Он не был фанатом конкретного участника группы, но любил Eddios как группу. В сети он использовал имя «KenKaneki».

— Я удивлён, что Чан Су-хён перешёл на сторону DiaTeen.

— О, это тот парень, который называл себя «СаторуМойОппа», да? Я думал, он останется с нами до конца.

Кан Чан Сон цокнул языком, когда Ким Джун это сказал. Один из администраторов фан-клуба переметнулся к DiaTeen. Eddios потеряли большую часть своего влияния, а DiaTeen, напротив, стремительно росли.

Чем больше они говорили о тех, кто покинул фан-клуб, тем мрачнее становилась атмосфера. Изначально планировалось, что соберётся гораздо больше людей, но в итоге их оказалось всего четверо. Хотя никто не запрещал состоять сразу в двух фан-клубах, но в таком случае внимание неизбежно рассеивалось. Тем более Eddios и DiaTeen считались соперниками.

— Ааах, эти ублюдки из MG. Честное слово, даже если бы я управлял компанией ногой, я бы сделал это лучше!

Мун Джи Хён высказался с присущей подростку дерзостью, но никто не стал ему возражать. Все думали так же.

***

Понедельник.

После собрания Чон Хе Джин вернулась на своё место и продолжила работу, а Ли Хён Джи рассказала Кан Юну о встрече с Ли Хан Со.

— Там тоже полный бардак. Директор Ли Хан Со вообще не имеет никакой власти.

Потягивая зелёный чай, Кан Юн цокнул языком, услышав о конфликтах между директорами в MG Entertainment. В итоге всё сводилось к тому, что у Ли Хан Со просто не было реального влияния. Или, возможно, он был просто некомпетентен.

Ли Хён Джи покрутила кружку с горьким выражением лица.

— В MG сейчас настоящий хаос. Президентская фракция и фракция директоров думают только о том, как набить себе карманы. Хотя, конечно, с их популярными артистами компании пока ничего не грозит.

— Ну...Они ведь не зря считаются развлекательной компанией номер один в Корее, так что в ближайшее время они точно не утонут. Вот почему они могут позволить себе эти внутренние конфликты.

— Всё так, но если соперничество становится слишком ожесточённым, оно может привести к краху. Как, например, с той бездумной попыткой покорить Америку, которая загубила группу.

Ли Хён Джи покачала головой, намекая на Eddios. Чем больше она об этом думала, тем абсурднее ей казался их переезд в США. Всё, что происходило до сих пор, только подтверждало её сомнения. Казалось, что на них просто поставили эксперимент, не принимая всерьёз. Ей было искренне жаль девочек.

Кан Юн чувствовал то же самое.

— Их контракт скоро заканчивается, и это беспокоит. Интересно, что они сами думают об этом и что собираются делать дальше.

— Неужели уже столько времени прошло? Быстро же летит…

— Вот именно. А мы только стареем.

Ли Хён Джи легонько хлопнула его по плечу — мол, хватит говорить о возрасте. Кан Юн лишь рассмеялся. Её слова немного разрядили атмосферу, которая начинала становиться слишком тяжёлой.

Они вернулись на свои места и приступили к работе. Хотя Кан Юн просматривал документы на своём столе, его мысли были заняты Eddios.

«MG не собирается продлевать с ними контракт? В Америке они уже достаточно поэкспериментировали».

Джу А уже провалилась там, и Eddios потратили несколько лет, но особых успехов так и не добились. Если бы компания планировала перезаключить с ними контракт, было бы логично вернуть их в Корею и закрепиться на местном рынке.

Кан Юн никак не мог понять, зачем они так старались удержать Eddios в США. На его месте он бы лучше отправил их в Японию, где уже была хорошая база, или даже в Китай — новый, быстрорастущий рынок.

«Или у них есть другие планы? Как ни крути, кажется, что они просто ломают карьеру девочек, чтобы они больше никогда не вернулись на сцену. Они же такие талантливые, зачем так поступать?»

