Пока Мир всё ещё разбирается со своими проблемами и Бездной, хочу рассказать тебе историю, в которую влезли несколько человек, чьи действия были очень важны в масштабах столь маленького мироздания. Да будет же Колесо ныне спокоен, ведь их судьбы теперь в моих руках.

***

Стояло очень раннее утро.

Бездарности и самодуры.

Именно так описывали единственный наёмничий отряд Бенефита, города на отшибе Ниокса. Ну как отряд. Пять человек, не способных повлиять ни на что.

— Где Ваал? — весело спросил подошедший Милле.

Милле всегда был весел и расхлябан. Вот кто точно мог бы в одиночку опустить репутацию любого отряда своими поступками. И тем не менее, Милле был гением маскировки и перевоплощения. А ещё шпионажа, дипломатии, скрытного проникновения и не самого скрытного побега оттуда, куда проникли.

— На ремонте крепостной стены, — ответил уставшим голосом капитан их вольного объединения, Серебряный.

Никто не помнил, почему его так звали, как и его настоящего имени. Да и капитаном его никто по-настоящему не считал. Он, в целом-то, никакими выдающимися талантами не обладал.

— Ремонт? Разве кто-то нападал?

В Ниоксе всегда было достаточно спокойно, поэтому удивление Милле имело место быть. Хотя он не обратил внимания на то, какую крепостную стену ремонтировал Ваал.

— Нет, они с Ноксом… В общем, ты понимаешь.

— А-а-а, — понимающе протянул Милле. — Снова Серпуле.

— Нет, на этот раз Сапфир.

Сапфир и Серпуле — торговые города, находящиеся на значительном удалении от Бенефита. Если говорить начистоту, это был другой конец Ниокса.

— Найди Катану, пожалуйста. Скажи ей больше не потакать экспериментам Нокса и Ваала.

— Ты считаешь нецелесообразным учения наших бойцов? — лукавым хитрым голосом спросил Милле.

— Я считаю, что не стоит запускать голема из катапульты в порталы, ведущие в неизвестные даже заклинателю порталов места, — Серебряный ударил по столу с размаху.

— Но никто ведь не пострадал? — продолжал гнуть свою линию Милле.

— Вы проверяете на прочность не только мои нервы, но и гений Каридина, чтоб ему спокойно отойти от дел.

— Это ты его имя упоминаешь, капитан. Да и никто, кроме тебя, эти традиции не соблюдает. У нас своя вера.

Серебряный окинул взглядом заносчивого юнца, но лишь тяжело вздохнул и заказал ещё выпивки. Никто в их отряде, кроме него, не верит в ремесленную преисподнюю иной жизни, куда попадают все мастера. Даже Ваал, созданный самим Каридином.

Милле уже успел отправиться на поиски Катаны, их военного инженера. Из-за своего роста он легко мог бы проскочить по улицам незаметным, но его внешний вид сделал бы любые попытки этого безуспешными. Поэтому он гордо шагал по улице, провожаемый кучей недовольных взглядов вслед.

Все в Бенефите желали, чтобы их отряд поскорее убрался отсюда.

Чисто технически, Ваал и Нокс уже ушли. Или улетели, если Нокс тоже отправился на катапульте Катаны. Но они вернутся. Они всегда возвращаются. Частично из-за того, что Нокс может уверенно направить портал только в одну точку во всем этом проклятом мире — в Бенефит. Любой другой портал всегда будет вести в абсолютно случайное место.

Однажды Нокс таким образом попал в сокровищницу короля Ниокса. С того момента их отряд и начал существовать. Но этого уже никто не помнит, кроме Милле.

Нокс, честно говоря, был посредственным магом. Его природный талант к заклинанию порталов являлся бы бесценным даром свыше, но данный теми же богами тремор и слабый ум всё испортили. Милле был уверен, что причиной случайности порталов является как раз таки вечная трясучка.

А не научился ли он создавать порталы только из-за этой болезни?

Милле насвистывал простенькую мелодию себе под нос и отбивал ритм каблуками стареньких сапог. На нём был обрезанный плащ куда большего размера, чем следовало бы, отчего тот висел на нём словно мешок.

Сам Милле считал, что такой наряд ему вполне идёт. Проблема была в том, что плащ он запахивал на голый торс, благо хоть штаны надевал, любые, которые ему попадутся под руку.

