Чжуо Байюань перепугался так, что тут же вскочил и рухнул на колени.

— Ваша Светлость, прошу, не сочтите нижайшего дерзким. Когда в своё время нашу Четвёртую дочь выдавали замуж, это было по императорскому указу, у меня не было ни малейшей возможности возразить. Но в душе мне было невыносимо больно! Взгляните на эту девчонку, она же слабоумная! Это слишком порочит репутацию Вашей Светлости…

Сказав это, он украдкой поднял взгляд. Чу И Чэнь сидел неподвижно, лицо скрывалось под маской — понять, гневается он или нет, было невозможно. Воодушевлённый молчанием, Чжуо Байюань осмелел и продолжил:

— Этот чиновник долго размышлял и понял, что сильно виноват перед Вашей Светлостью. Потому и решил отдать в ваш дворец старшую законную дочь — Цинлинь. Эта девочка умная, милая, красивая, владеет музыкой, шахматами, каллиграфией, живописью… она непременно сумеет вызвать улыбку Вашей Светлости. Во всяком случае, уж куда лучше этого… глупого ребёнка…

К этому моменту Чу И Чэнь уже кипел от гнева и от него веяло леденящим холодом.

Внезапно чья-то мягкая ладонь осторожно накрыла тыльную сторону его руки, а пальцы легко постучали по коже. Уголки его губ невольно приподнялись, холод рассеялся.

Когда Чжуо Байюань вновь рискнул взглянуть, он как раз увидел эту слабую улыбку и ошибочно решил, что князь согласен. Ободрённый, он поспешил добавить:

— В древности сестры Ехуан и Нюйин оставили прекрасную легенду. Конечно, мои дочери не смеют с ними сравниться, но Цинлинь умна и красива, она обязательно придётся князю по душе. А Цинянь… — он замялся, — всё-таки она слабоумна, многого просто не способна сделать, так что, может быть…

— Ваша Светлость… — вдруг Чжуо Цинянь резко потянула Чу И Чэня за рукав и наклонилась к нему. — А кто такая эта… Хуанин? Я её знаю?

Чу И Чэнь, сдерживая смех, ласково коснулся её щеки:

— Цинянь её не знает. И я тоже.

— Тогда про кого папа говорит? — она моргнула большими глазами.

У Чу И Чэня на миг перехватило дыхание. Он мысленно выругался, да понимает ли она вообще, насколько сейчас притягательна? Он притянул её к себе и обнял:

— Министр Чжуо рассказывает о посторонних людях. Он просто рассказывает сказку.

Чжуо Байюань, всё ещё стоявший на коленях, зажмурился. «Неужели я все это зря говорил? А ведь собрал все свое мужество…»

— Ой, сказку? — радостно откликнулась Чжуо Цинянь. — Малая Четвёрка любит сказки. Папа, расскажите ещё! А что потом было с этим… Ин…

У Чжуо Байюаня не было времени на нее, он немедленно снова сложил руки в поклоне перед князем:

— Ваша Светлость, умоляю Вас! Спасите мою дочь! Иначе ей остаётся лишь один путь - сметь…

— Господин Чжуо, — холодно произнёс Чу И Чэнь, — похоже, у вас и впрямь плохо с головой. Да, я — опальный князь, но всё же много лет живу при дворе. Ваши дешёвые уловки мне прекрасно видны. Вы что, решили, будто я настолько утратил влияние, что даже вы, жалкий гражданский сановник, можете топтаться по мне?

— Князь Лин, у этого чиновника не было такого намерения! Ваша Светлость неверно истолковал мои слова! Прошу, не гневайтесь, выслушайте до конца… — завопил Чжуо Байюань.

— Ох и изящный же у вас вкус, господин Чжуо, — лениво протянул Янь Ли, входя в зал. — Притащить князю дочь с подпорченной репутацией… Вы прямо не боитесь головы лишиться.

