— Господин, а это — Джини Кроуэлл. Думаю, вам будет привычнее, если я скажу «Святая Кроуэлл». Вы наверняка знаете, но это наша героиня, спасшая жизнь императору и вашей семье. Настоящая благодетельница. Мы никак не можем быть врагами.

— Героиня, значит...

— Да.

— Ваше Высочество так отчаянно пытаетесь предотвратить драку, потому что эта женщина — Святая?

— Разве плохо, что я беспокоюсь об отношениях дорогих мне людей? Она не враг. Она достойна уважения. Господин, если вы действительно подданный Империи, прошу вас, относитесь к ней с подобающим почтением.

Пока Эш говорил это с серьезным видом, я украдкой показала Ровенину средний палец.

Но у Ровенина даже бровь не дрогнула.

Я хоть и слегка слетаю с катушек, когда рядом этот тип, но и сама умею быть безучастной, я же холодная городская девушка.

Я тоже не лыком шита: максимально сдерживая эмоции, просто показала ему палец.

Думаете, только вы можете делать равнодушный вид?

Я со всей ненавистью напрягла палец, но вовремя убрала его, прежде чем Эш снова обернулся.

Как ни в чем не бывало.

Я же Святая.

— Итак, полагаю, вы оба меня поняли. Мы не монстры, дерущиеся за территорию, а разумные люди. Взрослые цивилизованные люди не должны драться только потому, что встретились взглядами. Верно?

— ...

— ...

Под посредничеством Эша повисло неловкое молчание.

Из-за полного отсутствия эмоций на лице было совершенно непонятно, о чем думает этот тип Ровенин.

Ясно было только одно: не будь здесь Эша, мы бы уже давно дрались до первой крови.

Мы с Ровенином долго молча смотрели друг на друга.

*[Если вам кажется, что Эш вносит вклад в дело мира во всем мире — это не иллюзия]*

Благодаря ли отчаянным усилиям Эша? Удивительно, но атмосфера начала смягчаться.

Мы уже просто нехотя мерились взглядами, и когда и это надоело, возникло настроение хоть немного поговорить.

Первым убрал убийственную ауру и заговорил Ровенин.

Я по глупости на мгновение удивилась.

— Эта женщина... действительно та самая личность, что выжила в лапах у дракона? Та, кого называют живой легендой?

— Верно. Это она, Джини Кроуэлл.

— Тогда все слухи — просто преувеличение. Теперь я понимаю, почему Ваше Высочество так отчаянно ее защищает.

— ...Это еще что значит?

— Раз Святая, я думал, у нее наверняка есть внушительная сила, но сколько ни смотрю, не чувствую от нее ничего. Она ничем не отличается от придорожного камня. Кажется, я могу в любой момент отделить эту тонкую шею от туловища.

Осознав, что этот проклятый тип убрал убийственную ауру только потому, что полностью меня презирает, моя едва утихшая «красная тревога» взвыла снова.

Минута, когда старания Эша пошли прахом.

— Так ведь призыватели...

— Умри! Ты, мразь с прогнившей душонкой!

Все-таки сдерживать эмоции — не мое. Притворяться холодной и интеллектуальной тоже было выше моих сил.

Думаю, я продержалась целых 10 секунд.

Взорвавшись, я с размаху хлестнула золотой плетью, появившейся в моей правой руке.

Я заставлю тебя заплатить за то, что посмел ко мне прицепиться!

— Джини! Нельзя!

Но, вопреки планам, прежде чем я успела как следует размахнуться, Эш схватил меня за талию и оттащил подальше от Ровенина.

Ненавижу этих типов с хорошими рефлексами!

— А-а-а-р!

— Говорю же, нельзя! И откуда у вас плеть?!

— Почему нельзя?! Этот ублюдок первый меня дразнил!

Тем, что я сжимала в правой руке и нервно размахивала, был Лай: то посох, то браслет, а теперь плеть.

