Первый день в пути для Маркуса прошел гладко — он лежал в каюте под маленьким круглым окном, и по обыкновению хмурясь, раз за разом переписывал пролог черновика, пытаясь найти подходящие слова, способные сразу же зацепить читателя без предисловий, экспозиции, и прочих приемов доступных лишь самым нудным из писателей. Его яхта, зачарованная начертательной магией и явно не такая простая даже для инквизиторской — плыла сама по себе в назначенном курсе, позволяя хозяину отдохнуть, и собраться с мыслями.

Хотя многие считали, что Маркус не любит ничего кроме работы — это было не так. На самом деле даже он сам так думал, но при этом раз за разом возвращался к писательству книг, с искренней уверенностью, что делает это не для себя, а во имя погибшего земного Маркуса. Правда, у него не было обоснования тому, как именно «исполняется долг», и почему вообще его новое пристрастие должно помочь покойному писателю. По какой-то причине Маркус просто не мог признать, что делает это ради себя.

На второй день примерно к полудню по часам, он услышал за бортом ужасный скрип, и зажав меж зубов сигарету, вышел на палубу. Его взору предстал огромный галеон медленно проходящий мимо в полутьме, освещенный синими фонарями. На палубе находилось несколько южных эльфов, смуглых, с золотым пирсингом в ушах, в широких пестрых одеждах. Те недобро смотрели на инквизитора, и корабль их замедлил ход. Судя по слишком уж малому числу экипажа для столь большого судна, Маркус мог сделать только один вывод: маги. Только группе магов не нужно много людей, которые будут мешаться в пути.

— Откуда будете? — громко спросил Маркус, и ничто не помешало его голосу разнестись по темной округе вечной ночи.

— Не твоё дело, — с насмешкой ответил один из эльфов на ломанном общем языке.

— Разве я сказал что-то смешное? — Маркус спокойно покачал головой.

— Плыл бы ты в столицу, дурачок, пока она ещё есть, — ответил второй эльф с оскалом.

— Да ну, неужто вы собрались штурмовать Каванад на этой рухляди? — Маркус кровожадно улыбнулся, и щелкнул пальцами — в руке у него сверкнула искра. Эльфы напряглись, слегка попятились, но так же продолжали скалиться.

— Ты не знаешь ещё, да? Война грядет, за вторую башню! Мы и теперь вам не проиграем, Ашанэ! — эльф похоже, выругался, и показал инквизитору неприличный жест.

— Шанар Адэ, ублюдки, — улыбнулся Маркус в ответ, и выбросив сигарету за борт, скрылся в каюте. Тут же нечто врезалось в «Судьбу» — яхта слегка накренилась на бок, Маркус поспешил обратно, и увидел дым из одной из пушек галеона, который теперь поравнялся с «Судьбой», и шел на равном ходу не слишком близко и не слишком далеко.

— Это вызов всей инквизиции, или только мне? — спросил Маркус, ставя одну ногу на край борта.

— У нас тут пять голодных магов, а твоя яхта денег стоит. Сваливай, и проблем не будет, — ответил эльф, у которого на голове красовался высокий тюрбан. Сразу после с галеона спустили пустую шлюпку, и та последовала за кораблем на канатах.

«Пираты значит… и как я сразу не понял? Каждый раз одно и тоже».

— Знаете, как говорят у нас на родине? — вдруг спросил Маркус, запуская руку под плащ.

— Нам какое дело? — грубо заворчали эльфы.

— Да так. У нас говорят: нет эльфа, нет проблемы. Вы ребята, и особенно ваши южные товарищи — чертовски всех бесите. Разве можно вести себя так надменно?

— Нужно. Каждый должен знать свое место перед Триумвиратом, — гордо ответил эльф.

— Что ж… хорошо.

Маркус понимающе кивнул, и едва заметно двинувшись, оказался прямо на палубе пиратов, в окружении пяти эльфов.

— На корабле есть пленники? — спокойно спросил он.

— Ты будешь первым, таков приказ, — совершенно ничего не скрывая и не стесняясь ответил главный эльф.

«Ох, так их кто-то нанял? Нужно запомнить паруса… синие, с зеленым гербом в виде большой ветви».

