Первый сидел на коленях, спрятав лицо в ладонях и склонившись книзу. Чувствовал он себя отвратно. Новоиспеченные глаза не закрывались, да и глазами не были, оттого он в деталях видел огоньки в ладонях, которыми закрыл лицо.

Вместо нормального зрения он получил возможность видеть только своё нынешнее тело, вместо того, чтобы представлять его в воображении.

На лице у него ничего не поменялось, ни выпуклостей, ни впадин. Такая же гладкая поверхность, какая была всегда.

Ко всему этому теперь левая рука не отзывалась на все его попытки манипуляции над огоньками. Он всё ещё двигал ей и контролировал её, но больше ничего, что, в целом, не так плохо, как могло бы быть. Однако в это же время что-то устраивало полную вакханалию внутри его конечности, словно новый хозяин начал обживаться и проводить инвентаризацию новых владений. Первому от этого было даже лучше: чем ближе к нему будет его мученик, тем проще будет отомстить, а ближе, чем внутри его собственного тела, быть невозможно.

Как же он был слеп всё это время. С чего он вообще взял, что в этом посмертии ему будет дарована возможность спокойно исследовать своё положение и этот мир. В том, что это его преисподняя, Первый не сомневался. Ничто другое не может быть похоже на адей так же сильно, как Бездна.

Первый не знал, сколько времени он провёл в агонии, однако воспоминаний прибавилось. Но это была не его собственная память, он мог побиться об заклад, что никогда не знал о религиозных тонкостях загробной жизни, об уходе души в адей и о написании конфессиональных текстов на ютоне. Все разрозненные знания, которые продолжали наполнять его сознание, давили единым пластом и мешали думать.

Первый пытался понять, что он вообще делал всё это время. У него не было цели помимо стремления вернуть память, он не собирался думать о том, что было бы после и вообще как это сделать. Но теперь он заверил себя, что не позволит себе умереть и забыться, пока не уничтожит Бездну и Второго. Ему было без разницы, возможно ли это, он знал лишь то, что положит всю свою новую жизнь на эту цель, и теперь он примет помощь даже от неизведанного фиолетового огонька внутри него, даже если ценой за осуществление его цели будет жизнь. Если, конечно, не найдет способа выбраться отсюда. Но это всё лишь общие наметки, прямо сейчас его самой близкой целью было сделать хоть что-то, что пошло бы на пользу. Ему нужно выйти на новый уровень взаимодействия с огоньками в его теле, узнать больше об этом мире и двигаться дальше.

Но приобретённое псевдо зрение оказалось всё таки полезнее, чем можно было подумать изначально. Первый убрал руки с лица и уставился на правую ладонь. Он сфокусировался на одном единственном огоньке у самого края невидимой кожи и присматривался к нему, пока не смог безошибочно выделить его контур на фоне остальных. После этого Первый попытался почувствовать этот выделенный огонек, как делал это раньше, но на этот раз это ощущение вышло на совершенно новый уровень, как будто более других огней кроме этого не существовало. Первый остался один на один с выбранной целью и полностью взял контроль над этим огоньком, как будто это была часть его тела, его постоянная конечность. Ничего больше не мешало ему управлять этой искрой.

А затем он просто повёл его за пределы своего тела. Ни на секунду не сбивая концентрации, он вёл этот огонёк как зверя на поводке, медленно, но верно, не делая никаких посторонних движений. Остановился он лишь тогда, когда огонь оказался в нескольких сантиметрах от его лица. Он смог. Он вывел огонёк за незримую границу его тела и тот не растаял. Более того, он всё еще держит его, управляет им пока тот находится на абсолютном отделении от своего изначального места. Это был прорыв.

Первый расплылся бы в улыбке, если мон, но ему оставалось лишь не дергаясь сильно ввести огонек обратно в его тело через голову, ибо она была ближе руки, где он, наконец, отпустил огонь и отправил тот в свободное плавание до законного места. Первый радостно поднялся с колен, но тут же упал на спину, но не от усталости. Он был счастлив. Новое зрение дало ему недостающую деталь, раньше он просто не мог в своём сознании вынести огоньки наружу, это было противоестественно для его собственного разума. Теперь же предоставлять ничего не нужно. Он видел это своими глазами.

