Как ты знаешь, дорогой слушатель, континентом этим правит на данный момент одна страна, называемая Триархией. Могущественнейшая из империй не сразу стала такой, нет. Её становлению поспособствовал случай. Прямо как нашим знакомым, о которых я говорил ранее.

И случай может всё перевернуть обратно.

***

Харан давно понял одну простую вещь.

Боги не любят его. Или ненавидят. Разница, по сути, не столь великая, чтобы задумываться.

И тем не менее он задумался.

Однако… Нет, наверное всё-таки просто не любят.

Вздохнув, Харан в который раз опустил взгляд на бумагу, которая должна стать приказом казнить следующего по списку. И в который раз рука не поднимается выписать его. Нет, его не мучает совесть, служителями Тайной Трети или Архата не становятся те, кто обладают ею.

Он устал выписывать подобные приказы с самого утра до того, что собственные пальцы ощущались ватными.

— Научи меня любить, министр правды… — пробубнил он себе под нос, в очередной раз тяжко вздыхая и откладывая бумагу.

В конце концов, помогут ли им казни? Как казалось самому Харану, оставалось лишь молиться тем Богам, в которых люди верят.

Да, ещё одна вещь, с которой не попадают в Архат — набожность. Ну или нужно быть готовым к божьей каре за свои злодеяния. Разве что последователи Амбара, с ударением на первую букву, найдут своё призвание в рядах тайной службы.

Но Амбар вряд ли благоволит Архату. Иначе не случилось бы того, что случилось.

— В следующей жизни, бля, без пизды, стану псиной, — не смотря на отсутствие веры в своей жизни, Харан в некоторой степени надеялся на перерождение душ, несмотря на изыскания магов самого Архата в этой области.

А случилось то, чего предсказать не смог бы никто в здравом уме, зато над магическими слепками ситуации все здорово посмеялись. Посмеялись и поняли, что же всё-таки произошло.

Одна курица. Одна. Ладно, раздавленная, но просто курица. И из-за курицы все разумные планы Тайной Трети пошли не просто прахом, даже пепла не осталось.

— Ну как такое возможно, Харан, блять, как? — ворвался в кабинет исполнительного вершителя судеб раздражённый маг душ и по совместительству кровный брат Харана, Смычок.

Над прозвищем никто не смеялся. Он восстановился благодаря магии душ от попадания разогнанного магией смычка от какого-то музыкального инструмента в голову. Его черепушку тогда пробило навылет, но палка застряла ровно посередине, однако Смычок смог исцелиться, восстановиться и продолжить работу. Кто-то неопытный мог бы предположить, что Смычок один из лучших магов душ, что были у Архата в этом месте, однако этот кто-то был бы не прав, ведь Смычок — лучший маг душ, однако только в юго-западной части Триархии. В других местах были и получше.

И пусть с прозвища Смычка никто не смеялся, все посмеивались над его памятью и логикой после этого инцидента, а так же над его титулом. Официально, он был архи-Смычком. Лучшим метательным снарядом Архата.

— Не влетай так, когда я работаю, — не удержался от шутки Харан.

— Какая работа, братец? Какая нахуй работа? Мир рушится! — рукоплескал Смычок, проигнорировавший подкол.

— Пока что только Ниокс.

— Самое долгоживущее королевство в мире! Ты вообще представляешь что произошло? Мы, фактически, залупнулись на наследие мировой истории! — уважением к собственной стране Смычок не страдал. Это помогало ему работать эффективнее и не испытывать угрызений совести за злодеяния, совершенные им в других странах. И тем не менее, в комнате самых самых патриотов Триархии Смычка бы не было. Он бы эту комнату построил, специально без окон, чтобы ничего в них больше не влетало.

— А что там с делом Мгара? — попытался перевести внимание брата Харан.

— С каким из? А, ты про дела на фронте.

— Именно.

— По делу Дарриана ничего не слышно. Будем надеяться, что этот сучонок не провалился. Очень тяжело работать с бывшей Стражей.

— Разве никто не поработал с душами ребят, которые отправились с Даррианом?

Смычок щёлкнул пальцами и в воздухе появилось семь образов душ. Он мог бы обойтись и без щелчка, но почему-то продолжал так делать.

— Семь?

— Трое сдохло, — ответил Смычок.

— И мы не знаем кто?

— Ремиз и Саил, эти новенькие, точно живы. А на всех из Стражи мы ещё во время Расхождения повесили некоторую защиту от воздействия на души в тайне от них же. А теперь, блять, сами не можем узнать, кто есть кто!

Харан хмыкнул.

— И это у лучших магов-то не удалось снять примитивную массовую защиту?