— Да будет так, — наконец сказал Маркус после молчания, будто пастор.

Из его левой руки вырвалось алое пламя — будто живое, оно оплело шею главного эльфа в тюрбане, и через мгновение голова его упала на землю, оплавленная жаром. Всё произошло мгновенно.

— Шатан! — закричали четверо, направляя руки на Маркуса. Сила разноцветных атрибутов взорвалась на палубе: огромный земляной шар охватил инквизитора, после чего его сразу покрыли железом, и начали накалять дикими языками пламени, будто импровизированную печь.

Не прошло и нескольких секунд, как шар начал трескаться. Через первую из щелей эльфы могли бы заметить равнодушный глаз Маркуса, полный обыденной угрозы, какая не несет в себе эмоции, но только чувство долга. Последовал взрыв, и горящие осколки шара едва не убили собственных заклинателей. Маркус взмахнул руками, и из-под ног у него вырвался столб пламени, пробив корабль и обе палубы насквозь. Вода вокруг корабля забурлила, и ударом ноги Маркус вытолкнул ближайшего эльфа за борт, послышался ужасный крик.

Второй напал на него сзади, с ятаганом. Блокируя атаку ребром кисти, которая была не мягче стали, — Маркус одним ударом вбил кулак эльфу в открытый рот, чуть ли не взорвав его череп изнутри потоками пламени — те вырвались через глазницы, нос, и все прочие дыры, образуя новые.

Внезапно Маркус почувствовал лёгкое головокружение и вкус крови во рту — из левой щеки у него торчал небольшой, но прочный кинжал, смазанный неизвестным ядом. Резко вытащив орудие, Маркус с чудовищной силой метнул его обратно в отправителя, попав ровно меж глаз — третий эльф перевалился за резной забор, и сварился заживо. К счастью, яды на Маркуса не действовали.

Четвертый, маг с атрибутом серого металла — шел на инквизитора с кулаками.

— Я так не играю, — ответил Маркус с улыбистым оскалом, и одним движением достигнув противника, пробил его блок струёй пламени. Однако, эльф не упал так просто. Его тело, покрытое толстым слоем блестящего металла — накалилось до красна. Ответным ударом он попытался выбить Маркуса из равновесия, метя в рану от кинжала. Удар не достиг цели — инквизитор остановил кулак, поймав его в ладонь, и посмотрел эльфу в испуганные глаза.

— Умирать не хочется? Понимаю, нужно было думать раньше, — сказал Маркус, и одним движением сломав эльфу руку, повалил его тут же ослабевшее тело на колени, после чего вторым движением перевалил тело за борт в кипящую воду.

Битва длилась недолго, меньше двух минут. У эльфов не было шанса, потому что Маркус — не был новичком, и не был даже офицером. Среди всех инквизиторов он больше прочих имел основания скрывать свое прошлое, и свой истинный возраст.

Проверив корабль, Маркус сделал некоторые выводы: во первых то, что корабль этот шел на ручном управлении с неисправной сферой ауры; так называли магический прибор создающий вокруг кораблей потоки ветра по аналогии с теми сферами, что создавали атмосферу и небеса вокруг островов. В самом мировом океане вечно стоял штиль. Должно быть тут именно главный маг, убитый первым, владел атрибутом ветра, и подгонял паруса, поскольку сфера даже и близко не напоминала рабочую. В трюмах было пусто — корабль недавно разгрузили, и судя по развешенным картам, он шел от тюремного острова Рок прямиком к острову инквизиции.

«Неужто у нас завелась крыса? Гербер разберется».

Ничего больше не найдя на корабле, и вернувшись в каюту «Судьбы», Маркус почувствовал лёгкую горечь, какую ощущал всегда убивая живых. Он не получил никакого удовольствия от этой «победы», а скорее напротив, считал её лишней. Победить в честном бою пять магов — великое достижение, учитывая их редкость и силу относительно простых людей. Однако, это так же и потеря для всех разумных сил, что ведут непрестанную и невидимую войну против ужасов внешних слоёв. Впрочем, Маркус не питал иллюзий на счет пиратов, и знал, что не может ни доставить их в город, ни отпустить живыми.

