Паб морского волка – один из многих заведений, где можно выпить и отдохнуть в компании таких же пьянчуг. Также славиться своей вкусной едой даже больше, чем алкоголем.

Ветхое двухэтажное здание с деревянными ставнями вместо окон снаружи выглядит очень старым и разваливающимся, как будто о ремонте здесь никогда и не слышали. Оно и понятно, этот паб стоит на этом месте с самого основания шахтерского поселения, то есть, почти 100-ню лет. Если приглядеться, то становится ясно, что второй этаж был достроен после вместе с пристройкой, это видно по дополнительному каркасу из более светлого дерева, который удерживает стены первого и второго этажей вместе. Интересно, кому пришла эта гениальная идея.

Я продолжал лежать в сене, пока шаги кучера не стали отдаляться, и в конце концов полностью не исчезли в мраке ночи.

Выбравшись из толщи сена, я осмотрелся, обнаружив, что нахожусь в небольшой открытой конюшне, в самом её тёмном углу, а на противоположной стороне был чёрный ход в паб, над котором висела масляная лампа, освещавшая стойла.

Пара лошади и осла, мирно евшие из своих яслей, оторвались от еды, подняли свои головы и посмотрели на меня своими тёмными изучающими глазами, однако через некоторое время вновь вернулись к трапезе.

Убедившись, что кроме меня и животных больше никого нет, я вылез из телеги, отряхнулся от колющихся стеблей и зашагал к деревянному крыльцу чёрного входа.

Перед мной предстала массивная дверь. Сбоку от двери весела верёвка, которую если потянуть, можно услышать звенящий звук.

Я поднял свои короткие руки и потянулся к верёвке.

Ничего.

Я встал на цыпочки и вновь потянулся.

И снова ничего.

Сколько бы я не пытался дотянуться, допрыгнуть до неё, всё оказывалось бесполезным, длины верёвки попросту не хватало, чтобы до неё смог добраться 5-летний мальчик.

*Вздох*

Действительно, всё же сложно быть ребёнком.

Раздражает.

*Скри-ип*

Внезапно дверь приоткрылась и изнутри донесся низкий темборный голос:

—О? Я уже и не ждал, что ты придёшь.

Дверь полностью отварилась, а за ней стоял высокий мужчина, ростом под 7 футов (2,13 м), источник того голоса.

Он был как башня, высокий и прямой, создавая ощущение давления, и его идеальное сложенное мускулистое тело, словно гора, возвышалось надо мной, образуя массивную тень.

Под его тесной одеждой были видны тугие мышцы и сильно выделяющиеся вены. Только одна его двуглавая мышца плеча (бицепс) была больше моей головы, а мышцы ног и того шире, чем всё моё тощее тело. Его выпирающие из-под не до конца застегнутой рубашки, поверх которой была чёрная жилетка, грудные мышцы дополняли картину, а толстая шея гордо держала уже седеющую голову пожилого мужчины.

Пускай он уже и не был на пике своей жизни, старость лишь придавало ему ещё больший шарм. Вместе с его аккуратно подстриженной клингонной бородой, густыми бровями, квадратным лицом, выпирающими скулами, прямым широким лбом, на котором уже проявляются морщины, острыми глубокими глазами, его лицо излучало очень приятный, но в тоже время, строгий вид.

Различной величины шрамы покрывали всё его тело, придавая ему ещё большее мужество.

Это был не первый раз, когда я с ним вижусь, однако каждый раз промелькает мысль:

«Удивительно»

С точки зрения анатомии человека его тело действительно можно назвать “идеальным” во всех отношениях. Как человек медицины и просто мужчина, я не мог не вздохнуть, с жалостью смотря на “своё” собственное тело.

Кожа да кости. Лишь милое смазливое личико. Именно таких, в моё славное детство, дразнили завистливые однокашники. Не ожидал, что когда-нибудь встану по другую сторону баррикад.

—Малец, ты уже целую минуту пожираешь меня своим взглядом. Пускай уже и привык, но всё также жутко, так что прекращай.

Слова мужчины вывели меня из мыслей. Я поднял свои глаза чуть выше ключицы, и наши взгляды пересеклись.

Мне показалось странным, что на его лице мелькало почти незаметное смущение, а его глаза смотрели на меня, прямо как на кого-то чудака.

Если задуматься, человеку действительно может быть неловко, когда его так внимательно рассматривают, по крайней мере мне было бы некомфортно.