Смычок затряс руками, бесполезно сотрясая воздух.

— Блять, да ты бы знал что это за защита! Сам Арихан… Нет, я маху дал. Да Боги, блять, такой защитой не обладают!

— Я впервые слышу, чтобы мы кого-то защищали магией во время Расхождения. Неужели этот процесс прошёл мимо меня? — Харан поднялся из-за стола и обошёл его, присев на него спереди.

Даже так он был на голову ниже брата.

— Ты бы почаще из кабинета своего выбирался. Я столько вербовочных пунктов оббегал, создавая чары, — Смычок замолк, осмотревшись по сторонам в поиске чего-нибудь, на что можно было присесть. Не найдя ничего, он покачал головой и сел просто на пол, не заботясь об одежде и многолетней пыли на полу.

Уборщицы в кабинет вершителя тоже не заходили. Коридора, ведущего к нему, в принципе не существует на бумаге.

— И как же магам Архата удалось так быстро создать чары, накладывающие духовную защиту, сопоставимую с Божественной, на каждого новичка Демонической Стражи?

— Если бы мы эти чары разрабатывали, мы бы их никогда не создали. Не наш уровень, — покачал головой Смычок.

— Так как же всё получилось?

— Мы заключили контракт с Бездной.

Харан ещё секунду сидел на столе с лёгкой полуулыбкой, пока не осознал услышанное. Его бровь слегка дёрнулась.

— С какой Бездной? — не пожелал он поверить в сказанное.

— Ну, с Бездной.

Улыбка медленно, парализованно и словно инвалид сползла с лица Харана.

— Каковы были условия?

Если их мир всё ещё существует, значит, у них всё хорошо, можно не переживать и последствия контракта не настигнут их. Но страшно Харану было всё ещё до побеления.

— Мы не знаем. Как только мы прорвали завесу, чтобы хотя бы попытаться выйти на контакт, Бездна сама проявила себя, убила пятерых магов просто неудачно показавшись и сообщила, что плата взята. Мы, естественно, все пересрались прямо там. Это не фигурально, с десяток выживших колдунов точно обосрались на месте. Что самое забавное, пострадали только талантливые маги, всякое отребье, третьесортные колдунишки и, слава всем Богам, я остались в порядке.

Харан хотел спросить, не могли ли жизни тех пятерых быть ценой, но вовремя осознал, о чём идёт речь. В случае Бездны, подобное могло быть ценным только забери души она у всего континента. И то этого не хватило бы, чтобы один несчастный мог договориться с ней.

— Похоже, она посчитала беднягу Смычка уже достаточно покалеченным, чтобы он сошёл за колдуна.

Терпеть не мог Смычок только трёх вещей — мигрантов с востока, неучтённые войны и оскорбления своему статусу мага.

Следующие четыре часа Харан не открывал рот, чтобы никто даже не мог просто услышать то, что сделал Смычок с его голосом. Теперь он вполне успешно мог бы имитировать звуки совокупляющейся с трупом больной крысы, которой непрерывно отдавливают хвост и задние лапы в процессе. Даже это было не так плохо, как его новый голос.

Смычок же отправился дальше разбираться с Ниоксом, из-за которого изначально и пришёл. Эта проблема была куда больше, чем изначально воспринял Харан. Однако он уже начал обдумывать варианты развития событий. И все они выглядели неутешительно.

В конце концов, мир, похоже, и правда катится куда-то не туда. В Тайной Трети воцарился полнейший разлад, а следующее собрание Третей точно будет многообещающим. Это будет ужасный опыт.

И в руках Харана сделать его ещё более ужасным. Пришла пора что-то менять. Смычок ни за что не позволит Триархии исчезнуть из-за подобного пустяка, Харан же переживает из-за более насущных проблем. Ниокс способен дать отпор их действиям, более того, он это сделает. Ниокс — важная историческая и мировая точка, что важно как для Архата, так и для мирового сообщества. В Ниоксе присутствуют двадцать восемь големов, наследие Каридина. Это самое большое известное скопление этих существ. В той же Триархии известных големов насчитывается всего шесть на всю территорию. Остальные разбрелись по миру, но они вольны в этом, ведь никто не способен остановить их в своём намерении. Семьдесят три неостановимых существ, каждое из которых стоит половины армии или минимум одного мага — и более трети из них в одном достаточно маленьком королевстве.

Если говорить начистоту, способ отслеживать големов у Архата был, иначе и быть не может, ведь их существование так же завязано на душе, а что имеет душу, то находится под пристальным взором Архата. Проблема в том, что из-за извращений Каридина, создателя големов, над этими душами, Архат попросту не может установить хотя бы их примерное местоположение, не говоря уж о точном. Да и на души это мало похоже, хотя, всё-таки является ими.