Ситуацию с отвратительным чувством стиля спасало смазливое личико. По-странному красив он был, прекрасно был осведомлён от этом и зачастую пользовался своей красотой. Большие голубые глаза с длинными ресницами, тонкие брови, лёгкая, но выразительная курносость, точёная челюсть, пухловатые и вечно сжатые губы вкупе с длинными светлыми волосами — это всё, почему-то, почему для него было загадкой, привлекало девушек, даром, что он никогда не отвечал согласием.

По пути к Катане Милле решил зайти за пятым человеком в их вольном объединении и шестым по счёту членом отряда. У него единственного был свой дом. И своя работа. Он, вообще-то, единственный из них работал и зарабатывал реальные деньги. А ещё он умел ковать металл, выделывать кожу, во всех ремеслах он обладал солидными навыками, а в дополнение к этому вполне себе баловался алхимией и чародейством. Откуда он всё это умел? Он не помнил. Это и был его главный минус — он вообще ничего не помнил о своей прошлой жизни.

— Рудбих! — Милле активно замахал руками и вприпрыжку подбежал к курящему господину лет сорока, стоявшему на балконе своего двухэтажного особняка.

Потрёпанный годами сюртук Рудбиха был не застёгнут и свисал по бокам, пока его носитель стоял, опёршись о перила, склонившись над ними и посасывая трубку.

— Чего тебе, Милле?

Уставший, охрипший, глубокий и полный невысказанной тоски голос Рудбиха словно вырвал внимание Милле из общей суеты, отделив их от остального мира. Другими словами, стало чрезвычайно тихо и теперь он больше ничего не замечал, кроме расслабленного господина в сюртуке.

— Катана опять отправила Ваала через портал Нокса, и…

— Куда? — спросил Рудбих слегка озабоченно.

— В другой город, — махнул рукой Милле.

— Понятно. Значит, можно не переживать.

Возможные жертвы от прилёта самого настоящего голема в жилой дом или ещё какие-нибудь последствия его не заботили. С порталами Нокса весьма удачным было бы и такое попадание.

— Пойдешь со мной к Катане? — слегка взволнованно и с некоторым предвкушением спросил нетерпеливый юнец.

— А зачем?

— Мне Ваал нужен был кое для чего. И Серебряный попросил сказать ей больше не помогать этим двум.

— Снова?

— Снова.

Рудбих тяжело вздохнул, помотал головой и одним ловким движением перемахнул через перила балкона, спрыгнув со второго этажа.

Упал он прямо на пробегающую мимо курицу, смачно раздавив её и проехавшись на том, что от неё осталось ещё чуть больше метра, после чего упав на спину.

— Блять! — воскликнул Рудбих, прежде чем во второй раз поскользнуться на кровавом следу, однако в этот раз он смог удержаться.

Милле едва сдерживался, чтобы не начать кататься по траве, хохоча. А вот смеялся он не скрываясь и очень громко. Кто-то из прохожих даже заглянул через изгородь, заслышав его хохот.

Отряхнувшись и вернув часть былого достоинства, Рудбих направился к выходу с территории усадьбы. Милле поспешил за ним.

— Будь здесь Нокс, — продолжал посмеиваться Милле.

— Будь он здесь, другие города оставались бы целыми, а этого мы допустить ну никак не можем, не так ли, пацан? — усмехнулся Рудбих. — Куда, кстати, они теперь попали?

— Вроде в Сапфир.

— Ох, чтоб меня…

Рудбих молчал до того, как они дошли до выхода из города. Всё это время он пытался создать небольшой объем воды, чтобы смыть грязь с лица. Его магия была такой же как и он: всесторонней, плохой и странной. Создавать что-то из ничего и управлять примитивными материями могли лишь самые лучшие из редчайших обладателей этого таланта, а он был в этом так плох, что… Впрочем, даже так он мог заниматься подобным волшебством. Неслыханный уровень профана.

На самом отшибе загородной области Бенефита расположилась внушительная модифицированная катапульта из собственности армии города. Катане разрешили использовать её за то, что она внесла некоторые изменения в конструкцию, которые должны были улучшить и облегчить её работу. А лазейку для подобной возможности создал для неё Рудбих, к которому жители города относились благосклоннее всего.