Мой просчёт, возьмём на заметку.

—Эй, ты слушаешь? Федел уже давно пришёл и пьёт в пабе, так почему ты до сих пор не потянул за верёвку, забыл?

Федел - тот самый извозчик, который доставил меня сюда. Каждый раз, когда он вывозит трупы, останавливается около этого паба, чтобы выпить пару кружек, а затем продолжает свою работу. Раним утром он возвращается в паб, чтобы опохмелиться, и потом уже держит путь в трущобы с “пустой” телегой, набитой только сеном.

Мужчина перед мной стоял молча, ожидая ответа.

Я поднял правую руку, указал пальцем на верёвку и сказал:

—Она короткая.  - Поморщился я.

Ох, уж этот детский голосок, всё никак не могу привыкнуть к нему.

—Вот как?

Мужчина поднял бровь и, поглаживая подбородок, посмотрел в левую от себя сторону, сделав вид, что чем-то озадачен.

Наконец, когда он решил закончить этот спектакль, мужчина положил свою большую ладонь мне на голову и сказал:

—Может дело в том, что ты коротышка?

Его толстые пальцы, на которых были видны мозоли и множественные порезы, поглаживали мои грязные волосы, взъерошивая их.

Естественно, я пытался отмахнуться от его руки, ведь по сути я взрослый внутри маленького мальчика, и стал я таким всего пару месяцев назад, что ни говори, а сложно привыкнуть к обращению с собой, как к ребёнку. Тем более женщины рядом нет, а значит не нужно играть “роль“.

Я чувствовал, как мои колени слабо дрожали под весом руки, однако, даже использовав все силы, я едва мог приподнять его тяжёлую ладонь.

Вдруг рука была убрана, а вместе с ней и тяжесть в теле.

—Парень, тебе бы получше питаться, а то даже в рыбе больше мяса, чем в твоём теле, без слёз не взглянешь.

Серьёзным тоном посоветовал мне мужчина.

—Может просто верёвку удлините?

Невозмутимо предложил я, прекрасно осознавая и без лишних слов "свою" костлявость.

А затем, через несколько мгновений мужчина ответил:

—Если бы тебе хватало сил открыть дверь, то верёвка и не понадобилась бы, хм? Чего ты так смотришь? Обиделся что ли?

Честно говоря, мне уже надоело слушать про то, какой “я” слабый. Причём так каждый раз, когда он меня видит, поэтому я со скучающим выражения лица продолжал слушать его. Не ожидал, что он заметит.

Внезапно из-за спины мужчины послышался чей-то громкий голос:

—Папа! Ну, где ты там? У нас полно заказов!

Лицо мужчина посуровело, а сам он развернулся ко мне боком, смотря на коридор за дверью, где довольно часто мелькал свет.

—Скоро буду!

Крикнул старик в ответ, а затем, посмотрев вновь на меня, сказал:

—Ладно малец, давай уже зайдем.

Я аккуратно перешагнул через высокий порог двери, а за мной и старик.

Дверь закрылась, и теперь, кроме животины, в конюшне больше никого не было.

Первым, что я увидел, зайдя в коридор, это лестница на второй этаж, которая находилась слева от черного входа.

Я продолжил идти по не очень длинному коридору, однако мужчина был быстрее меня. Один его обычный шаг был равен моим трём. Когда он шел, каждый шаг был через одинаковое расстояние, показывая его строгий и дисциплинированный характер.

Приближаясь к концу коридора, где за поворотом уже скрылся хозяин паба, я учуял усиливающийся с каждым шагом привлекательный аромат.

*Глоть*

Рефлекторно я не намерено сглотнул слюну.

Я добрался до конца и выглянул за угл.

Перед мной предстала потрясающая картина.

Помещение битком наполненное едой. В углу лежали брёвна, мешки с мукой, а также грязные не помытые овощи: морковка, картошка, свекла, редис, брюква и многие другие, всё это максимум энергии и кладезь злаков, некоторые я даже впервые видел и не знал их названия.

С деревянных балок потолка свисали на верëвках имбирь, петрушка, лук, козелец, различные грибы, сосиски, сардельки, а у стены также дугой в ряд висели и сушились в основном рыбьи и птичьи туши, также случалось видеть мелких животных, было даже что-то похожее на большую голую крысу. Однако самое большое место на стене было уделено громадной свиной ноге, которая была больше меня самого.