Зато Архат всегда точно знает, сколько големов осталось в живых, даже если те не появляются на людях. И поэтому неутешительное для них число являлось точным и неопровержимым.

Так что и Харан, и Смычок были заинтересованы в том, чтобы прекратить текущий захват Ниокса. Основным мотивом являлось то, что подобное лишь приближает возможное падение, ведь совет Третей не особо справляется с правлением. Им нужна Колесница, иначе не справиться. А для появления Колесницы нужно время. А время можно выиграть только убедив совет Третей остановить вторжение.

И у Харана была вполне реальная наработка такой возможности. Нерушимые и всегда блюстимые законы, основа бюрократии и юризма, должно быть, всех, кто хочет удержаться на своих должностях. Харану же нужно было лишь покопаться в кодексе оратора домов, в кодексе оратора единого, в своде законов и привести свои мысли в общий вид, породив что-то, что способно отодвинуть на неопределенный срок или прекратить захват Ниокса.

Такая возможность была. Нужно отправить единого оратора на почётный отпуск в виде пенсии, заставив его наложить вето. Всё довольно просто, осталось лишь сообразить что-то, что будет необходимо запретить мгновенно и в одностороннем порядке.

Харан скосил взгляд на Смычка, который уже пару часов, вернувшись со своих очень важных дел, просто безучастно сидел у стены и смотрел в пол.

Он было открыл рот, как тут же спохватился, взял бумагу со своего стола и написал на ней «Верни нормальный голос». Смычок пару секунд бессмысленно пялился в надпись, а после вздохнул, кашлянул, сосредоточился и вспотел. Крупные бусины пота не переставали соскальзывать с его высокого лба, пока маг душ, насколько знал Харан, копошился магическими щупами в душе самого Харана, что требовало абсолютной концентрации. В тот раз он в пылу гнева абсолютно идеально смог провернуть такую работу будучи неуравновешенным, а теперь боялся сделать что-то не так, чтобы испортить то, что уже наворотил, а сделал он многое, пусть немногое объяснял.

Спустя десять с лишним минут нормальный голос Харану был возвращён и тот с удовольствием произнёс несколько цитат из какой-то поэмы, наконец заговорив по существу.

— У меня есть идея.

— Подорвать авторитет оратора?

— Мыслим мы одинаково, но я, всё-таки, живое воплощение юридической силы. Сомневаюсь, что ты сообразил хоть что-нибудь, что могло бы нам помочь, а у меня уже готов набросок.

Смычок лишь ждал и вопросительно смотрел, не задавая вопросов.

— В общем. Вотум недоверия…

***

Собрание домов и слушание оратора было запланировано на этот же день, правда, куда позднее. Архат предпочитает действовать тенями, до того они помешаны на этом, что даже собрания проходят лишь поздними вечерами.

И тем не менее, это же сыграло с ними злую шутку. За то время, пока Тайная Треть готовилась к собранию, её чуть ли не самые преданные служители, братья Харан и Смычок, готовили весьма и весьма отвратно сыгравший план, который при правильном подходе мог бы вывернуть всю Триархию во что-то чудовищно отвратное. Благослови их Создатель, я знал о их планах и потому помог их направить в нужное губительное русло, однако всё основной целью, забирающей моё внимание, дорогой слушатель, всё-таки были бродяги Ниокса…

…И те, кто имел к ним весьма не косвенное отношение. Правда, они сами об этом не знали.

Дети моего дражайшего друга, выращенные ни много ни мало самим лесом. Лаплас и Кио, сестра и брат укотского племени, плоды союза Аркана и одной из главных Матерей в этих местах.

Однако их история началась ближе к полудню, поэтому мы вернёмся к ним позже, уважаемый слушатель, а пока…

Шут прокашлялся, и пустая голова, безобразно выкрашенная в красный и жёлтый, оскалилась ранее не существовавшей зубастой улыбкой на том месте, где должны быть глаза. Как только разорванные и истекающие кровью губы снова сомкнулись, голова снова стала абсолютно чистой и гладкой. Идеально гладкой.

А иссохший труп в кресле напротив Шута лишь чуть сполз пониже. Шут некоторое время пялился в пустые глазницы уже даже не гниющего, а просто опадающего плотью трупа, у которого уже большую площадь тела составляли поступившие наружу кости. Спустя пару минут красно-жёлтая фигура без одежды и лица встала, поправила полускелета в кресле, разгладила его одежду и уселась обратно. Шут продолжил излагать своё откровение, откинувшись на спину кресла, внимательно посматривая, чтобы безмолвный труп не упал.