Наконец, пролежав так с час, Первый встал и зашатался. Ощущение движущегося внутри него огонька было неприятным, путало мысли. К этому надо было привыкнуть. В будущем он собирался управлять всеми огнями в теле и создавать новые, там не будет места таким раздражающим мелочам. У него уже были идеи по этому поводу, но Первому не хотелось заниматься такими сложными вещами. Сейчас он хотел просто идти вперёд, лишь бы делать хоть что-то. Радовало и то, что Второй не говорил с ним всё это время.

***

По мысленным прикидкам Первого, в пути он провел что-то около восьми часов. За секунду он теперь брал промежуток между пульсациями света фиолетового огонька, который теперь ускорился. За одну такую “секунду” он делал два шага, что, впрочем, не имело значения, ибо у него было всё время мира.

Но остановило Первого не желание поэкспериментировать или что бы то ни было ещё, нет. Он пришёл. Сам не зная куда, но пришел. Это был конец бесконечного пространства, в котором он оказался, и именно это Первого остановило.

Он стоял перед чем-то, что выглядело, казалось, ещё темнее окружающего пространства. Первый понимал, что это просто заблуждение, но именно так всё и выглядело. Похоже это было на дверной проём, только больше в пару раз и без двери. Никакой опасности это место не излучало, Первый чувствовал себя спокойно и как обычно, а посему решил войти в этот проход и будь что будет.

— Мха-а-а-а…

То ли полный боли стон, то ли выдох, но что-то настигло Первого прямо из прохода перед ним, заставляя содрогаться от голой мощи, которая содержалась в самом намерении издавшего этот звук. Не помешало и то, что Первый не имел ушей, чтобы уловить его.

Не в силах сдвинуться с места и лихорадочно трясясь от чувства, будто его рвут как бумажный лист сразу в нескольких местах, Первый всё таки смог опустить взгляд на своё тело. И в тот же миг понял, какой ошибкой это стало. Прямо на его глазах его тело расходилось пополам, огромная пустая полоса раздвигала две половинки, которые не расходились ни на миллиметр, сколько бы времени не проходило. Но чем дольше он смотрел, тем больше еще новых полос появлялось внутри уже существующей и они тоже начинали двигать две половины его тела в противоположные стороны, и ещё, и ещё, и ещё…

Это было противоестественно и невозможно, но его разрезало пополам раз десять в одном и том же месте, при этом никакого ущерба его тело не понесло. Он попросту не мог осознать до конца, как может в пустоте на месте разреза появиться еще один разрез, но это происходило. Отвести взгляд от этого психоделического зрелища он не мог, не позволяла сковывающая движения боль.

В то же время из тела Первого в стороны исходили десятки полос: его собственные огоньки вырывались на свободу, растягивая невидимую кожу, вытягиваясь в тонкие острые пики длиной в пару метров. Первый не замечал, как безумно носятся внутри его тела огни, теряясь, сталкиваясь, заворачиваясь в вихри и становясь всё ярче. Ещё чуть чуть и эти пляски вырвутся наружу, растворив танцующих в окружающей тьме.

Фиолетовый огонек, наконец, пришёл в движение. Огоньки рядом с ним оказались менее подвержены неизвестному воздействию и тем самым защитили фиолетовую искру от остальных, что было весьма кстати, ведь это не позволило фиолетовому попасть в странный разрез. Спасительный огонь медленно завертелся на месте, разгоняя пульсацию. Всего через несколько секунд он запустил свою световую волну, которая медленно пошла по всему телу, заставляя каждый задетый огонек несильно светиться темно-фиолетовым. Шипы из рвущихся наружу огней моментально втянулись назад.

Всё закончилось, казалось, менее чем через секунду после начала, но Первый не мог быть уверен ни в чём. Он зашатался, как только вернулся контроль над движениями, и еле устоял на ногах. Его била дрожь и ещё хуже было от бесконечной пульсации фиолетового огонька. Тот разогнался до того, что каждый отдельный оборот вокруг своей оси уже было не различить взглядом. Волны фиолетового света вырывались из него с той же скоростью, охватывая каждый отдаленный уголок пространства внутри тела Первого. А тот оцепенело наблюдал за происходящим, понимая, что с каждой новой волной его контроль над огоньками уменьшается. Но и не исчезает насовсем, что радовало.

