Агенты НСР прибыли, пока медики оказывали помощь раненым.

— Господин Кан Чан! Вы и вправду поедете в больницу Банджи? — спросил Ким Хёнчжон.

— Да, начальник, так что успокойтесь и поезжайте первыми. Кстати, разве можно было вызывать агентов на секретную операцию?

— У нас были все основания, ведь здесь были японские шпионы.

Раз Ким Хёнчжон сказал, что всё в порядке, Кан Чан решил не переживать.

— Спасибо, что исполнили желание главы охраны, - с трудом произнёс Ким Хёнчжон, попросив медиков немного подождать, — После операции в Монголии боевой дух спецназа был подорван, и он, вероятно, хотел вдохнуть в них новую жизнь. Показать, что мы тоже способны выполнять сложные задания, как Иностранный легион Франции. Пожалуйста, воспринимайте это как наш бунт против поражения, хотя бы в духе.

— Я ещё до боя понимал, что вы чувствуете. Поэтому и решил сражаться вместе с вами. А теперь идите лечитесь.

Ким Хёнчжон не выдержал и рухнул на носилки, подготовленные медиками.

Два новых агента подошли к Кан Чану и Сок Канхо, встав позади них для охраны. Пока Кан Чан размышлял, не лучше ли было отправиться в ту же больницу, что и остальные, к нему подбежал Ю Хону.

— Господин Кан Чан!

Увидев двор, Ю Хону был шокирован, но быстро взял себя в руки и подошёл к Кан Чану и Сок Канхо.

С помощью агентов и двух парамедиков Кан Чан и Сок Канхо улеглись в машину скорой помощи, которая сразу же тронулась.

— Похоже, там творился сущий кошмар... - пробормотал себе под нос Ю Хону, пока они быстро ехали в больницу.

***

Ю Хёсук лежала в постели, выглядев измождённой.

— Давай уже отвезём тебя в больницу. Ты неважно выглядишь, - сказал Кан Дэгён.

— Всё в порядке, дорогой. Я просто испугалась. Сейчас уже терпимо, - ответила Ю Хёсук, пристально глядя на мужа, — Ты ведь уже знал, что Чани связан с НСР?

Кан Дэгён промолчал, лишь сжав её руку.

— Я и не думала, что женщины-сотрудницы могут так драться. Ты тоже знал об этом?

Кан Дэгён покачал головой.

— Давай просто примем, что мы не можем понять всё, потому что наш сын слишком выдающийся. Смотри! Он был самым молодым на презентации Евразийского железнодорожного проекта, и даже президент с премьер-министром искали встречи с нами.

— Дорогой, мне так жаль, что я не знала эту сторону Чани. Мне было так страшно, что я дрожала, когда увидела его, - Ю Хёсук сжала губы, и слёзы покатились по её щекам, — Мне так больно, что я расстроила его. Он сделал всё, чтобы спасти меня, а я лишь огорчила его. Что мне делать? Я чувствую себя такой виноватой!

— Не плачь, - Кан Дэгён вытер её слёзы, — Чани действительно заботится о тебе. Он предупредил меня, что ты будешь волноваться, что бы он ни делал и куда бы ни пошёл. Он даже сразу забеспокоился, когда ты ударила себя в грудь, потому что у тебя могло быть несварение. Он поймёт. Ведь твоя любовь к нему не изменилась, правда?

— Никогда!

— Тогда всё будет хорошо. Просто обними его покрепче, когда он вернётся, и мы сделаем вид, что ничего не случилось. Хорошо?

— Наш Чани не занимается чем-то опасным?

— Боже, милая. Сердце Чани разорвётся, если он увидит тебя такой. Пожалуйста, поправляйся скорее.

— Да. Я сделаю это. Я выздоровею и буду защищать нашего Чани.

Кан Дэгён слабо улыбнулся и кивнул.

— Да, давай так и сделаем. Станем родителями, которые смогут обнять его, когда ему тяжело. Хорошо?

— Хорошо. Но мне всё равно больно от мысли, что Чани сейчас там, расстроенный.

Ю Хёсук снова разрыдалась. Кан Дэгён нежно погладил её по голове.

***

— Не могу поверить, что вы отдали такой приказ, директор.