Кан Юн не мог найти объяснения. Какой смысл в возвращении артистов, которых фанаты уже почти забыли? Даже если они вернутся сейчас, нет никакой гарантии, что смогут победить DiaTeen. А если позже, то им придётся конкурировать с новыми женскими айдол-группами, что будет ещё сложнее. Нет, даже хуже — ведь они уже будут старше остальных.

«Не вижу для них выхода из этой ситуации…Если только не придумать что-то кардинальное».

«Я проделал такую работу только для того, чтобы кто-то выкинул её на помойку».

Кан Юн глубоко вздохнул. Он гордился тем, что вывел Eddios на сцену. Однако, руководство MG всё испортило.

«Пока просто посмотрим, как будут развиваться события. Девушки наверняка тоже что-то задумали».

Придя в себя, он отложил мысли о Eddios и продолжил разбирать накопившиеся документы.

После обеда

Кан Юн сначала зашёл в зал, где тренировалась Ким Джи Мин, а затем отправился в репетиционный зал White Moonlight.

— Я сияла так ярко… Теперь же я…♪

Как только он открыл дверь, его встретил глубокий голос Ли Хён А. Её фиолетовые ноты сливались с остальными инструментами, образуя чистый белый свет.

Ли Хён А, слушая музыку, что-то записывала в партитуре на стойке перед собой.

«Она делает аранжировку?»

Заметив Кан Юна, она легко кивнула ему, но тут же вернулась к пению. Её мощный и звонкий голос заполнял всё пространство, а ноты стремительно мелькали перед глазами Кан Юна, переплетаясь в разноцветном вихре.

«Звучит неплохо.»

Особенно его привлекали фиолетовые ноты, исходившие от Хён А. Они сливались с ярко-жёлтыми нотами электрогитары Чон Чан Гю, образуя ослепительный свет.

«Голос и гитара звучат отлично. Но вот с басом Чха Хи что-то не так…»

Когда к их звучанию добавились ноты Ли Чха Хи, яркость света заметно угасла. Скорее всего, дело было в рассинхроне: бас и электрогитара звучали с небольшим смещением. Ударные делали свет еще более тусклым.

После окончания песни Хён А радостно замахала рукой.

— Президент!

— Привет.

Кан Юн поздоровался, а затем перевёл взгляд на ноты.

— Это та самая песня, что принесла Со Ён?

— Да, именно она.

Это была та самая композиция, которую Пак Со Ён просила его послушать.

— Хороший трек. Вы сейчас репетируете для фестиваля?

— Ага. Хотим исполнить её на бис.

Песня, написанная Пак Со Ён, обладала особым очарованием. Хотя в ней ещё было место для улучшений.

— Оппа, правда нравится?

— Да.

Услышав похвалу, Хён А воодушевилась, радостно расправив плечи.

Кан Юн усмехнулся, глядя на неё, а затем добавил:

— Песня звучит очень приятно для слуха. Она легко воспринимается, так что зрителям будет проще её подхватить. Идеальный выбор для исполнения на бис или для перерыва.

— Правда? Я знала, что не ошиблась, выбрав её для биса. Разве я не гений?

Хён А сияла от радости. Кан Юн тоже улыбнулся вместе с ней.

— Если всё пройдёт хорошо, можно будет подумать о том, чтобы включить её в ваш альбом.

— Ого, Со Ён будет в восторге!

— Но для этого тебе придётся хорошо её спеть.

— Ух… Сколько ответственности!

Хён А шутливо высунула язык.

— Дорабатывайте аранжировку. И передай Со Ён, чтобы сильно себя не изматывала.

— Эй, как это? Пусть выкладывается по полной.

— Выкладываться будешь ты.

— Эй?! Это несправедливо!

Остальные участники White Moonlight рассмеялись, Кан Юн похлопал Ли Хён А по спине и вышел из студии.