Издалека уже стало понятно, что что-то не так. Точнее, что всё не так. Вокруг катапульты скакал, плясал, дрожал и трясся Нокс. Если говорить о том, чего он не должен был делать из всего этого списка, так это существовать. В смысле, находиться рядом с катапультой. Ещё более конкретно — находиться в Бенефите.

— Что происходит? — крикнул издалека Рудбих.

— Ой! — раздался тоненький голосок, похожий на мяуканье.

Катана была из тех укоток, чьё племя яро сохраняло традиционность. Таким образом, животным, шкуру которого она примерила на себя, стала домашняя кошка. Женщины её рода не должны были проходить ритуал мужчин, отсюда и такая жертва.

Но её всё устраивало.

Из-за катапульты выбежала девушка, из-под длинных, до поясницы, волос которой выглядывали два забавно трепещущих кошачьих ушка. Шкура кошки у неё была обработана перед ритуалом по лучшему разряду, поэтому получилось сохранить даже такие черты, как вибриссы, правда они были почти незаметны и сильно уменьшены. Зато кошачьи глаза представали во всей красе, как и усиленное обоняние.

Одета военный инженер их отряда была по обыкновению в сущие обноски. Мешковатые холщовые штаны, древняя тканевая рубаха до колен и хлябающий пояс со всякой всячиной.

Кожа у Катаны была смуглая, волосы цвета вранового крыла, отдающие зелёным цветом глаза, поджатые тонкие губы, брови точь в точь как у Милле, нос пошире, да и сама она была повыше, в остальном он был такой же. Ключевой вещью, сбивающей с толку любого говорившего с ней, был голос. Почти всегда она говорила тонким, нежным, гибким и мягким голосом, но когда становилась серьёзной её голос так же менялся, превращаясь в глубокий, вкрадчивый и бархатный почти что громкий шёпот. Сама Катана почти не обращала на это внимание, или делала вид, что не замечает. Иногда она пыталась лукавить своим вторым голосом, прикидываясь ничего не понимающим котёнком, не понимая, как её задумку каждый раз раскалывают. Возможно, она правда не обращала внимания на свой голос.

Катана вперила широко раскрытые глаза в уже подошедшего к ней Рудбиха, и медленно перевела взгляд на Милле, став поспокойнее. Ещё давным давно она с чего-то решила, что Милле умиротворяюще действует на Рудбиха, и тот становится менее строгим в его компании.

Забавно, что Милле зачастую звал с собой Рудбиха, чтобы тот выступал в качестве убедительной силы. Сам Милле никого не пугал, в отличие от угрюмого статного господина с бледной кожей, впалыми, как у мертвеца, скулами, черными как смоль глазами и недельной давности щетиной. Одни только глаза могли бы послужить доказательством жизни в Рудбихе. Всем остальным видом он явно показывал, что одной ногой находится уже не здесь, если вовсе не восстал из мёртвых. И тем не менее, ничем он не болел. Вообще. Его и обычная простуда никогда не брала.

— Рудбих, тут… — начала объяснение Катана. — Тут… У нас, в общем-то… Рудбих, всё пошло по пизде.

И она пустилась в сбивчивый пересказ произошедшего, иногда прерываемая не совсем ещё безумным стариком, да, безумия в нём было куда больше, чем здравомыслия. За семьдесят три года жизни он усох, засох и высох. Седые короткие волосы, вечно широко раскрытые глаза, в которых не найти ни толики рассудка, неаккуратная густая борода и вечный тремор как у запойного алкоголика. В случае Нокса — заупокойного.

В общем, оказалось, что после запуска Ваала в портал Нокс ещё некоторое время поддерживал контакт с той стороной, узнав место попадания и всё, что происходило в следующий час после падения Ваала. Однако сам зайти в портал он не успел, за час-то и не успел. По итогу, Ваал оказался один в Сапфире, в другом конце Ниокса, куда уже теперь не добраться. Вот выйди Нокс с ним, он бы смог открыть портал назад в Бенефит, спокойно вернувшись, а теперь повезёт, если за несколько десятков тысяч попыток он откроет портал хотя бы в пределах Ниокса, что уж там говорить про один город. Другой точкой, куда он почти столь же хорошо может открывать проход, стал Серпуле. За это умение их уже там давно поджидают. И почти столь же хорошо — это в одном из десяти случаев портал открывается хотя бы в сотне километрах от городской стены. Во все стороны. Вверх и вниз тоже.

