Первый сидел на поверхности, скрестив ноги. Где-то позади него, как он чувствовал, находилось существо, что теперь представляло собой его Осколок, Второго.

— Хочешь сказать, от этого одни плюсы? — Первый резко развернулся, но ощущение присутствия снова перешло назад, вне «поля зрения».

Он чувствовал, как Второй улыбался, смотря на него.

— Да-а... Как я ранее сказал, помимо умения нормально говорить, мы оба получили достаточно выгоды. Ты быстрее восстанавливаешь память, а я... — казалось, это было невозможно, но Второй в сознании Первого улыбнулся ещё сильнее, — впрочем, неважно.

— Но почему ты не посоветовался со мной, прежде чем решить впустить неизвестно что внутрь, между прочим, моего сознания? — Первый вспылил, готовый схватить всё, что попадётся под руку.

Но, увы, вокруг была лишь тьма.

— Формально, сознание не твоё. Пусть я и твой осколок, но разум у меня достаточно обособленный. А не советовался с тобой я по той причине, которая тебе абсолютно известна, — со всё той же неизменной улыбкой он, по ощущениям Первого, постучал пальцем по своей голове. — Мы не умели разговаривать.

Второй вмиг стал серьезен.

— К тому же я прекрасно понимаю, что то, что попыталось влезть мне в голову с момента, как мы с тобой встретились, не может иметь альтруистических намерений. Даже сейчас я не понимаю полноценно, что это за влияние и почему этому нужно наше сознание. Но я работаю над этим. Тем более, — Второй слегка улыбнулся, — ты стал быстрее восстанавливаться. А твои способности к управлению этими, м, огоньками...

Он не закончил свою мысль, но ему и не требовалось. Первый мысленным усилием двинул большие искры внутри своей ладони и те почти сразу завертелись в вихре, скорость которого на голову превосходила все его предыдущие потуги в направлении движения огоньков. Первый остановил их и попытался увеличить светимость, что удалось ему так же легко. Огоньки ярко засверкали, начав слегка пульсировать, и их яркость превосходила в примерно полтора раза самую максимальную яркость, которой он мог достичь раньше. Вдобавок этот свет не был обычным, ибо позволил заметить полупрозрачную дымку, что окружала его руку. Возможно, это и была та самая невидимая граница, которую Первый пытался преодолеть. Так же он попробовал разделить самый большой огонек в ладони, а после и соседние ему, а потом и вовсе все, что там были. Без труда ему удалось достичь такого количества, что те стали давить изнутри на границу. Первый выдержал небольшую паузу, прислушиваясь к этому чувству давления, а после соединил все огни в один единственный, что ограничил абсолютно все движения его кисти левой руки. Пальцы обмякли, как и сама кисть, из-за чего она повисла мертвым грузом. Первый недолго посмотрел на это, а после разошёлся во всю. Он заставил этот огромный огонек светиться на весь возможный максимум, а потом двинул его по траектории восьмерки на тыльной части ладони. Чем дольше он поддерживал это объединенное состояние, тем быстрее становилось движение огонька и тем сильнее что-то неосязаемое давило на границу его текущего тела изнутри. Внезапно, достигнув некой грани происходящего, он моментально рассыпал огромный шар на первичное количество огоньков, одновременно с этим снижая их яркость до изначальной и ограничивая движения. Спустя несколько секунд всё стало как прежде.

— Дольше, чем было до этого. Растешь!

Первый криво усмехнулся. Да, растёт, вот только это был не его рост. Точнее, формально то его, но этот рост способностей возник только благодаря тому, что Второй решил впустить в себя что-то неведомое, что радостно сейчас обживалось в нём, вызывая неизвестно какие изменения в них обоих. И да, это безусловно был ошеломительный рост, однако...

Первый захватил своим влиянием пространство руки от кончиков пальцев до середины предплечья и попытался повторить предыдущий опыт, однако уровень его воздействия на огоньки не превышал тот, которого он достиг еще до слияния Второго с чем-то. То есть его мастерство имело вес только на пространстве тела, не больше ладони, да и это утверждение неверно, ибо попытка повторить всё сделанное до этого, но уже на правой ладони, привела к странному результату: огоньки правой руки выполняли приказы хуже, чем огоньки левой. Причем ощутимо хуже, вероятно, чтобы иметь такое же мастерство, как на всей кисти левой руки, ему необходимо взять под контроль только пространство без пальцев кисти правой руки.