***

— Я сказал тебе ждать, я сказал, что вернусь…♪

В комнате Кан Юна Ким Чжэ Хун пел под аккомпанемент, доносившийся из колонок. Проникновенная мелодия и печальный текст делали его голос всё более дрожащим.

«Хм…»

Кан Юн внимательно наблюдал за тем, как голос Ким Чжэ Хуна сливается с нотами, звучащими из колонок. Из-за отсутствия баланса громкости и правильной настройки оборудования он не мог увидеть точные очертания нот, но мог сделать некоторые выводы. Вибрато особенно выделялось, подчёркивая настроение грустной баллады.

«Хм, ему стоит меньше использовать технику (оборудование) и больше полагаться на сам голос…»

Из-за обилия вибрато ноты в припеве искажались и дрожали, словно нарушая гармонию. Однако свет, исходящий от них, оставался ярким.

Кан Юн записывал моменты, требующие исправления, и продолжал слушать.

— Хён, эта песня очень классная.

После окончания песни Ким Чжэ Хун с улыбкой посмотрел на Кан Юна. Ему понравилась эта композиция. Хотя его работа задержалась из-за дел с DiaTeen и других обстоятельств, он всё же сумел довести её до конца.

Услышав это, Кан Юн с облегчением кивнул:

— Рад, что тебе нравится. Есть какие-то замечания?

— Финальная часть слишком высокая…

В кульминации песня взлетала до ми третьей октавы. Ким Чжэ Хун пожаловался не просто так — достичь этой высоты было непросто. Кан Юн пробовал разные варианты, но именно эта нота лучше всего взаимодействовала с белым светом.

— Я должен спеть это своим голосом… Что если у меня сорвётся голос?

— Вот почему в одной и той же партии есть разные тона. На обычных выступлениях следует брать более низкую ноту, а более высокую — на особых мероприятиях, например, на концертах.

— Понятно…

Несмотря на плотный график, который у него был раньше, Чжэ Хун никогда не доводил себя до изнеможения. Он доверял Кан Юну, который всегда учитывал его возможности.

— Значит, я стану "осенним парнем"?

— Посмотрим.

Кан Юн мысленно прокручивал расписание.

— После того как закончим дела с White Moonlight и Джи Мин, у нас появится свободное окно. Как насчёт середины октября? Время, когда листья только начинают опадать. Ты — наш главный певец World Entertainment, так что подойдём к делу серьёзно.

— Отлично. Осень, опадающие листья, особая атмосфера.

Ким Чжэ Хун предвкушал новый этап. Прошло уже четыре, нет, даже пять лет с момента его последнего альбома. Он не мог скрыть своего волнения.

— Давай распланируем расписание только до августа, а с сентября полностью сосредоточимся на альбоме. Если понадобится, я найду для тебя отдельный зал для репетиций.

— Не стоит, — с улыбкой покачал головой Чжэ Хун. — Настоящий артист может репетировать где угодно.

— Хах.

Кан Юн похлопал Ким Чжэ Хуна по спине. Зал для репетиций был занят White Moonlight, а студия звукозаписи — Ким Джи Мин, так что выделить ему помещение было непросто. Если потребуется, он подумает об аренде отдельной комнаты.

— Здесь вполне нормально. Можно мне тренироваться в твоём кабинете? Он лучше, чем большинство репетиционных залов. (п.п: комната в доме Кан Юна)

— Конечно. Кстати, раз уж ты здесь, выбери несколько песен, которые хочешь спеть.

— Сколько у нас всего вариантов?

— Около семи. Для мини-альбома нужно выбрать четыре.

Сердце Ким Чжэ Хуна забилось быстрее в предвкушении новых песен.

_____________________________________

Вибрато — это музыкальный приём, при котором высота или громкость звука слегка колеблется, создавая эффект «дрожания» или вибрации. Это придаёт звуку выразительность, эмоциональность и глубину.