— Августин!

Мягкий голос заставил Ави обернуться и застыть. Сбоку у низкого каменного заборчика стоял высокий молодой парень, коим являлся сам глава Миэ Орда. Хоть он и был еще достаточно молод, возрастом двадцати лет, но это никого не смущало.

Глава всегда выглядел молодо, будто остановился на лет семнадцати и больше не взрослел. Его кожа была бледной, не имеющей ни единой родинки или пятнышка, мягкая, будто фарфоровая. Черные аккуратно подстриженные волосы, образовавшие прическу под названием «горшок», были до ушей и разделены на две части ровно посередине лба. Строгость и какую-то притягательность подчеркивали еще и черные, как смоль глаза, с длинными темными ресницами и густыми аккуратными бровями. Его нос был ровным, небольшим, будто кто-то нарочно слепил его таким пропорциональным, а губы бледные и по размерам средние, хоть и имели странную округлую форму.

Ветер легкими порывами, будто стараясь не касаться толком главы, развивал белый льняной халат накинутый на белую рубаху и белые мягкие штаны, слегка достающие до щиколотки. Тонкими, аккуратными и в какой-то степени изящными руками, он держал бордовый глиняный кувшин. Миэ мягко улыбнулся и протянув отдал его в руки Ави, а затем слегка подтолкнул того к ступеньке выше и выровнялся рядом.

— Опаздываешь, хоть и не ходил на обед, - он говорил спокойно и в тоже время в своей привычной игривой форме.

— Прости, Миэ, я заговорился с Ноэлем, это наш новенький.

— Вот как, хорошо, тогда я тебя прощаю.

Только лишь после слова «прощаю» Ави смог расслабить плечи и спокойно выдохнуть. Вообще, как не странно, но внутри кувшина ничего не было, хотя он и был слегка влажный, будто помытый и лежавший пару минут на полотенце. Парень прижимал его крепче, лишь бы случайно не уронить, пока путь по крутой длинной лестнице не затуманил мозги и ноги не стали цепляться друг за друга.

Миэ смотрел вперед, без каких-либо слов, даже наоборот поглощая звуки вокруг, казалось будто все живое из-за уважения начинает бояться и замирать. Но, только стоило ветру слегка разбушеваться, как глава повернул голову к Августину и улыбнулся.

— Ноэль и Лиа хорошие ребята?

— Ноэль хороший, а с девочкой я не общался.

— Умница, Ави, что говоришь мне правду, я рад.

И снова ветер.

Доходящий до Ави запах исходящий от Миэ, успокаивал. На самом деле он успокаивал всех и каждого. По неведомым причинам, то чем пах Миэ Орда, не мог объяснить никто и это вызывало вечные споры, кто-то утверждал, что полевые цветы, а кто-то вообще говорил, что это запах сердца горы. Все казалось странно, но как будто по-своему обычно.

Связь.

Незримые нити отходили от Миэ и цеплялись за каждого жителя Одана. Все ощущали это, хоть и не обсуждали. Каждому находящемуся под опекой сего человека, пришлось когда-то начать испытывать  ЭТО...

Безусловные чувства. Чистая преданность.

— Проходи скорее, а то с минуты на минуту дождь начнется.

Миэ придержал скользнувшую в сторону деревянную дверь, полностью состоящую из квадратов белого стекла. Вообще все здание было странновато завораживающим и в какой-то степени пугающим. Оно находилось на возвышенности горы, резком выступе.

Здание сделанное из красного дерева со множеством окон, в основном разделенные на квадраты. Со стороны лестницы, окна были полностью во всю стену, от чего сливались с дверью, но разглядеть, что находится по ту сторону было практически нереально. Деревянное крылечко было заставлено множеством свечей, что намертво прилипли к полу, они стояли по левую сторону, так чтобы не мешать проходу и каждый знал, что ночью Миэ зажигает все до единой.

Одноэтажный дом слегка поскрипывал, но так нежно, будто пел или рассказывал сказку. Стеклянные колокольчики звенели от любого порыва ветра, так и обозначая жизнь вокруг, а высокие ели, хоть и прикрывали остальные части дома по бокам, но так и не останавливали холодные ветра. Внутри же было спокойно, тихо и так тепло, будто грея душу изнутри. Деревянные полы не издавали лишнего звука, от чего перемещение на нем было беззвучным.