Эта мясная дубинка, чтобы не испортить запах, висела не далеко, но и не близко к бочкам, наполненные водой, в которых были ещё живые дары моря: рыба, моллюски-мидии, устрицы, морские ежи, морские огурцы, креветки, лангусты, лобстеры, крабы, а также кальмары в добавок с водорослями. Кроме морепродуктов на поверхности воды одной из бочек плавали желто-красные плоды неизвестного мне происхождения.

Вдоль стен расположились тумбы, а над ними шкафчики. В каждой тумбочке и шкафчике были полки, наполненные теми или иными ингредиентами, деревянной и глиняной посудой, глиняными кувшинами, закупоренными деревянными пробками, чугунными котлами, чанами, мисками, вёдрами, тазами и тд. Под шкафчиками в их деревянном дне были приделаны свисающие крючки, на них висели ножи любого размера и вида, большие и маленькие сковородки, тонкие и толстые иглы, глубокие и не очень поварёшки, деревянные лопатки, вилки и ложки.

В самом центре комнаты было каменное квадратное ограждение, по бокам которого были полукруглые отверстия, а внутри на среднем огне варились четыре чана, от каждого из них исходил булькающий звук и приятный аромат приправ, кроме этого, ещё два больших котла пеклись на сильном огне недалеко в большой печи, встроенной в боковую стену.

Однако самое волшебное происходило на поверхности тумб, которые являлись большими отшлифованными разделочными досками.

На них лежало множество уже названных ингредиентов и мешочков со специями, явно уже подготовленных. Внезапно женская фигура, с завязанными в платок волосами и фартуком, схватила какой-то корень и ножом, который у неё был в другой руке, быстрыми точными движениями избавилась от ростков, маленьких корешков, тонких волосинок, оставив только голый стержень, а затем и его нарезала на равные мелкие-мелкие дольки. Закончив, ножом отодвинула нарезанное в сторону, взяла другой ингредиент, повторив тот же процесс. На каждую очистку у неё уходила меньше 10 секунд.

Совсем скоро на правой части доски образовалось много небольших кучек нарезки.

Женская фигура, которая как я понял была дочерью старика, достала ощупанное бледное тело птицы, скорее всего уже обескровленное, и плавным движением ножа отрубила голову, затем сделала глубокий надрез в центре грудки и расширяла его, одним за одним она вырезала внутренности, не замедляясь ни на миг. Уже полое туловище птицы было окунуто ею в бочку с водой, а после девушка стала пропитывать его пахучими специями и наполнять подготовленной нарезкой. Однако на этом она не остановилась и достала большой капустный лист, в которой завернула птицу, предварительно пропитав её лимонным соком. И наконец сверток капусты оказался в глиняном горшке и был отправлен в большую печь, вися на ручке с боку от больших котлов.

Но девушка не позволила себе отдыхать, она сразу начала готовить новое блюдо из остатков птицы, совмещая с ещё несколькими, при этом следя за чанами позади себя, она кидала в них остатки от нарезанных ингредиентов и мешала поварешкой с длинной ручкой, изредка пробовав и добавляя необходимые специи, из-за чего аромат становился ещё более богатым и привлекательным.

Каждое её движение было быстрым и точным, а навыки готовки, отработанные почти до совершенства, действительно были достойны восхищения.

Однако, не только она поражала своей техникой, тот самый мускулистый мужчина также демонстрировал свои поистине не превзойдённые навыки.

Находясь на противоположной стороне от девушки, за четырьмя котлами, они были друг-другу спиной, мужчина точил два больших тесака друг об друга, а затем, положив один тесак на доску тумбы, подошёл к мясной стене и взял одной рукой большую свиную ногу. Он нёс её, будто она ничего и не весила вовсе. С большим грохотом свиная дубинка оказалась на разделочной доске. Два острых тесака вновь оказались в руках мужчины. А дальше всё происходило настолько быстро, что мои глаза даже не поспевали за всеми движениями старика. Девушка и близко не могла сравниться с ним в скорости. Пару мгновений и разделка закончилось, а на доске осталось лишь много свиного мяса в одной кучке и копытами с костями в другой. Кости с большим копытом старик бросил в большой котёл в печи, а затем достал деревянные ясли, которые положил на доску, склал туда всё мясо и крикнул:

—Одиннадцатый!

