Кан Чан никогда раньше не видел, чтобы Хо Ынщиль опускала взгляд.

— Я не буду участвовать в подготовке к фестивалю, - согласилась она.

Услышав это, он почувствовал, что совершил ошибку – у него не было никаких полномочий ни по поводу фестиваля, ни тем более в отношении неё. После встречи с этими двоими Кан Чан всегда чувствовал себя опустошённым.

— Ладно, как знаешь.

Он развернулся, чтобы уйти.

— Где мы можем встретиться с ней?

Но Хо Ынщиль снова остановила его.

Кан Чан сомневался, что она спрашивает, чтобы устроить скандал в палате Шим Суджин – разве что перестала бояться за свою жизнь. Извинение Хо Ынщиль вряд ли помешало бы выздоровлению девушки.

— В больнице Банджи.

Слушая её неровное дыхание, он впервые по-настоящему надеялся, что у этой грубой девушки всё наладится.

“Иди и умоляй о прощении. Проси прощения каждый раз, когда встретишь тех, кого обидела”.

Кан Чан надеялся, что у неё хватит мужества хотя бы на это.

— Сначала я разберусь с Суджин. Если она примет мои извинения, обещай, что поможешь с фестивалем.

Почему её так заботило участие их клуба? Ведь ей за это не платили.

Кан Чан усмехнулся. В этот момент прозвенел звонок, возвещая конец урока. Он вышел из клубной комнаты и направился к старшим классам.

Сейчас, вероятно, была перемена между вторым и третьим уроком, но студенты всё ещё спешили в магазин. Несколько человек заметили Кан Чана и замерли на месте.

Те самые студенты, которые ещё недавно избегали его взгляда, теперь украдкой поглядывали на него, словно хотели завязать разговор. Их взгляды невольно задерживались на бинтах на его левой руке.

“Какие же они милые”.

Кан Чан прошёл мимо них и поднялся по лестнице. Шум мгновенно стих, и перед ним, как раньше, образовался широкий проход, но атмосфера была уже не такой напряжённой.

— Это же Кан Чан! - прошептала одна из студенток.

Наконец дойдя до своего класса, он обнаружил, что задняя дверь открыта – шла перемена.

Кан Чан заглянул внутрь, разыскивая Ким Миён. Студенты столпились вокруг, разглядывая его с восхищением.

Однако, хотя шум в классе внезапно стих, Ким Миён не отрывалась от учебника.

— Эй, Белоснежка!

Она вздрогнула и обернулась. Сердце Кан Чана сжалось – она так похудела, что её щёки стали вдвое меньше.

Она вскочила с места и подбежала к нему.

— Почты ты так исхудала?

— Ты пришёл за сертификатом о зачислении? - спросила она, избегая ответа.

— Не меняй тему. Ты плохо себя чувствуешь?

Ким Миён улыбнулась. Её улыбка заставила его вспомнить её лёгкий смешок «хи-хи-хи».

— Я подам заявку на досрочное зачисление в Сеульский государственный университет. Я всё равно буду учиться с тобой.

— Ты всё ещё практикуешь французский?

— Ага!

— Безнадёжная девчонка! - он потрепал её по волосам. Окружающие студентки ахнули, прикрыв рты.

Ким Миён так быстро повзрослела. Детская пухлость полностью исчезла, и теперь она выглядела как настоящая леди.

— Я же говорил, что не люблю слишком худых девушек.

— Тогда после экзаменов купишь мне вкусняшек, ладно?

Кан Чан подумал, что скоро нужно будет заставить её отдохнуть от учёбы. Жаль, что они в школе - в другом месте он бы похлопал её по спине.

Динь-дон

Прозвенел звонок, возвещая начало урока.

Ким Миён не отпускала его руку и не отводила взгляда. Вот как сильно она его любила. И всё же она погрузилась в учёбу, не связываясь с ним, потому что была полна решимости поступить в тот же университет.

— Мне пора. Пиши, когда будет время.

— Хорошо!

Её бодрый голос успокоил его. Кивнув, он вышел из класса.

***

Вернувшись домой, Кан Чан оставил сертификат о зачислении на столе, приготовил себе яичницу и переоделся из школьной формы.

“Теперь всё начнётся по-настоящему”.