Смутное предчувствие о войне и легкая тревога тут же накатили на инквизитора вместе с усталостью — он перестарался в бою, и потратил больше сил, чем стоило бы. Теперь Маркусу хотелось спать. Закрывая глаза с книгой в руке, он лишь надеялся, что ему не придется убивать таких существ снова, и что следующей его жертвой станет некто, кто хотя бы не похож на человека лицом.

*

Разбудил его сигнал «Судьбы» — сама яхта была умнее, чем некоторые люди, и потому её сигналам Маркус мог доверять. Судя по тихому протяжному гулу, они прибыли.

Маркус вышел на палубу, но ничего не увидел в темноте. Тогда он отправил несколько светлячков вперед, и вскоре в синем свете показались кроны огромных вековых дубов.

«Сфера острова накрылась? Дерьмово», — рассудил Маркус, закуривая. Ещё некоторое время он стоял так, пытаясь придумать план, но в голову не шло ничего кроме идеи о разведке. Наконец выбросив бычок, он перемахнул за борт, и оказался на высоком скалистом берегу таинственного острова. Деревья тут стояли так плотно, что между некоторыми не протиснулся бы и ребенок. Насекомых не было, и каких-либо птиц тоже — только гробовая тишина, да удаляющийся звук воды от яхты.

Маркус шел через кустарники и глубокие овраги, шелестя листьями, пламенем оставляя заметки на деревьях, стараясь не спотыкаться о корни. Он точно не знал, как далеко придется идти, и потому не хотел заблудиться. Пускай это и был остров — некоторые из них своими размерами могли бы посоревноваться с материком.

Так в пути прошло несколько часов. Под кронами могущественных многометровых деревьев Маркус чувствовал себя, будто карлик. Он то и дело вглядывался в землю, и в какой-то момент его взгляд наконец зацепился за что-то. Этим чем-то была едва заметная дорога из круглого камня, погребенная под толстым слоем грязи. Следуя ей, Маркус вскоре вышел к деревне на опушке леса, окруженной толстыми деревьями, будто в клетке. Его светлячки уже своевольничали на поляне, и светло тут было как лунной ночью.

«Эта деревня мертва», — заключил Маркус, проверив несколько покосившихся бревенчатых домов. Внутри всё говорило о некогда живущей тут расе людей — и резные иконы столичных богов, и деревянные игрушки, и покрывшиеся плесенью ковры на гнилых стенах. Также, некоторые детали указывали на то, как именно погибла эта деревня.

«Внезапно, и без насилия. Похоже, они сбежали».

Почти в каждом доме Маркус обнаружил элемент в спешке оставленного быта — будь то кастрюля на кирпичной плите, или выброшенные спицы. Как раз выходя из последнего дома на самом краю центральной дороги, Маркус замер на пороге. Свет его светлячков полностью исчез — деревня погрузилась во мрак. Тут же Маркус почувствовал некое злобное и пугающее чувство, какое заставило его зрачки сузиться от ярости. Вылетев из дома, он взорвал свое тело потоками пламени, мгновенно придав всю деревню гигантскому пожару.

Теперь он стоял в центре деревни, тяжело дыша. Поступок этот был неразумным, учитывая предстоящий теперь лесной пожар, но Маркус не смог себя контролировать — чувство, которое накрыло его в том доме, взяло верх над многолетним боевым опытом, и уж точно не было из разряда обычных.

Оно и сейчас не покидало его тревожной души. Маркус вгляделся в высокие столбы пламени: где-то там, среди алых языков, мелькал силуэт; силуэт невероятно высокий, под пять метров, сгорбленный, гуманоидный, с неественно длинными руками до самого пола, низко опущенной головой, и чуть согнутыми в ногах коленями. Маркус отважился пойти ему навстречу, но стоило сделать два шага — как наваждение беззвучно исчезло.

Он остался один в горящей деревне, снедаемый сомнениями.

«Неужели показалось? Что я творю», — он посмотрел на свои обожженные кисти, и несколько помедлив, двинулся дальше вглубь острова, стараясь игнорировать чувство, будто за ним следят.