Миэ провел Ави по длинному коридору, где слева было множество окон выходивших на маленькую лужайку с фонтанчиком, а справа закрытые стеклянные двери, что так и манили заглянуть и узнать что же творится за ними. Но, обычно все воспитанники бывали только в главной комнате, где не было мебели, а только мягкий настил связанный из соломы, напоминающий татами. От туда же можно было выйти на задний двор, открыв большие двери, которые на этот раз не были из белого стекла, а прозрачные. За дверьми сразу же находилась длинная терраса растянутая по всей стене задней части здания, что позволяла проходить оттуда в другие комнаты и небольшой садик.

Глава первым делом распахнул скрипуче двери и свежий воздух наполнил комнату, вышвыривая настоявшийся прочь. Миэ показал куда поставить кувшин и попросил Ави сесть, что тот и сделал посреди комнаты, прямо на колени и на пол. Парень же, сняв белоснежный халат, повесил на маленький гвоздик и присел в трех метрах от воспитанника, ровно выпрямившись и поправляя кольца разместившиеся на правой руке, на трех пальцах, кроме большого и мизинца. Одинаковые, сделанные из черного металла, тонкие, будто ветви с шипами скручиваются между собой, выглядевшие остро, но по каким-то причинам не царапающие главу.

— Сегодня ночь молитвы, Ави, ты же знаешь? - его голос был спокойным, негромким и в то же время величественным.

— Да, Миэ, конечно, я помню.

— Я так рад, - он нежно улыбнулся не отрывая взгляда черных бездонных глаз от парня, - мы давно вместе не молились. Онадан всегда ждет тебя.

Ладони Ави вспотели, он сжимал штаны и неосознанно изредка отводил взгляд, лишь на мгновение. Рядом с Миэ ему было комфортно, но в то же время, невыносимое напряжение почему-то возрастало. Так было не всегда.

— Миэ, позволь спросить.

— Конечно, мой любимый Авёнок, все что угодно.

— Что-то случилось?

— Ты так сильно переживаешь? Боишься я на что-то злюсь? Может попросить для тебя травяного чая? - он продолжал нежно улыбаться.

— Прости, если я тебя расстроил, пожалуйста, - внутри бушевала буря, это случилось резко, а какое-то внезапное сожаление подошло к горлу отчего глаза стали на мокром месте.

Сердце Августина стало биться чаще, оно отдавало в виски. Странная связь... Миэ говорит, что все хорошо, но ощущения будто Ави натворил что-то непростительное, сводило его с ума. Глава редко встречает кого-то у лестницы, а это означает обычно одно, что человек задержался и его пришлось встречать. Так он всегда показывал, что это нехорошо и его разозлили.

Парень поправил свои острые тонкие кольца, медленно подполз к воспитаннику и сев напротив, так чтобы прикасались колени к коленям, взял уже трясущегося от озноба Ави за руки и нежно, не крепко, сжал. Он продолжал смотреть в глаза парня, а когда тот в очередной раз отвел взгляд в сторону, то взяв его за подбородок зафиксировав голову прямо, как бы показывая куда надо смотреть. После чего ладонь медленно перешла к щеке и легкие поглаживания наконец-то стали успокаивать Августина. Через пару минут все переживания и вовсе сошли на нет.

— Наша связь очень сильная, да? Ты заставил меня ждать, но причина уважительная, я не злюсь, лишь расстроен. Знаешь же, что самое мучительное для твоего главы - это ожидание.

— Прости, Миэ!

— Я же сказал, что простил тебя, хватит извиняться. Наверное, ты ужасно проголодался, останешься со мной? Какой смысл возвращаться в свою спальню, если молитва будет всю ночь здесь.

— Я ужасно голоден, это правда, - наконец улыбнувшись щеки Ави покраснели и в ответ он получил такую же лучезарную улыбку.

— Я попрошу приготовить нам с тобой овощные блинчики, как когда-то давно. Помнишь? Ты их очень любил, когда был ребенком, - встав на ноги, глава подошел к двери и обернулся.