Он вошёл вместе с Цзян Ши Юэ, один в тёмном, другой в светлом. Сняв накидки, они предстали оба в белых парчовых одеждах, выглядя благородно.

Увидев их, Чжуо Байюань побледнел. Сегодня, похоже, сегодня ничего не получится.

— Да уж, не боится, — устало сказал Чу И Чэнь. — Если бы я не боялся напугать мою супругу, давно приказал бы вышвырнуть его вон.

— Ваша Светлость ещё слишком добры, — холодно добавил Цзян Ши Юэ. — На вашем месте я бы даже на порог не пустил. Вы же приняли его, напоили лучшим чаем, а он в ответ пытается впихнуть вам дочь с запятнанным именем. Не забывайте, дом маркиза Аньго его даже на порог не пустил.

— Господа, не клевещите, — поспешно возразил Чжуо Байюань. — Как бы там ни было, моя дочь вовсе не такова. Просто она давно восхищается славой князя. В прошлый раз, навещая Малую Четверку, она видела князя и с тех пор тоскует по нему… потому я и осмелился прийти с просьбой…

— Да ну? — усмехнулся Янь Ли. — Мы клевещем? А история у Южных ворот столицы — её уже весь город обсуждает. Вы нас за идиотов держите? Или князя?

Сказав это, он вдруг понял, что ляпнул лишнее, и осторожно оглянулся на Чу И Чэня.

Холодный взгляд князя он почувствовал кожей.

Чжуо Цинянь тем временем прикрыла чашкой расплывшуюся улыбку, изо всех сил сдерживая смех.

Чу И Чэнь это заметил, крепче сжал её руку.

— Всё это выдумки злопыхателей! Сплетни! Верить им нельзя! — завопил Чжуо Байюань.

— Пусть даже сплетни, — отрезал Янь Ли, — но имя уже испорчено. Такую обычно отправляют в храм предков, а вы пытаетесь пристроить её в чужой дом. И не просто в чей-то, а в княжеский. Господин Чжуо, вы вообще понимаете, что делаете?

— Этот чиновник лишь хотел всё исправить… — выдавил он. — Эта Малая Четвёрка всё равно глупая, ничего не умеет…

— Как ты смеешь! — резко перебил его Цзян Ши Юэ.

— Чжуо Байюань, вы перешли все границы. Как бы ни было, эта женщина — законная супруга князя. Вы можете быть её отцом, но не забывайте о различии статусов. Вы даже не удосужились назвать её ванфэй и при этом раз за разом оскорбляете. Что же получается? У вас одна-единственная дочь — Чжуо Цинлинь? А Чжуо Цинянь вам кто?

— Я… — Чжуо Байюань растерялся. Он не ожидал, что за «дуру» вступятся сразу столько людей. Да и сказаное было верно, он действительно не следил за языком.

Чжуо Цинянь медленно заговорила, не повышая голоса, чётко выговаривая каждое слово:

— Папа никогда не считал четвёрку своей родной дочерью, четвёртая это понимает. Четвёртая — дурочка, опозорила папу, четвёртая это тоже понимает. Но зачем же посылать сюда третью сестру? Она ведь никогда меня не любила. Она била меня. Била до полусмерти. Привязывала к столбу в дровяном сарае, морила холодом и голодом. Она даже приказала Тун Дачжу убить меня. Я не хочу, чтобы третья сестра приходила сюда. Никогда. Не хочу.

Последние слова она произнесла особенно отчётливо.

Чашка всё ещё была у неё в руках, но побелевшие суставы выдавали, в каком она состоянии.

Чу И Чэнь обнял её за плечи:

— Я слушаю свою супругу. В этот двор больше никто не войдёт. Ты — единственная хозяйка в поместье Лин.

Затем он холодно посмотрел на стоящих внизу:

— Господин Чжуо, вы всё услышали? Впредь без дела сюда не приходите. Я занят и не намерен слушать ваши сказки. Моя супруга тоже занята и не будет вас принимать. Прошу вас удалиться.