*

Так он прошел ещё несколько разоренных деревень, и в каждой его не покидала тревога, какой он более не придавал значения. Всё глубже уходя в чащи точно описанные в тексте безымянного, Маркус в конце концов набрел на некий каменный спуск, уходящий в темный тоннель под землей. Привело его сюда чутьё, бьющее тревогу. Где-то там, в темном и холодном провале меж двух гигантских дубов — таилось нечто, лежащее в основе всех трагедий этого острова.

Отбросив все сомнения и помня о миссии, Маркус ступил по ветхим ступеням вниз. Это место точно было древнее, чем деревни на острове, и возможно даже древнее, чем сама скала инквизиции. Довольно быстро Маркус заблудился в сети темных каменных тоннелей, и лишь чудом смог выйти к центральному коридору, который кончался длинной винтовой лестницей. Спуск вдоль влажных, зеленых стен, занял у него ещё не один час, и оставалось только гадать — как глубоко под земли острова уходят эти катакомбы. К тому же, к привычному уже запаху тины, постепенно стал прибавляться и запах иной, мерзкий, зловонный, кладбищенский.

Лестница кончилась, и Маркус оказался в небольшой каменной комнате без любых других входов и выходов. В комнате стоял ужасный трупный смрад, и едва светлячок достиг дальней стены — как Маркус поморщился от увиденного: в конце комнаты, аккурат вокруг высокой каменной арки, лежала гора гниющих тел. Сама арка вела в темноту, и по какой-то причине свет от заклинания не мог проникнуть внутрь.

«Ритуальные врата», — сразу же догадался Маркус. В некоторых легендах он слышал о таких местах, но никогда не встречал их сам, и ничему не верил на слово; уж слишком много легенд и слухов блуждало среди людей, особенно на диких холодных островах Фанэта, населенных варварами, и в грибных лесах подземных деревень Шура, где люди добывали из грибных корней магические соки.

Разглядывая тела, Маркус лишь смутно догадывался, что некогда это были люди. Все они были давно мертвы, изуродованы, но тела их не истлели, как это обычно происходит с покойниками. Маркус точно знал причину: тела эти навечно стали частью ритуальных врат, служа своей плотью как проводник для темной технологии древнейших культистов.

Несколько секунд он ещё стоял в раздумьях перед вратами:

«Долг есть долг, но не будет ли слишком лезть туда сейчас?» — думал он, выкуривая последнюю сигарету, и с неким научным интересом изучая тела.

«Хотя скорее наоборот, ордену будет полезно узнать об этой технологии. Черт его знает, что там по другую сторону, но если не узнаю я — тогда может быть уже и поздно. А война…» — Маркус ощутил сомнение сильнее прочих, ему резко захотелось вернуться в Каванад, дабы самому убедиться, что столица ещё не пала, и что слова тех пиратов являлись ничем иным, как насмешкой в попытке задеть старую рану всей человеческой расы.

«Соберись», — приказал он себе, и наконец сделал один единственный шаг сквозь арку на встречу тьме.

*

Под серым облачным небом, где еще выше виднелся каменный свод — раскинулась гигантская пепельная пустыня. Маркус стоял у одинокой каменной арки прислонившись к колонне, и сложив руки на груди. Он внимательно следил за движениями странных костных птиц в небе: те имели головы напоминающие человеческие, да крылья, будто ощипанные и покрытые язвами. Они кружили вдалеке, над покосившейся деревней из красного и серого кирпича, построенной на манер древней религиозной Испании. Хотя, исходя из некоторых деталей, вроде слишком уж высоких окон и дверей — Маркус мог сделать вывод, что строили их не люди, и сходство было понятно лишь ему одному, из-за воспоминаний о земном мире.

Убедившись, что врата не закрылись после его прихода — Маркус двинулся вперед по заметенной серым песком тропе, и после вниз — среди мощных скалистых камней, прямиком к деревне. Он не мог не смотреть на серые, пасмурные небеса, и не думать о том — как они появились тут, в мире, где даже несмотря на каменный потолок, существует атмосфера, но нет солнца, и невозможно найти источник небесного света. Воистину, правила всех прочих слоёв зачастую отличались от нулевого, и от земных.

Уже подходя к деревне, он вдруг кое-что понял. Понял ясно, будто ударом молнии, стоило ему увидеть странного вида прямоугольные надгробия рядом с деревней на местном кладбище. Они напоминали вертикально стоящие каменные гробы, с высеченными на поверхности словами на неизвестном для большинства людей языке. Инквизитор вспомнил, что видел такое надгробие в ордене, и что его часто посещал Лорд Гербер.