Он взял булавку и передатчик в виде кнопки, после чего ушёл из комплекса.

Сев в такси, он направился прямо в посольство. Там его уже ждал агент, чтобы проводить внутрь.

— Месье Кан Чан! - приветствовал его Ранок.

Он был таким же, как всегда, но Кан Чану теперь казалось, что он различает малейшие изменения в его мимике. Как обычно, они сели друг напротив друга, и им подали чай.

— Василий прилетает в шесть вечера в пятницу. Он попросил провести обмен в аэропорту, чтобы его самолёт мог сразу вылететь в Японию.

— Я сообщу об этом коллегам.

Кан Чан не видел причин отказывать.

— Василий хочет поужинать вместе. Мне не по душе ужин с этим типом, но мы должны выслушать его, так что учти это.

— Без проблем.

Кан Чан достал из внутреннего кармана булавку и кнопку-маячок, положив их на стол.

— Маячки, вот как.

“Вот блин”.

Он не ожидал, что Ранок не узнает их, но его энтузиазм поубавился, когда тот так легко догадался.

— Господин посол, если вы возьмёте один из них, я смогу отслеживать ваше местоположение через телефон.

Ранок внимательно посмотрел на него.

— Не знаю точно, что значит дружба для вас, но я готов подставить своё плечо. Я не хочу рисковать теми, кто для меня важен.

Ранок медленно улыбнулся.

— Нет ничего опаснее, чем раскрывать своё местоположение разведке в реальном времени.

”Логично”.

— У вас снова дурные предчувствия, как в прошлый раз?

— Пока не до такой степени. Но я хочу подготовиться заранее.

Ранок отхлебнул чаю, словно пытаясь скрыть задумчивый взгляд. Поставив чашку на блюдце со звоном, он продолжил, потирая большой и указательный пальцы:

— Я подключу передатчик ГУВБ к вашему телефону, месье Кан. Но я могу отключить его в любой момент. Кроме того, если мне понадобится ваша помощь, я смогу сразу связаться с вами.

Это был вариант получше того, что приготовил Кан Чан. Отказываться не было причин.

— Спасибо, господин посол.

— Это мне следует благодарить вас. Впрочем, я уверен, у Василия есть причина для встречи.

— Судя по вашим словам, у вас уже есть догадки.

Ранок коротко кивнул.

— Сейчас ходит много противоречивой информации. Проблема в том, что ваше имя постоянно всплывает в центре всего этого. США нашли вас через результаты биопсии, Франция пытается сделать вас гражданином, а Василий хочет встретиться. Но истинная причина пока не ясна.

Кан Чан тяжело вздохнул.

— Среди информации, которую мы собираем, есть и откровенно абсурдная. Поэтому мне интересно, что принесёт с собой Василий.

— Ксавье ещё в Корее?

— Да. Изначально его миссия заключалась в получении военной разведки от Хо Сансу, но теперь, полагаю, он следит за вами.

— Это же абсурд.

— Такова война разведок. Как только стороны узнают истинные намерения друг друга, будут принесены многочисленные жертвы. И чем ценнее информация, тем больше жизней она унесёт.

Но это касалось не только разведки. Множество жизней наёмников, потерянных в гражданских войнах Африки, тоже были результатом чьей-то выгоды.

— До прилёта Василия осталось два дня. Тогда мы всё узнаем.

— Понятно.

— Вы приедете в аэропорт в пятницу?

— Сообщу вам завтра утром.

Ранок улыбнулся, завершая обсуждение.

— Месье Кан Чан, не отказывайтесь от предложения стать представителем Кореи в проекте «Единорог».

— Я слышал, вы будете рекомендовать меня на эту должность?

— Меня об этом попросила НСР Кореи.

Ранок поднял чайник и долил им чаю.

— Разумеется, я согласился.

Пришло время принять решение. Кан Чан посмотрел Раноку прямо в глаза.

— Господин посол, вы думаете, я справлюсь с этой ролью?

— Уверен, что вы лучше всего подходите для этого.

— Но если я соглашусь, о французском гражданстве можно забыть.

Ранок рассмеялся.

— По крайней мере, вы не станете врагом Франции.

Он улыбался, но Кан Чану почему-то не показалось, что это шутка.