Сквозь сцепленные руки ощущалась глубокая и пустая беспомощность. Разочарование в себе из-за того, что он не сильнее меня или того чокнутого, чувство вины за то, что совершил такой ужасный поступок по отношению к Ровенину, который ему доверял. Сокрушение и сожаление о собственном безрассудстве: будучи слабее меня, он всё равно не может перестать обо мне заботиться и кружить вокруг.

Эш чувствовал, что наше с Ровенином пребывание вместе опасно во многих смыслах. Он ревновал, хотя знал, что Ровенин ему не соперник, и снова страдал от ощущения собственной ничтожности, вызванного ревностью.

Внутренний мир Эша, в отличие от обычного состояния, был переполнен негативными мыслями, и это было совсем не приятно, но мне почему-то в этом чувствовалась настоящая любовь, и сердце забилось чаще.

Тук.

Тук.

*[Эй, извращенка...]*

Как тут не растрогаться? Человек, который без закона и нравственности не проживет, ради меня совершает такие преступления. Жаль только, что степень была немного слабовата — всего лишь снотворное. Но я понимала, что он старался как мог.

— Я всё думал, что могу для тебя сделать. Но по сравнению с тобой я всего лишь слабый человек... Прости, Джини. Я настолько слаб, что только и делаю, что принимаю от тебя помощь.

— М-м, для «слабого» у тебя неподходящий объект для сравнения, тебе не кажется?

Мы с Ровенином оба были редкостными гениями в своих областях. Не мне судить, но я была талантом, рождающимся раз в тысячу лет. И тот факт, что даже я проигрывала, говорил о том, что этого парня можно считать гением, рождающимся раз в несколько тысяч лет.

— Я хочу стать сильнее. Настолько, чтобы быть тебе полезным.

В его отчаянном взгляде, устремленном на меня, нельзя было не понять. Что мужчины без спеси — мой тип. Да, причина, по которой мне раньше не нравились мужчины, которые ко мне подкатывали, заключалась в их беспочвенной самоуверенности, вызывавшей во мне отвращение. Я всегда была повелительницей этой территории, живущей с чувством собственного превосходства. И не могла простить, если кто-то смел претендовать на меня. В этом смысле Эш... всё, что у него в глазах — это искренность. Эш не хотел обладать мной. Он лишь желал, чтобы я сама захотела и нуждалась в нем. Как верный пес, он ждал меня, кружил вокруг, смотрел только на меня, тратя на это много времени. Поэтому, наверное, при взгляде на Эша во мне одновременно поднималось желание защитить его и... желание помучить, отчего в горле становилось щекотно.

Я приблизилась вплотную и прошептала:

— Эш, поодиночке ты слаб, но если мы объединим силы...

— Не будем.

— Ты же говорил, что сделаешь для меня всё что угодно?

— Я такого не говорил.

Даже не дождавшись моего предложения прикончить Ровенина вместе, он ответил с убийственной решимостью. Не обращая внимания, я воспользовалась моментом, когда он расслабился, схватила его за воротник и тут же поцеловала. Эш, словно по инерции подавшись ко мне, замер с рукой, уже готовой было оттолкнуть меня. Он мог бы легко уклониться, но его притянуло ко мне, и это вызвало у меня улыбку. А затем, когда я снова прильнула к его губам, сняла с него ожерелье, открыв настоящее лицо, и это снова заставило меня улыбнуться.

Прильнув к обнажившемуся прекрасному лицу, я приподнялась на цыпочки. Рука Эша в какой-то момент обвила мою талию. Его большие объятия были приятны, а человеческое тепло, чем больше его накапливалось, тем сильнее щекотало нервы. Я обхватила лицо Эша обеими руками и, усмехнувшись, прошептала:

— Жаль, что тот план не удался. Это ведь был твой самый плохой поступок, да?

— ...Почти.

— Ты совершал и более плохие?

Он пытался уклониться от ответа, но пока он был так близко ко мне, у него не было от меня секретов. Я чувствовала почти всё. И было радостно ощущать, как сильно Эш томится по мне в этот миг.

*«Я начинаю желать большего. Так нельзя... Это плохо. Но стоит прикоснуться к этим мягким губам, как я начинаю представлять... Нет. Надо прекратить. Это неприлично. Нельзя... Не...»*

Это скорее плохие мысли, чем плохие поступки? Для той, кто тайком подглядывает в чужие души, подобное лишь забавно. То, что Эш хочет поцеловать меня не только в губы, не вызывало ничего, кроме интереса. Если бы он узнал, что я вижу все его мысли насквозь, он бы, наверное, расплакался. Ах, он хочет поцеловать меня и туда?

— Хм-м.

Я прижалась грудью к нему и, глядя на него хитрыми глазами, давала понять, что знаю всё, а Эш всё больше смущался, потом, будто не в силах больше терпеть, сбивчиво спросил:

— Джини...! Что именно... я тебе нравлюсь?

Он, кажется, догадывался по атмосфере, что я его люблю, но сомневался в причине.

— Лицо.

*[Слишком быстро ответили!]*

*(Есть проблема?]*

*[Надо было сделать вид, что вы задумались.]*

Как и сказал Лай, Эш был слегка шокирован.

— Лицо...

— ...Ну, конечно, мне нравится и твой безобидный характер, и доброе сердце. И то, какой ты заботливый и нежный. И твои умелые пальцы, и уравновешенность! И то, как ты красиво улыбаешься, и твои длинные ресницы — тоже нельзя не отметить.

Я поспешно добавила, но, пока перечисляла, достоинства снова свелись к лицу. Судя по печальному выражению этого самого лица, это явно был не тот ответ, который он хотел услышать.