«Неужели это земли пепельных богов? Девятый слой», — Маркус не смог скрыть удивления, наконец поняв, где находится. Это место описывалось в мифах и легендах, каким сложно верить, ведь едва ли кому-то удавалось добраться выше второго слоя, или ниже минус-третьего. Земли пепельных богов, по общему убеждению, были родиной расы Аш, и пути к ним давно утеряны, от чего и наступило медленное вырождение этого серого народа.

Маркус услышал шаги за спиной.

— Что тебе здесь нужно? Человек, — вдруг послышался голос позади. Голос говорил на языке, который Маркус к счастью знал, но не слышал так давно, что и забыл о его существовании. На языке народов пепла, к коим относились и Аши, и Таэн’Ата.

Повернувшись, Маркус и впрямь увидел аша. Тот стоял укутанный в плащи, седой, плечами шире инквизитора раза в два, и выше на пару голов. Его палящий взгляд с интересом изучал Маркуса, без намека на угрозу.

— Приветствуют тебя, о восставший из пепла, — ответил Маркус, кланяясь. Он знал о некоторых обычаях этого народа, и старался говорить как можно складнее.

— Ты знаешь наш язык? Удивительно, — кивнул аш, — что же привело тебя сюда?

— Случайность. Я прибыл через врата, что на той горе, в поисках пропавших людей, — Маркус указал в сторону высокого холма с аркой на вершине.

— Людей? Уже пять эн, как нога человека не ступала на эти земли из черных врат, — аш поднял палец к небу.

«Пять эн — это же ровно десять лет…»

— Что же стало с тем, кто пришел сюда? Как он выглядел?

— Как? — Аш прищурился, трогая подбородок, потом смерив взглядом инквизитора, произнес: — он не похож был на тебя, и был груб. Мы не видели его лица, он прошел сквозь деревню быстро как буря, и исчез в стороне великой гряды, там, где пепельные боги восседают на обсидиановых тронах.

— Ты можешь показать, в какой это стороне? Мне нужно найти его.

Аш прищурился.

— Зачем? Эти земли не предназначены для вас, слабых людей, и даже нам не под силу пересечь их.

— Что ж, может и так, — Маркус кивнул, — но неужели этот человек и впрямь ничего не сказал?

— Сказал, но я не знаю его языка. Только наша мать знает, — он задумчиво посмотрел в сторону здания, напоминавшего красно-каменную часовню.

— Я могу поговорить с ней? Это не займет много времени, — с надеждой спросил Маркус.

— Не знаю, — с прищуром ответил аш, — ты чтишь наши традиции, но всё же, ты человек.

— Мною командует Гербер, ваш брат.

— Не слышал о таком. Это он научил тебя?

— Скорее я сам научился, чтобы лучше его понять, — улыбнулся Маркус. На самом деле он знал не только этот язык и не только эту традицию, но и многие другие, некогда имя преступно много времени на их изучение.

— Хорошо, я спрошу у матери, — кивнул Аш, и удалился в деревню. Через несколько минут он вышел на центральную дорогу, и кивнул инквизитору.

В деревне пахло каким-то мясом. Маркус справедливо отметил, что где бы ни находился — такие вещи как плоть, гниение, или железо — всегда имели один до боли знакомый запах. Несмотря на первично заброшенный вид деревни, в ней цвела своеобразная жизнь — несколько детишек крупнее обычных человеческих, играли с пепельным песком у полуразрушенного дома. За ними следила крупная женщина в серых одеждах, что даже не посмотрела на Маркуса, когда он проходил мимо. Только старики, выглядывая из окон без стекол и оконных рам, изучали Маркуса, как диковинного зверя.

Наконец, он вошел в «часовню» — внутри комнаты расположись в странном порядке, которого Маркус понять не мог, и «мать» ждала его на втором этаже, в просторной зале под треугольной крышей, у большого окна. Она сидела на грубо срубленном из серого дерева стуле, и смотрела на небо. Маркус поразился её молодому виду — она могла бы сойти за сорокалетнюю женщину, седую, всё в тех же серых одеждах, но с мудрым задумчивым взглядом.