Он был в несколько раз длиннее, чем в форме посоха, выше человеческого роста, но управляться с ним я могла даже с закрытыми глазами.

То, что я никогда не владела плетью, не имело никакого значения.

Потому что это, в буквальном смысле, плеть, обладающая волей. Даже если махать ею как попало, она двигается сама — отличное оружие средней дистанции.

Единственный недостаток — когда я ею размахиваю, выгляжу немного извращенкой, но это же правда.

— Успокойтесь, Джини!

— Отпусти! С какой стати ты защищаешь этот мусор?! Он плюнул и растоптал твои старания! Ему нельзя доверять!

— П-пожалуйста! Я рад, что вы за меня переживаете, но...

— Не радуйся!

— Все равно опустите плеть! Считайте его просто несчастным человеком с недостатком социальных навыков!

— Что?! У меня у самой с социализацией проблемы!

Действительно ли у него серьезные проблемы с социализацией? Ровенин даже глазом не моргнул, когда Эш при нем сказал такое, и лицо его оставалось все таким же сухим.

Более того, он, доведя до бешенства, смотрел на бьющуюся в истерике меня с таким безразличным видом, будто это его не касалось, что злило еще больше.

Если я махала плетью, он лишь мельком смотрел на нее и лениво уворачивался.

Самое бесячее — что моя плеть, обладающая функцией незаметного удлинения, даже не могла до него дотянуться.

*(Обидно! Лай! Почему ты не можешь попасть?!]*

*[Я дух! Дух! Я, по-вашему, родился, чтобы быть плетью? Это не моя специализация...]*

*(Заткнись и сделай хоть что-нибудь! Давай действовать по плану!]*

*[...Вы только и делаете, что заставляете меня делать то, что я не умею, а потом пилите, что не получается! Мастер — демоница!]*

Я выложила все прибереженные козыри, но ничего не вышло.

Потому что меня тут же обездвижили. Эш, игнорируя кровоточащую руку, крепко схватил и сжал мою плеть, то есть превратившегося Лая, точно так же, как меч Ровенина, и посмотрел на меня строгим взглядом.

— ...Ты мешаешь!

*[Да! Я немного обуза! Это я виноват! Поэтому верните на место сначала эту, явно дорогую плеть! Золотая плеть в виде змеиной головы... Редкая, должно быть… ну и дурновкусие...!]*

— Тьфу.

Из руки Эша, который, смотав плеть и повесив себе на руку, забрал ее у меня, все еще капала кровь.

Кровь пустил меч Ровенина, но почему вздрагивать должна я?

— Где вы вообще это взяли? Быстро верните туда, где лежала, в карету!

Плеть у меня почти отобрали. Я едва держалась за рукоять, но пересилить Эша в силе я не могла.

«Эш, гад!» — если всхлипнуть, отпустит от шока? Что даст больше шансов на побег — слезная атака или спасительный поцелуй?

Пока я, вцепившись в плеть, лихорадочно соображала, меня пробрал ужас.

— Ваше Высочество, вы, кажется, заблуждаетесь?

— ...!

— С каких это пор Святая размахивает плетью?

Потому что я обнаружила Ровенина, стоящего прямо рядом и холодно взирающего на меня сверху вниз.

Я совершенно его не почувствовала, а он стоял всего в шаге от меня.

Слишком близко.

Если бы он захотел, моя голова уже могла бы катиться по земле.

От этого осознания меня пробрала дрожь, и одновременно я взорвалась гневом.

— Это ты ее спровоцировал! Немедленно извинись!

— Я лишь сказал правду. Если женщина не может вырваться даже из рук Вашего Высочества, мне, пожалуй, даже не понадобится обнажать меч.

Я видела, как в глазах Ровенина, смотрящих на меня, постепенно гаснет интерес.

— С чего такая грубость?!

— Разве проявлять жалость к слабому существу — это грубость?