— Господин президент, это касается агентов. Вы же понимаете, почему глава охраны принял такое решение?

Хван Гихён, глава НСР, не дрогнул, несмотря на разговор с Мун Джэхёном.

— Это нельзя оправдать преданностью или боевым духом. Председатель был убит средь бела дня в правовом государстве. Я прекрасно осведомлён о его преступлениях, но доказать вину и наказать по закону – главная обязанность страны и причина, по которой я нахожусь на посту президента, — Мун Джэхён, казалось, был в ярости, доставая сигарету, — Но это ещё не всё. Глава охраны президента Южной Кореи участвовал в перестрелке и теперь в критическом состоянии. Разве это нормально, что я, действующий президент, ничего не знал об этом и теперь получаю ваше заявление об отставке?

Мун Джэхён вздохнул. Пока он закуривал, Хван Гихён положил перед ним белый конверт.

— Я уйду в отставку и возьму на себя ответственность. Я искренне счастлив и благодарен, что служил и работал под вашим началом. Не знаю, как разрешится эта ситуация, но примите моё заявление, господин президент. Так я смогу всё завершить и исправить возможные проблемы.

Мун Джэхён глубоко затянулся и медленно выдохнул.

— Господин президент, разрешите мне дать последний совет, — Хван Гихён твёрдо посмотрел на него. — Назначьте Кан Чана представителем Евразийской железной дороги Южной Кореи.

— Он всё ещё школьник.

— Господин президент, до запуска проекта осталось три года. Подумайте, как вырастет Кан Чан за это время и чего он сможет достичь к тридцати годам. Это золотой шанс для Южной Кореи получить такого человека, как Ранок.

— Все это понимают, но нас разорвут, как стая собак, если мы назначим молодого студента на такую должность. Кто будет защищать Кан Чана?

— Тем не менее, это необходимо. Из-за возраста, связей и регионализма мы не могли должным образом обучать таланты. Если проект пойдёт по плану и Кан Чан продолжит расти такими темпами, через десять лет мир увидит решимость Южной Кореи.

Мун Джэхён потушил сигарету в пепельнице.

— Как себя чувствует начальник отдела?

— Следующие сутки – критичны. Тогда станет ясно, выживет он или нет.

— Хм.

— Чон Дэгык сильно ругал меня за падение морального духа после операции в Монголии. Он даже позвонил, чтобы высказать всё и спросить, почему мы не смогли обеспечить такую же поддержку, как Франция.

Мун Джэхён горько улыбнулся и кивнул.

— Да, это на него похоже. Сколько времени займёт его восстановление?

— Даже если выживет, три месяца не сможет двигаться.

Мун Джэхён взял два конверта с надписью «Заявление об отставке».

— Не могу поверить, что начальник охраны уйдёт в оплачиваемый отпуск на три месяца в такой момент. Нельзя просто так его простить.

— Господин президент?

— Более того, пока мы планируем поддержать Кан Чана, глава разведки думает сбежать вместо того, чтобы быть начеку. Что вы скажете, если Кан Чан узнает об этом?

Хван Гихён не нашёл что ответить.

— Давайте защитим его. Хотя бы попробуем. Я сделаю всё возможное, а вы с начальником отдела постарайтесь. Мы вырастим человека, который сможет одним звонком предостеречь США, Россию и Китай.

Мун Джэхён посмотрел на заявления, затем на Хван Гихёна.

Рвак

— С этого момента даже не думайте писать заявления об отставке, пока я вас не уволю.

— Понял, господин президент.

— И ещё: докладывайте мне о секретных операциях в любое время.

Хван Гихён промолчал.

— Ладно. У глава разведки должна быть такая решительность. Кстати! Я слышал, родители Кан Чана тоже подверглись нападению?

— Верно, господин президент.

— Пригласите их на ужин в безопасное место. Если змы назначаем несовершеннолетнего, нужно согласие родителей.

— Я всё организую.

Наконец расслабившись, Мун Джэхён достал ещё одну сигарету.

— Неужели мы сможем создать Южную Корею, о которой мечтаем?

— Мы сделаем всё, чтобы это стало реальностью.

— Да, сделаем. Ты прав.

Кивнув, Мун Джэхён бросил сигарету на пол.