А пока Рудбих, Милле, Нокс и Катана разбирались с тем, как же им теперь воссоединиться с Ваалом, попавшим в бессрочное рабство на общественных работах в уплату долга за ремонт, в Бенефите происходили совсем иные события.

На территорию особняка Рудбиха проник бродячий кот. Из тех, которых называют котярой в качестве комплимента. Ободранный, голодный, в боевых шрамах, с одним глазом и половиной хвоста, он гордо прошёл отделявшее его от тушки курицы расстояние. Жадно вцепился в неё, и вместо того, чтобы начать жрать, как нормальный кот, он понёс её в зубах. Зачем? Куда? Это ли важно?

Важно то, что выскочив за изгородь и прыгнув на дорогу, котяра бросился в сторону ближайшего переулка на той стороне дороги. Перебегая, он ненароком бросился под ноги вышедшей из дома домохозяйке и примерной жене, Аюль.

Аюль была по-настоящему примерной женой, а потому имела расписание и на день, и на неделю. В это расписание входило и приготовление еды. Сегодня она готовила для мужа, который должен был вернуться из шахты в холмах близ Бенефита, макароны. Ключевой особенностью приготовления макарон является горячая вода, иначе называемая кипяток. Кипяток, по обыкновению, сливают в процессе. И Аюль вышла его слить в сточную канаву.

Стоит отметить, что макароны она готовится раз в неделю, именно сегодня и именно сейчас, ведь вчера вечером к ней с работы каждую неделю заходит подруга, которая работает на мельнице и мелет муку, а потому приносит её и для Аюль.

Котяра яростно ткнулся мордой с раздавленной курицей в ногу Аюль. Аюль взвизгнула и оступилась. Кипяток примерная жена успела отшвырнуть в сторону, чтобы не ошпариться.

Ошпарилась не она. Извозчик и кучер, Сим, добрый дядя, рабочий человек и любитель животных, получил на свою долю полную кастрюлю кипятка. Ведь сегодня Аюль не выспалась из-за того, что бездарности и самодуры всея Бенефита, единственный наёмничий отряд, снова баловались с катапультой. А поэтому она не доглядела и переборщила с водой для макарон. Отсюда получилось, что в кастрюле было даже слишком, слишком много кипятка.

Симу на это было уже всё равно. Его раздавила перевернувшаяся карета, которую он вёл, и лошадь, упавшая на него сверху. Сим был уже стар, кости стали слабыми, а лошадка была вполне молодой, увесистой и тяжёлой. Земля периной старине Симу, да примет его в свои объятия святая Мать. Или кто-то другой. Может, он не верил в материнскую церковь.

Сим вёз одного важного господина, шпиона Тайной Трети Триархии и элитария, по совместительству перебежчика с восточного фронта и одного из выступавших за продолжение войны. Это было его высокоблагородие господин Митад, троюродный дядя Серебряного, что не так важно, однако не успев туда, куда он так спешил в повозке господина Сима, Митад повлёк за собой множество не очень приятных событий.

К примеру, тайная деятельность агентов Триархии теперь была под угрозой. Отсутствие Митада означало для других агентов, шпионов и внедренцев, что операция проваливается. Единственной причиной возможного отсутвия Митада для всех них было его раскрытие и последующий захват. Никто даже помыслить не мог, что у того случилось сотрясение из-за домохозяйки, окатившей кипятком его извозчика, из-за пробежавшего мимо кота, пытающегося сохранить в своих зубах мертвую курицу, которую умертвил не по своей воле своим тяжёлым сапогом всеми уважаемый в городе Бенефит Рудбих.

В общем, когда Серебряный уже вышел за городскую стену, тоже отправившись к своим напарникам разбираться с проблемой Ваала, прозвучал тайный сигнал к действию среди всех находившихся в городе тайных ячеек Триархии.

Весь центр Бенефита был уничтожен разом одним взрывом, подготовленным для такого случая двумя магами, один из которых ранее служил в Демонической Страже, но ушёл в отставку в силу возраста. Вся правительственная структура города была отправлена на воздух, уничтожена и стёрта в пыль.

Начался захват Ниокса Триархией. Пятеро у катапульты уже не очень-то и переживали насчёт Ваала, наблюдая за тем, как над городом вырастали облачка пыли и громыхали зверские разрывы, вызванные действующими магами.