— Ты говоришь, не зная. Призыватели отличаются от нас. Основа их силы не в этом. До того, как призвать духов, невозможно предсказать и распознать, насколько они велики. Нам, простым смертным, не дано оценить их уровень.

Эш, хоть и не желал нашей с Ровенином драки, не мог вынести, когда меня унижали, называя слабой.

Как же тут не любить Эша? Ведь даже если бы оскорбляли его самого, он бы так не заводился.

— Я думал, раз Святая, у нее есть святая сила... а она оказалась призывателем.

— ...Ты опять слушал вполуха.

— Тогда тем более можно не обращать на нее внимания. С призывателем я однажды уже дрался…

— Это была я...

— ...Было это вяло и неуклюже.

У Эша тоже, наверное, есть предел терпения в попытках меня утихомирить. Хотя я и веду себя с ним как теплая и добрая женщина.

*[А когда это вы были теплой?]*

— Джини, Джини? Успокойтесь... Глубокий вдох...

Я чувствовала отчаянные прикосновения мечущегося Эша, который пытался меня удержать, но я уже решила: даже если все кареты вокруг и мои внутренности разлетятся вдребезги, я призову Эндайрона.

— Да! Или ты умрешь, или я! Похоже, я и правда родилась, чтобы тебя убить!

Я была сосредоточена на этом, пока Ровенин не заговорил тоном, в котором было ноль эмпатии.

— Ты меня ненавидишь.

— ...Твою мать! А есть хоть кто-то, кто тебя любит?! Не живи ты так! Ах ты ж гад! Как можно постоянно все забывать?!

— Постоянно...

— Призыватель, с которым ты дрался 10 лет назад — это я! Тупица!

— Д-Джини. Господин был лучшим на факультете...

— А полгода назад мы встречались в Дмитрии! И я даже получила предложение от твоего младшего брата! И самое главное... ты враг моей Ундине!

Накопившейся ненависти было так много, что, выплескивая ее, я начала задыхаться.

Тяжело дыша, я не могла остановить поток ругательств. Чем больше думала, тем обиднее становилось.

Факт, что в голове моего единственного в своем роде заклятого врага я нахожусь на уровне придорожного камня!

Если я не смогу победить его в бою, для него я навсегда останусь таким существом.

— Видимо, я убил твоего друга.

— Да!

*[Ундина же жива...]*

— Он мой враг!

*[Ну, не так уж это и важно...]*

В тот момент, когда я услышала голос Лая, у меня в голове что-то сверкнуло.

Я вспомнила кое-что, что нужно сделать обязательно, до того как призывать Эндайрона.

А именно — отобрать у него оружие. Тогда я получу преимущество в бою.

Как говорится, важен не процесс, а результат. Подло или нет — главное победить, и это и есть справедливость!

Я широко раскрыла глаза и улыбнулась. Чудом, но небеса мне помогли — как раз в этот момент меч этого типа вместе с Лаем, превратившимся в плеть, находился в руке у Эша.

Я почувствовала интуитивно: второго такого идеального момента в жизни не будет.

— Ху-ху-ху...

— Вы все-таки заблуждаетесь, кажется.

— В чем именно?

— Такая женщина, злобно смеющаяся, никак не может быть Святой.

— М-да... Господин... ты говоришь слишком серьезно. Думаю, именно это в тебе так ее и бесит...

По сравнению с нынешним моментом, можно сказать, что раньше я чуть ли не любила Ровенина. Думать, что уровень симпатии уже не может упасть ниже, было моим огромным заблуждением.

*(Лай!]*

*[Ням-ням!]*

Я вложила в Лая всю волю, приказывая всосать меч. Плеть сама плавно задвигалась и обвила клинок Ровенина.

И без малейшей вспышки или предзнаменования, в одно мгновение стерла существование меча из этого мира.

Чисто, аккуратно и уверенно!