— Миэ, ты лучший человек на свете!

Миэ лишь громко усмехнулся и скрылся в коридоре.

***

Столовая в которой сидели Миэ и Ави была наполнена запахом благовоний. Овальный деревянный стол, что был до блеска зачищен, все еще источал древесный аромат, несмотря на старость этой мебели. Прислуги давно накрыли на стол: там стояли овощные блинчики, несколько видов соусов, легкие закуски, такие, как сыр и свежие овощи. Несмотря на то, что изначально служанки поставили тарелки на разные концы стола, Миэ все равно переместил Ави к себе рядом, усадив того слева.

— Ави, ты слышишь, как приятно барабанит дождь по деревянной террасе? - сложив руки в замок, парень положил на них подбородок.

— Да, слышу! - повернув голову в сторону открытого окна, Августин вглядывался в мелкий неожиданный дождик. - Странно, а ведь погода была такой хорошей.

— Твои волосы, - проигнорировав слова воспитанника, Миэ тихо заговорил, - больше не приходи ко мне не расчесанный, мой милый Ави.

Дернувшись, Ави приложил руки к волосам и стал судорожно приглаживать, не отрываясь смотря на улыбку главы. Неприлично, это очень неприлично приходить к Миэ в таком неряшливом виде. Об этом знали все, негласные правила, которые старались не игнорировать.

— П-прости, Миэ, я так спешил.

— Я рад, что ты спешил ко мне, всё хорошо, я просто предупредил. Почему ты не кушаешь?

— Не могу, пока глава не начнет.

— Мы же с тобой друзья и это исключительно дружеская посиделка. Знаешь Ави, я часто вспоминаю наше детство, тебя ребенком, хотя у нас и разница-то почти два года. - он медленно наколол кусочек сыра и положил в рот. - Когда твоя мать родила, она сбежала. Ты же знаешь, что она сбежала? Глупый поступок, очень глупый, такие вещи в Одане не прощают, но я знаю, она об этом сожалеет, возможно, скучает по тебе. Скажи, а ты скучаешь по ней?

— У меня есть ты, поэтому по маме я не скучаю, да и не знаю её. Хотя, интересно взглянуть, как она выглядит.

— Врешь.

— Почему? - напрягшись Ави неосознанно сжал вилку.

— Было бы интересно - давно спросил, - не смотря на собеседника, глава разрезал блин на маленькие квадратики, после чего поменяв тарелки местами, поставил готовую перед парнем.

— Я думал ты не знаешь.

— Я глава Одана с одиннадцати лет, мне известно все, - он хитро улыбнулся, - абсолютно все, что происходит. Кушай, набирайся сил, потом пойдем помоемся в горячем молоке и начнем молиться.

— А ты?

— Милый мой, я в отличии от тебя обедаю вовремя. А еще, меня страшно раздражает моя новая садовница, но это секрет, только между нами, ладно?

— П-почему?

— Потому что её никогда нет, она плохо выполняет работу и тот кустик с белыми розами, что ты дарил мне в том году, совсем плохо себя чувствует. Листья чернеют.

— Хочешь я попрошу Мэло или Линду присмотреть за розами? Они отлично справляются.

— Скажешь потом, чтобы Мэло зашел, ладно?

— Да, конечно, он будет очень рад. Ему так грустно, что вы видитесь очень редко, он часто плачет.

— Знаю, но таковы, иногда, обстоятельства.

***

Купание в молоке - это обряд очищения тела перед молитвенной ночью. Человек обязан отмокать в горячем молоке не меньше тридцати минут, иначе Онадан не примет подношение и молитву. Так считалось издавна, в это верили по сей день.

На заднем дворе у самой крайней комнаты и её выхода, практически у террасы находился маленький каменный бассейн, глубиной не больше полутора метра, с мелкими ступеньками на которых обычно все сидели. Эта круглая емкость вмещала в себя не больше четырех человек и использовалась исключительно для молочного купания. По кругу располагались густо засаженные кусты и ели, а между ними стояли фонари с полыхающими, внутри стеклянного шара, свечами, что слегка освещали место вокруг.