Это было ощутимое уменьшение. Возможно, на такое различие могло повлиять то, что фиолетовый и самый большой огонёк во время спасения Второго действовал через правую руку, а не левую? И будут ли тогда огоньки в груди Первого, которые ежечасно подвергаются еле заметной пульсации фиолетового, менее податливы? Всё это требовало экспериментов и работы, но Первому необходимо было продолжать этот путь, хоть он и не до конца понимал зачем. Теперь, когда Второй вечно находился у него за спиной, пусть и неизвестно как, идти нужно было только Первому. Второй и так перемещался за ним без особых усилий.

Однако такое улучшение, дарованное новой связью, позволило продолжать эксперименты даже в движении. Теперь Первый заставлял все огоньки, с которыми он работал, предварительно светиться намного ярче, чем обычно, делая их более податливыми и готовыми к его воздействию. Он надеялся, что это приведет к тому, что впоследствии огоньки правой руки нагонят по развитию огоньки левой руки. Однако даже радуясь своему прогрессу в работе с огоньками, вероятно, души, он в случае необходимости не раздумывая воспользуется фиолетовым огоньком и его пульсацией, хоть это и может откатить его прогресс.

Но как бы сильно новая связь Второго с этим чем-то не влияла на его умения, менять цвет огоньков Первый так и не научился. Даже самый яркий и маленький огонек ни в какую не хотел меняться и излучать другой цвет. Это стало основным направлением работы, на пару с попытками безопасно прорваться через границу собственного тела. Или расширить эту самую границу?

Теперь иногда Первый и Второй делали остановки на своем пути, когда первому требовалось проверить какое-то озарение или к нему приходило вдохновение. Так, в какой-то момент он задумался над той тяжестью и отсутствием чувств в кисти, когда все огоньки в той области соединялись в один. Чем это было вызвано? Возможно, огоньки выполняли какую-то функцию двигательного аппарата. И тогда он стал рассоединять как можно больше огоньков, сперва в пальцах рук, а после и по всему телу, со временем наблюдая, как меняется поведение частей его тела. К сожалению, эффект если и был, то заметить его за тем ощущением давления изнутри было сложно. Однако на уровне пальцев всё-таки что-то да заметить можно было. И если ему не мерещилось, то те и правда двигались чуть резче, пусть и дергались, даже когда ими не двигали. В общем, эксперименты в этой области были отложены до лучших дней.

Однако спустя пару часов однообразного пути двое авантюристов почувствовали то, что в самом начале заставило их настороженно относиться к окружению.

На них снова опустилось давление чего-то движущегося. В этот раз эффект был куда масштабнее. Даже огоньки внутри тела Первого задрожали, начав опускаться к низу, придавленные эффектом присутствия и мощью движений чего-то, что находилось и «проплывало» рядом. И неожиданно резко всё оборвалось. Как будто ничего никогда и не было. Однако Первый всё еще дрожал, отходя от мощи, что подействовала на него. А затем прозвучал голос.

— Слушай, я по собственной прихоти эксклюзивно могу воспользоваться своими полномочиями... Конечно же ради тебя. Ты ведь заметил, что эти твои «огоньки», — Второй намеренно выделил это слово, — выполняют некую осязаемую роль? Пробовал сопоставить их функции со своим телом?

Первый задумался, всё еще смотря вперёд. В этой задумчивости он сделал шаг, но неожиданно... Он упёрся. Упёрся всей сущностью во что-то, что закрыло собой абсолютно всё вокруг него. Нависло над ним и держало его в своей тени. Оно тянулось...

Первый тряхнул головой и сбросил оцепенение. Он снова сделал шаг, но почувствовал то же самое. Он уперся в то, что закрыло собой всю дорогу. По ощущениям это было не что-то чересчур твердое, однако и не мягкое.

Он задумался после этого столкновения над словами Второго.

— Они... Дают мне чувства?