— Приветствую вас, — поклонился Маркус, обращаясь к ней на языке пепла.

— Не стоит, — ответила она на чистом общем, — что привело тебя сюда? Тебе не следует искать того человека, и идти за ним.

— Раз уж вы знаете… я не могу отступить.

— Любопытство всегда губит вас, людей, — с упреком ответила она, — ты пойдешь даже, если я скажу тебе, что война уже началась?

— Откуда вы… — Маркус утратил дар речи.

— Я знаю многое и о прошлом, и о будущем, не стоит так удивляться. Куда важнее — что знаешь ты? Об этом человеке. Ради чего ты преследуешь его?

— На острове, откуда он прибыл через арку, случилась трагедия. Множество людей были принесены в жертву, и я прибыл сюда с расследованием.

— Охох, значит ты «юный» инквизитор? Тяжела же твоя судьба, мальчик, — посмеялась она, будто старуха.

— Уверен, вы знаете, кто я.

— Разумеется. Я вижу тебя насквозь, и не нужно быть даже провидицей, дабы узреть тут истину.

— Чего хотел тот человек? Я ведь правильно догадался, что он стоит за гибелью трех деревень? Или может, это был безымянный солдат?

— Ох, солдат? — её взгляд странно блеснул, стоило услышать это слово, — нет, это был не солдат, не тот которого я знала, во всяком случае. Этот человек хотел и искал таких вещей, каких людям лучше избегать, и каких он не нашел бы тут — на землях пепельных богов.

— Что же он искал? — мрачно спросил Маркус.

— Камень Акрона, правила разрушения, — как бы пространно ответила мать, погрузившись в воспоминания.

— Разве он существует?

— Ещё как существует. По твоему, Анфаргор уничтожили обычной магией? — ответила она, окончательно поразив Маркуса своим знанием и пониманием истории нулевого слоя.

— Мне наверное не стоит спрашивать, откуда вы знаете столь много?

— Матерью меня называют не просто так.

Маркус тут же догадался, что возможно, имеет место некая телепатическая связь — на просторах слоев существовало немало рас, объединенных если и не коллективным разумом, то как минимум способностью связываться друг с другом через пространство.

— Значит, и впрямь грядет война?

— Уже началась. Преследовать человека, или вернуться домой — выбор за тобой, юный инквизитор, — с усмешкой ответила она.

— Я не могу отступить. — Маркус сжал кулаки.

— Даже если хочешь? Похвально. — Женщина встала, и подошла к инквизитору, испытующе глядя в глаза.

— Может у тебя и получится справиться с ним, — наконец сказал она, — если конечно, ты сможешь его найти. Он уже давно должен покинуть этот слой, взобравшись по чёрной башне, если только я не ошиблась с опознанием его личины.

— Он…

— Это ты выяснишь сам. Я не хочу даже вспоминать ту энергию, что исходила из-под его грязных тряпок, — сурово ответила мать, вернувшись на свое место.

— Я могу что-то сделать для вас? — поклонился Маркус.

— Не стоит благодарности, я всего лишь старая женщина. Вы, инквизиторы, не должны вести себя так учтиво и сдержанно.

— Ничего не могу с собой поделать, — улыбнулся Маркус.

— Уж в этом ты прав, — усмехнулась женщина, и замолкла.

Инквизитор покинул дом в глубоких раздумьях, и остановился только на краю деревни, глядя на гигантский простор серой пустыни. Где-то вдали едва виднелась длинная горная гряда, покрывающая горизонт тонкой полосой. Маркус хотел бы сделать выбор: дом, или долг, но дома у него не было. При всей любви к Каванаду, и к человеческой расе, — всё родное и близкое его душе, было утрачено уж слишком давно, чтобы теперь бросать великое дело ради очередной войны.

«Нас много, и особенно в столице. Мы справимся», — заключил Маркус, вспоминая, что у него есть еще девяносто-восемь братьев, и что он совсем не одинок, как обычно казалось.

Наконец, распростившись со встретившим его ашем и с любопытной детворой, — путник удалился вдаль, по серым потрескавшимся землям, мимо гигантских валунов и колючего кустарника, на встречу таинственной горной гряде.