Солнце уже скрылось, а дождь прекратился, оставив после себя легкий ненавязчивый аромат сырого камня и дерева. Августин стоял у края купальни, в белом тонком халате в пол, надетым на голое тело. Пар исходящий от горячего молока, притягательно расплывался по поверхности, образовывая тонкие миниатюрные оболочка. Парень давно не молился вместе с главой, крайний раз это было года три назад, а такая ночная молитва очищения, происходит всего раз в год. Прошлые два года Миэ проводил со старшими.

Теплые и гладкие руки нежно обхватили шею Ави, после чего ладони медленно скользнули к щекам. Миэ застал Августина врасплох, подойдя сзади, отчего заставил парнишку замереть. Руки все еще аккуратно поглаживали щеки, медленно переходя к ушам, за которые Миэ пытался заправить часть волос, хоть они и не могли там задержаться.

Парень прислонился лбом к макушки Ави и крепко сжал его плечи ладонями, после чего усмехнулся и толкнул того вперед, прямо в молоко. От неожиданности воспитанник не успел среагировать и пластом упал, ощущая как горячая жидкость окутывает все тело, но не успокаивает кожу от появившихся мурашек, возникших при прикосновении.

— Кх-кх... - пытаясь отдышаться, Ави вытирал с глаз молоко, - Миэ!

— Ну как? Горячо? - растекаясь в улыбке, он присел на корточки с краю и окунул пальцы в молоко.

— Да! Я же мог удариться, тут степени.

— И как? Ударился? - спускаясь по ступеням, он сел на одну из них, слегка расправляя верх халата. - Садись передо мной, я намну тебе спину, все-таки после ночной молитвы она у тебя всегда болит.

Августин послушно сел на ступень ниже и оголил свои плечи. Было очень тепло, щеки горели и сердце наплясывало танго. Длинные молитвы всегда вызывали необъяснимый трепет и страх, боязнь увидеть что-то страшное, страх потерять рассудок или умереть. Ко всему прочему еще и добавлялось переживание из-за Миэ... Ави прокручивал в голове правила поведения во время подобных событий, всегда держал в мыслях порядок действий и все «не делать...». Одно неверное действие и глава может рассердиться.

Миэ аккуратно коснулся плеч воспитанника и начал медленно их сжимать, то и дело опускаясь к рукам и возвращаясь обратно. Он напевал какую-то завораживающую мелодию, спокойную и необычную. От нее тело покрывалось мурашками, а ноги неприятно немели. Закрывая глаза парнишка слегка запрокинул голову, а по итогу и вовсе расслабился и уткнулся ей в грудь главы. Но тот лишь улыбнулся смотря сверху вниз и не дав парню сесть ровно, скорее наоборот прижимая к себе, оставил руку на груди.

— Твой день рождение уже завтра.

— Да... - не отрывая взгляда, Ави искал хоть малейший блеск в бездонный черных глазах.

— В Одане совершеннолетие наступает с девятнадцати лет. И с тех пор ты сможешь делать многие вещи самостоятельно, - он приблизился к голубым глазам парня охватив голову ладонями у щек, - но не будешь. Пока находишься здесь, Авёнок, ты моя собственность. Моя жизнь полностью принадлежит тебе и каждому в этом месте. Ты чувствуешь?

Набрав еле собравшуюся слюну, Ави с болью сглотнул и неуверенно кивнул.

— Жаль в прошлом году, на твой праздник, я не смог быть в Одане и подарок не подарил. На этот раз все будет как прежде и подарок будет более чем особенным.

— С-спасибо...

Запах...

Почему он действует на всех одинаково? Почему все воспитанники дуреют от запаха Миэ, будто он их новорожденное дитя источающее феромоны? Вопросы которыми задавался Ави из раза в раз. С самого детства он был привязан к главе сильнее чем кто-либо и это никто не посмеет отрицать. И скорее всего нападки со стороны второй группы, по большей части из-за зависти к Августину.

Толкнув Ави в сторону, Миэ шагнул со ступени и окунулся в молоко с головой, после чего ложась на спину и расслабляясь на поверхности жидкости.