— Бездна хотела сказать, что ты не готов.

Первый резко обернулся назад, к источнику голоса, но уже в движении осознал, что от этого мало толку. Ведь это вернулся Второй.

— Тебе не стоит идти туда. Там будет в точности то же самое.

— Завались и катись к херам.

— Ты не готов к тому, чтобы испытывать подобное, — в этот раз его голос был абсолютно серьезен.

— Я достану тебя из своей головы и удушу собственными руками. Нет, я придумаю что-нибудь получше…

— Ты бредишь.

— Да, точно, твоими же руками. Всё, от начала до конца, ты проделаешь сам. Ты будешь несказанно мучаться, убивая сам себя, — Первый схватился за голову и говорил, говорил, говорил, быстро и без пауз.

Внезапно он запнулся, схватившись за грудь. Первый посмотрел на фиолетовый огонёк и оскалился. Если бы мог улыбаться, то точно оскалился.

— Ты тоже чувствовал боль.

— Что?

— Ты — часть меня. Ты моё сознание. Ты чувствовал это.

— Не дури, тебе нужно стать лучше в управлении огоньками. Этот фиолетовый знатно попортил…

— Я ведь прав, — Первый затрясся в беззвучном хохоте и словно безумный завертелся на месте. — Бездне плевать на тебя. Ты такой же расходный мусор, живешь только из-за своей роли посредника. Когда вы издевались надо мной со своим зрением, тебя просто отгородили от той боли, что я испытывал. Теперь-то тебе не так сладко?

— Хорошо, ты прав, только успокойся и выслушай нормально, чтоб тебя! — голос Второго не дрогнул и не выдавал нервозности, но Первому всё было ясно как день.

— Мой фиолетовый огонек в разы лучше вашего тандема. Он не предъявлял мне требований, не ставил в невыходное положение, не игрался с моей жизнью в конце концов. Это я нуждаюсь в его помощи и я готов заплатить цену в виде уменьшения контроля. Кажется, у нас с ним одна цель.

— Хорошо, я тебя понял. Я могу рассказать тебе, что вообще из себя представляет этот конкретный огонь.

— Я ясно чувствую его намерения.

— Это долгая история, но рассказать стоит только о том, почему он ненавидит Бездну…

— Мне достаточно подтверждения того, что он ненавидит и моего врага.

— Но ты нас просто погубишь!

Первый выпрямился и встал перед тем самым злополучным темным проходом в неизвестное.

— Ты ведь сказал, что там будет то же самое, что уже случилось?

Второй заколебался. Он чувствовал себя неуверенно, когда этот безумец спрашивал его о чем-то подобном.

— Ну… Что-то такое и будет. Ни меньше, ни больше. Но такой вред…

— Послушай, — Первый перебил его, — я ведь уже такое пережил. Только что.

— Чтоб тебя…

— И я не умер. Бодр, весел и здравствую.

— Как тебя такого свет породил…

— Если там будет в точности такой же эффект, то почему я должен бояться, что я его не переживу? У меня есть наглядное доказательство обратного!

— Не глупи, прошу…

— А то, что ты будешь страдать со мной только укрепляет мои намерения, — Первый зашагал прямо в проход. — Я и выживу, и тебя помучаю. Все в плюсе, не находишь?

Крик Первого от вновь вспыхнувшей боли был заглушен еще более громким воплем Второго. Он не испытывал той боли, которую чувствовал Первый при получении зрения, однако теперь, без защиты Бездны…

Из-за всех пережитых потрясений Первый после перехода отключился из-за боли на несколько дней, оставив Второго в одиночестве переживать раз за разом все мучения от ощущения развиваемого тела. Фиолетовый огонек не позволял ситуации стать критической, но делал всё, чтобы эта пытка для Второго продолжалась как можно дольше. Они со своим носителем друг друга стоили.

Бездна с интересом наблюдала за столь изощренным методом отмщения. Бездна не верила в слова избранного собой же человека, не верила в возможность собственной смерти. В конце концов, это Бездна пожирает, а не наоборот.