Внезапно девушка за его спиной подняла руку чуть левее и выше себя, схватила висящий на крючке странный металлический инструмент в виде жирного полумесяца с двумя деревянным ручками на двух концах и протянула его себе за спину, держа на над четырьмя бурлящими чанами, при этом продолжая второй рукой готовить. Готовый мужчина уже ожидал этого и, даже не оборачиваясь, точно принял его своей левой рукой. Передача происходила очень гладко и естественно, будто они делали это очень много раз.

Мужчина, держащий инструмент двумя руками, поднёс его над яслями и быстрыми равномерными движениями стал резать и размельчать свиное мясо острыми краями металлического полумесяца. Стало слышно множество стукающих звуков. Когда он закончил в яслях остался только свиной фарш.

Старик поднял ясли и за два-три широких шага обошёл каменную огородку с чанами и встал слева от девушки.

В это время девушка уже успела заправить пару рыбных блюд и замести тесто. Все её руки были белыми от муки и сейчас она как раз-таки заканчивала разглаживать тесто по доске.

В тот момент, когда мужчина подошёл сбоку, девушка убрала скалку и протянула в лево руку, мужчина же протянулся в право, держа за один из концов полумесяца, вновь произошёл ритмичный обмен.

Девушка взялась за ручки инструмента и качающимися движениями стала делить тесто линиями. Сначала была одна горизонтальная, затем ей поперечная - вертикальная, вновь горизонтальная, а за ней также вертикальная. Повторив так несколько раз, тесто быстро было разделено на равные квадратные лепёшки.

Девушка отложила полумесяц в сторону и вместе стариком стали налаживать фарш в центры квадратов, а затем и завёртывать его в тесто. Сначала они свернули лепёшки пополам, получился прямоугольник с тестом внутри. Дальше они вновь положили фарш, но уже в центр прямоугольника, и снова свернули лепёшку пополам, прижав концы пухлого квадратного яства. Большое количество таких мелких закусок одним за другим полетело прямиком в чан позади них и ушло на дно булькающего супа с овощами. Было видно не вооружённым взглядом, как вода поднялась на уровень повыше.

Старик и девушка же продолжали готовить блюда из оставшегося фарша, ведь его всё еще оставалось много.

Мужчина сказал:

—Третий. Средний.

Девушка достала справа от себя сковородку и бросила её с навесом за своей спиной, а затем продолжила лепить фрикадельки.

Сковородка приземлилась прямо в левую руку мужчины, а затем оказалась на решётчатой сетке, под которой во всю пылал огонь из странного сверкающего камня.

Старик схватил рукой горстку нарезанных овощей и кинул на сковородку, за ними последовал фарш, через некоторое время мужчина добавил красную пасту и перемешал всю деревянной лопаткой, подбрасывая овощи с фаршем.

В это время девушка сказала:

—Седьмые. Две. Тонкий-толстый.

Мужчина не глядя передал слева от себя две иглы различной толщины и продолжил обжаривать фарш.

На части доски девушки уже стоял на глиняной подставке тот самый горшок с завёрнутой в капусту птицей. Девушка в рукавицах открыла горшок и оттуда вылетел под большим давлением белый пар, затем она взяла длинную тонкую иглу и проткнула корочку капустного листа, а следом и птицу. Когда она вытянула иглу, по капустному листу потекла слабая струйка жира. Девушка положила иглу и двумя руками схватилась за нижнюю и верхнюю часть горшка, а затем прокрутила верхнюю часть в право, как гайку. Через пару оборотов половина горшка, словно отдельная деталь, снялась, обнажив торчащую из уже глиняной миски полусферу слегка поджаренного капустного листа, скрывающего птицу. Девушка подняла миску и переставила её на стол в конце кухни, где уже была куча всевозможных блюд, или, как ещё можно выразиться, настоящий шведский стол средневековья. Одним за другим различные яства наполняли этот стол до краёв, однако мужчина и девушка продолжали готовить.

На небольшой кухне вовсю кипела жизнь.

Отец и дочь стояли рядом, бок о бок, и нарезали овощи к салату. Каждое их движение было синхронным.

Время от времени двое человек общались странным кодом, понятным только им двоим, и передавали друг-другу разную кухонную утварь. Никто из них не делал лишних движений, если им что-то нужно было, то всё было на расстоянии вытянутой руки, в ином случаи просили соседа рядом.

Эта была очень гармоничная сцена. Без длительных тренировок и доверия, такая слаженная командная работа недостижима. Полагаю связь отца и дочери внесла свою лепту.

Наконец они закончили готовить.