— Почти, — Второй улыбнулся во все зубы, которых никто здесь не видел, — Эти огоньки... Как бы объяснить поточнее. Они заменяют твоё тело. Когда ты собрал всё в своей кисти в одну большую искру, ты ведь не смог ей даже пошевелить, не так ли? А всё по той причине, что эти огоньки берут на себя часть функционала твоего прежнего тела. Возможно даже органов. В целом, это твои мышцы, нервы и твоё тело. Они позволяют тебе двигаться и ощущать окружающее пространство. А потому...

— Интересная точка зрения, — Первый перебил его, — Но чем подкрепишь свои слова, не считая примера с рукой? Ты не вызываешь доверия. Твои знания позаимствованы и могут нести информацию, которая нацелена на вред мне. Нам.

Второй сложил руки.

— Я могу дать тебе зрение.

Первый рефлекторно обернулся, но, как и следовало ожидать, Второй оказался и на этот раз позади. Первый моментально начал взвешивать все «за» и «против» этого предложения. И к сожалению... «за» было больше.

— Как?

— Твои огоньки могут заменять собой некоторые органы. Так, они вмещают в себя твою личность и знания. Однако зрение слишком сложный механизм, чтобы засорять себя изначально еще и им. Огоньки просто отбросили его, когда ты появился здесь. Но его возможно восстановить, однако... — Второй сделал паузу, — Это будет особая форма.

— Что ты имеешь в виду?

— Зрение будет не абсолютное. Ты увидишь далеко не всё, да и не сразу. Огонькам нельзя так с ходу брать полную нагрузку, связанную с виденьем. В конце концов, даже в своём максимуме, оно и близко не будет такое хорошее, как от обычных глаз.

Первый глубоко задумался. Он прислушивался к ощущениям своего тела, и, казалось, что-то тянуло его согласиться. Да, может...

Его толкнуло изнутри. Грудь словно чуть не разорвалась, граница тела на мгновение расширилась до невиданных масштабов и сжалась до прежних размеров, вдавив его собственные огоньки вглубь. Первому захотелось зайтись кашлем, но кашлять он не мог. Обратив свой взор внутрь, он заметил, что фиолетовый огонек сиял ярче прежнего, а пульсация стала чаще. Это... его воля?

— Что я отдам взамен?

Второй, казалось, лишь от одних этих слов помрачнел и сдулся, но это была мимолетная реакция.

— Часть... Фиолетового огонька.

Фиолетовый огонек закрутился на месте, разгоняя пульсацию дальше и начиная заражать этим фиолетовым цветом соседние в груди огни.

— Кому я должен его отдать?

Второй замолк. Будто одни лишь эти слова заставили его потерять лицо и уйти в себя. Он что, запаниковал?

— Н-нельзя... говорить.

Фиолетовый огонек взорвался ярчайшей из всех зарниц. Первому показалось, что на мгновение он перестал видеть что-либо, кроме всеобъемлющего фиолетового цвета. Где-то в стороне что-то задрожало и задвигалось. Что-то живое.

Первый попытался успокоить фиолетовый огонь, но эта искра неистово крутилась, выпуская всё больше импульсов, заставляя двигаться и светиться соседние огни. Удивительно, но Первому становилось спокойнее от наблюдения за этим танцем собственной души.

— Нет. Я отказываюсь от твоего дара.

Вспышка. Мгновение. Абсолютная тишина и непоколебимость опустились на окружающее их пространство, окутав всё в фиолетовый. А затем всё исчезло, оставив одинокую фигуру из огоньков стоять в недоумении. Ни одна искра больше не двигалась и не испускала такого света, а фиолетовый огонёк выглядел так, будто никогда вовсе и не вызывал такого напряжения во всём теле Первого.

— Так и быть, — заскрежетал зубами Второй, но после сразу же улыбнувшись, — Но как ты тогда собираешься понять, как обойти возникшую преграду?

Первый усмехнулся про себя и уселся на месте, всё еще чувствуя, что что-то впереди существует и преграждает путь.

— Я не просто так отказался от зрения.

Ведь конечно же это был не отказ. Первый хотел уметь видеть, тем более в этом мире.

А потому он создаст своё зрение сам.