— Не знаю, какой ответ ты хотел получить... но не расстраивайся так. Врожденное — это тоже талант. Посмотри на меня: я родилась с врожденным талантом призывателя. А ты — гений по части мордашки.

— ...Мне не радостно. Ведь это не то, чего я добился своими усилиями.

— Но мне ведь твое лицо нравится.

— Ты хочешь сказать, что если бы не это лицо, я бы тебе никогда не понравился?

— Ну... наверное, потребовалось бы больше времени?

Я не имела этого в виду, но Эш, кажется, получил серьезную психологическую травму. Иронично, что я, обладательница «слез истины», не знала, что сказать в такой момент. Я понимала только, что «лицо» — это не тот ответ, который Эш хотел от меня услышать. Но нужный Эшу ответ был у меня, его нельзя было найти у него самого. Однако я была настолько неопытна в любовных делах, что не знала, как правильно поступить. Благодаря врожденным охотничьим инстинктам и жадности я умела быть алчной, но во всём остальном мне требовалось образование. Что говорят мужчины в таких случаях, чтобы понравиться? Мне бы и поцелуй сошел... Как же сложно.

— ...Эш? Не буду больше ничего говорить.

Он посмотрел на меня с трагичным видом, его раненые глаза словно говорили: «Ну давай, оправдывайся».

— Среди людей-мужчин я люблю тебя больше всех. Не с кем сравнить, так я сильно тебя люблю.

Это было признание. Я исключила Мию и Ирузе (женщин), Ундину и Лая (не-людей) и сказала как можно искреннее.

Ну! Смотри на искренность, что звездами сияет в моих глазах. Разве не блестит?

*[С чего бы ему радоваться такой ерунде... хм.. Радуется.]*

— ...Джини.

— Говорю, наверное, слишком поздно, но это правда. Я люблю тебя, Эш. С тобой я становлюсь как будто немного добрее. Без тебя я бы наверняка только и делала, что бессмысленно убивала.

*[Услышать такое и растрогаться... этот парень тоже конченый. Как и думал, вокруг Мастера нормальных нет.]*

Что бы там Лай ни говорил, раз Эш рад, остальное неважно. По крайней мере, я не врала, и сквозь сцепленные руки я чувствовала, что сейчас у него на душе. Эш ощущал глубокое, мерцающее счастье.

— Тронут, что ты так говоришь. Я думал, что я тебе в тягость.

— Немного в тягость. Но всё равно люблю.

— Тогда... мы встречаемся?

— Нет, не то.

Похоже, я была профессионалом по нанесению душевных ран. Если бы существовали курсы любовных отношений, я бы их завалила. Хорошее настроение не продержалось и нескольких секунд, и через кольцо я почувствовала, что Эша охватил еще больший, чем прежде, шок. Дальше смотреть на это было бы бессовестно, поэтому я незаметно опустила руку, которую всё это время держала.

— Ты... что, играла со мной...?

— ...Обязательно это так понимать? Раз мы нравимся друг другу, не обязательно же сразу встречаться?

— Если не встречаться, что тогда делать?

— Целоваться? И больше? Делать всё, что делают встречающиеся! Кроме того, чтобы называть это встречанием!

Я действительно любила Эша, но не хотела ввязываться в эти «отношения», «любовь». Всё это казалось мне слишком наигранным, хлопотным и неэффективным. В конце концов, мы не собираемся жениться, так зачем нам встречаться? Я хотела отношений более удобных. Иногда, когда захочется — целоваться, обниматься. Пока нам хорошо вместе — разве этого не достаточно?

Похоже, в этом вопросе Эш думал иначе. И настолько сильно, что это было мучительно.

— У меня... вдруг голова разболелась.

— Должно быть, из-за бессонной ночи. Тебе бы поспать. Хочешь, ко мне в комнату? Я уступлю тебе свою кровать.

— К-кровать...!

— Мне всё равно уходить.

— Куда это ты собралась?

— В парикмахерскую?

Я приврала кое-как. Но собеседник был не из тех, кого легко обмануть.

— У тебя на лице написано «вру».

— Похоже, это видно только твоим глазам.

— У меня нехорошее предчувствие, что ты идешь в опасное место.

— Нехорошие предчувствия редко обманывают. И сразу предупреждаю — я иду одна, так что даже не думай увязываться за мной.

По тому, как Эш, глядя на мое выражение лица, будто знал, что я задумала, я могла предположить, как он отреагирует. Он попытается, несмотря на усталость, последовать за мной. Но я шла в Гильдию информации, а туда я не могла взять Эша.

— Почему тебе так нравится быть одной?

— Потому что я люблю себя больше всех.

— ...

— Другие люди мне указки дают, а я себе — нет. Что бы я ни делала, я только поддакиваю.

— Вот оно что. Теперь я понял. Насколько же силен мой соперник.

Не поняв, что он имел в виду, я моргнула, и Эш, тихо приблизившись и обхватив меня за локоть, медленно поцеловал в лоб и в область века. Я невольно зажмурилась и открыла глаза. Эш редко целовал первым. Короткие волосы, коснувшиеся щеки, и большие руки были очень нежными.

— Есть такая поговорка: любить — значит заботиться о человеке больше, чем о себе...

— Да...?

В этот момент красивый настолько, что казался несовместимым с окружающим миром, мужчина смотрел на меня с такой тоской, что хотелось отдать ему всё что угодно.

— Тогда я должен победить Джини Кроуэлл. Если я хочу, чтобы ты действительно меня полюбила, я должен стать более значимым существом, чем самый сильный, самый свободный и самый упрямый человек, которого я знаю.

Смакуя его низкий, твердый голос, я медленно осознала, какие серьезные испытания я ему уготовила.